Глава 67. Вопросы и ответы

      Не прошло и дня с отъезда Гарри, а Карлус уже считал часы до его возвращения. Командование отрядом не было для него в новинку, но он никогда не находил в этом удовольствия, и теперь его ещё и сковала тоска по дому. Побывав в Британии, он лишь сильнее возжелал окончания войны и такой жизни, в которой ему не придётся обнажать палочку, чтобы сеять смерть, а досаждать будут разве что заседания Визенгамота.       Он скучал по Британии куда сильнее, чем предполагал. Несколько проведённых там дней теперь манили его, а мысли о Дорее и вовсе не давали покоя. Их краткое прощание вдали от глаз Арктуруса свелось к торопливому шёпоту и улыбке, озарённой слезами, когда он пообещал ей писать, как она и просила.       — Слащавый ублюдок, — ворчливо бросил Яксли, ввалившись в бывшую лавку портного, которую Карлус приспособил под штаб.       — Кто?       — Этот испанский выскочка.       Карлус кивнул, соглашаясь. Весть об отъезде Гарри разнеслась мгновенно, и испанский командир уже вовсю расхаживал по улицам Брюгге с таким видом, будто одержал самую настоящую победу, добившись его временного отстранения. Никто не обращал внимания на высокомерного испанца, да и его напыщенный вид не особо впечатлял. Все знали, что произошло в ту ночь, когда Гарри уложил его одним ударом, и никто не верил в напускную браваду испанца.       — Он растеряет всё свое самодовольство, когда Гарри вернётся, — заверил Карлус Яксли.       Тот раздражённо хмыкнул.       — Как думаешь, мне дадут неделю отпуска, если я врежу ему по зубам?       Карлус фыркнул и покачал головой.       — Сомневаюсь, что этот трюк сработает дважды.       — Жаль, конечно, — вклинился Гилберт. — Но я бы и просто так зарядил этому типу.       — Или мы можем просто поиздеваться над ним, — предложил Арктурус. — Наложить парочку заклинаний метеоризма или что-то в этом роде.       Карлус усмехнулся.       — Разве не тоже самое ты сделал со Стеббинсом на третьем курсе? — спросил он.       — Вполне возможно, — задумчиво ответил Арктурус. — Я часто насылал проклятия на Стеббинса в школе, сложно вспомнить, какие были, а какие нет.       — Что ж, уверен, всё было заслуженно, но сомневаюсь, что он хоть чему-то научился. Интересно, чем он теперь занимается?       — Он устроился на работу в Отдел международного сотрудничества, — сообщил Арктурус. — Помощник помощника, или что-то в этом роде.       — Звучит многообещающе, — фыркнул Яксли.       Арктурус неодобрительно промычал.       — Что ж, по крайней мере, здесь сейчас тихо, — указал Гилберт, — а раз Эванса нет, мы можем расслабиться.       — Я бы не был так уверен, — с ухмылкой ответил Карлус, поднимая лист пергамента, оставленный Гарри. — Тренировки продолжатся.       Гилберт театрально простонал.       — А нельзя прикинуться больным?       — Никаких шансов.       — Чёрт, — пробормотал Гилберт. — Интересно, чем Эванс занимается в свой отпуск, — размышлял он вслух.       — Вероятно, вытаскивает детей из горящих сиротских приютов или участвует в подпольных боях с тварями, — пожал плечами Яксли с короткой усмешкой.       — Или коротает время с кем-то, — вставил Гилберт. — Первое, что я сделаю, когда выберусь отсюда, — найду женщину, чтобы хорошенько её оттрахать. Эвансу просто повезло, баловень судьбы.       Трое остальных мужчин с отвращением посмотрели на него, и Гилберт нахмурился.       — Что? — спросил он.       — Гарри не из таких, — рассмеялся Карлус, — да и не тем ты ребятам это рассказываешь.       — В смысле? — спросил Гилберт, хмурясь всё сильнее. — Хочешь сказать, что не находил женщин, готовых согреть тебе постель, пока был в отъезде?       Яксли от души рассмеялся, качая головой.       — Мы чистокровные, Гил, — указал он. — Мы так не поступаем.       — Почему?       Карлус, Яксли и Арктурус переглянулись, молча подталкивая друг друга ответить на заданный вопрос.       — Потому что, — вздохнул Карлус, — мы не можем рисковать и иметь внебрачных детей от женщин, на которых не женимся. А тех из них, кто пойдёт на это ради золота или чтобы их ребёнок стал лордом знатного рода, предостаточно. С подобными делами надо быть осторожнее.       — Чёрт возьми, я об этом не подумал, — пробурчал Гилберт. — Что, если бы чистокровная девушка забеременела от меня?       — Всё зависит от семьи, — вступил Яксли, — но тебя, скорее всего, убили бы, а её — лишили наследства.       — Что ж, я буду держаться подальше от вашей породы, — провозгласил Гилберт.       — Это тебе же на пользу, — заметил Яксли, однако Гилберт лишь усмехнулся, и в его глазах вспыхнул знакомый огонёк озорства.       — Что такое? — не удержался Арктурус.       — Ну, вы говорите, что вам нельзя развлекаться, но кое-что вы всё-таки упустили.       — Что? — фыркнул Яксли.       Гилберт не мог сдерживать ухмылку, на мгновение замолчал и окинул каждого многозначительным взглядом.       — Эванс не чистокровный.

