Глава 78. Слой за слоем

      Геллерт скривился, когда целитель надавил большим пальцем на всё ещё болезненную кожу ноги — местами багровую и покрытую рубцами, а кое-где почти прозрачную. Даже спустя две недели после ранения она продолжала беспокоить. Иногда нога немела, но порой в ней возникало неприятное покалывание, словно она напоминала: он ещё не оправился.       Целитель задумчиво что-то промычал, наклонившись так близко, что его лицо почти касалось раны.       — Инфекция побеждена, но кожа не восстанавливается, — наконец произнёс он. — Продолжайте наносить мазь от ожогов, хотя, боюсь, полное заживление вряд ли возможно. Какова была природа огня, которым вас опалили?       — Пламя было золотым. Неестественно золотым, — ответил Геллерт.       Целитель нахмурился и продолжил осмотр.       — Магический ожог, но, кажется, вызванный не одним из заклинаний, с которым мне когда-либо приходилось сталкиваться. Повреждения необычны… особенно их структура.       — Структура?       — Да, — кивнул целитель. — Ожог напоминает очертания пера. Пера феникса, если я не ошибаюсь.       — Значит, пламя феникса?       — Похоже, но если вас действительно задели именно заклинанием, как оно воспроизводилось? Фениксы обладают особой магией. Мне неизвестны случаи, когда их пламя удавалось укротить волшебнику. Разве что…       Он замолчал, погрузившись в размышления.       — Разве… что? — настойчиво повторил Геллерт.       Целитель тяжело вздохнул, снял очки и выпрямился.       — Разве что огонь исходил не от самого волшебника, а от его палочки. Перья фениксов нередко служат её сердцевиной.       Такую возможность Геллерт прежде не рассматривал. Разве у Змея, учитывая его природу, не должна быть сердцевина из чего-то... змеиного? Увы, даже со всеми знаниями, полученными о волшебных палочках с тех пор, как он заполучил Бузинную, ответов на вопросы не было. Ему был нужен эксперт, и он знал, к кому обратиться, хотя тот вряд ли обрадуется незваному гостю. Впрочем, у Грегоровича не будет выбора. Так или иначе, он ему поможет.       — Пожалуй, над этим стоит подумать.       Целитель кивнул.       — Не могу представить иного объяснения, хотя, возможно, я ошибаюсь. Моя задача — исцелить вас, герр Гриндевальд.       Геллерт кивнул, уже прикидывая дорогу в Болгарию.       — Как думаете, вы сможете вылечить это?       Другие целители, к которым он обращался, не давали никаких обещаний. Ни один из них не знал, что ещё можно сделать.       — Мне не доводилось сталкиваться с подобным. Потребуется время, но я уверен, что найду способ.       Геллерт с облегчением выдохнул. Шрамы его не волновали, что касалось внешности, но постоянный дискомфорт раздражал.       — Тогда я оставляю всё в ваших умелых руках.       Целитель кивнул, протянув Геллерту баночку с мазью от ожогов и несколько зелий от боли.       — Наносите её по мере необходимости, а обезболивающее принимайте только в крайнем случае.       Когда целитель удалился, Геллерт перевёл взгляд на Кассиопею.       — Наконец-то хоть какие-то хорошие новости.       — Давно пора, — проворчала Кассиопея. — Думаете, целитель прав насчёт палочки Эванса?       — Эту теорию стоит изучить. Возможно, он ошибается, но я не намерен отмахиваться от подобного. В последнее время пренебрежение такими деталями не идёт мне на пользу.       — Тогда, может быть, в следующий раз вы прислушаетесь к моему совету?       Геллерт тихо рассмеялся, без раздражения принимая упрёк. Он ошибался, полагая, что Эванс и Змей не могут быть одним и тем же человеком, и Кассиопея, разумеется, не упустила случая напомнить, кто первым выдвинул эту догадку.       — Как продвигается укрепление наших границ? — спросил он, плавно меняя тему.       — Лучше. Теперь у нас больше людей, однако силы всё ещё слишком распылены.       — Это я исправлю, как только смогу снова путешествовать. Мне ещё предстоит посетить несколько мест.       — И я поеду с вами?       Геллерт кивнул.       — Было бы глупо отправляться одному. Эванс может напасть в любой момент, и хотя я готов к этому, предпочёл бы, чтобы наша следующая встреча состоялась на моих условиях.       Кассиопея неодобрительно покачала головой, но благоразумно промолчала. Она знала, что спорить с ним бесполезно.       — Когда выезжаем?       — Скоро, но сперва мне нужно кое-что сделать. Небольшая поездка, где твоя помощь не потребуется.       — Куда?       — В Болгарию. Нужно встретиться со старым другом.

