Глава 79. Перекрытие коридора

      Проведя множество вечеров в том берлинском притоне разврата, Элеонора успела многое узнать об устройстве магического преступного мира. Казалось, Гриндевальду не было никакого дела до того, что творилось в этих стенах, и именно его равнодушие позволяло тьме здесь процветать.       Она почти привыкла к происходящему здесь каждую ночь: к жестоким смертям, к запаху опорожнённых кишечников и крикам боли, которые, к ужасу Элеоноры, лишь подогревали восторг толпы.       Она никогда не захотела бы стать одной из зрителей, и всё же приспособилась. Всё ради одной цели: узнать, наконец, кем был Вебер. Но на этом фронте её подстерегали одни неудачи. Вебер оставался не более чем тенью, нависавшей над собственной империей, — осторожной, неуловимой, избегавшей как гостей, так и подчинённых. И всё же именно он пожинал плоды страданий и боли, царивших здесь и, несомненно, в других подобных местах, о которых Элеонора пока ничего не знала.       Постепенно она поняла, что Вебер был не просто хитрым: он был призраком, никогда не допускавшим даже малейшей связи между собой и тем, что вершилось под его началом. Элеонора надеялась, что лысый мужчина, управлявший этим заведением, сможет вывести её на него, но эта надежда быстро рассеялась. Как и организаторы нелегальных дуэлей, управители подобных мест никогда не встречались с Вебером лично — все распоряжения приходили письмами.       Каждую ночь золото относили в ближайшее отделение Гринготтса и вносили на счёт, открытый на подставное имя. Элеонора попыталась ограбить его привычными методами, но безуспешно. Гоблины, очевидно, усвоили прошлые уроки, и теперь Гринготтс был надёжно защищён от подобных попыток.       Хотя Элеонора многое узнала о том, как устроена их схема, её усилия принесли мало пользы. Она всё чаще ловила себя на мысли, что пора обдумать оставшиеся варианты.       Сначала она подумывала проследить за Галлитером — тем самым, что несколько раз появлялся в баре, но здравый смысл быстро взял верх. Учитывая репутацию этого человека, идея казалась безумием. Эванс предупреждал о соблюдении осторожности, когда дело касалось Берлинского Зверя, и Элеонора не собиралась испытывать судьбу.       Можно было бы продолжать действовать как прежде, но это означало лишь бессмысленную трату времени. Из своих наблюдений она уже извлекла все возможные сведения и вряд ли смогла бы узнать что-то новое. Нет, настало время представить свои выводы Эвансу и позволить ему решить, что делать дальше.       Она продолжит помогать ему всеми доступными способами, но на этой позиции её роль была сыграна. Разве что попытаться втереться в доверие к завсегдатаям? Но даже этот путь казался ей слишком рискованным.       Как закончится последний вечер, она отправит Эвансу короткое сообщение и будет надеяться, что он знает, как поступить дальше.

