Глава 75. Письма

      Февраль 1941-го       Запах застоявшегося дыма и алкоголя, когда-то казавшийся ей таким приветливым, теперь вызывал у Минервы лишь тошноту — за последние недели её обоняние стало невыносимо острым. Будучи анимагом, да ещё и кошкой, она и без того обладала повышенной чувствительностью к запахам, но беременность только усилила эту особенность до почти невыносимой степени.       — Горную воду, пожалуйста, — попросила она у барменши, та бросила на неё удивлённый взгляд, но не стала комментировать.       Для неё это был весьма непривычный напиток, но в нынешнем положении огневиски был неуместным.       — Один кнат, — сообщила барменша, ставя напиток на стойку.       Расплатившись, Минерва направилась к одному из свободных столиков в углу, невольно приложив руку к животу. Её мать восприняла новость лучше, чем можно было ожидать, хотя Минерва не была уверена в реакции отца. Она ещё не сказала ему, а мать пообещала хранить молчание, пока она сама не будет готова.       Мать с дочерью пролили немало слёз — в них смешались тревога и робкий отблеск счастья. Что бы ни подумал её отец, сейчас это не имело значения, потому что Минерва ещё не сказала Гарри, что ждёт ребёнка. Именно его реакция беспокоила её больше всего.       Он не будет с ней жесток, не оставит — в этом она не сомневалась. Но среди всего, что происходило вокруг, мысль о ребёнке казалась почти неуместной. И всё же за неделю, прошедшую после разговора с матерью, Минерва не могла думать ни о чём другом.       Она должна была стать матерью, и каким бы неопределённым ни казалось будущее, теперь всё вращалось вокруг жизни, зародившейся под её сердцем. Гарри будет прекрасным отцом, она знала это, но мысль о том, что он может возложить вину за случившееся на неё, не давала ей покоя.       В ту первую ночь после его возвращения в Хогвартс она сама пришла к нему. Об этом Минерва никогда бы не стала жалеть, и всё же теперь её терзала мысль, что чувства Гарри могут измениться, когда он узнает о её положении. Она до ужаса боялась рассказать ему — боялась, что это не то, чего он хотел, что он решит, будто она всё подстроила. Конечно, это было не так, но ведь они оба не позаботились ни о каких предосторожностях. И эта мысль не приносила Минерве ни малейшего утешения.       — Вот же дурацкий день, — вздохнула Поппи, опускаясь на стул напротив. — Когда в следующий раз будешь писать Гарри, передай, чтобы сбавил обороты в своих попытках стереть людей Гриндевальда с лица земли. Мы всю неделю только и делаем, что принимаем раненых с континента.       Минерва фыркнула.       — Обязательно упомяну.       Поппи с недоумением нахмурилась.       — Что-то не так?       Минерва опустила плечи. Слёз у неё больше не осталось, и хотя она ужасно скучала по Поппи, их графики были настолько плотными, что подругам редко удавалось увидеться. Правда, сейчас Минерва нуждалась в ней не только как в подруге, но и как в целительнице.       — Можно и так сказать, — вздохнула Минерва. — Мне нужно, чтобы ты меня осмотрела.       Поппи нахмурилась ещё сильнее.       — Ты снова экспериментировала со анимагическими трансформациями?       Минерва покачала головой.       — Нет, ничего такого. Мне нужно, чтобы ты проверила ребёнка и убедилась, что с ним всё в порядке.       Её слова повисли в тишине, и когда Минерва посмотрела на подругу, то увидела на её лице потрясение, пока та переваривала услышанное.       — Ребёнка? — шёпотом и недоверием переспросила она. — Ты беременна?       Минерва сглотнула и кивнула.       — Ах, Минни, — восторженно выдохнула Поппи с сияющим видом, встала и заключила её в крепкие объятия, но затем улыбку сменило обеспокоенное выражение. — Отец… Это же…       — Гарри, — подтвердила Минерва. — Я ещё не сказала ему.       Поппи с недоумением покачала головой и снова опустилась на стул.       — Когда?       — Когда он вернулся в конце октября. Кажется, мне просто надоело его ждать.       — Значит, ты всё-таки взяла то, что хотела, — рассмеялась Поппи. — Что ж, удивлена, что ты столько времени тянула. Ну, и как было?       — Поппи! — укоризненно воскликнула Минерва, её щёки залились румянцем.       Та лишь беззастенчиво ухмыльнулась в ответ.       — У меня не так уж много возможностей для сплетен. Больницы куда скучнее, чем ты думаешь. И это случилось больше одного раза?       — Я больше ничего не скажу, — отрезала Минерва.       — Значит, да! — торжествующе воскликнула Поппи. — Готова поспорить, вы развлекались как кролики.       Минерва пожелала, чтобы земля разверзлась и поглотила её, хотя она понимала: чего же ещё можно было ожидать от столь бесцеремонной подруги.       — Ты будешь меня осматривать или нет?       Поппи сжалилась над ней и кивнула.       — Пойдём тогда ко мне, посмотрим, как там поживает этакая смесь тебя и Гарри. Вот уж действительно жутковатая мысль.       — Какая ещё мысль? — не поняла Минерва, поднимаясь.       — Миниатюрная версия вас двоих, бегающая повсюду, — рассмеялась Поппи. — И нет, ты отправишься через камин, — твёрдо добавила она, заметив выражение лица подруги. — Никакой аппарации в твоём положении.       Минерва недовольно поморщилась, но спорить не стала и последовала за Поппи, шагнув в зелёное пламя сразу после неё.       — Так, снимай мантию и ложись на диван, — распорядилась Поппи, снимая пальто и вынимая из сумки всё необходимое.       — Снять мантию?       Поппи цокнула языком.       — Мне нужно тебя осмотреть, а делать это в одежде куда сложнее. Для Гарри ты же её снимала без проблем.       Минерва вновь покраснела, бросила на подругу недовольный взгляд, но всё же разделась. Оставшись в нижнем белье, она устроилась на диване, и Поппи приступила к делу, начав с прощупывания живота.       — Тебя мучают приступы тошноты?       Минерва кивнула.       — В основном по утрам, но иногда и в течение дня.       Поппи что-то промычала в ответ, надавливая на область ниже пупка.       — А кровотечения были?       — Нет.       — Жар?       Минерва покачала головой.       — Что ж, на ощупь всё как положено, — пробормотала Поппи, доставая из сумки термометр и помещая его Минерве в рот.       — Как у тебя с аппетитом?       — В норме.       — Проблемы с пищеварением?       — Нет, только изжога, да в туалет приходится часто бегать.       Поппи кивнула, вынула термометр и взяла свою палочку. Прошептав несколько заклинаний, она с удовлетворением констатировала:       — Давление в норме, признаков недоедания нет. Так, ты уже знаешь, что нельзя аппарировать, но, кроме того, тебе запрещены анимагические трансформации, пока ты беременна.       — Я так и думала, что ты это скажешь, — пробурчала Минерва.       Поппи усмехнулась.       — Я пропишу тебе несколько дополнительных зелий, но принесу их завтра из больницы. И раз в две недели будешь приходить ко мне на осмотр. А теперь — хочешь увидеть малыша?       Минерва не была уверена, готова ли она к этому, но не могла отказать. Ей нужно было увидеть своими глазами. Она нервно кивнула: этот момент оказался столь же отрезвляющим, как и разговор с матерью, когда она впервые произнесла вслух о своём положении.       Поппи ободряюще улыбнулась и медленно произнесла ещё одно заклинание. Когда оно было закончено, перед ними возникло странное изображение, и Минерве потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, на что она смотрит.       — Он похож на настоящего ребёнка, — прошептала она.       — Это и есть настоящий ребёнок, — рассмеялась Поппи.       Минерва онемела, уставившись крошечного человека на проекции, которая лишила её дара речи.       — Всё выглядит так, как должно, — заверила её Поппи. — У тебя примерно десять-одиннадцать недель, так что впереди ещё долгий путь.       Рука Минервы невольно потянулась к животу, и она почувствовала, как по щекам скатываются слёзы — не слёзы разочарования или тревоги, а безудержного счастья. Она видела своего ребёнка, и это был потрясающий момент, который стал бы лишь слаще, будь здесь Гарри.       — Тебе нужно сказать ему, Минни. Чем раньше ты это сделаешь, тем лучше.       Минерва кивнула.       — Я расскажу.       Поппи улыбнулась и обняла подругу.       — Я так за тебя рада, — сказала она искренне, — и в ярости, что ты не рассказала мне о вас с Гарри, но я все равно очень счастлива. Этому крошке будет всё позволено. Вот же чёрт… Будем надеяться, что это не девочка.       — Почему это? — нахмурилась Минерва.       — С Гарри, Карлусом и Тиберием бедняжке не будет ни минуты покоя.       Минерва фыркнула. Поппи была недалека от истины, но Минерве было всё равно, мальчик это или девочка. Она просто хотела, чтобы ребёнок был счастлив и здоров. Это было единственное, что имело значение.       — А что, если Гарри его не захочет? — спросила она, высказав одно из самых больших своих опасений.       Поппи покачала головой.       — Это, пожалуй, самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала от тебя, — раздражённо фыркнула Поппи. — Мы же говорим о Гарри! Даже до беременности этот упрямый идиот был готов ради тебя свернуть горы.       Она покачала головой, глядя на подругу с досадой и теплом.       — Открой глаза, Минерва, и ты наконец увидишь то, что мы все знали уже много лет. Вы без ума друг от друга. Я не говорю, что всё будет просто, но если есть на свете двое, кому стоит попробовать — так это ты и тот бестолковый болван, с которым ты забралась в постель.       Слова Поппи согрели её, и Минерва с благодарностью улыбнулась подруге.       — Что мне делать с работой? — тихо спросила она.       — Нет причин, по которым ты не могла бы продолжать, — уверенно ответила Поппи. — Малыш появится летом, но тебе стоит заранее поговорить с Дамблдором и Диппетом.       Минерва выдохнула с заметным облегчением и кивнула.       — Это и правда происходит, да?       — Да, — мягко подтвердила Поппи. — Но прежде чем ты сделаешь что-либо ещё, тебе нужно сказать Гарри.       — Скажу, — вздохнула Минерва. — Я бы предпочла сделать это лично, но не знаю, когда он вернётся.       — Тогда напиши, — настоятельно сказала Поппи. — Неважно, как именно ты ему сообщишь. Главное, чтобы он узнал. Вам обоим нужно решить, как поступить дальше.       Поппи была права. Сколь бы тревожной ни казалась мысль о том, чтобы всё рассказать, Минерва понимала, что хранить это в себе она больше не может. Менее чем через полгода у них должен был появиться ребёнок, и, хотя Поппи помогла развеять часть её страхов, оставались и другие, с которыми Минерва могла разобраться лишь вместе с Гарри.