* * *

      — Вот же чёрт, я думал, мы пришли посмотреть на дом, а не на замок, — хмыкнул Гарри, вглядываясь в массивные кованые ворота, за которыми вдали возвышалось величественное здание.       Минерва нервно прикусила нижнюю губу.       — Я совсем забыла, насколько это место огромное, — прошептала она.       — Рядом с ним мой дом выглядит как лачуга, — усмехнулся Гарри. — Пройдём внутрь?       — Серьёзно? Ты же не собираешься его покупать? Гарри, это слишком.       — Зато он всего в нескольких минутах от твоих родителей. Твой отец сможет навещать вас, когда захочет. Единственный дом, который ещё сейчас продаётся из округи, почти в ста милях отсюда. Вряд ли он станет так далеко ездить, чтобы видеться с внуком.       Минерва вздохнула, но кивнула, понимая его доводы.       — Кроме того, — задумчиво добавил Гарри, — здесь, наверное, хватит места для собственного поля для квиддича. Что? Не думаешь, что наши дети захотят играть?       Минерва открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли у неё в горле, и тем временем Гарри толкнул ворота и направился к особняку.       Дом был старинным — выстроенным из гладкого светлого камня, с бесчисленными окнами, протянувшимися вдоль фасада, и широкой лестницей, ведущей к массивным дверям из красного дерева. Газоны оставались такими же безупречными, какими она помнила их в детстве, и хотя Минерва никогда не видела заднюю часть владения, она не сомневалась, что там царил такой же идеальный порядок.       И всё же Минерва не могла отделаться от ощущения, что всё это — чересчур. Выросшая в доме скромного священника, она никогда не представляла себе жизнь в подобном месте, и даже совет матери взглянуть на поместье был скорее шуткой, особенно после того, как Минерва напомнила ей, сколько оно должно стоить.       Однако Гарри это ничуть не смущало. Он был не из тех, кто кичится богатством, а скорее предпочитал жить просто и без излишеств, но к этому дому, казалось, питал особый интерес. Всякий раз, когда Минерва пыталась расспросить его о поместье, она почти физически чувствовала, как в голове Гарри оживают разные сценарии, а на его губах видела знакомую озорную ухмылку. Он не отступал в идее посмотреть дом. Было ясно: если Гарри что-то задумал, он не оставит эту идею. Карлус был точно таким же, и Минерва невольно задумалась, не является ли упорство врождённой чертой Поттеров — чем-то, что передаётся по крови.       — Смотри, вон там конюшни, — с воодушевлением заметил Гарри.       — Ты же даже не ездишь верхом, — рассмеялась Минерва.       — А кто говорил о лошадях?       — Гарри? — насторожилась она.       Он лишь загадочно ухмыльнулся, поднялся по ступеням и постучал в парадную дверь. Спустя мгновение её открыл пожилой джентльмен в безупречном костюме и с достоинством им поклонился.       — Вы, должно быть, мистер Эванс? — спросил он.       Гарри кивнул.       — Я здесь, чтобы осмотреть поместье. Мистер Кэмпбелл ожидает меня.       — Именно так, сэр. Пожалуйста, пройдёмте.       В доме царило оживление: по коридорам сновали люди, спешно упаковывая, судя по всему, личные вещи семьи и вынося их через боковую дверь.       — Как видите, мистер и миссис Кэмпбелл хотят уехать как можно скорее, — пояснил пожилой джентльмен. — Война стала для них настоящим испытанием. Они потеряли обоих сыновей. Оставаться здесь теперь слишком тяжело.       Гарри кивнул с сочувствием.       — Чем скорее всё это закончится, тем лучше.       — Вы были на фронте, — с уверенностью заметил их проводник. — Достаточно взглянуть человеку в глаза, чтобы понять, что он видел войну.       — Верно. Как и вы.       Пожилой мужчина улыбнулся, словно ненадолго вернулся в прошлое.       — Служил в Англо-бурской войне, а потом против немцев, в первую, — произнёс он с тихой гордостью.       Они с Гарри обменялись почтительными кивками. Больше к этой теме они не возвращались, и вскоре их проводили в гостиную неподалёку от входного холла.       Комната была оформлена в том же духе, что и весь нижний этаж: светлые стены, тёмное дерево, латунные детали, несколько открытых каминов. Гарри про себя отметил, что обстановка выглядела немного старомодно по сравнению с тем, что принято теперь, но, вероятно, когда-то подобный стиль считался вершиной вкуса. Его самого подобные вещи мало занимали.       — Ах, вы, должно быть, мистер и миссис Эванс, — поприветствовал их другой мужчина, когда они вошли. Он был моложе встретившего их, но его глаза, обрамлённые глубокими тенями усталости, выдавали пережитое горе.       — Приятно познакомиться, мистер Кэмпбелл, — ответил Гарри, пожимая протянутую руку хозяина и предпочтя не поправлять его в предположении, будто они с Минервой женаты. — Миссис Кэмпбелл, — добавил он с вежливой улыбкой. Женщина ответила тем же, но глаза её остались таким же печальными.       — Что вы думаете о доме? — спросил Кэмпбелл.       