* * *

      Карлус наблюдал, как взгляд Гарри скользит по карте, и терпеливо ждал, когда тот примет решение. Они не могли двигаться дальше, пока не будут уверены в каждом шаге, а Гарри не действовал, не продумав всё до мелочей.       С тех пор, как он вернулся из последней поездки в Британию, прошло чуть больше трёх месяцев. Роды ожидались через шесть недель, но Гарри оставался с бойцами, довольствуясь письмами от Минервы, которые приносили новости о её состоянии и отголоски тихой, домашней жизни, столь далёкой от войны.       Карлус так и не смог понять, откуда Гарри берёт эту стойкость и непоколебимую преданность делу в моменты, когда любой другой бы уже пал духом. Но он был здесь: рядом с ними, сражаясь, направляя, вдохновляя, и под его командованием бойцы МКМ впервые по-настоящему поверили в победу.       — О чём думаешь, Гарри? — нарушил молчание Яксли.       Гарри поднял руку, требуя тишины. Его внимание оставалось приковано к карте. С тех пор, как он вернулся из Британии, он стал ещё более собранным — неумолимым и почти одержимым, когда речь заходила о войне с Гриндевальдом. Отдых им теперь был неведом. Уже несколько недель они продвигались по Украине, город за городом освобождая страну от влияния врага.       Карлус давно перестал считать, сколько людей Гриндевальда они уничтожили и сколько было тех, кто бежал. Но доклады Яксли и Гилберта говорили одно: остатки армии не ушли. Они собрались в Киеве, чтобы дать последний бой.       — Вы уверены, что их около тысячи? — переспросил Гарри, не отрывая взгляда от карты.       — Плюс-минус, — ответил Яксли.       Гарри кивнул, задумчиво провёл рукой по щетине и снова погрузился в размышления. Силы МКМ теперь насчитывали больше тысячи человек и продолжали расти, поскольку всё больше украинских волшебников присоединялись, желая защитить свою землю. Но и Гриндевальд не бездействовал. Его ряды, казалось, тоже множились, и всё же Гарри понимал, что численность мало что решает, когда враг засел в последнем укреплённом оплоте.       По слухам, магический квартал Киева был практически неприступен — укреплён и защищён мощными чарами, окружён барьерами, которые, по словам местных, было не разрушить ни заклинанием, ни бомбой. Некоторые утверждали, что штурм вообще невозможен.       Не исключено, что и Карлос поверил бы им, если б не знал Гарри Эванса. За годы войны он усвоил одно: никогда не ставь против этого человека.       — Как скоро Пётр будет здесь? — спросил Арктурус.       — Он движется с востока, — ответил Гарри, проводя линию на карте от русской границы к их позиции южнее Киева. — Должен прибыть через пару дней.       Русские оказались бесценными союзниками. Пётр, казалось, был так же решительно настроен, как и Гарри. Вместе они прорвали все оборонительные рубежи, оставшиеся на пути, и теперь стояли почти у самого сердца врага.       — Мы не можем атаковать открыто, — пробормотал Гарри, хмуро вглядываясь в карту. — Нас перебьют ещё до того, как мы займём позиции. Нет… должен быть другой путь.       Карлус тоже склонился над картой, выискивая хоть какой-то обходной маршрут, но, похоже, такого просто не существовало.       — У меня есть идея, — наконец произнёс Гарри. — Но она рискованная.       — У тебя они всегда такие, — усмехнулся Гилберт. — Давай, выкладывай.       Гарри задумчиво кивнул, не поднимая взгляда.       — Не уверен, что сработает. Сначала мне нужно провести разведку.       — Ну что ж, тогда выдвигаемся, Редж, — с преувеличенным вздохом объявил Гилберт, уже поднимаясь.       — Нет, — остановил их Гарри, когда те начали собираться. — Я пойду один. Отдыхайте, вы это заслужили.       Гилберт и Яксли переглянулись и благодарно кивнули. Последнюю неделю они провели вдали от лагеря, пытаясь найти путь в город и оценить силы противника. Им чудом удалось вернуться живыми, но найденный проход не годился для целого отряда.       — Все отдыхайте, — повторил Гарри. — Карлус, ты командуешь, пока я не вернусь. Или пока не прибудет Пётр.       — Что ты задумал, Гарри? — спросил Карлус, когда остальные уже разошлись.       — Скоро узнаешь, — коротко ответил Гарри, собирая необходимые вещи.       У него не было цели делать тайну, но появление шпиона и прошлый слив информации научили его осторожности. В рядах всё ещё было немало новичков, а утечка даже одного слова могла стоить им жизни.       — Ты слышал что-нибудь от Минервы? — спросил Карлус.       Гарри улыбнулся и кивнул.       — У неё всё хорошо с учётом обстоятельств. Пернелла навещает её почти каждый день, а мать проводит с ней всё время, когда та не в замке.       — Скоро уже.       — Ага, — пробормотал Гарри, — и, скорее всего, я всё ещё буду здесь.       Карлус в утешительном жесте сжал его плечо. У него самого пока не было беременной женщины, но Арктурусу предстояло стать отцом: о беременности жены тот узнал вскоре после возвращения Гарри.       Общая перспектива сблизила Гарри и Арктуруса, хотя многие в магическом мире вряд ли поверили бы в это, учитывая традиционные взгляды Блэков и их отношение к нечистокровным. Но Карлуса неизменно забавляло слушать, как эти двое, отбросив предрассудки, обсуждают родительские планы, выбирают имена и делятся сокровенными страхами.       — Зато твой ребёнок в безопасности и будет ждать тебя дома, — сказал он.       — Если я вернусь, — вздохнул Гарри. — На войне это невозможно обещать, Карлус. Как бы мне ни хотелось обратного, никто не даст гарантий, что я увижу его.       — Не говори так! — резко воскликнул Карлус. — Ты пройдёшь через всё это и выживешь. Я не позволю, чтобы ты умер здесь.       Гарри глубоко выдохнул и с благодарностью улыбнулся.       — Прости. Иногда трудно сохранять оптимизм, когда впреди столько всего.       — Знаю, — ответил Карлус с сочувствием, — но мы справимся. Мы сражались так долго и упорно не для того, чтобы теперь отступить. Гриндевальд активизировался, и это лишь вопрос времени, когда он снова попытается напасть.       Гарри покачал головой.       — Нет, — поправил он, — совсем скоро он сосредоточит силы в одном месте и попытается раздавить нас, пока мы будем отбиваться. Когда Украина падёт, нам придётся идти через весь континент, но загнанный в угол Гриндевальд станет лишь отчаяннее и опаснее. Обратный путь домой будет труднее того, что мы переживаем сейчас, уж он позаботится об этом.       Карлус кивнул.       — Но мы продолжим сражаться.       — Да, мы продолжим сражаться.