* * *

      С момента захвата позиций у украинской границы об отдыхе можно было только мечтать. Каждый день в любое время суток Гарри и его бойцам приходилось отражать по несколько атак. Однако сегодня противник даже не пытался вернуть укрепления: тела тех, кто шёл до этого, всё ещё лежали там, где пали, служа мрачным напоминанием о тщетности подобных попыток. Десятки, если не сотни, были уничтожены силами МКМ, и, похоже, враг наконец усвоил этот урок.       — Они ещё вернутся, — мрачно проронил Пётр. — Не оставят это просто так.       Гарри кивнул. Он не сомневался, что они вернутся, но сейчас, похоже, сочли за лучшее не лезть.       — Тогда их просто станет ещё меньше.       Пётр фыркнул и похлопал Гарри по плечу.       — Когда погода наладится, от трупов пойдёт такая вонь...       — А если повезёт, нас здесь к тому времени уже не будет.       Русский усмехнулся и кивком пригласил Гарри к костру, вокруг которого грелись Карлус и ещё несколько бойцов. Здесь было не так холодно, как севернее, но о настоящем тепле говорить всё же не приходилось.       — Чёрт возьми, как у вас, ребята, яйца ещё не отмёрзли в такой холодище? — проворчал Гилберт.       — Для нас холод — пустяк, товарищ, — рассмеялся Пётр. — Для этого у нас и есть водка, да, — добавил он, протягивая тому бутылку.       Гилберт вопросительно взглянул на Гарри, и тот лишь кивнул в знак согласия.       — Совсем чуть-чуть.       Гилберт ухмыльнулся и сделал небольшой глоток из бутылки и одобрительно причмокнул.       — Неплохая штука.       — Da, в России мы не пьём всякую бурду, — фыркнул Пётр. — Моя мать сама её готовит.       — Надеюсь, она не замужем?       Гарри не смог сдержать смешок и покачал головой.       — Его мать замужем за русским министром магии, — пояснил он, и Гилберт заметно побледнел.       — Можешь попробовать за ней приударить, — усмехнулся Пётр, — но тебя больше никто не увидит. Отец очень оберегает мать.       — Чёрт побери, вот вечно я не в ту щель лезу, — проворчал Гилберт, вызывая дружный смешок.       — Он почти не уступает Огдену, — заметил Карлус.       — Но Тиберий же смог перерасти это, — подхватил Гарри с улыбкой. — Может, и нам стоит найти Гилберту жену. С Огденом ведь сработало.       Гилберт покачал головой.       — Нет, не думаю, что брак — это для меня. По крайней мере, не снова.       — Ты был женат? — удивился Карлус.       — А что в этом такого невероятного?       — Да ты же уродливый чертяка, — встрял Редж, вызвав взрыв смеха у остальных. — И что случилось с твоей женой?       Гилберт пожал плечами, и по его лицу промелькнула тень грусти.       — Наверное, я ей просто надоел, — вздохнул он. — Ей было нелегко, когда меня то сажали в Азкабан, то выпускали. В последний раз, когда я вернулся домой, её там не было. Она оставила кольцо и записку, где объясняла, что больше не может так. Не могу сказать, что виню её.       — Ну, разговор принял мрачный оборот, — пробормотал Яксли. — У кого-нибудь есть счастливая история? Как насчёт тебя, Эванс?       Гарри с трудом мог припомнить хоть сколько-нибудь счастливые воспоминания, и уж точно не те, которыми стоило делиться с этой компанией.       — Ничего такого, — отмахнулся он, — разве что случайно раздул свою тётку-магглу, пока та не улетела. Забавно, но с тех пор я её больше не видел.       Остальные от души рассмеялись.       — Зачем ты это сделал? — не отставал Яксли.       — Она оскорбила мою мать, — мрачно ответил Гарри.       Смех стих.       — Твою мать? — с любопытством переспросил Пётр.       — Родителей Гарри убили, когда он был младенцем, — пояснил Карлус.       — Убили? Кто убивает мать и отца младенца?       — Один злобный ублюдок, — пробурчал Гарри, его пальцы рефлекторно потянулись к палочке, как всегда, когда он думал о Волдеморте. — Скоро мы с ним встретимся.       — Его не арестовали?       Гарри покачал головой.       — Нет, он исчез в ту же ночь, но ему не уйти.       — Мерлин, если этот кусок дерьма не заслуживал того, что его ждёт, я бы даже пожалел его, — протянул Яксли. — Только представьте: знать, что Эванс хочет твоей смерти. Да я бы скорее покончил с собой, чем дал тебе убить меня.       — Не без оснований, — хмыкнул Гилберт.       — Ну вот, не удалось разрядить обстановку, — вздохнул Яксли. — Что, неужели мы и правда просто кучка унылых засранцев, у которых всё наперекосяк? Поттер, хоть у тебя-то что-то хорошее есть?       Карлус покачал головой, и Редж взглянул на Петра, который последовал его примеру.       — Всю жизнь я тренировался, чтобы защищать отца. У меня нет жены и уж тем более детей. Но когда-нибудь это изменится.       — Тогда за будущее, — провозгласил тост Редж, — а до тех пор мы можем оставаться несчастными, жалкими ублюдками.       — За будущее! — подхватили остальные.       — Говори за себя, Яксли, — раздался голос Арктуруса.       — Всё-таки добрался? — с лёгкой усмешкой поинтересовался Гарри.       