Глава 68. Дома в огне войны

      Ночь для Гарри выдалась бессонной. Он не мог успокоиться, зная, что наверху притаилось неведомое чудовище. Каким бы это существо ни было, оно успокаивалось, стоило ему лишь отойти от спальни, которую оно явно облюбовало под своё логово.       Часы в ожидании ответа от Ньюта Саламандера он коротал, перебирая письма, пришедшие в его отсутствие. Некоторые несли радостные вести, другие же предвещали, что остаток отпуска едва ли будет таким мирным и спокойным, как он надеялся. Как и следовало ожидать, его инвестиции процветали, и, поскольку он не тратил заработанное золото, состояние его выросло значительно больше, чем он предполагал.       Последняя банковская выписка наглядно показывала масштабы его богатства, и хотя Гарри никогда не был меркантильным человеком, многие чистокровные семьи, несомненно, позавидовали бы его состоянию, узнав скопившуюся в сейфе сумму.       Тем не менее, он всегда радовался новым инвестиционным возможностям. Обладая скромными, но точными знаниями о продуктах, которые окажутся прибыльными, он знал, что его капитал будет расти и дальше.       Это были радостные новости, чего нельзя было сказать о письмах с министерской печатью.       Первое пришло примерно в то время, когда его назначили командующим британских сил на континенте, и было не чем иным, как поздравительной запиской от министра магии.       Второе уведомляло о награждении Орденом Мерлина Первой Степени за победу над драконом. Медаль ему предстояло получить на заседании Визенгамота, куда он был вызван всего прошлым вечером.       Министр Фоули узнал о его отпуске с передовой и выразил желание, чтобы Гарри отчитался о ходе войны перед правящим органом, а затем встретился с ним лично для более подробного обсуждения дел.       Гарри не мог придумать занятия, которое доставляло бы ему меньшее удовольствие, но его должность подразумевала такие неудобства. Зато после отчёта его ждал ужин с Николасом и Пернеллой в качестве приятного вознаграждения за формальности.       Он вздрогнул, когда раскат грома прогремел по стёклам дома. С момента возвращения в Британию дождь шёл почти непрерывно, что было не таким уж необычным явлением, но гроза налетела внезапно.       Гарри поморщился, услышав другой звук, который никак не вписывался в привычную картину грозы.       Он нахмурился, крепче сжимая палочку в руке, и вошёл на кухню, глаза его расширились при виде огромной птицы на заднем дворе. Однако по впечатляющему чемодану Саламандера он сразу узнал, от кого прибыл столь необычный посланник.       — А люди ещё думают, что это у меня есть дар ладить с существами, — пробормотал Гарри, осторожно открывая заднюю дверь.       Он не был уверен, насколько опасны птицы-гром, и проверять этого не хотел. Тем не менее, в клюве существа был зажат свиток пергамента. Гарри аккуратно взял его, тихо выругавшись, когда птица пронзительно вскрикнула и исчезла во вспышке молнии.       — Пожалуй, весьма опасны, — фыркнул он.       Гарри понимал, что Саламандер либо безумен, либо гений, когда дело касалось приручения магических существ. Он ещё не мог решить, кем именно был знаменитый магозоолог, но знал, что если тот сможет помочь с проблемой, ожидавшей его дома, то ему будет всё равно.       Вернувшись в гостиную, Гарри развернул письмо и с облегчением выдохнул, едва успев пробежаться глазами по строчкам.       Змею,       Признаюсь, я невероятно взволнован тем, какое же существо вылупилось из яйца!       Годы оно пролежало в моём чемодане, подавая лишь минимальные признаки жизни. То, что вам удалось заставить его вылупиться, приносит мне безграничную радость.       Прибуду в Годрикову Лощину, как вы просили, в течение часа после получения этого письма.       Искренне ваш,       Ньют Саламандер       — Безграничную радость? — проворчал Гарри. — Подожди, пока с ним познакомишься.       Он покачал головой и решил позавтракать, пока ждал появления Саламандера, размышляя о том, как тот намеревается справиться с существом наверху.       Каким-то образом Ньюту удалось приручить нунду, не говоря уже о других существах, к которым ни один здравомыслящий человек не подошёл бы близко. Гарри надеялся, что такой опыт поможет и с его собственной проблемой.       Он скоро это узнает. Пока же время медленно тянулось, Гарри изменил внешность на ту, что Саламандер узнает сразу, и вышел на главную площадь деревни.       Верный своему слову, магозоолог действительно появился вскоре после этого, выйдя из переулка рядом с пабом.       — Прошу прощения за задержку, — извинился Ньют. — Пришлось убеждать жену, что я не иду на встречу с Альбусом.       — Она его недолюбливает?       Ньют покачал головой.       — Он имеет обыкновение втягивать меня в неприятности, как вы сами видели при нашей последней встрече. Моя жена благодарна за вашу помощь, но это не спасло меня от недели, проведённой на диване.       Гарри усмехнулся.       — Ну, по крайней мере, ты не умер.       Ньют согласно кивнул.       — Так и есть, и Мерлин знает, что бы она сделала с Альбусом, случись такое, — пробормотал он. — Так, полагаю, у вас есть существо, которое мне нужно осмотреть?       — Если сможешь до него добраться, — проворчал Гарри. — Оно даже не отреагировало на меня, когда я с ним заговорил.       Ньют задумчиво промычал, следуя за Гарри обратно к дому.       — Возможно, ему потребуется время, чтобы понять вас, а вам — его, — размышлял он вслух. — Если оно недавно вылупилось, то это всего лишь детёныш.       Гарри покачал головой.       — Судя по его размерам, боюсь представить, во что оно превратится.       Вместо тревоги на лице Ньюта сияло возбуждение, и Гарри решил, что тот всё-таки слегка безумен.       — Где оно? — спросил Ньют, как только они вошли в дом.       — Я покажу.       Он подвёл Саламандера к верхней площадке лестницы и указал на дверь, за которой скрывалось существо. Не колеблясь ни на мгновение, тот подошёл и приложил руку к дереву.       — Тёплое, — прошептал он, и на лбу его мгновенно появилась озабоченная складка. — Змеи обычно холоднокровные. Я не знаю других, кроме огневиц.       — Оно крупнее, — предупредил Гарри.       Ньют кивнул, показывая, что понял.       — Думаю, нам стоит взглянуть, — объявил он, открывая свой чемодан и доставая несколько флаконов с различными субстанциями, большинство из которых Гарри не смог опознать. — Вы сказали, оно агрессивно?       — Оно отшвырнуло меня, как только я открыл дверь.       Ньют рассмеялся, с явным любопытством вынимая пробку из пузырька с серебристым порошком.       — Что это? — спросил Гарри.       — Успокоительное средство моего собственного изобретения, — с гордостью объявил Ньют. — Не волнуйтесь, оно не навредит существу.       — Оно сработает?       Ньют пожал плечами.       — Пока ещё ни разу не подводило.       Он осторожно высыпал содержимое флакона перед щелью внизу двери и с помощью заклинания направил его внутрь комнаты.       Существо внутри явно не оценило вторжения и снова ударило, на этот раз дверь треснула, едва не расколовшись от силы удара.       — Потребуется всего минута, — пробормотал Ньют с невозмутимым видом, будто его ничуть не встревожила подобная вспышка ярости.       Гарри мог лишь покачать головой. Он сталкивался с самыми разными существами всю жизнь, но даже он не был столь спокоен и хладнокровен, как будущий знаменитый магозоолог.       — Так, думаю, теперь оно слегка расслабилось.       Гарри достал палочку, когда Саламандер повернул ручку двери и осторожно заглянул внутрь, чуть ахнув.       — Что там? — спросил Гарри.       Вместо ответа Ньют вошёл внутрь и жестом предложил Гарри последовать за ним. Тот так и сделал, сжимая палочку в руке, готовый защищаться. То, что он увидел, не походило ни на что, о чём он когда-либо слышал или читал.       На кровати свернулась крупная змея, чёрная как ночь, с глазами цвета расплавленного огня, в которых плясали мерцающие оранжевые языки пламени.       Ньют, широко раскрыв глаза, приблизился к существу и глубоко вздохнул, пытаясь прикоснуться к нему рукой, но пальцы прошли сквозь тело, словно змеи и вовсе не существовало.       Только тогда Гарри заметил, что у змеи не было чешуи — её тело, казалось, состояло из дыма, струящегося сквозь форму, к которой невозможно было прикоснуться. По бокам были сложены подобия крыльев: пернатые на вид, но также состоящие из воздушной, дымчатой субстанции.       — Невероятно, — прошептал Саламандер, охваченный благоговейным трепетом.       — Что это? — повторил Гарри.       Ньют покачал головой.       — Не знаю, — пробормотал он, поднимая остатки скорлупы от яйца.       Раньше оно пульсировало синим светом, а теперь снаружи почернело, а внутри засветилось красным.       — Всё ещё тёплое, — размышлял вслух Ньют.       Комната казалась особенно тёплой и душной по сравнению с промозглой погодой за стенами дома.       — Так что нам делать? — спросил Гарри.       Ньют задумчиво промычал, изучая змею.       В развёрнутом виде она, наверное, достигала около девяти футов в длину, хотя явно не существовало никакого способа, чтобы она могла чем бы то ни было питаться в его отсутствие.       — Это не обычная змея, — объяснил Ньют.       — Это даже я вижу, — фыркнул Гарри.       — Её глаза сотканы будто из огня.       Гарри приблизился, чтобы рассмотреть получше.       Саламандер был прав. У неё не было настоящих глаз, а лишь небольшие языки пламени, выполнявшие их функцию.       — Я не понимаю, что это значит, — вздохнул Гарри.       Ньют фыркнул и снова попытался прикоснуться к змее, но его рука снова прошла сквозь неё.       — Попробуйте вы, — предложил он.       Гарри осторожно последовал совету, и его брови непроизвольно взлетели вверх, когда кончики пальцев ощутили тепло существа.       — Вы можете прикоснуться к ней, — радостно объявил Ньют. — Полагаю, это связано с вашей змеиной магией. Вот почему она не вылупилась под моим присмотром. Ей нужно питаться энергией змееуста.       — Но меня здесь не было, — указал Гарри.       — Нет, но вы в любом случае оставили следы, особенно на кровати, — пояснил Ньют.       — Вот же чёрт, — пробормотал Гарри. — И что мне теперь делать?       Ньют посмотрел на него с сияющими от переполнявшего его возбуждения глазами.       — У меня есть предположение, и, хотя оно может показаться надуманным, это единственное, что имеет смысл.       — Почему у меня такое ощущение, что мне это не понравится? — простонал Гарри.       — Ну, вы должны чувствовать себя польщённым, что она выбрала вас.       — Выбрала меня?       — В качестве своего спутника, — пояснил Ньют. — У вас есть уникальная возможность исследовать новые магические взаимоотношения между человеком и существом.       Гарри лишь покачал головой.       — Думайте об этом как о чем-то хорошем, — с энтузиазмом сказал Ньют. — Если я прав, то полагаю, в долгосрочной перспективе это принесёт вам огромную пользу.       Гарри глубоко выдохнул.       — Так во что же я ввязался?       Ньют сияюще улыбнулся.       — В своих путешествиях я слышал о существах, которые связывают себя с людьми, но это были лишь слухи. Мне никогда не доводилось увидеть такое собственными глазами. Многие жители деревень по всему миру рассказывали о людях, которых они боялись, у тех появлялись защитники, возникавшие изнутри, чтобы оберегать их от опасности. Правда, я никогда не слышал, чтобы таким защитником была змея, — добавил он, и лёгкая морщинка озабоченности залегла на его лице.       — Защитники?       Ньют кивнул.       — Существа, что живут в тени своих спутников.       Гарри усмехнулся, но на лице магозоолога не было и тени шутки.       — Я не стану притворяться, что понимаю, как или почему, но слишком много людей в самых отдалённых уголках мира рассказывали о подобных существах, чтобы я мог игнорировать их истории. Думаю, то, что у вас здесь, — одно из этих теневых существ. Оно уже питалось вашей магией.       — Замечательно, — саркастически протянул Гарри.       — Нет-нет, — поспешил успокоить его Ньют. — Это не должно стать для вас обузой. Оно станет активом. Думайте об этом как об отношениях между Альбусом и Фоуксом.       — За исключением того, что эта змея будет жить в моей тени?       Ньют воодушевлённо кивнул.       — Она станет вашим спутником, и, возможно, каким-то образом даже сможет помогать вам. Но это вам предстоит выяснить уже самому.       — Она пыталась меня убить!       Ньют покачал головой.       — Она всего лишь детёныш, — поправил он. — Она защищалась, когда почувствовала угрозу.       — Детёныш? — усмехнулся Гарри. — Она огромная!       Ньют рассмеялся.       — Она — часть вас, — сказал он. — Она вылупилась для вас и полагается на вас, чтобы жить. Вы не производите впечатление человека, который станет увиливать от такой ответственности.       Гарри перевёл взгляд обратно на змею, которая смотрела на него почти печально, словно ощущало его сомнения и боялось быть отвергнутым.       — Откуда ты знаешь, что она женского пола? — спросил он.       — Когда работаешь с существами так долго, как я, просто знаешь.       Гарри покачал головой. Он даже не собирался оспаривать знания Саламандера.       — А если она снова нападёт на меня?       Ньют фыркнул.       — Моё зелье выветрилось некоторое время назад, а она так и не напала, — объяснил он. — Она напугана, голодна, и только вы можете её накормить.       Гарри не отрывал взгляда от змеи. То, как она смотрела на него, было одновременно жалким и странно трогательным.       Он протянул руку и подождал, пока существо подползло. Змея доверчиво и осторожно устроила свою крупную голову на его раскрытой ладони.       — Вы должны позволить ей слиться с вами.       — Слиться с…       Его слова оборвались, когда он почувствовал, как тепло постепенно разливается по всему телу. Ему потребовалось всё самообладание, чтобы не запаниковать, наблюдая, как змея словно растворяется в его груди.       — Готово! — восторженно воскликнул Ньют, хлопнув в ладоши, когда хвост исчез внутри Гарри.       — Что готово? Что, чёрт возьми, только что произошло?       Ньют произнёс Люмос, и яркий свет озарил комнату. Он кивнул в сторону стены, где отбрасывалась тень Гарри.       Гарри увидел свой привычный силуэт, но от левого плеча отчётливо отходила тень змеи.       — Она в моей тени? — недоверчиво спросил Гарри.       — Именно так, — радостно подтвердил Ньют. — Полагаю, вы даже не будете замечать её присутствия большую часть времени, если только она сама не захочет показаться вам. О ней нужно заботиться и лелеять. В основном она будет справляться сама, но даже просто находясь рядом с вами, она сможет учиться.       Гарри лишь покачал головой. Он ожидал, что Ньют заберёт змею с собой, но вместо этого она теперь каким-то образом поселилась внутри него.       — Что мне делать? — пробормотал он, ощущая собственную растерянность.       — Ничего, — ответил Ньют. — Просто позвольте ей быть, позвольте ей расти, и вы станете лучшими друзьями.       Гарри почувствовал позыв стереть с лица магозоолога эту самодовольную улыбку.       — Куда ты? — спросил он.       — Домой, — ответил Ньют. — Я сделал всё, что мог, а дальше всё зависит от вас. О, и обязательно держите меня в курсе ваших успехов. Было бы очень интересно понаблюдать за этим путешествием.       С этими словами Саламандер исчез с тихим хлопком, и Гарри тихо выругался.       И что ему теперь делать со змеёй, слившейся с его тенью?