* * *

      Так или иначе, Гарри удалось снова уснуть после того, как его грубо разбудила гнетущая тишина замка. Потянув застывшие, редко знавшие покой мышцы, он с внезапной ясностью вспомнил, как именно сумел провалиться в сон. Он был не один в своей постели. Тёплый вес девушки, обвившей его и раскинувшейся на груди, окончательно развеял сомнения в том, что её приход был лишь сном.       Она действительно пришла. И они потеряли себя друг в друге — в порыве отчаянной страсти, где каждое прикосновение говорило больше любых слов.       Жажда, страсть, вожделение.       За те часы, что они провели в этой комнате, они познали всё это. И даже теперь, при свете дня, Гарри ощущал их отголоски — вместе с тревогой, которая прочно держала его в своих объятиях.       Минерва была его лучшим другом с того самого дня, как он оказался здесь. Да, они всегда балансировали на грани дружбы, порой заходя дальше дозволенного, но ещё никогда не поддавались тому влечению, что накрыло их под утро.       Как это вообще случилось?       Был ли он настолько глуп, что всё это время видел в ней лишь друга? Или же между ними всегда было нечто большее?       Он знал ответ, даже не задумываясь.       Минерва всегда была ему ближе, чем кто-либо. Она никогда не смущалась, когда он наблюдал её обнажённой во время анимагических превращений, и это было чем-то большим, чем простое доверие.       Они держались за руки, делились тайнами, неведомыми никому другому, и даже позволяли себе редкие поцелуи. Но ничто не могло сравниться с той безудержностью, с какой они этой ночью поддались своим желаниям, словно это было самой естественной вещью на свете.       Гарри знал, что глубоко заботился о ней и скучал в разлуке даже когда видел её всего мгновение назад. Но неужели он был настолько слеп? Или просто упрямо отказывался признать то, что всегда таилось внутри?       Теперь это уже не имело значения.       Они отдались друг другу — может, и безрассудно, но Гарри не чувствовал ни малейшего сожаления. То, что произошло между ними, стало самым прекрасным переживанием в его жизни, и, будь у него возможность что-то изменить, он бы не стал.       — Я слышу, как ты думаешь, — пробормотала Минерва. — Перестань. Не разрушай случившееся, слишком много анализируя.       — А это может что-то разрушить? — спросил Гарри.       Минерва замолчала, и лишь спустя несколько долгих секунд её голос прозвучал — тихий, хрупкий, с непривычной уязвимостью, какой Гарри никогда прежде не слышал.       — Для меня — нет.       Эти три простых слова согрели его сильнее, чем тепло её тела на груди.       — И для меня тоже, — ответил он.       Он почувствовал, как Минерва расслабилась, глубоко выдохнув, и каким-то чудом прижалась к нему ещё ближе.       — Я боялась, что для тебя — да, — прошептала она. — Я едва решилась прийти, но пожалела бы, останься я в своей комнате.       — Почему? — с любопытством спросил Гарри.       — Потому что, как бы тяжело ни было знать, чем ты занимаешься, ни с кем другим я не хотела бы разделить это так сильно, как с тобой. Даже если бы ты потом пожалел, я — нет. Я предпочла бы прожить жизнь, зная, что была с тобой, чем провести её в сожалении о том, чего так и не сделала. Что бы теперь ни случилось.       — А что теперь случится? — спросил Гарри.       Минерва пожала плечами.       — Нам обязательно говорить об этом сейчас?       Гарри покачал головой.       — Полагаю, нет.       Минерва с благодарностью улыбнулась и провела пальцем по неровной коже на его груди — следу от взрыва снаряда.       — Я не представляла, как много у тебя этих… — пробормотала она.       — Шрамов?       Минерва снова кивнула, и Гарри тихо рассмеялся.       — Я уже почти не замечаю их, — вздохнул он. — Просто собирал их годами и, вероятно, добавлю ещё много по пути.       Минерва покачала головой и фыркнула.       — Конечно, добавишь, — пробормотала она. — Главное, чтобы ты возвращался. А сколько шрамов будет — не важно.       — Ты куда? — спросил Гарри, когда она внезапно поднялась.       Минерва насмешливо приподняла бровь и позволила простыне соскользнуть с тела, вновь открыв себя его взору. Она и правда была прекрасна, и Гарри почувствовал, как у него пересохло во рту. Он видел её и раньше, но теперь перед ним была взрослая женщина, да и обстоятельства были совершенно иными.       — Что ж, ты-то в отпуске, а мне ещё работать, — сказала она. — И вряд ли кому-то пойдет на пользу увидеть, как я выхожу из твоей комнаты. Ты так не думаешь?       Гарри молча покачал головой.       — Нет, пожалуй, не стоит, — согласился он.       — Увидимся за завтраком? — спросила Минерва, подбирая с пола свою палочку, заброшенную туда вместе с одеждой.       Взмах — и она была одета, а её волосы вновь лежали идеально.       — Я буду там.       — Хорошо, — заявила Минерва, и её взгляд смягчился, когда она наклонилась и нежно поцеловала его в губы. — От тебя непросто уходить, Гарри, — прошептала она.       Не дав ему ответить, она исчезла, и его вопрос повис в пустой комнате.       — Тогда зачем ты уходишь?       Ещё несколько мгновений он лежал, заново переживая ночь, проведённую с Минервой, а затем решил, что пора в душ и готовиться к новому дню. Он не знал, что будет между ними, и не хотел зацикливаться на мыслях этом — по крайней мере, пока он был слишком занят тем, чтобы просто наслаждаться случившимся.       Стараясь не вдаваться в глубокие размышления, Гарри вышел из комнаты, когда был готов, и направился в Большой зал, где вовсю кипел завтрак.       Как и прошлым вечером, все взгляды устремились на него, когда он вошёл и направился к преподавательскому столу.       — Хорошо поспал, Гарри? — поинтересовался Армандо.       — Вполне, — ответил Гарри, накладывая себе на тарелку бекона, сосисок и яиц.       — Вот и прекрасно, — вмешалась Розалина. — На первом уроке ты будешь со мной, затем Чары, а потом Трансфигурация.       — А меня вообще спрашивают?       — Ни минуты, — ответила Розалина с ухмылкой.       Гарри с насмешкой покачал головой и принялся за завтрак. Некоторые вещи действительно никогда не меняются, и Розалина — яркое тому подтверждение.       — Если я буду продолжать являться на все трапезы, публика умрёт с голоду, — заметил он, кивнув в сторону учеников, которые всё ещё не отводили от него глаз.       Армандо тяжело вздохнул.       — Не согласишься ли ты поговорить с ними сегодня после обеда, если уроки закончатся пораньше?       — О чём?       Армандо рассмеялся.       — Для большинства из них, Гарри, ты — герой, ведущий войска против Гриндевальда. Уверен, многим есть о чём спросить.       Гарри взглянул на учеников. Их благоговейные взгляды напомнили ему тот самый первый раз, когда он вошёл в этот зал первокурсником и его вызвали для распределения.       — Ладно, — согласился он.       Мгновенно среди студентов начался возбуждённый шёпот, и Гарри покачал головой. Он не был героем — уж точно не больше, чем любой другой, с кем он сражался плечом к плечу. Но это были дети, которые не могли этого понять.       Возможно, к концу дня они поймут.       — Давай, Эванс, — подгоняла Розалина. — Возьми себя в руки и шевели задницей.       — Но я не допил сок, — буркнул Гарри, пока его поднимали со стула.       — Значит, надо было торопиться, — парировала Розалина, практически вытаскивая его из зала, к немалому веселью Минервы, которая улыбнулась Гарри, когда он оглянулся.       Прошло много времени с тех пор, как он был в классе Защиты от Тёмных искусств, проводя бесчисленные часы под руководством Розалины Нотт. Именно она помогала ему оттачивать мастерство, подталкивала к новым вершинам и формировала из него того волшебника, каким он стал. Гарри был обязан ей многим — всем тем её усилиям, терпению и заботе, вложенным в то, чтобы сделать из него дуэлянта, достойного любого противника. Пусть с началом войны всё это казалось сведённым на нет, каждая минута их занятий всё же была бесценна.       Розалина оставалась одной из самых искуснейших ведьм, что он встречал, и без неё он вряд ли оказался бы там, где был сейчас.       — Как ты поживаешь? — спросил он, пока они вместе ждали прибытия учеников.       — В основном провожу дни, беспокоясь о тебе, — честно призналась Розалина. — Трудно оставаться в стороне, когда человек, о котором заботишься, вляпался в такую передрягу.       — Ах, Рози, я и не знал, что тебе настолько не плевать, — фыркнул Гарри.       Она насмешливо приподняла бровь.       — Ой, заткнись, Эванс, — отрезала она, но лёгкая улыбка на губах выдавала, что злости в её словах не было. — Хочешь занять моё место, когда война закончится? — вдруг спросила Розалина.       — Что?       Она ответила ему печальной улыбкой.       — Война не будет длиться вечно, — тихо произнесла она. — И когда всё это закончится, думаю, я буду готова отойти от дел. Мне нужен кто-то, кто, я уверена, сможет справиться с такой огромной ответственностью.       Гарри рассмеялся.       — Тебя здесь никто не заменит, — вздохнул он. — Я и не думал о том, чем займусь дальше. Честно говоря, не уверен, что преподавание — это моё.       — Ну, хотя бы подумай об этом, Гарри, — мягко, но настойчиво сказала Розалина. — Я уверена, ты мог бы дать Хогвартсу очень многое.       — Поэтому ты и позвала меня сюда?       Розалина покачала головой.       — Нет. Твоё присутствие здесь — лишь возможность хоть ненадолго вернуться в прошлое, когда ты был всего лишь моим учеником, а не человеком, от которого весь мир ждёт конца самой масштабной войны за столетия.       