Арктурус опоздал почти на три дня, но вряд ли мог с этим что-то поделать. Он ушёл ещё до начала наступления, и Гарри пришлось изрядно постараться, чтобы доставить его обратно.       — Не благодаря вам, — проворчал Блэк. — Я, значит, пробираюсь через груды трупов, а вы тут греете ноги у костра.       — Присоединяйся, — предложил Яксли. — Для ещё одного несчастного засранца, у которого в жизни нет ничего хорошего, место всегда найдётся.       Его слова прозвучали в шутку, но Арктурус лишь удивлённо приподнял бровь и устроился рядом.       — Удалось решить твою проблему? — спросил Гарри.       Арктурус кивнул, и на его губах промелькнула редкая улыбка.       — Я женился на ней и даже хорошенько припугнул Селвина. В целом, неплохая неделя, — задумчиво произнёс Арктурус.       — Погоди, ты женился? — переспросил Яксли.       — Именно.       — На ком? Я не слышал, чтобы с тобой заключали контракт. Такое ни одна семья чистокровных не оставила бы без огласки.       — Контракта не было, — пояснил Арктурус, — но с её отцом мы достигли предварительной договорённости.       Яксли фыркнул и бросил на него многозначительный взгляд. Кем бы ни стала новая леди Блэк, это имело значение, и немалое. В чистокровных кругах подобные союзы редко проходили без последствий.       — Мелания Макмиллан.       Яксли усмехнулся.       — Слышал, она редкая красавица. Будь Макмилланы повыше рангом, каждый лорд в Британии пытался бы женить на ней своих сыновей.       — Теперь уж точно этого не случится, — твёрдо заявил Арктурус. — Селвину ещё повезло, что я не оскопил его.       Яксли рассмеялся.       — Ну, тебе удалось разрядить обстановку, — съязвил он. — Мы тут упивались тем, какие все мы жалкие.       — Если Арктурус смог найти ту, что согласилась выйти за него замуж, значит, и для остальных есть надежда, — воодушевлённо заметил Карлус.       Арктурус нахмурился, глядя на них, но всё же усмехнулся.       — Не уверен насчёт этого, — фыркнул он. — Разве что выбор будет невелик, когда война закончится. Вам лучше надеяться, что женщины Британии совсем отчаятся, когда вы вернётесь домой.       — На это я и надеюсь, — объявил Гилберт.       Остальные рассмеялись, один за другим поздравляя Арктуруса, и впервые за несколько дней Гарри позволил себе немного расслабиться.       Немного хороших новостей и крупица надежды на будущее — именно то, чего им всем так не хватало. Сам факт, что Арктурус женился, давал веру: когда битвы наконец закончатся, у них останется нечто, ради чего стоит жить, — и сама жизнь сможет продолжаться.       Им оставалось лишь выиграть войну. И хотя они неуклонно продвигались вперёд, конца всё ещё не было видно. Тем ценнее был этот короткий миг радости, потому что следующий, возможно, будет очень нескоро.

* * *

      Поскольку Геллерт отправился в вербовочный тур, чтобы пополнить и без того внушительные ряды своих сторонников, Кассиопее было поручено проводить инспекции на подконтрольных территориях. Она бы предпочла сопровождать его, но Геллерт мало кому мог доверить контроль над делами в своё отсутствие. Ганс тоже остался, однако был слишком безрассуден, чтобы ему можно было доверить единоличное командование. Нет, его потолком было остаться во главе своей небольшой группы фанатичных последователей.       Вместе с ним они разделили удерживаемые земли на два сектора и теперь методично проверяли укрепления — одно поселение за другим, один опорный пункт за другим, чтобы убедиться, что оборона выдержит, и они не будут продолжать терять территории под натиском сил МКМ.       С тех пор как Эванс принял командование, атаки стали неослабевающими. С каждым днём Геллерт терял всё больше стран и людей. Как ни противно было это признавать Кассиопее, Эванс оказался эффективным лидером, хотя, конечно, его было не сравнить с Геллертом. Она знала, что когда он решит, будто Эванс стал слишком докучливым, тот исчезнет.       Кассиопея лишь сожалела о том, что не ей выпадет честь покончить с ним, но в глубине души она знала, что Эванс сильнее. Он уже трижды доказывал это, и если она всё ещё жива, то лишь по счастливой случайности.       Единственное, что тревожило её даже больше, чем встреча с ним на поле боя, — это столкновение с братом. Она не хотела сражаться с Арктурусом, даже умоляла его не вмешиваться, но он был где-то на континенте, и как выяснилось, недавно даже женился. Какая-то малая часть Кассиопеи досадовала, что её не пригласили на свадьбу. Она даже не знала о готовящемся торжестве. Так или иначе, у дома Блэков теперь была новая хозяйка, а её, Кассиопею, исключили из всего этого.       Она отбросила эти унылые мысли. Её семья, та, что от неё осталась, сделала свой выбор, как когда-то сделала и она сама. Возврата уже не было, хотя Кассиопея сделает всё возможное, чтобы её брат и сестра уцелели, когда Геллерт победит.       В конце концов, они всё ещё семья, даже если ведут себя как глупцы.