В его голосе сквозила лёгкая нервозность. Он с грустью окинул взглядом гостиную, и Гарри понял, что тот неохотно расстаётся с этим местом, но и оставаться здесь без детей уже не в силах.       — Он великолепен, — заверил его Гарри. — Не думаю, что когда-либо видел дом, за которым так заботливо ухаживали.       Мистер Кэмпбелл едва заметно улыбнулся, услышав похвалу.       — В этом заслуга моей жены, — сказал он с теплом. — Благодаря ей и нашим горничным здесь всё работает как часы.       Миссис Кэмпбелл чуть смутилась и махнула рукой.       — Возможно, нам стоит показать дом, Джордж? — предложила она.       — Конечно. С чего начнём?       — Пройдём снизу доверху, а потом — по территории.       Он кивнул и пригласил Гарри и Минерву следовать за ними.       — Этот дом принадлежит нашей семье с момента постройки — почти четыреста лет, — пояснил мистер Кэмпбелл. — Земля была пожалована моему прапрадеду самим королём Яковом Пятым. Первоначально здесь должна была стоять королевская резиденция, но Его Величество пожелал вознаградить моего предка за службу при дворе, когда тот вышел в отставку.       — Значит, его по-настоящему ценили при дворе, — заметил Гарри.       — Именно так, — подтвердил мистер Кэмпбелл с тихой гордостью.       Комнат оказалось меньше, чем Гарри ожидал, впервые увидев дом, но каждая из них поражала простором. На первом этаже располагались четыре гостиные, две кухни и четыре ванные комнаты. Помимо этого, здесь имелись несколько пустующих помещений, великолепная столовая, бильярдная и две лестницы, ведущие в подвал, который занимал всю площадь здания.       Минерва заметила, как на лице Гарри мелькнуло лёгкое волнение, когда им показали подвал, но благоразумно не стала спрашивать, что вызвало его интерес.       На верхних этажах оформление заметно отличалось. Белые стены теперь разбавляли акцентные поверхности из природного камня, а местами — даже из кремня. Вдоль галереи второго этажа тянулись высокие окна, пропускавшие мягкий свет. Всего в доме оказалось девять спален, несколько кабинетов, библиотека и мансарда со стеклянным потолком.       — Здесь особенно красиво летом, — заметила миссис Кэмпбелл. — С балкона главной спальни открывается вид на летние домики, конюшни и другие постройки в глубине усадьбы.       Главная спальня действительно поражала размерами: просторная, с собственной ванной комнатой и гардеробной. Ванна напомнила Гарри ту, что стояла в ванной старост в Хогвартсе, только здесь, к его облегчению, не было Миртл, способной испортить момент.       — Вы не возражаете, если мы осмотрим территорию? — спросил он.       — Разумеется, — с лёгкой улыбкой ответил мистер Кэмпбелл. — Мы будем в гостиной, где встретили вас.       Минерва последовала за Гарри, пока он проходил через дом и вышел во двор через чёрный ход одной из кухонь.       — Что скажешь? — обернулся он.       Минерва только покачала головой. Дом и окружающие земли были поистине прекрасны, а река, протекавшая через владение, придавала всему пейзажу особую гармонию.       Гарри не скрывал восхищения, но у Минервы оставались сомнения. Она никогда не мечтала о такой роскоши, да и Гарри, как она думала, тоже. И всё же это место ей действительно нравилось.       — Ты уверен? — тихо спросила она. — Он обойдётся очень дорого, Гарри.       Гарри беспечно пожал плечами.       — Мне плевать на золото. Это прекрасное место, чтобы растить наших детей.       — Ты уже во второй раз говоришь «детей», — заметила Минерва. — У меня же не двойня.       — А вдруг да? — невинно переспросил Гарри.       Она моргнула, не сразу найдя, что ответить. Мысль о том, что у них может быть больше одного ребёнка, попросту не приходила ей в голову. Они уже давно не делили постель, и Минерва начала думать, что Гарри утратил к ней интерес, что он лишь старается быть рядом из чувства долга.       Она сглотнула; губы внезапно пересохли.       — Ты хочешь ещё детей?       Он кивнул, взяв её за руки.       — Разве это плохо?       Минерва улыбнулась, едва заметно покачав головой.       — Нет… просто я не думала…       — Не думала что? — мягко спросил Гарри.       — Что я тебе всё ещё интересна.       Он нахмурился, искренне удивлённый.       — Это неправда.       — Тогда почему ты ко мне не приближаешься?       Щёки Гарри слегка порозовели.       — Ну, ты же знаешь… — пробормотал он, неловко указав жестом на её живот.       Минерва раздражённо фыркнула.       — Я не хрустальная ваза, Гарри, — прошипела она, и в её голосе сильнее зазвучал шотландский акцент. — Я не рассыплюсь в прах, если мы… ну, ты понял.       Её ноздри гневно раздулись, и Гарри с трудом удержался от улыбки. Взгляд, который в школьные годы мог его испепелить, теперь вызывал лишь тёплое, почти нежное чувство.       — Ну, с этой тошнотой и всем прочим… я думал, ты не захочешь, — неуверенно пробормотал он.       Минерва закатила глаза.       — Я всё ещё женщина, Гарри. Или тебе напомнить об этом?       На этот раз Гарри лишь ухмыльнулся, и Минерва шлёпнула его по плечу, закатив глаза.       — Не думаю, что мой отец простит нам это дважды, — рассмеялась она. — Его религиозные убеждения не позволят.       — Мы поженимся, — спокойно ответил Гарри.       Минерва удивлённо приподняла бровь.       — С чего ты взял, что я выйду за тебя замуж? — парировала она. — Ты даже не сделал предложение как положено. Полагаю, я бы хотела, чтобы меня покорили. А ты, между прочим, в последнее время был весьма невнимателен.       Она произнесла это с лёгкой насмешкой, но сердце её забилось чаще. Как они всего за несколько мгновений перешли от разговора о доме — к детям, а теперь и к браку?       — А что, если это я хочу, чтобы меня покорили? — ответил Гарри в тон.       Минерва фыркнула, качая головой.       — Я не могу встать на одно колено, — заметила она. — Неужели ты станешь требовать этого от беременной женщины?       — Куда же подевалось твоё «я не хрустальная ваза»? — поддел он её.       Минерва улыбнулась, мягко коснулась его щеки и поцеловала.       — Возможно, я просто решила таки воспользоваться своим положением, — прошептала она, с притворным вздохом потирая живот.       Гарри хитро прищурился.       — Если ты не можешь встать на одно колено, то как ты хочешь, чтобы я закрывал глаза на твою беременность ради всего, чего тебе ещё вздумается?       — Уж постарайся, — прошипела Минерва, ухватив его за ухо. — Я не потерплю лишений!       Гарри расхохотался, вырываясь из её хватки.       — Может, сначала всё же решим, что делать с домом?       Минерва кивнула.       — Неужели нам нужно такое большое поместье?       — А кому-то вообще такое нужно? — парировал Гарри. — Оно, конечно, велико, — добавил он, оглядываясь, — но здесь есть всё и даже больше, чем мы когда-либо могли бы пожелать. Место спокойное, рядом твои родители.       — И? — настороженно спросила Минерва, почувствовав, что он что-то недоговаривает.       — Здесь есть магия, — ответил Гарри после короткой паузы. — Древняя. Она не принадлежит ни волшебнику, ни ведьме — она в самой земле. Я чувствую её. Её можно вплести в защиту, сделать частью дома. А ещё… — он замялся, — у меня никогда не было настоящего дома. Я могу себе это позволить. Этот дом можно будет передать нашим детям, а потом их детям. Что бы ни случилось, у нашей семьи всегда будет место, где они будут в безопасности.       Минерва невольно улыбнулась, тронутая его словами.       — Ты даже не знаешь, сколько он стоит, — заметила она.       Гарри пожал плечами.       — Есть только один способ это выяснить.       Она последовала за ним обратно к дому, и, шагая рядом, задумалась над их разговором. Гарри хотел ещё детей. От этой мысли у неё сжалось сердце. Не из-за страха, а от прилива нежности и тепла. Беременность давалась ей нелегко, но Минерва знала, что это стоит каждой трудности — ради ребёнка, ради них всех.       Когда они вошли в гостиную, мистер и миссис Кэмпбелл уже ждали, будто затаив дыхание.       — У вас замечательный дом, — искренне сказал Гарри. — Сколько запрашиваете?       Мистер Кэмпбелл облегчённо выдохнул и слабо улыбнулся.       — Дом с прилегающими землями оценивается примерно в семь тысяч фунтов, но вам я готов уступить за шесть.       Гарри кивнул, на мгновение задумавшись. Он понятия не имел, много это или мало. Маггловские деньги давно перестали быть частью его жизни, и он смутно помнил их обменный курс со времён детства.       — Это… много? — тихо спросил он у Минервы.       Она медленно сглотнула и ответила:       — Да. Чуть больше тысячи галлеонов.       Гарри нахмурился, удивлённый тем, как низка оказалась цена. Он ожидал, что она будет куда выше. Тысяча галлеонов даже не оставила бы дыры в его накоплениях.       Всего несколькими днями ранее он встречался с гоблинами в Гринготтсе, чтобы обсудить покупку дома и оценить, насколько это скажется на его финансовом положении, если вообще скажется. С тех пор как открылось, что именно он и есть Змей, маленькие существа держались с ним холодно — вероятно, из-за того, что он так и не вернул вознаграждение, полученное от их европейских собратьев за поимку Саммерби. Их ответы на его вопросы были колкими и язвительными, чего Гарри, впрочем, и ожидал.       — Мистер Эванс, — заявили тогда эти наглецы, — едва ли существует собственность, покупка которой хоть сколько-нибудь пошатнула бы ваше нынешнее состояние. А теперь перестаньте тратить наше время и убирайтесь.       Гарри лишь ухмыльнулся существу, прежде чем покинуть банк. Победа над континентальными гоблинами теперь казалась ему ещё слаще. И всё же, если Минерва была права насчёт стоимости поместья, недостающая сумма окупится всего за несколько месяцев, благодаря его разнообразным вложениям.       — Берём, — объявил он к восторгу Кэмпбеллов, которые в ответ просияли.