Такие редкие признания согревали его куда сильнее, чем она могла бы предположить. Куда б он ни направлялся, Гарри видел в глазах окружающих лишь одно: надежду на то, что он станет тем, кто положит конец Гриндевальду. Для них он был символом, а не человеком.       Розалина же видела его иначе. Для неё он оставался прежде всего другом и учеником, мальчишкой, которого она когда-то учила, наставником которого не побоялась стать, готовя его к карьере дуэлянта.       — Так, успокаиваемся, — повысила голос Розалина, когда класс наполнился учениками со всех факультетов. — Как можете видеть, сегодня у нас особый гость. Для тех, кто последние месяцы прятал голову в песок, — это Эванс. И, как и вы когда-то, он сидел на этих скамьях.       И вновь Гарри ощутил на себе восторженные взгляды подростков.       — Сегодня Эванс будет моим ассистентом, пока мы продолжаем работать над дуэльным искусством. Уверена, вы найдёте его весьма опытным. Поднимаемся!       Ученики поднялись, и Розалина взмахом палочки сдвинула столы к стенам.       — Так, может ли кто-нибудь объяснить разницу между дуэлью и сражением на поле боя?       Смуглая девушка в мантии с зелёно-серебристой отделкой неуверенно подняла руку.       — Да, Забини? — подбодрила её Розалина.       — Дуэль санкционирована руководящим органом и обычно происходит один на один, — ответила девушка.       — Одно очко Слизерину, — похвалила Розалина. — Мисс Забини права. Дуэль — это контролируемый поединок, площадка для демонстрации мастерства и умения обезвредить соперника. А чем это отличается от настоящей битвы, вроде тех, что идут сейчас на континенте?       На этот раз руку поднял мальчик из Хаффлпаффа.       — Давай, Грюм.       Взгляд Гарри мгновенно устремился к юному Аластору Грюму, которого до сих пор не заметил.       — В битве нет правил, — ответил мальчик. — Там хаос. Даже если перед тобой один противник, это не значит, что кто-то другой не попытается тебя убить. В любой момент можешь оказаться против нескольких.       — Эванс, что думаешь об ответе Грюма?       — Думаю, он описал это достаточно точно, — согласился Гарри.       Грюм улыбнулся, хотя в его взгляде не мелькнуло и тени тепла.       — Хорошо, — Розалина хлопнула в ладони. — Для начала разделитесь на пары и отработайте защиту от незначительных заклинаний. Не хочу видеть никого в больничном крыле. Мы с Эвансом будем ходить между рядами и подсказывать, где нужно. Поднимайте руку, если потребуется помощь. Приступайте.       Пока ученики принимались за работу, Гарри внимательно наблюдал за ними. Было видно, что некоторые уже давно оттачивали эту технику: их движения палочкой были чёткими, уверенными — и в атаке, и в защите.       Особенно выделялась пятикурсница Забини. Её стойка почти не оставляла уязвимых мест, словно картинка из учебника.       — Хочешь стать дуэлянтом? — спросил он, подходя.       Вопрос слегка отвлёк её внимание, и Гарри вовремя перехватил заклинание, которым её однокурсник попытался обезоружить девушку. Щит отразил его с лёгким всполохом.       — Вы так быстры, — выдохнула она, краснея.       — Придётся быть быстрой, если мечтаешь о дуэлях, — ответил Гарри, стараясь не обращать внимания на её восхищённый взгляд.       Забини кивнула.       — Я бы очень хотела… но не уверена, что достаточно хороша.       Гарри улыбнулся.       — У тебя уже отличная база, — похвалил он. — Теперь главное начать работать над связками заклинаний и невербальным колдовством. В запретной секции есть книга «Дуэльное искусство: продвинутый уровень». Уверен, профессор Нотт позволит тебе её взять. Я запишу название.       — Благодарю вас, коммандер Эванс, — с признательностью ответила девушка. — Не могли бы вы показать пример связки?       Кивнув, Гарри создал манекен и жестом попросил напарника девушки отойти в сторону, после чего обрушил на своё творение серию заклинаний.       — Ничего не произошло, — разочарованно произнесла Забини, не увидев никаких эффектов.       — Эта связка заставила бы жертву изрыгать слизней, отплясывать смешную джигу и пытаться петь, одновременно отвешивая себе пощёчины, — объяснил он, к немалому веселью девушки. — Но если хочешь увидеть нечто более осязаемое…       На этот раз он произнёс три заклинания, и руки манекена отвалились, а лицо и грудь взорвались секундой позже.       — На этот раз твой противник был бы мёртв, — мрачно пояснил Гарри. — Уверен, эти заклинания запрещены на соревнованиях.       Забини сглотнула, понимающе кивнув.       — Продолжай тренироваться, — подбодрил Гарри, оставляя девушку продолжать старания.       Розалина лишь закатила глаза в ответ на демонстрацию Гарри, а остальной класс возбуждённо зашептался. Как бы они ни были впечатлены, Гарри надеялся, что никому из них никогда не придётся применять такие заклинания.       — Ты — Аластор Грюм, верно? — спросил Гарри мальчика в мантии Хаффлпаффа.       