* * *

      Находиться в человеческом облике за последние несколько месяцев стало для Элеоноры чем-то вроде роскоши — всё это время она работала под прикрытием. Но сейчас она наслаждалась настоящей едой, вместо того чтобы питаться мухами и прочими насекомыми. Она похудела, мантия безвольно висела на ней, и даже волосы утратили большую часть своего блеска. Однако теперь она собиралась проводить меньше времени в облике анимага, к собственному огромному облегчению. Быть на виду было непривычно, и хотя она украдкой наблюдала за зданием на противоположной стороне улицы, никто не обращал на неё внимания.       В Германии, казалось, никто не желал выказывать интерес к чему бы то ни было, кроме самих себя. Берлин представлял собой хаос. Многие улицы были разрушены маггловским оружием, и десятки семей остались без крова.       Однако людей Элеонора почти не замечала. Она ждала наступления ночи — часа, когда в соседнем баре снова вспыхнут гулянья. Любопытство жгло её изнутри, но сильнее всего было нетерпение наконец начать поиски в новом направлении, чтобы, наконец, выйти на след герра Вебера.       Все прежние попытки обернулись провалом. Украсть золото из Гринготтса оказалось куда проще, чем отыскать этого человека. Элеонора фыркнула при этой мысли, доедая уже шестую тарелку. Официант, забирая пустую посуду, бросил на неё странный взгляд, в котором ясно читалось отвращение.       Элеонора откинулась на спинку стула и похлопала по набитому животу, зевнув от одолевавшей её усталости. Она так давно не спала по-настоящему и зевнула ещё раз, прежде чем взглянуть на часы. До того как что-то случится, оставались часы, а рядом был отель, где она могла отдохнуть. Не в силах игнорировать зов настоящей кровати, она оставила на столе несколько монет и направилась к отелю. Её живот заныл от тяжести съеденного.       Солнце уже давно опустилось за горизонт, когда она проснулась спустя несколько часов. Еда и сон сделали своё дело, и Элеонора чувствовала себя удивительно бодрой, лучше, чем за последние недели.       Она потянулась, затем поднялась с кровати, чтобы принять душ и привести себя в порядок. Ночь обещала быть долгой, и, хотя она утолила голод и наверстала недостающий отдых, ей хотелось смыть с себя ту липкую усталость и дорожную пыль, что прилипли за это время.       Одеваясь, Элеонора бросила взгляд в окно: напротив, за стеклом, бар светился мягким, живым светом — именно так, как она и ожидала. Убедившись, что палочка на месте, она собрала влажные волосы, пригладила их и, не оглядываясь, вышла из отеля, направляясь к огням.       — Только для членов клуба, — прорычал рослый мускулистый мужчина, охранявший дверь, и преградил ей путь.       Элеонора лишь вежливо улыбнулась и, дождавшись подходящего момента, свернула в тёмный переулок, где бесшумно обернулась пауком. Она надеялась, что сможет пройти внутрь без необходимости прибегать к уловкам, но, увы, всё оказалось не так просто. К счастью, на то, чтобы пробраться в здание и добраться до подвала, где шло представление, ей потребовалось совсем немного времени.       Пространство подвала было заметно расширено явно не без помощи магии. Зрителей отделяла от арены сеть мощных защитных чар, и Элеонора быстро поняла почему: стоило открыть массивный ящик в центре, как оттуда выпустили первое существо.       Она никогда прежде не видела инфери воочию. В Дурмстранге эту тему изучали подробно, но даже там, в школе, где к тёмной магии относились без излишнего ужаса, создание подобных существ считалось запретным искусством.       Инфери сдерживал железный ошейник, к которому крепилась толстая верёвка. Четверо мужчин с трудом удерживали натянутые канаты, пока мертвец, дёргаясь и рыча, тщетно пытался вырваться. Однако его внимание быстро сместилось, когда на арену вывели ещё нескольких живых людей.       Элеонора наблюдала, как привели закованного в цепи человека, в глазах которого пылал страх. Этот участник явно не был добровольцем, и когда он начал протестовать по-французски, она поняла, что он был своего рода пленником. Она могла лишь смотреть, как человека освободили от цепей и всунули ему в руку нож, в то время как несколько волшебных палочек были нацелены на него.       — Если победишь — будешь свободен, — один из тюремщиков рассмеялся.       Француз сглотнул, глядя на чудовище, с которым ему предстояло сразиться, имея при себе лишь короткий кинжал. Каким-то образом он сумел собраться и, издав отчаянный крик, бросился вперёд. В тот же миг стражники отпустили верёвки и поспешно покинули арену.       Пленник с яростью обрушил серию ударов на инфери: клинок снова и снова вонзался в голову и грудь твари, но та будто не ощущала боли. Из ран, что убили бы любого живого человека, не текло ни капли крови, и оживлённый мертвец продолжал двигаться, неумолимо наступая.       Элеонора невольно поморщилась, когда человек рухнул, получив удар в голову, и в ту же секунду инфери обрушился на него. Существо принялось с чудовищной силой вгрызаться в лицо жертвы, и вскоре тело перестало подавать признаки жизни. Кинжал всё ещё торчал из рёбер мертвеца, но тот даже не замедлил движений. Его рот был залит чужой кровью, а толпа ревела от восторга.       Будь Элеонора в человеческом облике, её наверняка бы вырвало — от вида того, как инфери рвёт плоть и хрустит костями. Но она лишь неподвижно наблюдала, подавляя отвращение.       Она видела более чем достаточно, чтобы запомнить это до конца жизни. Но отступать не собиралась. Элеонора хотела одного — чтобы Гриндевальд убрался из её страны и перестал терзать континент.       Все, кого она знала, приносили жертвы — и это была её.       Она выяснит, кто стоит во главе этой сети. Впервые с начала своего расследования она почувствовала, что наконец приближается к разгадке того, кем является Вебер.