* * *

      — Если не найти кого-то, кто сможет наложить Чары Фиделиус… — устало произнёс Арктурус, — не думаю, что это место защитит что-либо ещё.       Карлус кивнул, откинувшись на спинку стула. С тех пор, как Гарри вновь уехал, чтобы позаботиться о безопасности Минервы и ребёнка, они с Арктурусом обдумывали способы укрепить защиту крепости. После долгих обсуждений с Петром им удалось добавить ещё несколько усовершенствований, дополнивших и без того впечатляющую систему, созданную ими ранее.       — Тогда тебе стоит отдохнуть, — заметил Карлус, стараясь как можно незаметнее спрятать в карман полученное письмо.       Попытка вышла не слишком ловкой, и Арктурус сразу узнал размашистый почерк младшей сестры. Он ничего не сказал, хотя, без сомнения, ему было любопытно, о чём эти двое переписываются. Будь на месте Карлуса кто-то другой, он бы насторожился, но Поттер, несмотря ни на что, оставался человеком чести. Он знал, какие ожидания связаны с ухаживанием за чистокровной девушкой, и Арктурус надеялся, что уважение удержит его от шага за дозволенные границы.       Арктурус усмехнулся, и Карлус тут же это заметил.       — Что тебя так развеселило? — с хмурым видом спросил он.       — Ничего. Просто задумался, какой станет жизнь после войны. Я уже женат, Яксли получит десяток предложений за свою доблесть, у Эванса вот-вот родится ребёнок…       Карлус невольно улыбнулся.       — Представь, каким талантом может обладать этот ребёнок — с такими родителями, как Гарри и Минерва.       Арктурус тихо хмыкнул.       — Ему придётся несладко, — сказал он, задумчиво глядя в сторону. — А ты, Поттер, какие строишь планы?       На губах Карлуса мелькнула едва заметная улыбка, но вскоре она исчезла, и он лишь пожал плечами.       — Сначала нужно пережить эту войну, а потом уже строить какие-либо планы.       — Ты справишься, как и Эванс. После того, что я видел, иначе и быть не может.       — На него будут охотиться, — заметил Карлус. — Всегда найдётся тот, кто решит, что именно он способен победить Гарри Эванса. А если их будет больше одного…       Арктурус покачал головой.       — У него есть мы. Мы прикроем ему спину, как он прикрывал нашу. Мы обязательно сделаем всё, чтобы он вернулся домой к своему ребёнку.       Карлус кивнул.       — Обязательно. Кстати, — добавил он с лёгкой улыбкой, — я думал, ты засыплешь его вопросами насчёт змеиного языка.       — Вопросов у меня предостаточно, — усмехнулся Арктурус. — Помнишь, как мы в школе гадали, кем были его родители?       — Ещё бы.       — Кто бы мог подумать, что спустя столько лет мы будем ломать голову над тем же?       Карлус вздохнул.       — Он ведь говорил, что не состоит в кровном родстве со Слизерином. Но тот, кто убил его родителей, был как-то связан с ним, и Гарри... заразился его магией.       Арктурус нахмурился, задумчиво глядя в огонь.       — Никогда о таком не слышал, — пробормотал он.       — Я тоже. Полагаю, Гарри так и не раскроет свою родословную, но, по правде говоря, это не главное.       — А что главное?       — Убедиться, что Гриндевальд не сможет добраться до Минервы или ребёнка, — ответил Карлус, в голосе его прозвучала сталь. — Гарри проложит себе путь через весь чёртов мир, если придётся, чтобы достать этого ублюдка.       Арктурус медленно кивнул, соглашаясь.       — Гриндевальду не представится ни единого шанса, особенно с теми защитными чарами, что создаст Эванс. К тому же, у него есть мы, — напомнил Арктурус. — С таким числом людей, присматривающих за ними, Минерва и младенец станут, пожалуй, двумя самыми защищёнными людьми в Британии. Даже сам Мерлин не смог бы добраться до них.       Карлус усмехнулся.       — Не говоря уже о том, что сам Гарри не позволит никому даже приблизиться к ним.