Даже без многочисленных шрамов и отсутствующих кусков плоти на лице сходство было очевидным.       — Так точно, сэр, — выпрямившись, ответил Грюм, встречая его взгляд.       — Габриэль приходился тебе дядей?       Грюм торжественно кивнул.       — Он был хорошим человеком, — искренне сказал Гарри. — Он был моим командиром, и я не только уважал его, но и очень любил. Соболезную твоей утрате. Ты должен чертовски сильно гордиться им.       — Так и есть, сэр, — твёрдо ответил Аластор. — Однажды я стану аврором, прямо как он.       Гарри мягко сжал плечо мальчика.       — Бьюсь об заклад, из тебя выйдет прекрасный аврор.       Грюм слегка расслабился и ярко улыбнулся.       — Я приложу все усилия, — пообещал он.       Гарри усмехнулся.       — Почему бы тебе не показать мне, на что ты способен, Аластор? — предложил он, занимая позицию напротив мальчика.       — Вы хотите, чтобы я сразился с вами? — недоверчиво спросил Грюм.       Гарри кивнул.       — Твой дядя одобрил бы.       На лице подростка застыло выражение решимости, когда он принял дуэльную стойку. И хотя его палочка дрожала, он не подавал и намёка на отступление.       — Начинай, когда будешь готов, — проинструктировал Гарри.       Грюм не колебался ни секунды, обрушивая на соперника заклятие за заклятием. До того, чтобы представлять угрозу Гарри, ему было ещё далеко, но потенциал мальчика не вызывал сомнений: в нём уже угадывались черты будущего бойца.       Несколько минут Гарри лишь уворачивался и прикрывался щитами, пока не поставил точку метким сглазом, выбившим палочку из рук противника и усадившим его на пол.       — Это было великолепно, — похвалил Гарри, пересекая зал и возвращая Грюму его палочку. — Пять очков Хаффлпаффу.       — Но я проиграл, — угрюмо буркнул Аластор.       Гарри покачал головой, помогая ему подняться.       — Ты знаешь, сколько раз профессор Нотт брала надо мной верх?       Грюм покачал головой.       — Иногда мне до сих пор снятся о ней кошмары, — подмигнул Гарри с доброй усмешкой, вызывая лёгкую улыбку у юного противника. — Учись у тех, кто сильнее. Только так можно расти. До конца урока поработаешь с Забини. Уверен, вы оба сможете многому научиться друг у друга.       Грюму эта идея явно не пришлась по душе, но он всё же без возражений встал в пару с девушкой.       — Ты точно не хочешь занять моё место? — поинтересовалась Розалина, подходя к нему.       Гарри покачал головой. Преподавание никогда не входило в его планы. Пусть этот урок и доставил ему удовольствие, он не мог представить себя в такой роли.       Он не мог вообразить никакой жизни вне войны — ни той, что вёл сейчас, ни той, через которую ему ещё только предстояло пройти.

* * *

      Минерва наблюдала, как пятикурсники один за другим покидают класс трансфигурации. Весь урок прошёл под шум оживлённых обсуждений занятия по Защите, что состоялось ранее. Если подвиги Гарри на континенте и не произвели сильного впечатления на учеников, то теперь оно уж точно было создано.       Минерва слегка покачала головой. Она надеялась, что работа отвлечёт её от мыслей о нём, но надежда оказалась тщетной. Снова и снова она возвращалась к тому, что произошло в ранние утренние часы. Она не понимала, что подтолкнуло её на этот шаг. Всю жизнь она умела добиваться своего — настойчиво, твёрдо, но никогда прежде ей не требовалась столь отчаянная смелость.       И всё же в её сердце не было и тени сожаления. Быть с Гарри таким образом оказалось всем, о чём она могла мечтать, и даже больше. Но вместе с этим приходило мучительное «что дальше?»       Снаружи она оставалась спокойной и невозмутимой, но внутри её терзала мысль о том, что всё изменилось. И изменить это уже невозможно. Она не знала только одного — поведёт ли их новая близость к чему-то большему или же разрушит то, что связывало их до сих пор.       Однако она отдавала себе отчёт, что пути назад нет, и часть её злилась на саму себя за риск, на который она пошла. Но как бы она ни пыталась осудить себя за безрассудство, память о случившемся оставалась светлой и чарующей. Волшебной. Плотской, да, но оттого не менее страстной и настоящей.       — Что-то беспокоит тебя, Минерва? — раздался голос Альбуса, прервавший её размышления.       Он слегка ухмылялся, словно прекрасно понимал, какая буря бушевала в её душе.       — Нет, — быстро отрезала она.       Улыбка Альбуса стала лишь шире, но он не стал развивать тему, поскольку в класс вошли шестикурсники, а за ними — Гарри.       — Как прошли Чары? — спросила его она.       — Я в основном отвечал на вопросы, — ответил Гарри. — Они хотели увидеть моего патронуса.       — Он весьма знаменит, — заметила Минерва с усмешкой, а Гарри поморщился. — Если тебе не нравится слава, перестань совершать столь примечательные поступки, — добавила она, позволив взгляду скользнуть по нему, прежде чем присоединиться к Альбусу у передней части класса.       