* * *

      Редко кто из преподавателей просил о встрече с ним, чтобы обсудить нечто приятное. Обычно речь шла о проблемах с учениками, происшествиях, требующих вмешательства, или, что было хуже всего, о намерении покинуть должность.       Армандо всегда ужасали такие разговоры. Даже в мирное время найти достойных преподавателей было непросто, а в годы войны и вовсе почти невозможно. К счастью, он не думал, что Минерва пришла именно с такой новостью, хотя она и заставляла его теряться в догадках, о чём они будут разговаривать.       Мысли невольно вернулись к одному ученику Слизерина, за которым он, Альбус и Минерва наблюдали уже несколько месяцев.       Неужели Том вновь натворил что-то? Армандо не удивился бы.       Он и сам замечал за мальчиком тревожные признаки — скрытность, холодную расчётливость, ту бездушную отстранённость, что редко встречалась даже среди подростков. И всё же Том Реддл пока не сделал ничего, что требовало бы прямого вмешательства. Пока.       Его размышления прервал осторожный стук в дверь. Армандо нахмурился, поняв, что пришла вовсе не Минерва.       — Входи, Альбус, — позвал он.       Его заместитель выглядел таким же озабоченным, как и он сам, и Армандо жестом предложил ему сесть.       — Минерва просила тебя присутствовать? — спросил он.       Альбус кивнул.       — Да, хотя я всё ещё не понимаю, что именно она хочет обсудить, — вздохнул Армандо. — В этом году Минерва должна завершить своё обучение. Возможно, речь пойдёт о её будущем.       — Я бы очень хотел, чтобы она осталась, — откровенно признался он после паузы.       Минерва была одним из самых одарённых преподавателей, что ему доводилось видеть за годы работы. И если для её удержания в Хогвартсе потребовались бы дополнительные расходы, он бы без колебаний согласился на это.       — До сих пор я был уверен, что она сама пожелает остаться, — с лёгким удивлением отозвался Альбус. — Я как раз собирался предложить ей официально взять на себя часть моих занятий, чтобы я мог сосредоточиться на собственных исследованиях.       Армандо одобрительно кивнул. Каким бы ценным ни был вклад Альбуса в преподавание, его изыскания в сфере трансфигурации обещали стать поистине революционными.       — Ты получишь моё полное одобрение, — сказал он, с теплотой глядя на заместителя. — Мы оба знаем, что Минерва более чем готова преподавать этот предмет.       — Что ж, полагаю, мы совсем скоро узнаем причину встречи, — сообщил Альбус.       Армандо хмуро посмотрел на него, когда в дверь вновь постучали.       — Я так и не пойму, как ты это делаешь, — пробормотал он. — Войдите.       Переступив порог, Минерва выглядела решительно, хотя в её взгляде мелькала лёгкая тревога. Что бы ни тревожило её, Армандо сразу понял, что дело серьёзное.       — Пожалуйста, присаживайся, — мягко предложил он, стараясь, чтобы она почувствовала себя свободнее.       Минерва благодарно улыбнулась и опустилась на стул. Её глаза быстро скользнули от директора к Альбусу.       — Хочешь воды? Или, может, чего покрепче? — с лёгкой улыбкой спросил Армандо, заметив, как она едва заметно поморщилась при втором варианте.       — Нет, спасибо.       Минерва глубоко вдохнула, словно набираясь сил, прежде чем заговорить.       — Не знаю, с чего начать, — произнесла она с нервным, почти извиняющимся смешком.       Альбус ответил ей мягкой, ободряющей улыбкой.       — Иногда, моя дорогая, лучше просто начать говорить, не думая о том, как именно.       Минерва кивнула. Она сглотнула, но в её взгляде уже не было колебаний — только твёрдое решение сказать всё, ради чего пришла.       — Я беременна.       Из всего, что Армандо ожидал услышать на этой встрече, он никогда бы даже не подумал о таком, но, поразмыслив, понял, как же глуп он был. Он тихо рассмеялся, качая головой.       — Буду ли я прав, предположив, что мистер Эванс…       Минерва прервала его лёгким кивком, и Армандо перевёл взгляд на Альбуса, который до этого молчал. То, что он увидел, поразило его: лицо заместителя сияло чистой, безграничной радостью, глаза светились так, как директор не видел никогда прежде. Армандо был счастлив за Минерву и Гарри всем сердцем, но радость Альбуса была иной — почти ослепительной.       — Ребёнок? — выдохнул Альбус, с благоговением глядя на ассистентку.       Минерва кивнула, и её улыбка стала мягкой и тёплой. Она положила руки на живот, и в этом движении было что-то нежное и умиротворённое.       — Уже третий месяц.       