* * *

      Много лет минуло с тех пор, как Геллерт в последний раз стоял перед лавкой знаменитого Грегоровича. Его прошлый визит закончился куда менее мирно: тогда он пришёл, чтобы завладеть ещё более знаменитой палочкой, которую теперь держал в руке.       Грегорович предпринял жалкую попытку удержать её, и Геллерту понадобилось лишь несколько мгновений, чтобы вырвать Бузинную палочку из его власти. Дуэль была короткой, поскольку тогда Гриндевальд не желал привлекать лишнего внимания. Он оставил Грегоровича в живых, будучи уверен, что тот не осмелится рассказать никому о случившемся.       Кто бы вообще поверил, что палочка Смерти когда-то принадлежала ему?       Эта мысль вызвала на губах Геллерта лёгкую усмешку, но она тут же угасла, когда при шаге натянулась кожа на изуродованной ноге. Боль уже притупилась, но, к его раздражению, шрамы остались.       Звон колокольчика возвестил о его приходе и выманил хозяина в переднюю часть магазина. Лицо Грегоровича, и без того неприятное, исказилось брезгливой гримасой.       — Пришёл прикончить меня? — прошипел он.       — Вовсе нет. Ну же, мы ведь старые знакомые. К чему такая враждебность.       Грегорович посмотрел на него с подозрением, потом хмыкнул.       — Что ж, ты пришёл сюда явно не за моим гостеприимством. Чего ты хочешь?       — Веришь или нет, но мне нужны твои знания в весьма деликатном вопросе.       На лице Грегоровича мелькнуло веселье, однако Геллерт не обратил на это внимания. Он не желал признавать этого вслух, но нуждался в помощи этого человека.       — С какой стати я должен тебе помогать?       — Потому что прежде всего ты — мастер, создатель палочек, человек, который ценит изящество своего ремесла, — ответил Геллерт спокойно. — И у меня есть нечто, что, уверен, пробудит твой интерес. Нечто, с чем ты вряд ли сталкивался прежде.       Грегорович прищурился и коротко кивнул.       — Я слушаю.       Геллерт тяжело выдохнул. Ему редко приходилось ощущать себя униженным в присутствии другого, и хотя их прошлое с мастером палочек было, мягко говоря, непростым, его мнение имело значение.       — Думаю, ты слышал о моей последней встрече с командиром Эвансом из МКМ, более известным как Змей.       При этом имени губы Грегоровича дёрнулись, и эта деталь не ускользнула от Геллерта.       — Слухи об этом дошли и до меня, — подтвердил мастер. — Говорят, исход для тебя был... неблагоприятным.       — Так и было, — признал Геллерт, раздражённо нахмурившись от почти насмешливого тона старика. — Мы скрещивали палочки дважды, и оба раза моя меня подвела.       Теперь Грегорович даже не пытался скрыть улыбку.       — И ты хочешь узнать почему, — заметил он с понимающей усмешкой.       Геллерт кивнул.       — Я также хочу знать, как он сумел призвать магию другого существа, чтобы слегка поджарить меня, — добавил он. — Есть теория, что ответы могут крыться в его палочке.       К этому моменту Грегорович уже откровенно ухмылялся; в его глазах плясало злорадное веселье.       — Бузинная палочка, как я убедился, когда ты отнял её у меня, отнюдь не непогрешима, — произнёс он. — Возможно, ты и завоевал её, но она не принадлежит никому по-настоящему. Смерть — капризная госпожа. Быть может, она вновь изберёт тебя, если ты сумеешь доказать свою силу.       Геллерт нахмурился, ощутив, как слова мастера больно задели его.       — Хочешь сказать, палочка могла признать другого своим хозяином?       Грегорович покачал головой.       — Не таким окольным путём. Ты завоевал её, да, но, возможно, есть нечто, что пробудило в ней интерес к другому.       — Например?       — Кровь.       Геллерт прищурился и коротким жестом велел ухмыляющемуся Грегоровичу продолжать.       — Возможно, в крови командира Эванса есть нечто, что отзывается на магию палочки, — произнёс тот. — А может, дело просто в самой его крови. Не поручусь.       Геллерт сглотнул при этих зловещих словах, хотя и чувствовал, что тот не договаривает.       — Он — Певерелл, — пробормотал он.       Грегорович пожал плечами:       — Это недоказуемо, конечно.       Геллерт раздражённо раздул ноздри, но сдержал порыв. Приходилось терпеть дерзость этого старика, хотя бы ещё немного.       — Что насчёт моего второго вопроса?       Грегорович задумчиво почесал подбородок.       — Чтобы человек мог призвать первозданную магию своей палочки, связь между ними должна быть исключительной, выкованной множеством испытаний. Но даже тогда это не объясняет всего. Связь между волшебником и палочкой — магическая, её можно укрепить, но я никогда не слышал о таком единении, чтобы владелец мог призвать силу существа, чья суть служит сердцевиной.       — Но ты веришь, что это возможно, — уточнил Геллерт.       — Думаю, командир Эванс — тому доказательство, — ответил Грегорович. — Конечно, это лишь мои догадки. Я не могу дать обоснованный ответ, не изучив явление лично. Мне нужно хотя бы встретиться с этим человеком и осмотреть его палочку.       — Ты не встречался с ним?       — С какой стати? — фыркнул Грегорович. — Олливандер — первоклассный мастер волшебных палочек. Не вижу причин, по которым Эванс обратился бы ко мне.       Геллерт вновь ощутил, что старик что-то скрывает. Тем не менее, информации он получил достаточно, пусть и выжатой по капле, неполной, но ценной.       — Значит, я должен доказать палочке свою силу, — произнёс он вполголоса.       — Похоже, что так, — согласился Грегорович. — Но я бы не стал полагаться на это. Палочке может не понравиться, если её обратят против сородича… если Эванс действительно из рода Певереллов.       Эта мысль была крайне неприятной. Способность говорить на змеином языке, странная реакция палочки — всё складывалось в слишком явную закономерность, чтобы её игнорировать.       — Здесь есть что-то ещё, — прошептал Геллерт. — Ты знаешь больше, чем говоришь.       Грегорович лишь усмехнулся.       — Я дал тебе всю информацию, которую счёл нужной, — холодно произнёс он. — Было бы глупо сказать больше. Тебе придётся убить меня для неё. Но позволь всё же несколько последних слов — от самого сердца.       Геллерта едва не потянуло прикончить его на месте. И всё же таких мастеров, как Грегорович, оставалось единицы; смерть этого человека стала бы ощутимой потерей для всего магического мира.       — Говори, — выдавил он сквозь стиснутые зубы.       — Я надеюсь, что Змей причинит тебе те же страдания, что ты причинил мне и многим другим, — произнёс Грегорович, и в голосе его не было страха. — Тебе стоит бояться его, Гриндевальд. Даже Бузинная палочка не спасёт тебя от него.       С этими словами создатель палочек метнул в Геллерта последний, исполненный отвращения взгляд и скрылся в глубине лавки.       На мгновение в помещении воцарилась тишина. Затем Геллерт развернулся и вышел. Слова Грегоровича не давали покоя, но теперь он знал больше. Перед ним стояла новая преграда, и он был уверен, что преодолеет её, как преодолевал все прочие.       Он убьёт Змея. Сделает это с удовольствием. И когда всё закончится, мир поймёт, что даже лучшие из них не могут надеяться на победу. Более того, победа Эванса станет его собственным триумфом. Их противостояние войдёт в легенды.       Да, визит к Грегоровичу дал ему пищу для размышлений, но Геллерт не сомневался, что победит. Нужно лишь вновь доказать свою мощь — палочке, миру и самому себе.