* * *

      Минерва не могла точно сказать, в какой момент у неё появилась, как она сама с усмешкой говорила, «походка беременной гусыни». Так или иначе, её она не слишком радовала: передвигаться по замку, вставать с кровати и делать что-либо ещё стало куда сложнее.       Мать с Пернеллой уверяли, что она расцвела, но Минерва была с ними не согласна. Она, по её мнению, попросту раздулась. С наступлением третьего триместра казалось, будто ребёнок решил не давать ей забыть о своём существовании: если он не пинал её, то давил на мочевой пузырь, заставляя проводить в уборной больше времени, чем ей хотелось бы.       Зато утренняя тошнота наконец отступила, в отличие от тяги к пирогам с патокой. Не проходило и дня, чтобы Минерва не баловала себя любимым десертом Гарри, а домовые эльфы Хогвартса охотно выполняли любые её просьбы. Когда же она уезжала домой на выходные, эльфийка Кора, которую Гарри нанял для них, делала то же самое.       Сначала Минерва была против этой идеи, но, учитывая размеры дома и обширность территории, Кора оказалась бесценной помощницей.       — И как мы сегодня поживаем? — раздался голос Розалины, когда та вошла в класс трансфигурации и, как обычно, приложила руки к животу Минервы.       Минерва как могла оттягивала момент, когда придётся рассказать остальному персоналу, но скрывать это вечно было невозможно. Уже несколько недель весь замок знал, что она ждёт ребёнка. Большинство восприняли новость спокойно, поздравили её, и жизнь пошла своим чередом.       Однако Розалина, к удивлению Минервы, взяла за привычку навещать её каждое утро и сопровождать по замку, когда та выходила из класса. Она опекала её почти так же, как родная мать, и Минерва впервые увидела в профессоре защиты от тёмных искусств сторону, о существовании которой прежде даже не подозревала.       — А ты никогда не хотела детей? — как-то раз спросила Минерва с любопытством во время одного из визитов Розалины.       — Нет, я была бы ужасной матерью, — вздохнула та. — Слишком уж я эгоистична.       Минерва не поверила ни единому слову, но промолчала, позволив Розалине и дальше хлопотать над ней. В конце концов, ей действительно нравилось общество этой женщины.       — Должно быть, тебя не раз подмывало прикончить Гарри, — заметила она с улыбкой.       Розалина фыркнула.       — Больше раз, чем могу сосчитать, но не будем об этом… Малыш совсем скоро уже появится на свет.       Минерва кивнула. "Скоро" не могло наступить достаточно скоро для неё.       — Не пора ли нам проводить тебя домой? — спросила Розалина.       — Да, — устало ответила Минерва. — Я как раз закончила детскую прошлой ночью. Хочешь посмотреть?       Глаза Розалины тут же загорелись, и она возбуждённо кивнула — точно так же, как всегда, когда речь заходила о ребёнке.       Это было вполне понятно. Гарри и Розалина сблизились за эти годы, между ними установилась почти родственная связь. Минерва не назвала бы её материнской — Розалина, вероятно, прокляла бы за одно лишь предположение. Нет, они слишком часто спорили, но Розалина помогала Гарри больше, чем кто бы то ни было, и он, в свою очередь, искренне о ней заботился.       — Какой цвет ты выбрала в итоге? — спросила она, помогая Минерве подняться.       — Я решила оставить всё в нейтральных тонах.       Розалина неодобрительно хмыкнула.       — До сих пор не понимаю, почему вы не хотите узнать пол.       Минерва обсуждала это с Гарри, и они оба решили, что это должно стать сюрпризом.       — Дай мне минутку, и я проведу тебя, — сказала она.       Розалина понимающе кивнула. Она ещё не бывала в их доме, но знала, что защитные чары вокруг него были впечатляющими. От своего бывшего ученика она не ожидала меньшего.       Минерва бросила горсть летучего пороха в камин и шагнула в изумрудные языки пламени, вздрогнув, как всегда, когда магия обвила её со всех сторон. Она не стала бы притворяться, будто понимает, что именно сделал Гарри, но знала одно: здесь она чувствует себя в безопасности.       Достав палочку, Минерва пробормотала несколько заклинаний, извлекла каплю крови и бросила её в огонь. Через мгновение пламя окрасилось в красный, и она протянула руку, втягивая Розалину в гостиную, обустроенную Корой.       — Боже, какое отвратительное ощущение, — поморщилась Розалина, лишь спустя минуту расслабившись, когда Минерва жестом велела замершим змеям, поднявшимся из пламени, исчезнуть.       Поначалу Розалине было тяжело привыкнуть к подобной магии, но, наконец, она выдохнула с облегчением.       — А что случится, если кто-то попробует напасть на тебя? — спросила она с любопытством.       Минерва покачала головой.       — Понятия не имею, но Гарри сказал, что нападавший не успеет даже выхватить палочку, как будет уже мёртв.       Розалина одобрительно ухмыльнулась, оглядывая комнату с искренним восхищением.       — Я всё ещё привыкаю к этому пространству, — призналась Минерва. — Не думаю, что мы когда-нибудь сможем использовать его по полной.       — Нет, но приятно, что оно есть. Так где же детская?       Минерва усмехнулась, заметив взбудораженное выражение на лице Розалины, и повела её к лестнице через прихожую, где Кора как раз изучала каталог, подбирая ковры для деревянного пола.       — Здравствуйте, хозяйка Минни, — пропищала эльфийка, сделав изящный реверанс.       Минерва улыбнулась маленькому созданию. Простой белый фартук Коры, как всегда, был безупречно чист и гармонировал с её нежно-розовой кожей.       — Как ты сегодня, Кора? — спросила Минерва.       Эльфийка засияла.       — Кора в порядке, хозяйка. Столько работы впереди! А будет ещё больше, когда появится маленький хозяин или хозяйка.       Её восторг был, пожалуй, даже больше, чем у самой Минервы или Гарри.       — Тогда не буду тебя отвлекать. Не забывай отдыхать.       Кора кивнула и вновь углубилась в каталог, а Минерва повела Розалину наверх. Та едва переступила порог детской и ахнула.       Минерва тщательно трудилась над каждой деталью: зачаровывала парящие огоньки, добавляла декоративные штрихи — подвесной мобиль с игрушками, медленно кружащимися над кроваткой и колыбелькой-лукошком, и фреску на стене, полную магических существ, работать над которой помогала Кора.       — Змейка? — рассмеялась Розалина, поднимая мягкую игрушку.       Минерва пожала плечами. Вероятность того, что ребёнок унаследует дар змееуста, была велика, и она хотела, чтобы малыш с самого начала воспринимал этих созданий без страха.       — Это восхитительно, — сказала Розалина, медленно обходя комнату и впитывая каждую деталь. — Гарри это понравится.       — Надеюсь, — тихо ответила Минерва.       Он ещё не видел детскую, как, впрочем, и другие обновлённые комнаты дома, с тех пор как Минерва решила изменить часть оформления. Многие помещения по-прежнему оставались нетронутыми с их первого осмотра, а подвал она велела не трогать вовсе. Минерва была уверена, что у Гарри были собственные планы на это место, и она не хотела вмешиваться, если только эти планы не грозили спалить дом дотла. Вообще-то, с ним это было вполне возможно.       — Спасибо, что пригласила, — тепло сказала Розалина, завершив осмотр. — Ты станешь замечательной матерью, Минерва.       Минерва улыбнулась. Она всё ещё не привыкла к этой мысли, но знала, что через несколько недель выбора не останется. Ребёнок появится на свет, и, хотя ей не терпелось наконец увидеть это крохотное существо, она не могла избавиться от страха перед неизвестным.       Больше всего ей хотелось, чтобы Гарри был рядом. Мать, Пернелла, Розалина — все они были готовы помочь, но это было не то. Если бы не война, он бы был здесь, и в этом Минерва не сомневалась.