Альбус глубоко вдохнул, будто пытаясь осмыслить услышанное.       — Можно? — спросил он, чуть наклонив голову и жестом указав на её живот.       Минерва кивнула, и в тот же миг Альбус просиял ещё ярче. Его пальцы осторожно коснулись ткани мантии, и выражение восхищения, почти детского восторга, осветило его лицо.       — Очень сильный малыш, — прошептал он, едва сдерживая дрожащую улыбку. — Я так рад за тебя, Минерва.       — Как и я, — добавил Армандо, чувствуя, как тёплая волна счастья наполняет кабинет.       Минерва с облегчением вздохнула.       — Я боялась, что вы будете разочарованы, — тихо проговорила она.       Альбус покачал головой.       — Ты никогда меня не разочаруешь, — твёрдо сказал он. — Это, пожалуй, неожиданно, но более чем радостно. Как Гарри воспринял новость?       — Я отправила ему письмо, но он, наверное, ещё не получил его, — ответила Минерва, чуть нервно сжав ладони.       — Уверен, он будет в восторге, — фыркнул директор. — Сначала, конечно, растеряется, но потом… будет счастлив. Одному Мерлину известно, как этому мальчику сейчас не помешают хорошие новости.       — А это действительно хорошая новость? — спросила Минерва неуверенно.       — Самая что ни на есть.       — А если он не захочет этого ребёнка? — тихо произнесла она, и в голосе её прозвучала тревога.       Армандо только покачал головой, но прежде чем он успел ответить, Альбус мягко взял Минерву за руку. Его взгляд был таким тёплым, что в нём легко читалась почти отцовская нежность.       — При всём его таланте и всём, через что ему пришлось пройти, — сказал он тихо, — есть одна вещь, которой у Гарри никогда не было. Ты дашь ему это, Минерва. Семью. Дом. Я не осмелюсь притворяться знатоком в таких делах, — добавил он с лёгкой улыбкой, — но ясно одно: его любовь и забота о тебе не имеют равных. Вы оба прошли долгий путь с вашей первой встречи.       Он подмигнул ей, и Минерва покраснела, а Армандо не удержался и рассмеялся, покачав головой.       — Не могу не согласиться с Альбусом, — искренне произнёс Армандо. — За вами обоими порой было мучительно наблюдать: вы были одинаково упрямы и беспомощны, но, думаю, можно смело сказать, что в итоге вы справились. И я не могу быть счастливее за вас.       — Как и я, — мягко добавил Альбус.       Минерва заметно расслабилась и с благодарностью кивнула обоим.       — Что тебе нужно от нас? — спросил Армандо. — Хочешь немного времени, чтобы всё осмыслить, решить, как поступить дальше?       Минерва покачала головой.       — Нет, ребёнок родится только в июле. Я бы хотела, насколько возможно, продолжать работать в прежнем ритме.       — Разумеется, — без колебаний согласился Армандо. — Но если тебе что-либо понадобится — не стесняйся, просто скажи. Сейчас твой главный приоритет — малыш.       Минерва кивнула и поднялась, всё ещё немного растерянная, но с заметным облегчением на лице.       — Я ещё только привыкаю ко всему этому, но спасибо вам за понимание.       Армандо отмахнулся, всё ещё сияя улыбкой:       — Понимание тут ни при чём, Минерва. Это радость.       — Такие новости стоит праздновать. Дети — благословение, которому нет равных, — сказал он с теплотой. — Пусть время и не самое подходящее, учитывая всё, что происходит, но я уверен: у вас всё получится. И помни, ты не останешься одна. Всё, что тебе понадобится, здесь или за пределами замка, будет тебе предоставлено.       — Я очень ценю это, — с благодарностью произнесла Минерва. — Но, если вы не против, я пойду отдохну. Не ожидала, что разговор окажется таким утомительным.       Армандо рассмеялся, провожая её взглядом, но как только за ней закрылась дверь, его улыбка угасла.       — Гриндевальд… — пробормотал он.       Альбус медленно покачал головой.       — Он не должен узнать, — произнёс он мрачно. — Я когда-то считал его неспособным причинить вред ребёнку, но тот человек, которого я знал, исчез. Если он увидит в этом хоть малейшую возможность для собственной выгоды, он не станет колебаться.       Армандо невольно содрогнулся и не столько от страха перед Гриндевальдом, сколько от мысли о ярости, которую обрушил бы Гарри, узнай он о подобной угрозе. Ничто не смогло бы его остановить, если бы он бросился через полмира, сметая каждого, кто встанет у него на пути, чтобы отомстить.       Нет, он даже не хотел об этом думать.       Ребёнок будет защищён всеми силами, какие только найдутся у него, у Гарри и у Альбуса. В этом Армандо не сомневался ни на мгновение.