Гарри на миг застыл, словно поражённый её словами, но тут же встряхнулся и вернулся к работе с учениками, изо всех сил стараясь игнорировать восторженные взгляды, устремлённые в его сторону.       Минерва видела, как группы девушек перешёптываются и хихикают, даже не пытаясь скрыть интерес. Её бесконечно забавляло, с каким упрямством Гарри уворачивался от их прямых вопросов и упорно переводил разговоры в иное русло.       За годы, прошедшие с его выпуска, он совершил то, о чём большинство могло только мечтать, но по-прежнему не умел спокойно переносить внимание девушек.       По крайней мере, открыто.       Прошлой ночью с этим не возникло ни малейших проблем.       Минерва резко встряхнула головой, пытаясь отогнать навязчивые воспоминания. Она не могла позволить себе отвлекаться, и всё же, что бы она ни делала, в присутствии Гарри мысли неизменно возвращались к тому, что случилось.       Неужели теперь так будет всегда?       К её огромному облегчению, урок наконец завершился. Ученики отправились в Большой зал на обед, и, несомненно, задержатся там, лишь бы провести больше времени рядом с Гарри.       Она не знала, чего добивается Армандо и как именно он представлял общение Гарри с учениками, но была уверена, что наблюдать за этим будет любопытно.       Правда же заключалась в том, что Минерва просто жаждала снова оказаться рядом с ним. Скоро он уйдёт. И пройдут месяцы, прежде чем они встретятся вновь.       Она сглотнула при мысли об этом.       Больше всего на свете Минерва хотела, чтобы он остался. Чтобы у неё была возможность вновь пережить то утро, но она знала, что, несмотря на все её желания, Гарри снова уйдёт.       И всё же у неё оставалось меньше недели до этого момента. Неделя, которую она была полна решимости провести с ним, вырывая у судьбы каждую возможную минуту, прежде чем он снова отправится на войну.       Она даже не смела допустить иной мысли. Лишь сама возможность больше никогда его не увидеть пугала её сильнее, чем все последствия того, что произошло между ними.

* * *

      Николас улыбнулся, заходя на кухню дома, который они с Пернеллой временно снимали вместе с Камиллой. Этот дом никогда не станет настоящим домом, но сейчас они были в безопасности, и это было важнее всего.       — Гарри в Британии, в отпуске, — радостно объявил он.       Пернелла буквально оживилась, её глаза засветились облегчением.       — Он едет к нам? — спросила она, не скрывая волнения.       Николас кивнул.       — Он написал, что навестит нас через два дня, — подтвердил он, поднимая полученное от Гарри письмо.       Пернелла почти выхватила его из рук и быстро пробежала глазами строки.       — Глупый мальчишка, — с нежностью пробормотала она.       Николас фыркнул в ответ на такую характеристику от супруги.       — Он скучает по нам, — повторила она слова, которые Гарри написал в конце письма.       — Конечно, он скучает, — вздохнул Николас. — Зови меня гордецом, если хочешь, но Гарри высокого мнения о нас обоих. Он любит тебя, несмотря на твоё упорство называть его глупым мальчишкой.       — Он и есть глупый мальчишка, — возразила Пернелла, — но он наш глупый мальчишка.       Николас рассмеялся. Для большинства Пернелла казалась холодной и порой равнодушной, но если кому-то удавалось пробиться в её сердце, она любила всей душой.       Гарри был всего лишь мальчишкой, когда они его встретили, и он даже не пытался завоевать доверие Николаса или Пернеллы. Их отношения развивались естественно, и Пернелла быстро к нему прониклась. Возможно, причина крылась в его кажущейся беспомощности, но Николас так не считал.       Нет, Гарри был хорошим человеком с добрым сердцем, но беспощадным, когда того требовали обстоятельства и собственный опыт, однако он никогда не терял внутреннего тепла.       — Николас, сходи и принеси немного патоки, — распорядилась Пернелла, — и курицу. Гарри будет голоден.       Николас покачал головой с улыбкой и вышел с кухни.       Гарри вряд ли будет голоден, но кто он такой, чтобы отговаривать жену от привычного ритуала, который она всегда соблюдала, когда узнавала о его приезде.       Николас тоже с нетерпением ждал встречи с ним. Слишком много времени прошло с их последней совместной трапезы. Письма приходили регулярно, но это было совсем не то, что видеть Гарри здесь, вживую. Хотя Пернелла будет занята готовкой, стараясь накрыть на стол больше, чем когда-либо могло понадобиться, Николас испытывал радость от одного лишь предвкушения его приезда.       Пусть Гарри и бывал порой глупым мальчишкой, но он оставался одним из лучших людей, которых Николас когда-либо встречал, и всегда рад был видеть его в своём доме.

