Глава 83. Моя семья

      Дорее нетрудно было догадаться, когда на континенте вспыхивали новые бои. Каждый раз больница Святого Мунго стремительно наполнялась ранеными. Но теперь, когда поток пострадавших с войны прекратился, Дорея поняла, что уже почти месяц не получала вестей ни от Карлуса, ни от Арктуруса — с того самого дня, как Карлус покинул Лондон, чтобы вернуться на фронт.       И это начинало тревожить её по-настоящему сильно. Неужели Карлус передумал? От одной этой мысли у неё сжималось сердце. Она старательно гнала от себя столь мрачные догадки, но поделать с собой ничего не могла. Если Карлус решил пересмотреть своё решение, его молчание ещё можно было объяснить, но молчание брата — нет. С тех пор, как Арктурус посвятил себя войне, не проходило и недели без какой-нибудь его записки.       — Иди домой, Блэк, — распорядился целитель Кэмден. — Тебе нужно отдохнуть как следует перед следующим наплывом.       — Вы ожидаете новый?       — Не стоит надеяться на мир на континенте, — вздохнул Кэмден. — По крайней мере, сейчас и надолго.       Дорея кивнула, собрала вещи и покинула больницу. На следующее утро ей предстояло вставать рано, так что подарок в виде лишнего часа отдыха был как нельзя кстати, если только эту короткую передышку не нарушит внезапный вызов обратно.       По возвращении домой её встретил Элгар. Всегда крайне внимательный эльф помог снять пальто и проводил на кухню, где её уже ждал тёплый чайник чая. Рядом лежала необычно высокая стопка писем. Это сразу насторожило: обычно Дорея получала лишь одно письмо в месяц от лорда Паркинсона и по два-три от Карлуса и Арктуруса. Теперь же перед ней лежали четыре конверта.       Она разложила их перед собой. Почерк на трёх был знаком — по одному от каждого из её постоянных корреспондентов. Четвёртый оказался новым для неё, и к тому же конверт был самым толстым. Тем не менее, первым она раскрыла письмо от лорда Паркинсона. Как и ожидалось, в нём был всего лишь отчёт о делах семьи, которые он вёл от имени Арктуруса.       Отложив его к остальной переписке, Дорея потянулась к конверту Карлуса. Вскрывая его, она хмурилась: записка была на удивление короткой.       Дорея,       Прости, что так долго молчал, но когда прочтёшь письмо от брата, всё поймёшь.       Навеки твой, Карлус       Его слова не прояснили ровным счётом ничего, и тревога, преследовавшая Дорею последние недели, только усилилась, когда она сломала печать на письме Арктуруса.       Дорее       Представь моё изумление, когда ко мне обратился лорд Поттер с предложением заключить брачный контракт между вами. Я знал, что вы общаетесь, но услышать, что ваши чувства зашли столь далеко, оказалось… мягко говоря, неожиданно.       Я давно допускал, что Карлус в конце концов признается в переписке с тобой и, возможно, попросит позволения ухаживать. Излишне говорить, что я был ошеломлён. Но после обстоятельного разговора с ним у меня нет причин сомневаться, что его намерения в отношении тебя — самые серьёзные и честные.       Обычно я не приветствую неожиданностей, но получив его заверения, дал этому союзу своё благословение — разумеется, при условии, что ты сама этого хочешь. Если нет, Поттер может хоть повеситься, мне всё равно, о чём я и сообщил ему лично.       Вскоре ты получишь копию контракта для ознакомления. Тебе останется лишь подписать его и вернуть в нашу семейную юридическую фирму, после чего они подготовят официальное объявление.       Контракт стандартный, но прошу тебя внимательно перечитать те условия, которые мы с Карлусом согласовали. Если это действительно то, чего ты хочешь, знай, что у тебя есть моё благословение.       Я видел, какой женщиной ты стала, и не могу не гордиться тобой. А проведя рядом с Карлусом столько времени, я не сомневаюсь, что он — человек достойный и будет относиться к тебе хорошо, как ты того и заслуживаешь.       Если же нет… Я лично позабочусь о том, чтобы война, в которой мы участвуем, показалась ему неспешной прогулкой по парку по сравнению с тем, что я ему устрою.       