* * *

      Это был лишь второй день после возвращения Карлуса в Бельгию, и, к его великому облегчению, обстановка оставалась спокойной. Русские, державшие границу, сообщали, что люди Гриндевальда ограничиваются разведкой, однако были уверены, что нападения в ближайшее время не последует. Оборонительные сооружения усилили, и предпринять ещё одну атаку было бы чистым безумием. Такую ошибку, разумеется, больше не допустят.       Испанский командир продолжал расхаживать по городу с той же самоуверенностью, но теперь на него почти никто не обращал внимания. То, что Гарри сделал с ним, стало общеизвестным, и в итоге испанец превратился в посмешище. Даже французский командир отстранился от своего союзника и держался куда сдержаннее, чем прежде.       Ситуация оставалась настолько спокойной, насколько это было возможно в нынешних условиях, и всё же Карлус отсчитывал часы до возвращения Гарри. Он чувствовал себя увереннее лишь когда тот находился рядом — вёл их вперёд, как и полагалось. Пусть бойцы и слушались Карлуса и даже уважали, сам он ясно понимал, что он не Гарри, да и не стремился им становиться.       — Что случилось? — спросил он, услышав стук в дверь и невольно напрягшись, словно предчувствуя, что покой вот-вот будет нарушен.       Арктуруса он отправил отрабатывать вызов патронуса, а сам ещё утром тренировался с солдатами.       — Можно войти? — осторожно поинтересовался Реджи Яксли, просунув голову в приоткрытую дверь.       Карлус пригласил его жестом, и тот вошёл, приведя с собой Гилберта и ещё нескольких бойцов.       — Чем могу помочь?       Реджи тяжело выдохнул, и по выражению его лица стало ясно, что разговор будет не из приятных.       — Речь о Блэке, — сказал он прямо. — Мы не уверены, что ему можно доверять.       Карлус нахмурился и жестом велел продолжать.       — У меня нет ничего против него, — поспешил добавить Реджи. — И ни у кого из нас, — он обвёл взглядом остальных. — Но нельзя забывать, что его сестра служит Гриндевальду. Да и его брат... чёрт возьми, он пытался убить твоего отца.       Карлус поднял руки, призывая Яксли к молчанию. Его опасения были вполне обоснованны, но насчёт Арктуруса он заблуждался.       — Я понимаю ваши тревоги, — сказал он дипломатично. — Но то, что произошло между моим отцом и Персеем Блэком, к делу не относится. Если уж кому-то и стоило бы не доверять Арктурусу, так это мне. Да и Гарри — после всего, что произошло между ним и Кассиопеей.       — Я знаю, но…       — Говори прямо, Реджи, — устало вздохнул Карлус.       — А если ты ошибаешься насчёт него? А если он передаёт сведения? Он ведь быстро догадается, что Гарри… ну, ты понимаешь.       Карлус знал, что Гарри был бы тронут такой заботой. Впрочем, как и он сам. При всей сомнительной славе семьи Яксли, Реджи искренне беспокоился о Гарри и оставался ему преданным, в этом не приходилось сомневаться.       — Реджи, я знаю Арктуруса, — заверил его Карлус. — Он здесь именно потому, что хочет не дать имени своей семьи окончательно погрязнуть в позоре. И кроме того, он стремится защитить свою младшую сестру.       — Ты ему доверяешь?       Карлус кивнул твёрдо и без колебаний.       — Ровно настолько же, насколько доверяю каждому из вас, даже когда речь идёт о Гарри, — сказал он решительно. — Мы учились вместе: я, Гарри и Арктурус. Он хороший человек, и если Гарри ему верит, этого должно быть достаточно и для тебя.       Реджи нехотя кивнул, принимая доводы.       — Для меня этого хватит, — искренне произнёс он. — Но это не значит, что мы перестанем присматривать за тобой и Гарри, — добавил он. — Если заметим что-то неладное, сразу же скажем.       — Я и не жду меньшего, но уж в Арктурусе точно нет причин сомневаться. Я доверил бы ему свою жизнь.       Реджи вскинул брови, поражённый подобным признанием, но, похоже, это успокоило его больше любых аргументов.       — Ну вот и всё, — заключил он. — Есть вести от Гарри?       — Пока нет, но думаю, скоро он даст о себе знать, хотя бы для того, чтобы проверить, ведёте ли вы себя прилично.       Реджи хмыкнул.       — Скорее уж затем, чтобы убедиться, что никто не ведёт себя как идиоты.       — И это тоже, — согласился Карлус. — А теперь катитесь отсюда, у меня дела.       — Лучше уж ты, чем я, — усмехнулся Рег. — Эй, только учти, вы с Гарри не имеете права брать отпуск одновременно. Я не намерен разгребать тут всё в одиночку.       — Тогда постарайся не злить нас, — поддел его Карлус. — Гарри вполне может устроить так, что именно ты временно возглавишь отряд.       — Ну его на хер, — пробурчал Рег, выводя остальных из комнаты.       Карлус лишь покачал головой с лёгкой усмешкой и вернулся к письму, ради которого и отправил Арктуруса прочь. Он не собирался говорить ему о переписке с его сестрой. Кто знает, как отреагировал бы ревнивый старший брат? Но если между ним и Дореей действительно начнёт что-то зарождаться, тогда придётся поговорить с Арктурусом. Как именно он затронет эту тему, Карлус не представлял, но пока его вполне устраивало, что их тайна принадлежит только им двоим.       В конце концов, они никому не причиняли вреда, а одна лишь мысль о письмах Дореи делала его пребывание здесь хоть немного, но сноснее.