* * *

      — Я получил донесение от лорда Селвина, что Гарри Эванс сейчас в Британии, — произнёс Вебер. — Не кажется ли вам, что сейчас удачное время для удара?       Геллерт нахмурился, услышав эти новости, но покачал головой.       — Нет, командир Эванс может и отсутствует, но я не сомневаюсь, что он ожидает нападения и будет готов вернуться в мгновение ока. К тому же, его люди наверняка будут особенно бдительны в его отсутствие. Любая новая атака приведёт лишь к ещё большим потерям с нашей стороны.       Вебер кивнул, показывая, что понял.       — Каков наш следующий шаг?       Геллерт вздохнул и обратил внимание на карту, развёрнутую на стене кабинета.       — Разумнее всего будет продолжать двигаться на юг и запад. В ближайшее время сосредоточим наши усилия на Испании.       — А что, если Эванс решит отобрать больше, чем уже успел?       — Полагаю, мы мало что можем сделать, чтобы предотвратить это, — проворчал в ответ Геллерт. — Франция, Испания и Германия стратегически важнее остальных. Мы не можем пожертвовать контролем над ними ради менее значимых стран.       — Да, не можем, — согласился Вебер.       — Не тревожьтесь, — призвал Геллерт. — Я не намерен предоставлять командиру Эвансу лёгкий путь. Когда всё будет сказано и сделано, эти территории вернутся в наше лоно власти.       Вебер кивнул, не будучи полностью убеждённым, но предпочёл не высказывать своих сомнений.       — Значит, сосредоточиваемся на Испании?       — И на том, чтобы максимально укрепить уже имеющееся, — повторил Геллерт.       Он не мог знать, насколько это окажется эффективным, но говорил со всей серьёзностью. Эванс, возможно, захочет развить свой успех на востоке, но в глобальной схеме событий эта война имела лишь второстепенное значение. Франция уже была в руках Геллерта, и как только он присоединит к своей коллекции Испанию и ещё несколько стран, мир начнёт понимать: любое сопротивление бесполезно. Рано или поздно МКМ сдастся, а вместе с этим исчезнут все временные неудачи, с которыми Геллерт сталкивался до сих пор.

* * *

      В последний раз, когда на Гарри в Большом зале было устремлено столько пар глаз, из Кубка Огня вылетело его имя. Хотя обстоятельства теперь были иными, переносить внимание толпы ему было ничуть не легче.       Прошлым вечером он смог отвлечь себя едой, а утром его мысли всё ещё были поглощены тем, что произошло между ним и Минервой. Теперь же от него ожидали хотя бы минимального общения с учениками, и восторженные взгляды детей уже нельзя было игнорировать.       К его немалому удивлению, едва успели убрать со столов после обеда, как он заметил одинокую фигуру, проходящую мимо стола Слизерина, и покидающую зал.       Том Реддл.       Очевидно, у мальчика не было ни малейшего намерения слушать Гарри, но, будь он не столь высокомерным и самовлюблённым, возможно, смог бы извлечь из этого что-то ценное для себя.       Гарри потребовалось немалая сила воли, чтобы не последовать за будущим Тёмным Лордом. Он знал, что доверять себе в этом нельзя. Как бы он ни клялся, что никогда не станет тем, кем стал Волдеморт, искушение положить конец Реддлу было слишком велико, чтобы игнорировать его.       И всё же, с уходом этого мальчика он позволил себе расслабиться. Реддл — или Волдеморт, если ему удастся достичь таких высот — однажды умрёт от руки Гарри, и ничто не доставит ему большего удовольствия, чем смотреть в глаза своему противнику, лишая его жизни.       — Командир Эванс? — чей-то голос прервал его размышления.       Взгляд Гарри скользнул по залу, пока не остановился на младшекурснике в мантии Рейвенкло.       — Да, мистер…       — Монтегю, сэр, — почтительно ответил мальчик. — Я хотел спросить… какие предметы мне стоит изучать, если я хочу стать таким же бойцом, как вы?       Гарри с грустью покачал головой. Ему было лестно, что на него равняются, но он не хотел вдохновлять других становиться такими, как он. Никто не должен превращаться в того, кем ему пришлось стать.       — Всегда стоит стремиться стать тем, кем хочешь, — мягко произнёс Гарри. — Но я не думаю, что кто-либо должен хотеть хорошо сражаться, если только в этом нет крайней необходимости, или если не мечтаешь стать аврором или дуэлянтом. Война — не то, к чему стоит стремиться. Иногда, как сейчас, её не избежать, но мы всегда должны искать способы предотвратить её.       Монтегю на мгновение задумчиво посмотрел на него, а затем улыбнулся.       — А кем хочешь стать ты? — спросил Гарри.       — Мне нравится зельеварение, сэр, — ответил мальчик. — Я хотел бы путешествовать по миру, собирать ингредиенты и создавать новые зелья, которые помогут людям.       — Вот это достойная цель, — одобрил Гарри. — Надеюсь, когда придёт время покинуть замок, мир будет достаточно спокоен, чтобы ты мог её осуществить.       — Каково это — быть на войне? — раздался другой голос.       