С любовью, Арктурус       Дорея сквозь слёзы рассмеялась над суровым предупреждением брата, вытирая выступившие на глазах слёзы. Тревоги, терзавшие её последние недели, наконец улеглись. Карлус сдержал слово и поговорил с Арктурусом, из-за чего она сейчас чувствовала себя почти глупо. Почти… потому что новые сомнения тихо шевельнулись, когда она положила оба письма рядом и потянулась за последним конвертом в стопке.       Это мог быть только контракт.       Мысль о том, до чего успели договориться эти двое мужчин в её отсутствие, вызвала невольный холодок, но был лишь один способ узнать правду. Она глубоко вдохнула, вскрыла конверт и достала сложенный лист пергамента с восковыми печатями двух домов — Блэков и Поттеров. Рядом лежала короткая записка, и Дорея сперва прочла именно её.       Уважаемая мисс Блэк,       Прилагаю оригинал брачного контракта от 28/06/1941, подписанный лордом Поттером и лордом Блэком.       Примите мои искренние поздравления в связи со столь знаменательным и беспрецедентным союзом. С нетерпением ожидаю Вашего ответа.       С наилучшими пожеланиями, Леонард Фоули, Менеджер по договорной работе       Юридическая фирма «Фоули, Смит и Гольдштейн»       Дрожащей рукой она потянулась к запечатанному приложению, мельком подумав, что, возможно, прежде никто и никогда не видел эти два фамильных герба, соседствующих на одном официальном документе. Это действительно было событие, достойное истории, и если бы её сердце не замирало от волнения, Дорея наверняка оценила бы этот момент. Но тревога, пустившая корни за последний месяц, не спешила её отпускать.       Карлус однажды сказал, что нет ничего такого, что Арктурус мог бы затребовать и он был бы не был готов предоставить. И хотя Дорея верила брату, она всё же боялась, что он мог этим невольно злоупотребить… а Карлус, в свою очередь, — слишком легко согласиться.       Она сделала несколько глубоких вдохов и сломала обе печати. Тонкостям составления контрактов Дорею никогда не обучали: отец был уверен, что подобные дела никогда не станут её заботой. Поэтому юридические термины, витиеватые формулировки и вычурные обороты казались ей почти непостижимыми. Ничего не оставалось, как довериться словам Арктуруса, утверждавшего, что документ — стандартный, и помнить, что брат не поставил бы подпись, будь он хоть с чём-то не согласен.       Вместо того, чтобы медленно продираться через строки, утопающие в канцеляризме, она пролистала пергамент дальше до раздела с условиями, согласованными Арктурусом и Карлусом. И, увидев их, непроизвольно нахмурилась.       Условия соглашения       Ниже приведены условия вышеуказанного соглашения, часть из которых привязана к определённым срокам исполнения. Соответствующие отметки уже проставлены, и условия будут автоматически считаться выполненными или изменёнными по прошествии этих сроков. Если одно или несколько условий приближаются к истечению срока и ещё не исполнены, все стороны договора будут заблаговременно уведомлены.       Условия следующие:       — По запросу лорда Карлуса Поттера, лорд Арктурус Блэк предоставляет приданое в размере одного галлеона. (Выполнено.)       — По требованию обеих сторон, каждая из семей не обязана оказывать поддержку в вопросах политики, политических программ или законодательных инициатив, если это противоречит традиционным интересам их рода. Содействие может оказываться добровольно, но не может быть обусловлено брачными обязательствами.       — По требованию лорда Арктуруса Блэка, любой сын, рождённый в линии Поттеров от мисс Дореи Констанс Блэк и лорда Карлуса Поттера, будет признан наследником рода Блэков — при отсутствии прямого наследника мужского пола у действующего лорда. Условие может быть пересмотрено по усмотрению любого будущего лорда Блэка, если он сочтёт это необходимым.       — По требованию обеих сторон, если одна из семей окажется неспособной обеспечить наследнику надлежащее воспитание и содержание, соответствующие его статусу, эти обязанности без каких-либо претензий переходят к другой семье, чтобы гарантировать должную подготовку наследника к его будущим обязанностям. Данное условие действует совместно с пунктом вторым настоящего соглашения и дополняет его требованием о том, что наследник должен получать образование в соответствии с традициями своей основной отцовской линии.       — По требованию обеих сторон, настоящее соглашение не оказывает влияния на текущие или будущие коммерческие предприятия любого из родов и не ограничивает их автономию в установлении новых союзов — политических или личных, которые каждая из семей сочтёт нужными.       Содержание настоящего договора, равно как и приведённые выше условия, подлежат размещению в публичных архивах по взаимному согласию сторон и будут доступны для ознакомления любому заинтересованному лицу.       Дорея ощутила облегчение, закончив читать условия контракта, хотя мысли невольно вернулись к прочитанному. По сути, ни один из родов не получал особых преимуществ — разве что сохранялась возможность следовать собственным традициям да гарантировалась преемственность семейных линий благодаря взаимному соглашению об опеке, если в этом возникнет необходимость. Ну и, конечно, приданое в размере одного галлеона, полученное Карлусом, — деталь, которая невольно её позабавила.       Но главное заключалось не в этом. Условия договора ясно говорили каждому, кто пожелает ознакомиться: этот союз не был политическим расчётом или финансовой сделкой. Он возник исключительно по воле самой Дореи и Карлуса, и только их взаимная привязанность лежала в его основе. Это должно было успокоить тех, кто утверждал бы, будто ради этого брака ломаются вековые традиции… хотя, вероятно, тут договор не сильно поможет. Большинство всё равно будет потрясено и возмущено, когда объявление станет публичным.       Карлус был завидной партией для множества семей, а фамилия Блэк, даже несмотря на положение дочери в патриархальном роду, оставалась крайне ценной среди тех, кто мечтал подняться выше в обществе. Выбрав друг друга, они сохраняли существующую социальную иерархию неизменной — перспектива, которая наверняка покажется многим лордам горькой, ведь она перечёркивала их надежды на выгодный союз.       Перелистав оставшиеся страницы, Дорея добралась до последнего листа. Там стояли подписи Карлуса и Арктуруса, а рядом — пустое место, оставленное для неё.       Дорея будто пребывала во сне, когда взяла перо. Ещё в Хогвартсе она тайно лелеяла надежду, что их семьи когда-нибудь смогут прийти к соглашению. И пусть всё вышло совсем не так, как она представляла, восторг от этого был не меньшим. Руки заметно дрожали, когда она поставила подпись, вложила документ в конверт и тут же отправила его.       Теперь её будущее было определено. Ей не придётся становиться женой одного из тех ужасных наследников, которых так усердно подбирал ей отец. Она выйдет за мужчину, которого любит. О большем и мечтать было нельзя.       В скором времени она станет леди Дореей Поттер, и эта мысль наполняла её такой радостью, что никакие слова благодарности брату не могли бы выразить её полностью.

* * *

      Не успев вовремя перебросить подкрепления в Румынию и потерпев неудачу в поспешной попытке вернуть страну, люди Гриндевальда отступили, а далее пока им лишь удалось сформировать мощную оборонительную линию. Теперь силы МКМ оказались в положении, пугающе напоминающем то, с чем они столкнулись в окопах между Францией и Бельгией, только на этот раз агрессорами были уже они.       Гарри было недостаточно только удерживать фронт — под его командованием боевые действия продвигались вглубь территории, удерживаемой Гриндевальдом. К его досаде, продвижение удавалось малыми шагами, но всё же шаги эти оставались неизменно уверенными: медленно, неуклонно они теснили сторонников Тёмного Лорда.       Когда Гарри не руководил операциями, то занимался организацией помощи по всей Румынии, уделяя особое внимание ферме василисков и тщательно следя, чтобы его приказы выполнялись неукоснительно, обеспечивая безопасность и змей, и рабочих. Дело оказалось трудоёмким, требующим тесного взаимодействия с МКМ для получения разрешений на перемещение и содержание существ, находящихся под строгим контролем. Гарри не видел причин, по которым Абрео или кто-либо ещё мог бы возражать, но Василий честно предупредил его, что оформление бумаг займёт немало времени и потребует больших усилий. Сейчас Гарри ждал прибытия документов, хотя мыслями был далеко не с ними.       