* * *

      Было странно, как человек способен привыкнуть к запахам, которые при иных обстоятельствах вызвали бы тошноту. Пробираясь сквозь человеческие отходы, доходившие до колен, Гарри почти не замечал вони. Ничто не могло сравниться с запахом разлагающихся тел, пекущихся на палящем солнце, даже потоки текущих экскрементов. И всё же он определённо не оказался бы здесь, если б у него был какой-либо иной выбор.       Он вошёл в канализационную систему на окраине города и уже несколько часов блуждал по трубам в поисках выхода. Его чувства были обострены до предела: каждый шорох, каждая пробегающая крыса заставляли его сжимать палочку крепче. Всё в надежде найти хотя бы один лаз.       Город над ним предстояло взять, но, как бы он ни хотел, Гарри не мог позволить себе рискнуть жизнями людей, называвших это место домом. Они, по сути, были заложниками — живым щитом, удерживающим его от решительного удара, который смёл бы с лица земли весь магический квартал Киева.       Люди Гриндевальда уже научились противостоять его прежним приёмам. И, как бы это ни раздражало, Гарри понимал, что не мог позволить себе заплатить такую цену. Не теперь, когда они с бойцами так упорно сражались, чтобы защитить этих людей. Должен быть другой путь. И спустя ещё час пути он наконец его нашёл.       Сторонники Гриндевальда оказались глупы, оставив проход без охраны. Впрочем, предполагал ли кто-то из них, что враг может пройти через канализацию?       Гарри сомневался в этом. Он осторожно взглянул сквозь решётку. По улице шли измождённые мужчины и женщины — сотни людей, которых сгоняли, как скот. И каждый из них мог погибнуть, если Гарри просчитается хоть на один шаг.       Увидев достаточно, он развернулся, чтобы вернуться назад по узким трубам, оставляя за собой едва заметный след, чтобы другие могли последовать по его стопам. Хотя Гарри и хотел бы сам вести их этим путём, эта честь выпадет другому. Его ждало иное задание. План был опасен, но это было лучшее, что у них имелось. Вскоре начнётся битва за Киев.