* * *

      Минерва наблюдала за погруженным в работу Гарри: палочка в его руке двигалась неустанно, пока он обходил периметр их нового дома. Он трудился весь день, накладывая одно заклинание за другим, сплетая слои защитной магии, останавливаясь лишь на мгновение, чтобы взять у неё флакон с кровью, прежде чем продолжить.       Благодаря связям Кэмпбеллов продажу дома одобрили быстро, и немногочисленные вещи Минервы перевезли всего через несколько дней после осмотра. В поместье ещё не появилось ощущение дома, но Гарри уверил её, что скоро это изменится.       — Он всё ещё не закончил? — спросила Изобель.       Минерва тихо фыркнула и кивнула в сторону, где находился Гарри — на ту самую светлую мансарду со стеклянной крышей, откуда открывался вид на большую часть заднего двора.       Изобель покачала головой.       — Он, как вижу, не умеет работать вполсилы.       Минерва с матерью и отцом с тихим восхищением следили, как Гарри творит свою магию, и иногда вздрагивали, когда от дома расходились ощутимые волны энергии.       — Что он делает? — поинтересовался Роберт.       — Накладывает защиту на владение, — пояснила Минерва. — От ведьм и волшебников, которые могли бы попытаться добраться сюда.       — И это занимает так много времени?       Минерва пожала плечами.       — Я знаю несколько подобных чар, но справилась бы с ними меньше, чем за час.       — А сколько он уже работает?       — Четырнадцать часов.       Роберт покачал головой с усмешкой.       — Никто не сможет сказать, что он относится к безопасности легкомысленно.       — В этом ты прав.       Они вновь замолкли и стали наблюдать, как Гарри, наконец, направился к дому и остановился у задней двери.       Собравшись с силами, он глубоко вдохнул и коснулся кончиком палочки земли. Слова заклинания не достигали их слуха, но по движению губ можно было понять, что оно длинное и сложное. Когда Гарри закончил, по владению вновь прокатилась волна магии — настолько мощная, что у всех троих перехватило дыхание. Над домом медленно сформировался купол, переливающийся всеми цветами радуги и полностью окутывающий территорию.       Зрелище было потусторонне прекрасным: мягкие переливы цвета текли один за другим, будто само небо дышало вместе с землёй. Гарри достал из пиджака два флакона с кровью и направил их в самую вершину купола. В тот же миг воздух наполнился чистой, блаженной трелью, а на поверхности вспыхнуло золотое пламя. Звук был тёплым, почти приветственным — от него по коже пробегали мурашки. Но когда он стих, его сменило иное звучание — низкое и шипящее.       Холод, сопровождавший этот новый звук, пробрал до костей. Зелёное пламя переплелось с золотым, и вскоре весь купол окрасился в глубокий, тревожный оттенок крови. Минерва почувствовала, как у неё похолодели руки. Последним движением палочки Гарри развеял сияние, и купол исчез из виду, но магия осталась. Тяжёлая, ощутимая, словно невидимое предупреждение каждому, кто рискнёт переступить этот порог без приглашения.       — Мне не следует здесь находиться, — прошептал Роберт.       Минерва обернулась: на лице отца застыла смесь смятения и страха. Она положила ладони ему на плечи, стараясь успокоить.       — Это просто магия, — мягко сказала она, бросив умоляющий взгляд на Гарри, который уже входил в мансарду.       — Всё в порядке, — выдохнул он. — Сейчас пройдёт.       Он протянул Роберту плитку шоколада, усадил его в кресло и тихо бормотал что-то успокаивающее, пока тот не послушался и не съел несколько кусочков. Спустя мгновение Роберт тяжело выдохнул, плечи его расслабились.       — На него это подействовало сильнее, чем я ожидал, — объяснил Гарри. — Но всё будет хорошо.       — С ним точно всё будет в порядке? — спросила Изобель, не скрывая тревоги.       Гарри кивнул.       — Магия не проявит к нему интереса, потому что он не представляет угрозы. Для неё он словно невидимка.       — Ты в порядке, папа? — настойчиво переспросила Минерва.       Роберт всё ещё был бледен, но кивнул.       — Что это за шоколад? — спросил он, почти с благоговением рассматривая упаковку из «Сладкого Королевства».       — Его делают волшебники, — пояснила Минерва, закатывая глаза при виде восторженной улыбки отца.       — Можешь принести ещё?       Минерва с облегчением рассмеялась и кивнула.       — Да, мы достанем ещё.       Роберт почти буквально сиял, пока Изобель помогала ему подняться на ноги.       — Пожалуй, я отведу его домой, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Пойдём, дорогой. Крепкий ночной сон снимет остаточные эффекты магии, — добавила она, вопросительно взглянув на Гарри.       — К утру с ним всё будет в порядке, — заверил он.       Изобель благодарно кивнула и повела мужа к выходу. Гарри и Минерва молча наблюдали, как они удаляются по длинной подъездной дорожке и исчезают за воротами. Те с глухим грохотом захлопнулись, и Минерва повернулась к уставшему Гарри.       — Пойдём, — вздохнула она. — Думаю, тебе тоже стоит отдохнуть.       Гарри улыбнулся, покачал головой и притянул её к себе.       — Я не так уж устал, — пробормотал он, наклоняясь к её губам.       — Гарри, — слабо запротестовала Минерва, уже тая в его объятиях.       — Скоро мне снова уезжать, и когда это случится, я сделаю всё, чтобы закончить эту войну и вернуться к вам обоим. Так что... можем мы просто последовать твоему совету, который ты дала мне много месяцев назад?       — Какому совету?       — Забыть о завтрашнем дне, — с улыбкой ответил Гарри. — Он всё равно придёт. А пока не пришёл, я просто хочу насладиться этим моментом.       Минерва больше не возражала и лишь тихо вскрикнула, когда Гарри подхватил её на руки и понёс в сторону спальни, всем сердцем соглашаясь, что заботы завтрашнего дня могут подождать, пока утро не постучится в двери.