Спросила старшекурсница из Гриффиндора, девочка со значком старосты на мантии.       — Война — это самое ужасное, что только можно пережить, — честно ответил Гарри. — Здесь, в стенах замка, вы читаете лишь о славных подвигах или иногда — о поражениях в битвах. Но испытать и то, и другое на себе — совсем другое дело. Ты никогда не можешь быть уверен, доживёшь ли до следующего дня или не увидишь, как на твоих глазах убивают тех, к кому ты успел привязаться. Чаще всего ты ничего не можешь с этим поделать. Я бы не пожелал никому из вас такого опыта.       — А вам когда-нибудь бывает страшно? — спросил другой слишком низкий для обычного ученика голос, но такой знакомый, что его Гарри никогда не смог бы забыть.       Некоторые ученики рассмеялись, особенно учитывая, что вопрос исходил от самого крупного из них.       — Каждый день, — честно ответил Гарри, и смех мгновенно стих.       — Но вы такой храбрый, — недоверчиво произнесла девочка из Хаффлпаффа.       — Некоторые скажут, что я глупец, — фыркнул Гарри. — Быть храбрым не значит не испытывать страха. Все боятся, и в этом нет ничего плохого. Иногда приходится преодолевать страх и действовать. Это непросто, но если не сделать этого, могут случиться плохие вещи. Когда я сражался с драконом, я сделал это не потому, что считал это хорошей идеей или хотел выглядеть героем. Я сделал это потому, что иначе погибло бы много людей. Это всё равно было довольно глупым поступком, хотя мне и удалось выжить.       — Думаю, на сегодня достаточно, — вмешался Армандо. — Мы благодарим вас, командир Эванс, что уделили время беседе с нами, но, полагаю, ужин уже готов.       Директор начал аплодировать, и ученики тут же подхватили хлопки с энтузиазмом.       Гарри отвечал на вопросы уже не один час, и, вероятно, продолжал всю ночь, если бы Армандо не вмешался.       Гарри не был против. Ему было приятно говорить с учениками, отвечая на вопросы о том, что ему нравится, чем он хочет заняться после войны, и так далее.       Последняя часть вопросов приняла довольно мрачный оборот, но он ожидал этого. Он не лгал ученикам и надеялся, что они прислушаются к его словам. Война и вправду была ужасным испытанием, и он не мог дождаться, когда она наконец закончится.       — Ты присоединишься к нам, Гарри? — спросил Армандо, когда тарелки и кувшины начали наполняться едой и напитками.       Гарри покачал головой.       — Нет, я ещё не был дома, а там, полагаю, меня ждёт стопка писем. Я отсутствовал довольно долго.       Армандо понимающе кивнул.       — Что ж, спасибо, что заглянул к нам, — сказал он искренне. — Было приятно увидеть тебя, мой мальчик, и ученикам определённо понравилось твоё присутствие.       — Он ещё вернётся, прежде чем снова умчится на континент, — твёрдо заявила Розалина.       Гарри усмехнулся и кивнул.       — Обязательно, — пообещал он, поднимаясь.       Кивнув напоследок и бросив последний взгляд на Минерву, он покинул Большой зал, пересек территорию школы и, выйдя за ворота, активировал портключ. Вскоре он оказался в скромном доме и впервые за многие месяцы ощутил, как напряжение, копившееся в нём, наконец отпускает его.       Открыв дверь лёгким взмахом палочки, он одним взглядом окинул груду писем, прибывших за время его отсутствия, и покачал головой. Часть наверняка была от предприятий, в которые он инвестировал последние годы, но на нескольких он заметил герб Министерства Магии. Не желая разбираться с ними этим вечером, он поужинал, а затем поднялся в спальню, чтобы лечь спать пораньше.       Может быть, здесь ему удастся выспаться получше?       А, возможно, и нет.       Едва он открыл дверь спальни, как его встретило громкое, невнятное шипение, а прежде чем он успел хоть мельком заглянуть внутрь, что-то тяжёлое с грохотом ударилось в дверь, отшвырнув его через весь коридор.       — Чёрт возьми! — простонал он.       В его отсутствие яйцо, по всей видимости, вылупилось, и хотя Гарри не успел рассмотреть появившееся существо вблизи, мельком он заметил лишь пару красных глаз — взгляд его несостоявшегося нападавшего.       — Что ты такое? — осторожно спросил он.       В ответ раздалось ещё одно невнятное, на этот раз явно недружелюбное шипение, и дверь снова содрогнулась от удара, заставив раму затрещать. То, что скрывалось за ней, явно не было радушно настроено, и Гарри не имел ни малейшего понятия, с чем ему предстоит столкнуться.       Это вообще змея?       Не зная, что за существо ждало его за дверью, Гарри понимал, что лучше всего обратиться к тому, кто разбирается в подобных вопросах куда лучше него самого.       В последний раз покачав головой, он отправил патронуса и спустился обратно вниз.       Сегодня ему явно не удастся поспать в своей комнате — во всяком случае, до тех пор, пока он не получит ответа от Ньюта Скамандера.       Ведь ему определённо понадобится его помощь.