* * *

      Том пребывал в меланхоличном настроении, глядя с высоты Астрономической башни на территорию замка. Июнь уже вступил в свои права, принося с собой тягостное напоминание о том, что через несколько недель ему снова придётся вернуться в приют.       Он было подумывал поговорить об этом с директором, но быстро отбросил подобные мысли. Нет, придётся вернуться. Разве что можно было спрятаться на лето в Выручай-комнате, но его отсутствие в любом случае заметят, тем более что Дамблдор следил за ним слишком пристально. Том не сомневался, что тот не поленится навестить приют, чтобы убедиться, что он действительно добрался туда.       Он тяжело вздохнул и потянулся, устав от дополнительных занятий, которыми заполнял своё уединение.       — Всего лишь на пару месяцев, Том, — мягко произнесла Елена.       Он кивнул, сдерживая рвущуюся наружу колкость. Какой бы наивной и временами раздражающей ни была призрак, она помогала ему и могла оказаться ещё более полезной. Несмотря на почти тысячелетний возраст, по развитию она напоминала обиженного ребёнка и вела себя соответственно. Было бы глупо давать ей повод затаить на него обиду, особенно когда она знала слишком многое.       Мог ли он вообще убить призрака, если возникнет необходимость? Эта мысль заставила его нахмуриться.       — Ты в порядке? — спросила Елена.       Лёгкое прикосновение её эфемерной сущности к плечу заставило вздрогнуть. Тем не менее, Том улыбнулся.       Несмотря на предстоящее возвращение в приют, этот год стал для него лучшим в Хогвартсе, а следующий мог оказаться ещё лучше. Если судьба будет благосклонна, Макгонагалл не вернётся после того, как произведёт на свет вынашиваемое ею чудовище.       Его ноздри чуть раздулись от раздражения. Даже самый невежественный болван догадался бы, кто отец ребёнка. Эванс. Его ублюдок был вполне способен пойти по стопам своего отца. Ещё один змееуст, с которым придётся считаться.       Том стиснул зубы, заставляя себя успокоиться. Этот младенец не имел значения. И всё же, он не мог отрицать, что ему доводилось представлять, как легко было бы покончить с ним ещё в утробе. Одного заклятия подножки, когда Макгонагалл спускалась бы по лестнице, вполне хватило бы… Но Том удержался. Порыв был слишком опасен. Его бы раскрыли, и тогда Эванс начал бы его искать. Даже защита Хогвартса не спасла бы от этого человека.       Он вспомнил тот убийственный, холодный, полный ярости взгляд и невольно содрогнулся, прежде чем отвести глаза. Нет. Эванс не сможет его убить. Никогда. Каким бы искусным ни считали этого человека, Том станет лучше. Но провоцировать его преждевременно было глупо. Расправа с Эвансом и его потомком потребует терпения. Времени. Планирования. А Том умел ждать.       — Не сделаешь ли ты кое-что для меня летом? — спросил он, придавая голосу лёгкую грусть, которой должно было быть достаточно, чтобы вызвать сочувствие.       — Конечно, Том, — ответила Елена с теплотой. Кажется, она всё ещё верила в его невинность.       Он улыбнулся лёгкой, благодарной полуулыбкой, на которую призрак неизменно велась.       — Ты показала мне удивительную комнату, созданную твоей матерью, — тихо произнёс Том, глядя на Елену, — но я хотел бы найти и ту, что принадлежала Салазару. Это помогло бы мне... понять свою семью. Ты не знаешь, где она может быть?       Елена покачала головой, и её прозрачные локоны колыхнулись в потоке ветра, пронёсшегося сквозь башню.       — Прости, Том, — сказала она с сожалением. — Я не знаю. Но... я могу попытаться поискать.       Он кивнул, уголки губ дрогнули.       — Спасибо, — ответил Том, протягивая руку и касаясь её щеки с притворной нежностью. — Ты — лучшее, что есть в этом месте.       Елена вздрогнула от его прикосновения. Том задержал на ней взгляд ещё мгновение, затем развернулся и направился вниз по винтовой лестнице. Его шаги гулко отдавались эхом, пока он спускался в подземелья, и мысли его уже витали где-то далеко — в глубинах замка, где ждала Тайная комната со своими секретами.

* * *

      Пётр вернулся на следующий день после отъезда Гарри. Их усилия по вытеснению людей Гриндевальда с востока страны увенчались оглушительным успехом: остатки войск противника отступали в полном беспорядке, а когда отряды МКМ подошли к самому Киеву, те, кто остался, предпочли бежать, нежели присоединиться к своим соратникам.       Бойцы праздновали победу, но когда в лагерь прибыл Гарри, уставший, покрытый пылью и запахом подземелий, веселье стихло. Он выглядел так, будто принёс с собой плохие новости.       — Что ты узнал? — спросил Карлус, подходя к нему.       Гарри покачал головой, выдохнув.       — Есть путь, но он так же опасен, как я и ожидал.       — Это единственный вариант?       — Да, но, возможно, есть способ уменьшить риск для тех, кто пойдёт на штурм.       Карлус прищурился.       — Нечто ещё более рискованное, чем сам штурм, — сказал он, не без горечи.       Гарри устало усмехнулся.       — Разве у нас когда-нибудь бывает иначе?       Гарри снова кивнул.       — Я возглавлю эту часть операции, а Пётр поведёт остальных через канализацию. Я уже проложил путь, по которому можно идти, но вам придётся испачкаться.       Пётр фыркнул, в его глазах мелькнуло любопытство.       — А ты сам что будешь делать?       — Летать, — недовольно пробормотал Гарри. — Мне понадобится около двадцати человек, которые пойдут со мной. Мы устроим отвлекающий манёвр, чтобы вы смогли незаметно проникнуть в город.       — Всего двадцать? — переспросил Пётр, опередив Карлуса, который уже открыл рот.       — Нам нужно ровно столько, чтобы отвлечь их внимание, — пояснил Гарри. — Большее число только привлечёт лишний огонь. Мне нужны лучшие в полетах на метлах — те, кто способен уклоняться от заклятий на скорости.       — Тогда это я и Арктурус, — сразу вызвался Карлус.       Гарри, казалось, хотел возразить, но промолчал, потому что понимал, что с их мастерством держаться на метле не поспоришь. Оба когда-то были звёздами своих факультетских команд по квиддичу в Хогвартсе.       — У меня есть двое, кто играл за нашу сборную, — добавил Пётр. — Отлично летают.       Гарри кивнул с одобрением.       — Нам всё равно понадобятся добровольцы, но объясни людям, во что они ввязываются. Никто не должен идти, если не уверен, что выдержит бой в воздухе. Мы будем на виду, пока остальные не пройдут через решётку.       — Сколько времени это займёт? — спросил Карлус.       — Зависит от того, как быстро Пётр сможет провести людей внутрь, — ответил Гарри. — Пропускай по двое за раз.       Пётр нахмурился.       — Это займёт время. Думаю, я смогу пропускать по сорок, может, пятьдесят человек в минуту.       Гарри нахмурился, прикидывая.       — Примерно пятнадцать минут, чтобы провести все семьсот... Не нравится мне это.       — И мне, но разве у нас есть выбор?       Карлус тихо выдохнул. Идея тоже была ему не по душе. Летающий отряд обсуждался уже не раз, и всегда Гарри объяснял, насколько это опасно. Одно неверное движение, одно заклятие — и неминуемое падение с неба почти без шансов выжить.       Гарри горько усмехнулся. Это было опасно, и всё же таков их план. Они могли либо прорваться, либо погибнуть. И хотя он надеялся на первое, внутри Гарри прекрасно понимал, что вероятность второго исхода была куда выше.