* * *

      Гарри, хоть и не испытывал никакого энтузиазма перед собранием Визенгамота, впервые в жизни он был доволен, оказавшись в атриуме Министерства. Короткая прогулка по улицам Лондона оказалась на удивление отрезвляющей.       С тех пор как он оказался в окопах, о маггловской войне он почти не думал, разве что в тот момент, когда едва не погиб под артиллерийским обстрелом в нейтральной полосе. Там слишком легко было забыть, что и магглы сражаются, и умирают. Но теперь, глядя на разрушения после недавних бомбардировок, он вновь остро ощутил эту реальность. Сколько людей лишились дома или жизни, он и представить не мог, но четко понимал, что это только начало.       Отмахнувшись от тяжёлых мыслей о бомбах и воздушных боях над Британией, он направился к столу, за которым сидел дежурный охранник. Гарри ловко лавировал в потоке ведьм и волшебников, спешивших по своим делам. Никто не обращал на него внимания, пока дежурный за столом не заметил его. В ту же секунду тот резко вскочил, вытянулся по стойке смирно и, едва не опрокинув стул, отдал честь.       — Коммандер Эванс, — произнёс он с неподдельным благоговением.       Гарри лишь кивнул и протянул ему палочку.       — Я прибыл на заседание Визенгамота.       — Д-да, сэр, конечно, — торопливо проговорил охранник, бережно принимая палочку.       Он положил её на сканирующее устройство, а когда проверка завершилась, с тем же почтением вернул Гарри и, сделав приглашающий жест, пропустил его вперёд.       — Мой сын не поверит, когда я расскажу ему, — с воодушевлением заговорил мужчина. — Он только и говорит, что о вас. Целыми днями носятся по саду с игрушечными палочками и мётлами, представляя, будто это вы вместе сражаетесь с драконом.       Гарри мягко улыбнулся.       — Передайте вашим сыновьям, что для меня это большая честь — знать, что они такого высокого мнения обо мне, — ответил он.       Мужчина энергично закивал.       — Обязательно, сэр.       Гарри легонько похлопал его по плечу и направился к лифту с золотыми решётками. Уже внутри, глядя на отражение в полированном металле, он всё ещё не мог привыкнуть к тому, как люди реагировали на него. С того самого дня, как он впервые оказался в магическом мире, так происходило снова и снова. Но теперь в этом было что-то иное: уважение строилось не на легенде и не на случайной славе мальчика, выжившего во младенчестве, а на реальных поступках. И в этом, по крайней мере, была хоть какая-то логика.       — Нижний уровень, Отдел магического правопорядка, камеры заключения и палаты заседаний.       Двери с тихим скрежетом разъехались. Гарри вышел и остановился на мгновение. Перед ним тянулся коридор, вдоль которого выстроилась дюжина авроров. Они стояли в строгой шеренге у массивных двустворчатых дверей — тех самых, за которыми когда-то решалась его судьба, когда он, подростком, сидел на скамье подсудимых перед пятым курсом.       Воспоминание неприятно кольнуло, и Гарри лишь мельком кивнул аврорам, отдававшим ему честь, глубоко вдохнул и толкнул тяжёлые двери.       Зал был заполнен до отказа, за исключением мест, обычно отведённых для прессы — очевидно, журналистов решили не допускать. Шумные разговоры оборвались, как только присутствующие заметили его. На короткий миг все замерли, просто разглядывая, а затем зал взорвался аплодисментами. Гарри поморщился: овации он терпеть не мог, и этот раз не стал исключением. Тем не менее он всё же ответил несколькими вежливыми кивками.       — Прошу, коммандер Эванс, занимайте место, — призвал его министр Фоули, стоявший там же, где когда-то Корнелиус Фадж яростно пытался добиться его исключения из школы.       Указанное кресло находилось рядом с министром и его ближайшими советниками. Место почётное и оттого особенно нежеланное. Гарри охотно предпочёл бы затеряться в задних рядах, но выбора не было. Подойдя, он крепко пожал руку министру и занял своё место.       Несколько минут Гарри чувствовал себя не человеком, а главным экспонатом на диковинной ярмарке. Члены Визенгамота перешёптывались, не утруждая себя хотя бы подобием приличия, и обсуждали его так откровенно, будто он не сидел здесь же, в двух шагах. К счастью, прежде чем раздражение успело перерасти в настоящую злость, министр кивнул в сторону Верховного чародея. Тот трижды ударил молоточком по кафедре.       Шум стих, и глубокий голос разнёсся по залу:       — Я объявляю открытым осеннее заседание Визенгамота, датированное двадцать девятым октября тысяча девятьсот сорокового года. Слово предоставляется министру.       Фоули почтительно склонил голову перед человеком, ведущим заседание, и откашлялся.       — Благодарю вас, Верховный чародей, — произнёс он с признательностью. — Милорды и миледи, как вы видите, сегодня с нами командующий наших сил. Думаю, будет справедливо без долгих прелюдий вручить ему Орден Мерлина первой степени за заслуги в этой войне. Прошу вас встать, командир Эванс.       Гарри поднялся, вновь испытывая мучительное чувство неловкости под десятками внимательных взглядов магов и ведьм в зале.       — Хотя представители прессы не были допущены на это заседание, я уверяю вас, что они будут уведомлены о случившемся, — продолжил Фоули. — Командир Эванс, для меня большая честь вручить вам Орден Мерлина первой степени за исключительное мужество перед лицом тяжелейших испытаний и за предотвращение огромных потерь.       