* * *

      Предсказание Гарри о том, что передышка будет недолгой, оказалось верным, и вскоре он и его люди вновь подверглись волнообразным атакам со стороны сторонников Гриндевальда. Однако все их усилия были тщетны. За время затишья оборонительные сооружения были усилены вдесятеро благодаря совместным усилиям Петра, Гарри и Арктуруса, который наглядно продемонстрировал, как именно Блэки заработали свою репутацию. Некоторые из чар, используемые этой семьёй, были попросту пугающими, о чём свидетельствовала участь тех, кто пал их жертвой. Их судьба определённо внушила остальным нежелание подходить слишком близко — обугленные и иссохшие трупы служили сдерживающим фактором.       — Думаю, это последние, — вздохнул Карлус, когда наступило очередное затишье.       — Слава Мерлину, — пробормотал Арктурус, опускаясь у костра. — Сколько же тут этих ублюдков?       — Ещё полно, — устало ответил Гарри.       Какое-то время отряд сидел в тишине — все были либо слишком утомлены, чтобы говорить, либо просто наслаждались моментом покоя. Люди Гриндевальда вернутся достаточно скоро, но до тех пор Гарри и остальные силы МКМ будут использовать любую возможность отдохнуть.       — Нам стоит подумать о том, чтобы перейти в наступление, — предложил Пётр. — Как бы весело ни было отстреливать их отсюда, этим мы ничего не добиваемся.       Гарри кивнул в знак согласия — его собственные мысли совпадали с мыслями русского.       — Почта пришла, — объявил Гилберт, опуская на стол большую стопку писем, прежде чем раздать их соответствующим адресатам.       Арктурус, Карлус, Пётр и Редж получили по одному, а Гилберт вручил Гарри два.       Первое было от Николаса и Пернеллы, которые сообщали, что работа, которую они проводят для благотворительного фонда от его имени, идёт хорошо и что средства используются для поддержки нуждающихся семей.       Эта новость вызвала улыбку на лице Гарри, и он мысленно поблагодарил Фламелей за их помощь.       — Мама передаёт привет, — объявил Карлус.       — Передай, что мы тоже её любим, — отозвался Гилберт.       — Я обращался к Гарри, — фыркнул Карлус, переводя внимание на главнокомандующего. — Что случилось? — с беспокойством спросил он.       Гарри не услышал обращённых к нему слов, его внимание было приковано к письму от Минервы; его рот приоткрылся, а эмоции смешались в водоворот, пока он перечитывал послание.       Дорогой Гарри,       Я столько раз начинала это письмо и каждый раз не находила слов. Мне так хочется, чтобы ты был рядом и чтобы я могла сказать тебе всё это лично. Но я не знаю, когда мы увидимся, и потому должна написать.       Я беременна.       К тому моменту, как ты прочтёшь эти строки, малышу уже исполнится три месяца. С ним всё хорошо; Поппи говорит, что он крепкий и здоровый. И всё же мне страшно. Я не знаю, что делать, и мне жаль, если это не то, чего ты хотел. Пойму, если ты сердишься, хотя надеюсь, что нет. Я ничего такого не планировала, но ни на миг не жалею и не стала бы ничего менять.       Пожалуйста, напиши, когда сможешь. Мне нужно знать, что с тобой всё в порядке. Я скучаю.       Навсегда твоя, Минерва       — Гарри? — с беспокойством переспросил Карлус, и на его лице читалась явная тревога.       Гарри встряхнулся, выходя из оцепенения, его пальцы сжимали письмо так крепко, что побелели костяшки. Он поднял глаза: на него смотрели те же ошарашенные лица, полные немого вопроса. Не находя слов, Гарри сглотнул и молча протянул письмо Карлусу.       Тот нахмурился, пробежал глазами по строчкам, и его брови стремительно взлетели.       — Чёрт побери, — выдохнул он, но на губах уже проступала улыбка. — Она…       Гарри едва заметно кивнул, всё ещё не в силах вымолвить ни слова.       — Что случилось? — нетерпеливо спросил Гилберт.       Карлус вопросительно взглянул на Гарри, и тот вздохнул, смиряясь с неизбежным. Он всё равно не смог бы скрыть такое. Получив разрешение, Карлус протянул письмо Гилберту.       — Так я и знал! — торжествующе воскликнул тот. — Эти типы мне не верили, а я говорил, что вы там не просто чай распивали!       — Ну не тяни, чёрт тебя дери, — раздражённо бросил Яксли.       Гилберт расплылся в самодовольной ухмылке:       — Эванс, похоже, не терял времени даром в отпуске. Не только время убивал, но и ребёнка успел заделать.       — Следи за своим языком, — одёрнул его Карлус, хоть и не мог скрыть улыбки.       — Ты станешь отцом? — спросил Редж, и черты его лица неожиданно смягчились.       — Похоже, что так, — ответил Гарри, всё ещё задаваясь вопросом, не сон ли это, от которого он скоро проснётся.       Первым к нему подошёл Карлус, заключив в крепкие объятия.       — Поздравляю, — прошептал он. — У тебя всё получится.       На глаза Карлуса навернулись слёзы, которые он даже не пытался скрыть, как и сам Гарри, впервые с момента прочтения письма позволивший себе улыбнуться. Напряжение спало, и вскоре остальные улыбнулись вслед за ним.       — Минерва? — переспросил Арктурус, когда письмо дошло до него. Его обычно суровое лицо потеплело; он подошёл ближе, крепко пожал Гарри руку и положил вторую на плечо.       Гарри кивнул. На лице Блэка появилась редкая улыбка.       — Я искренне рад за вас обоих.       — Неужели? — рассмеялся Гарри.       — Правда, рад. Нам всем нужно иметь ради чего держаться, пока мы торчим в этой дыре. Теперь у тебя это есть. Поздравляю, Эванс. Рад за тебя от всего сердца.       Он отступил в сторону, уступая место Петру, который, не раздумывая, заключил Гарри в объятия и расцеловал в обе щёки.       — Это чудесная новость, но, может быть, тебе стоит поехать к ней? — спросил он, подняв письмо Минервы.       Гарри открыл рот, чтобы ответить, но Пётр перебил его решительным тоном:       — Поезжай. Мы справимся без тебя.       Гарри перевёл взгляд на остальных — никто не возразил. Все кивнули, кто с улыбкой, кто с лёгким, но искренним одобрением.       — Я скоро вернусь, — пообещал он. — Только постарайтесь не спалить это место без меня.       С последней благодарной улыбкой Гарри активировал портключ. В тот миг, когда вихрь магии закружил его, все переполнявшие чувства — тревога, радость, неверие, надежда — слились в одно, накрыв его с головой.