* * *

      — Такое ощущение, будто мы выходим на финал по квиддичу в Хогвартсе, — пробормотал Арктурус, стоявший рядом с Гарри, Карлусом и остальными, кому вскоре предстояло подняться в небо.       Два дня они тренировались, а Гарри лично проверял каждого из бойцов, чтобы убедиться, что те достаточно уверенно держатся на метле. Напряжение среди них было почти осязаемым, и даже Арктурус не мог отрицать шаткость положения, в котором им вскоре предстояло оказаться.       — Что-то вроде того, — хмыкнул Карлус. — Только теперь, если мы облажаемся, сломанных костей будет куда больше.       Арктурус коротко кивнул, доставая из складок мантии фотографию, на которой они с Меланией были запечатлены в день свадьбы. Дорея сняла их во время первого танца — в тот момент они были слишком увлечены друг другом, чтобы заметить камеру. Это была его любимая фотография; хоть свадьба прошла не так давно, края снимка уже истрепались от того, что Арктурус слишком часто брал его в руки.       — Ты ещё увидишь её, — сказал Карлус, словно прочитав его мысли.       — Знаю, — тихо ответил Арктурус, убирая фотографию и похлопав по карману. Его взгляд задержался на метле. — Как Эванс их достал?       «Нимбусы» в последние годы стали самыми востребованными мётлами — их брали и профессиональные команды, и простые любители полётов по всему континенту. Некоторые модели приходилось ждать по несколько месяцев.       Гарри, конечно, был известен, но слава не всегда открывает любые двери. Даже Арктурус, глава одной из самых влиятельных семей Британии, не смог бы достать метлу быстрее.       — Гарри владеет сорока процентами компании, — с усмешкой заметил Карлус.       — Вот же чёрт, — проворчал Арктурус. — Всё, к чему он прикасается, превращается в золото.       — Его золото как раз и позволило выпустить первые метлы.       Арктурус только покачал головой. Наверное, ему стоило бы поучиться у Гарри искусству инвестиций.       — Ладно, приготовьтесь, — раздался уверенный голос Гарри, как только он, вероятно, получил сигнал от Петра. — Помните: постоянно двигайтесь и не летайте предсказуемо. Если придётся отступать, улетайте как можно дальше от города. Вопросы?       — Если выживем, можно оставить мётлы? — робко спросил один из русских.       Некоторые нервно рассмеялись.       — Они ваши, — пожал плечами Гарри.       — Правда?       — Мне двадцать мётел ни к чему.       Бойцы возбуждённо перешёптывались, но мрачное настроение вернулось, когда Гарри вновь привлёк их внимание.       — Взлетаем.       Они оттолкнулись от земли и взмыли в ночь, рассчитывая, что полёт под покровом темноты даст им хоть немного преимущества по сравнению с дневной атакой. Пока они летели вдоль окраин, обзор был скуден; все детали должны были открыться им только над городом. Как только же они приблизились к украинской столице, Арктурус нашёл свою первую цель.       Ради собственной безопасности и чтобы помочь бойцам, штурмующим Киев снизу, их задача была проста и жестока: сосредоточить огонь заклинаний на тех, кто занимал позиции на высоте — на крышах и ограждениях, чтобы нейтрализовать исходящую оттуда угрозу.       Первая жертва Арктуруса была сметена с позиции заклинанием отталкивания — тело взмыло в воздух и исчезло за краем крыши, не успев даже попытаться защититься. Вторая пала почти сразу, прежде чем силы Гриндевальда успели сориентироваться и выстроить оборону по всему городу.       Сражаться на метле было безумно опасно, но и защитникам приходилось не легче: попасть в движущиеся цели, мчащиеся по ночному небу, было сродни попытке сбить молнию. Всё же это было лишь делом времени, и заклинания врага становились всё точнее, а удача не могла длиться вечно. Если Гилберт и Яксли не ошибались, внизу находилось больше тысячи противников, и долго уклоняться от стольких ответных залпов было просто невозможно.       Арктурус резко свернул, едва избежав болезненно-синего проклятия, которое пронеслось в считанных дюймах от него. Щит вспыхнул перед ним, отражая другое заклинание, и сильный толчок едва не сбросил его с метлы. Он сжал рукоятку до побелевших костяшек, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.       Десятки проклятий разных цветов, алых, зелёных и белых, устремились к нему, но скорость метлы спасла от верной гибели. Пролетая мимо нескольких своих бойцов, Арктурус заметил, что и они уже вынуждены держаться на пределе, отбивая атаки одна за другой. Никто больше не думал об ответном огне: всё внимание было сосредоточено на выживании.       Они привлекли внимание, похоже, большей части сил Гриндевальда. Те, кто находился внизу, казалось, стали одержимы идеей сбить их любой ценой. Заклинание за заклинанием взмывало в ночное небо, превращая его в сверкающий шторм. Уклоняться становилось всё труднее.       Вскоре Арктурус заметил, как один из их отряда пал под шквалом проклятий: хвост его метлы вспыхнул, и, испустив короткий, пронзительный крик, внезапно оборвавшийся при ударе, человек рухнул вниз. Падение с такой высоты не оставляло ни единого шанса на спасение.       Арктурус заставил себя не думать об этом. Он просто продолжал лететь, уворачиваясь от светящихся лучей заклятий, что прорывали небо со всех сторон, и пытался сосредоточиться на задаче. Время потеряло смысл: минута могла растянуться до часа, а час — сжаться в мгновение. Он покачал головой, отгоняя липкую усталость, и надеялся, что наземные силы успеют начать штурм до того, как небо над Киевом опустеет и в живых никого не останется.