Министр сиял от гордости, накидывая на шею Гарри золотую медаль на пурпурной ленте и крепко пожимая ему руку.       — Несколько слов от вас будут весьма уместны, — добавил он, указывая на трибуну.       Гарри кивнул и дождался, пока лорды и леди Визенгамота займут свои места, потому что многие уже поднялись, чтобы вновь наградить его аплодисментами.       Овации длились дольше, чем он ожидал, но, наконец, зал стих, и все вновь расселись.       — Я признателен вам за эту оценку моих усилий, — начал Гарри спокойно, — и за тёплые слова министра. Я хотел бы посвятить эту награду всем, с кем я сражаюсь плечом к плечу, и тем, кого мы потеряли. Мы не забудем их жертвы — ради мира, ради безопасности каждого, кого этот режим пытался поработить. Спасибо.       Он не был уверен, что говорит всё правильно, но его слова нашли отклик у слушателей, и они наградили его новой бурей оваций, когда он возвращался на место.       — Думаю, все мы можем согласиться, что командир Эванс — человек скромный, — снова заговорил Фоули, когда в зале воцарилась тишина. — Разумеется, мы получаем отчёты от нашего представителя в МКМ, мистера Доджа, но хотелось бы услышать ваше собственное мнение о ходе войны. Картина, что он рисует, весьма мрачная.       — И небезосновательно, — вздохнул Гарри. — Мы отнюдь не выигрываем эту войну на данный момент. Долгие месяцы нам удавалось сдерживать продвижение Гриндевальда, но во Франции нас всё же сокрушили. Тем не менее я уверен, что мы победим. Перелом наступит в ближайшие недели и месяцы.       — У вас есть планы? — уточнил Фоули.       — Я был бы плохим командиром, если бы их не имел, — заметил Гарри. — Сейчас мы прочно закрепились в Бельгии, и, не раскрывая лишних деталей, могу сказать, что мы постоянно ищем способы укрепить наши позиции. Гриндевальд в итоге потерпит поражение.       Фоули кивнул с видимым удовлетворением.       — Я всецело уверен в вашем успехе и в успехе ваших людей, командир Эванс, — сказал он искренне. — А основанный вами благотворительный фонд — достойное начинание, прекрасно сочетающееся с вашей работой. Каждый из нас гордится возможностью поддержать его.       — Спасибо, — с благодарностью ответил Гарри. — Этот фонд станет настоящей опорой для тех, кто в нём нуждается. Многие наши бойцы погибли, защищая Британию, оставив семьи. Наименьшее, что мы можем сделать, — это позаботиться о тех, кто остался.       — Несомненно, — горячо согласился Фоули, хотя Гарри заметил, что в зале были и те, кто не разделял его энтузиазма.       Не то чтобы ему было до этого дело. Даже если только ради приличия, они всё равно внесут пожертвования, а для него это было важнее всего.       — Пока я нахожусь в Британии, я назначу ответственного человека, который будет следить за работой фонда, и те, кто потерял близких, очень скоро почувствуют его помощь, — пообещал он.       Он собирался попросить Николаса и Пернеллу заняться этим, если они не будут возражать. Гарри доверял им безоговорочно.       Министр тепло улыбнулся.       — Вы вернётесь на континент всего через несколько дней?       Гарри кивнул.       — Да.       — Тогда не станем отнимать у вас больше драгоценного времени, — рассмеялся Фоули. — И в последний раз позвольте представить вашему внимаю командира Гарри Эванса!       Зал вновь разразился аплодисментами, на этот раз более сдержанными, но всё же достаточно громкими, чтобы министр мог наклониться и прошептать Гарри на ухо:       — Прошу прощения, но я считаю крайне важным, чтобы мы встретились с премьер-министром магглов до вашего возвращения в Бельгию. Он очень хочет услышать последние новости.       Гарри понимающе кивнул.       — Как поживает мистер Чемберлен? — спросил он.       Фоули покачал головой.       — Он не выдержал тяжести войны и ушёл в отставку, — пояснил министр. — Его место занял другой. Человек резкий, но пользующийся уважением у магглов. Я отведу вас к нему накануне вашего отъезда. Ждите от меня сову.       Гарри глубоко вздохнул, но всё же пожал протянутую руку министра и покинул зал заседаний Визенгамота.       Как для подобного рода мероприятий, всё прошло не так уж плохо, но теперь ему хотелось поскорее уйти из Министерства и провести время с теми, кого он сам выбирал. Ему удалось избежать чрезмерно восторженного охранника у выхода и покинуть атриум, не задерживаясь ни на минуту.       Когда здание осталось позади, он пересёк улицу и нырнул в узкий переулок, замеченный им ранее во время прогулки. Гарри был рад, что ему не придётся вновь видеть развалины Лондона, разрушенного авиаударами. Убедившись, что поблизости нет магглов, он активировал портключ и уже через мгновение оказался далеко от суеты столицы в уединённой лесной чаще, неподалёку от дома.       — Он здесь! — раздался радостный женский голос.       И прежде чем Гарри успел толком осмотреться, его окутали крепкие объятия Пернеллы Фламель. Она прижалась к нему так, словно он мог раствориться в воздухе, стоит ей только ослабить хватку.       Гарри засмеялся, слушая её сбивчивые слова на родном языке, но крепко обнял её в ответ, и в этот момент на пороге дома появился улыбающийся Николас.       — Глупый мальчишка, — всхлипывая, пробормотала Пернелла, осматривая его и оставляя по затяжному поцелую на каждой щеке.       — Привет, — просто сказал Гарри, переполненный теплом от этой встречи.