* * *

      Пока отряд на мётлах, круживший над головой, отвлекал внимание противника, Редж делал всё, чтобы ускорить прохождение бойцов через решётку канализации и как можно скорее начать атаку с земли.       На мгновение он задержал взгляд на небе, любуясь стремительно движущимися фигурами, и покачал головой. Больше всего на свете ему хотелось быть там, рядом с Гарри, Карлусом и Арктурусом, но у него никогда не было таланта к полётам. Если говорить честно, его навыки управления метлой всегда оставляли желать лучшего, и потому Редж предпочёл остаться здесь, помогая готовить войска — к великому облегчению Петра, взявшего командование на себя.       — Живее, двигайтесь! — резко прошептал он, подгоняя бойцов.       Прошло почти десять мучительных минут ожидания. Трое из двадцати поднявшихся в небо уже были сбиты, но Редж не мог разглядеть, кто именно.       — Сколько ещё? — спросил он у Петра.       — Пять минут, — коротко ответил тот. Русский был напряжён не меньше его.       Редж кивнул, помогая очередной паре бойцов выбраться наружу.       — Что удалось узнать, Гил? — бросил он, когда Гилберт вернулся с разведки, тяжело дыша после стремительного забега по улицам Киева.       Тот поднял руку, требуя секунду, чтобы отдышаться.       — Большинство людей Гриндевальда сосредоточились ближе к центру, — прохрипел он наконец. — Но я нашёл путь, как зайти им в тыл. Если наши парни наверху продержатся ещё немного, то нас не заметят, пока первые заклинания не накроют их, — добавил он с возбуждением.       — Чёрт возьми, иногда мне хочется тебя расцеловать, но я не стану. Один Мерлин знает, где ты шлялся, — пробурчал Редж.       — Отвали, Яксли, — фыркнул Гилберт.       Тот усмехнулся и хлопнул его по спине.       — Ну что, раз уж ты знаешь путь, угадай, кто идёт первым?       Гилберт простонал.       — Ой, только не это… Ты же не собираешься лезть туда один?       — Конечно нет. Ты пойдёшь со мной.       — Ты — настоящий друг, Реджи, — проворчал Гилберт, закатывая глаза. — Что бы я без тебя делал?       — Вот это другое дело.       — Яксли, всё готово, — крикнул Пётр, когда последние бойцы выбрались из канализации.       Усмешка мгновенно сошла с лица Реджа. Он коротко кивнул, втягивая воздух.       — Гилберт знает, как обойти их с тыла. Мы поведём.       — Я с вами, — твёрдо сказал Пётр, уже проверяя палочку. — Пошли.