* * *

      Минерва сделала глоток огневиски и откинулась на спинку стула. С тех пор как Гарри покинул замок, все ученики говорили лишь о нём, и даже стараясь не думать о том, что произошло между ними, она ощущала, как мысли о нём возвращаются снова и снова, а это было как минимум не кстати.       — Тяжёлая неделя? — поинтересовалась Августа, присаживаясь к ней за столик в «Трёх метлах».       — Можно и так сказать, — фыркнула Минерва.       — Ты видела Гарри?       Минерва нахмурилась.       — Ты знаешь, что он вернулся?       Августа кивнула.       — Фрэнк сказал, что сегодня он был в Министерстве. Ему вручили Орден Мерлина, — прошептала она.       Минерва улыбнулась, представляя себе мученическое выражение Гарри во время церемонии. Но он более чем заслужил эту награду.       — Собственно, именно из-за Гарри я и хотела с тобой поговорить, — пояснила она. — Он пробудет здесь всего несколько дней, и я надеялась, что ты соберёшь остальных на ужин.       — Это можно устроить, — охотно согласилась Августа. — Сегодня же вечером сов пошлю. Устроим у нас с Фрэнком.       — Спасибо, — искренне отозвалась Минерва, делая ещё один глоток.       — Что случилось?       — Ничего.       Августа подняла бровь.       — Минерва, мы знакомы почти десять лет, — заметила она. — Я прекрасно вижу, когда тебя что-то гложет.       — Это не беспокоит меня… я просто… рассеянна, — ответила Минерва, с трудом подавляя желание покраснеть.       — Ладно. Тогда рассказывай, что произошло.       Минерва осушила стакан, поставила его на стол и внимательно посмотрела на подругу.       — Хорошо. Но это должно остаться между нами.       — Я — могила, — заверила её Августа.       Минерва глубоко вздохнула и покачала головой.       — Когда Гарри вернулся, он заглянул в Хогвартс.       — К тебе?       Минерва кивнула, снова невольно улыбнувшись.       — Ну, стемнело, и Армандо выделил ему комнату в замке, а я… я могла случайно забрести туда ночью.       Глаза Августы округлились.       — Ты…       Минерва лишь кивнула.       — Минерва МакГонагалл! — выдохнула Августа.       — Знаю. Возможно, нам не следовало, но я не жалею.       — Что ж, давно пора, — усмехнулась Августа.       — Прошу прощения?       Августа покачала головой почти раздражённо.       — Да вы же годами вокруг друг друга хороводы водили, — вздохнула она. — Все видели, как вы смотрите друг на друга, как ведёте себя вместе.       — Это было так заметно?       Августа фыркнула.       — Если даже такой тугодум, как шестнадцатилетний Тибериус Огден, это понял, значит, да — было заметно. Постой… ты сказала, что сама к нему пошла?       — Да, — призналась Минерва без тени смущения. — Не знаю, что на меня нашло, но я думала только об одном: он уйдёт, и я больше никогда не получу такого шанса.       — Но ты ведь хочешь, чтобы это повторилось, — констатировала Августа. — Вы теперь вместе?       Минерва пожала плечами.       — Мы толком и не говорили об этом, — пробормотала она. — Я не хотела услышать, что он жалеет, или как-то давить на него.       Августа хмуро посмотрела на неё, окинув вопросительным взглядом.       — То есть вы переспали и сделали вид, будто ничего не произошло?       — Нет, не так, — раздражённо выдохнула Минерва. — Мы просто не обсуждали это. Он сражается на войне. Я лишь не хотела потом сожалеть, что у меня не было с ним такого опыта.       — Чушь, — резко отрезала Августа. — Ты хотела не только этого, Минерва. Ты не из таких женщин. Ты бы не сделала этого, если бы не хотела большего.       Минерва не смогла возразить. Впервые с той ночи, проведённой с Гарри, она ощутила уязвимость перед собственными чувствами.       — А что насчёт самого Гарри? — мягко спросила Августа.       — Что — насчёт него?       — Он похож на человека, который мог бы сделать такое и сразу же поставить точку?       Минерва покачала головой.       — Нет. Но когда эта война закончится, женщины будут падать к его ногам за всё, что он сделал.       — Возможно, — согласилась Августа. — Но дело не в них и их фантазиях. Речь о тебе и Гарри. И я могу сказать тебе прямо сейчас: он выберет тебя. Чёрт возьми, Минерва, он боготворит землю, по которой ты ходишь, с самой первой встречи. И ты делала то же самое. Я бы поставила всё, что у меня есть, на то, что вы двое в итоге будете вместе. Не могу вспомнить никого, кто подходил бы друг другу больше.       Минерва невольно улыбнулась словам подруги.       — Послушай меня, упрямая женщина, — фыркнула Августа. — Если ты переживаешь о том, что скажут или подумают другие, то ты дура. Гарри не найдёт никого лучше тебя за миллион лет. Так что если ты его хочешь, так возьми.       — Ты говоришь так, будто всё просто.       — Так оно и есть! — резко выпалила Августа. — Ну и что, что он знаменит? Ну и что, если станет ещё более известным? Никто не заслуживает его больше, чем ты. И, как я уже сказала, ему не найти никого лучше. Ты красива, и ты станешь успешной. Что ещё ему нужно?       Минерва понимала, что в словах Августы есть доля правды, но одно дело — иметь то, что у них уже было, и совсем другое — протянуть руку за чем-то большим.       — Честно говоря, Минерва, ты зря тратишь время на разговоры со мной. Поговори с Гарри, и разберитесь во всем вместе. Если тебе по душе жить в неопределённости, это твоё право. Но оправдания не работают со мной, и уж точно ты не обманешь саму себя.       — Ты ужасно раздражаешь, — пробурчала Минерва, поднимаясь из-за стола.       — Может быть, — ухмыльнулась Августа. — Но будь всё наоборот, ты бы пилила меня так же.       Минерва это знала, но от этого не чувствовала себя менее пристыженной. Тем не менее, когда она вышла из «Трёх метёл», её сердце сжималось от предвкушения встречи и одновременно тревоги. Что она вообще скажет Гарри? Она не имела ни малейшего представления. Но после разговора с Августой понимала одно: она должна его увидеть. Оставалось лишь надеяться, что нужные слова найдутся в тот момент, когда они будут действительно нужны.

* * *

      Между вознёй со змеёй, внезапно вылупившейся в его отсутствие, заседанием Визенгамота и ужином у Фламелей у Гарри почти не оставалось времени, чтобы задуматься о том, что занимало его больше всего.       Правда заключалась в том, что он и не знал, с чего начать. То, что произошло между ним и Минервой, было для него чем-то совершенно новым.       Гарри усмехнулся и покачал головой. Он сражался с драконом, пережил столько смертельно опасных ситуаций, и всё же сейчас он чувствовал себя полностью беспомощным. Он не знал, как поступить, и, что важнее, не знал, чего на самом деле хочет Минерва.       Утром, когда они проснулись вместе, она никак не дала понять, что у неё на уме. Наоборот, скорее вела себя так, словно всё это не имело значения. Гарри же оставался в полной растерянности, не понимая, как к этому относиться.       Он тяжело выдохнул и положил Орден Мерлина на стол, где обычно оставлял почту.       Ужин с Николасом и Пернеллой стал для него долгожданной передышкой, даже несмотря на то, что Пернелла по-прежнему относилась к нему как к мальчишке. Как всегда, она окружала его заботой, заставив съесть больше, чем он мог осилить, а потом ещё и угостила пирогом с патокой. Не то чтобы Гарри возражал.       Он любил Николаса и Пернеллу так же крепко, как самых близких ему людей, и не собирался лишать её возможности проявлять своё тревожное участие. К его облегчению, они согласились присмотреть за благотворительным фондом в его отсутствие, так что об этом можно было не тревожиться. Но и без того у него оставалось достаточно поводов для размышлений.       Гарри был вырван из мыслей звуком дверного звонка и нахмурился. Считаные люди могли появиться у его порога, не потревожив охранных чар, и один из них сейчас находился в Бельгии. Подумав, что это, возможно, Николас, забывший что-то, Гарри открыл дверь и замер, увидев Минерву.       Она смотрела на него широко раскрытыми глазами; на губах было застыло множество вопросов, но вместо слов она бросилась ему на шею и прижалась к губам. Не раздумывая, Гарри ответил на поцелуй, отбросив осторожность, как и несколько ночей назад. Но на этот раз, когда он отстранился, то сглотнул, ощущая, как перехватывает дыхание.       — Что мы делаем? — тихо спросил он.       Минерва прижала ладонь к его щеке, и когда он встретил с ней взглядом, то её глаза сказали больше любых слов. В них он увидел желание, потребность в нём и ещё нечто, о чём пока не решался задуматься. Это было сильнее простого влечения, но вовсе не пугало его.       — Я не знаю, — призналась Минерва. — Разве мы должны отвечать на этот вопрос прямо сейчас?       Гарри покачал головой, и снова они поддались этой безрассудной силе, что тянула их друг к другу. Ни слова больше не было сказано, ими двигала лишь потребность в том, что было важно именно в этот миг.