* * *

      Гарри по пальцам одной руки мог пересчитать, сколько раз в жизни испытывал большее облегчение, чем в тот миг, когда внизу вспыхнул огонь заклятий. Это был сигнал, что Пётр прибыл с остальными бойцами. Тем, кто всё ещё оставался в небе, приходилось уворачиваться от редких попыток сбить их, но большинство противников уже переключилось на бой на земле, который представлял куда более непосредственную угрозу.       — Перегруппироваться! — скомандовал Гарри, подавая знак своим следовать за ним.       Сразив одного противника Удушающим проклятием, он приземлился на ближайшую крышу. Остатки группы последовали его примеру. Они потеряли семь человек. Гарри отдал бы всё, чтобы не платить такую цену, но понимал, что иначе город было не взять. Потери ещё будут, пока бой не стихнет, и Гарри очень хотел, чтобы это случилось скорее.       — Прячьте метлы, спускаемся, — коротко приказал он.       Никто не ждал утешений или слов скорби по павшим. Для этого позже будет время. Сейчас нужно было лишь одно — продолжать сражаться.       На земле их встретила привычная картина: улицы, усеянные телами, мёртвыми и умирающими, вспышки заклятий, крики. Всё это стало для них почти обыденностью. И хотя каждое новое зрелище оставляло след, они уже притерпелись — к войне, к боли и к горечи, что неизменно шла рядом.       Гарри быстро определил, где идёт основной бой. Безо всяких слов бойцы рванули туда — каждый знал, что делать. Гарри примкнул к Карлусу и Арктурусу, и втроём они прорубались сквозь людей Гриндевальда, словно один отточенный клинок.       — Die Schlange! — выкрикнул один из противников, но в следующую секунду рухнул, захлёбываясь собственной кровью: Рассекающее заклинание Гарри рассекло ему горло.       Однако крик оказался достаточно громким, чтобы обратить на Гарри внимание остальных. Уже через миг он оказался под обстрелом с нескольких направлений. Но с Карлусом и Арктурусом по бокам ни одно заклинание не долетело даже близко — троица двигалась слаженно, почти без слов, и вскоре нападавшие лежали вперемешку с телами павших, усеявшими улицу.       — Разве это не Гилберт и Редж? — спросил Карлус, указывая на переулок, где двое с трудом отражали натиск численно превосходящих врагов.       — Помогите им, — коротко приказал Гарри, взглядом отслеживая последнюю крупную группу бойцов, сражавшихся против Петра, которые пытались его сдержать.       Кивнув, Карлус и Арктурус ринулись к переулку, а Гарри повернул палочку между пальцами. Эта схватка отличалась от предыдущих: теперь ему не нужно было думать о прикрытии флангов, а значит, открывались новые возможности.       Он отразил направленное в него Рассекающее, перенаправив заклинание обратно в противника. Тот даже не успел осознать, что произошло: вспышка, удар, и он упал, держась за грудь, из которой хлынула кровь.       Не давая остальным шанса перегруппироваться, Гарри пошёл вперёд. Его палочка мелькала, как живое пламя, выплёвывая одно заклинание за другим без разбора в каждого, кто не был в форме МКМ.       Когда-то, пятнадцатилетним мальчишкой, он бежал по коридорам Министерства, загнанный Пожирателями смерти, и сражался, дрожа от страха. Теперь же страх исчез. Гарри двигался с холодной уверенностью, будто в родной стихии. Ответные проклятия свистели вокруг, но он уже знал, где и когда они упадут, прежде чем те успевали сорваться с чужих палочек.       Ни один из этих людей не был Гриндевальдом или Волдемортом — ни у кого из них не было ни гениальности, ни силы, которыми обладали те двое. Поодиночке люди Гриндевальда не представляли для Гарри угрозы, а даже действуя сообща, их усилия казались жалкой тенью тех битв, что он уже пережил. И всё же это не останавливало сторонников Тёмного Лорда: жажда славы, которую мог принести тот, кто убьёт Гарри Поттера, затмевала страх.       Но Гарри не собирался умирать легко, и об этом многие уже успели узнать на собственном горьком опыте. Каждый, кто вступал с ним в бой, был повержен: одни гибли от собственных заклятий, другие — от его руки. Кто-то кричал, кто-то умирал медленно, умоляя о пощаде, а иные звали матерей, словно дети, разбившие коленку. Но все они в конце концов замолкали, и их крики сменялись новыми голосами.       Гарри тяжело дышал, оглядывая опустошение вокруг. Первоначальный прилив адреналина уже схлынул, оставив после себя только усталость и гул в ушах. Бой, бушевавший мгновение назад, почти стих — последние из людей Гриндевальда осознали безнадёжность своего положения.       Несколько десятков оставшихся бросили палочки, и Гарри с облегчением заметил, как к нему идут Карлус, Арктурус и Яксли, поддерживая прихрамывающего Гилберта.       — Что случилось? — спросил Гарри.       — Моя задница, — простонал Гилберт, отчего остальная троица только громко расхохотались.       — Он поймал Рассекающее вместо меня, — пояснил Редж. — Ты — настоящий герой, Гил.       — Скорее уж его задница — герой, — хмыкнув, пошутил Гарри.       Гилберт стонал от боли, и Гарри рискнул взглянуть на его рану. При виде её он невольно поморщился. Насколько можно было судить, тот лишился половины левой ягодицы.       — Отведите его к целителю, — коротко распорядился Гарри.       — Ну же, Гил, — вздохнул Яксли. — Если будешь паинькой, я уговорю Петра дать тебе водки.       — Иди ты, Реджи, — простонал Гилберт, пока Арктурус помогал им добраться до места, где целители уже разворачивали полевой пункт неподалёку.       Гарри покачал головой. Через несколько дней с Гилбертом всё будет в порядке, хотя его задница, без сомнения, уже никогда не станет прежней. Вернувшись домой, он сможет рассказать довольно забавную историю.       — Мы сделали это, — устало выдохнул Карлус.       Гарри кивнул, позволив себе первую за несколько недель улыбку. Потребовались месяцы боёв, борьбы за каждый клочок земли, но они действительно сделали это. Украина была освобождена. И хотя облегчение накрыло его с неожиданной силой, Гарри знал, что настоящая работа только начиналась.       — Что дальше? — спросил Карлус.       — Продолжаем, — просто ответил Гарри. — Но не раньше, чем ты, Гилберт и Редж возьмёте отпуск. Вы все его более чем заслужили. Навести мать, Карлус. Прошёл почти год.       Карлус сглотнул и кивнул.       — Обязательно.       — И загляни к Минерве, если будет время. Для меня это многое значит.       — Тебе даже просить не нужно, — рассмеялся Карлус, утешительно сжимая его плечо. — Я передам остальным. Может, хоть это ненадолго заставит Гилберта перестать ныть.       Гарри проводил взглядом удаляющуюся фигуру Карлуса, затем достал из кармана монету — ту самую, что служила ему для связи с Элеонорой. На поверхности вспыхнули слова: «Нужно встретиться. Я в Берлине. Э.»       Пётр был более чем способен взять командование на себя, и Киеву больше не грозила опасность, поскольку силы МКМ были рассредоточены по всей стране, удерживая позиции.       Сообщение Элеоноры напомнило Гарри, что, несмотря на одержанную победу, война ещё не окончена. Они сделали огромный шаг к разрушению власти Гриндевальда, но впереди оставались новые сражения, новые потери и, возможно, новые победы.