Предполагаемая дата рождения их с Минервой ребёнка стремительно приближалась, а с момента их последней встречи прошли месяцы. Она часто писала ему — о визитах к целителю, о том, что покупала в его отсутствие, но письма никак не могли заменить её присутствие рядом. Насколько он мог судить, и сама Минерва, и ребёнок были здоровы и счастливы, что приносило ему огромное облегчение, но не спасало от мучительного чувства отстранённости, почти беспомощности из-за разделяющего их расстояния. Он мечтал бы, чтобы война давно закончилась, но судьба распорядилась иначе. До её завершения, возможно, оставались месяцы, а может быть, и годы, и, сколь бы досадно это ни было, Гарри был полон решимости довести начатое до конца.       Гриндевальд не собирался предоставлять ему передышку, но и Гарри не собирался бросать своих людей. Нет, это было бы неприемлемо. И так же, как Гриндевальд не проявил бы к нему ни капли снисхождения, Гарри не намеревался отвечать мягко. Война будет продолжаться, пока не определится победитель, и он был решительно настроен довести дело до того, чтобы победителями стали он сам и те, кем он командовал.       — Как продвигается переезд? — спросил он Гилберта.       С момента возвращения тот оказался по-настоящему незаменимым помощником: взял на себя помощь местным в решении жилищного кризиса, курировал ремонтные работы и даже нашёл новый дом для Сорины и её дочери. Именно об этом Гарри и хотел сейчас узнать.       — Всё идёт хорошо, — с улыбкой ответил тот.       — Она же верёвки из тебя вьёт, — усмехнулся Гарри.       — Ничего подобного! Чёрт возьми, попробуй сам отказать этой малышке.       Гарри покачал головой, не скрывая улыбки.       — Сам виноват. Ты сдался при первой же встрече.       — Я всего лишь посадил её на плечи.       — И делаешь это почти каждый день с тех пор.       Гилберт фыркнул, но всё равно не смог сдержать улыбку. Он явно привязался к девочке с матерью, и это открывало в нём сторону, которую Гарри никогда прежде не видел — сторону, вызывавшую у него искреннюю симпатию.       — Хорошая женщина, — заметил Гарри.       — Согласен. Даже слишком уж она хороша для такого старого рецидивиста, как я.       Не дав Гарри возразить, он отошёл, покачивая головой. Гилберт действительно привязался к Сорине и Юлии, и они отвечали ему тем же. Гарри не стал бы утверждать, что полностью понимает природу этих чувств, но видел ясно, что Гилберт считал себя недостойным такого простого, тихого счастья.       Да, этот человек не раз вызывал раздражение за время их знакомства и, по собственному признанию, ранее большую часть жизни вёл себя неподобающе. Но теперь перед Гарри стоял вовсе не тот смутьян и дебошир, с которым он впервые столкнулся много месяцев назад. Гилберт перерос роль мелкого преступника, и Гарри, как и все, кто общался с ним регулярно, стал уважать и ценить его. Однако самому Гилберту ещё предстояло осознать свою значимость. И в этом уже никто не мог ему помочь.       Оставив его наедине с мрачными размышлениями, Гарри направился к Василию и другим работникам, нанятым для управления фермой.       — Как продвигается обустройство нового логова? — спросил он.       Василий покачал головой и тихо выругался на родном языке.       — Пещера подходит, но прокладка туннеля от неё к реке потребует времени, — объяснил он, разворачивая составленную им карту и указывая на предполагаемую линию. — Почти сто метров, и вот здесь, здесь и здесь скальная порода особенно плотная.       Гарри задумчиво кивнул.       — А в остальном всё идёт хорошо?       Василий кивнул, и шестеро остальных работяг последовали его примеру.       — Змеи стали более сговорчивыми, — с заметным облегчением сообщил он. — Как вы сами видели, они хорошо питаются, и мы не будем брать у них яд ещё шесть месяцев, чтобы убедиться, что они достаточно здоровы для его восполнения. Но у меня есть вопрос.       Гарри жестом показал ему продолжать.       — Что делать с ними, когда они больше не смогут производить яд?       Гарри тяжело выдохнул. Он уже обдумывал это. Изучив вопрос и поговорив со старшим василиском, он выяснил, что утрата способности вырабатывать яд означает постепенное угасание организма; смерть становится лишь делом времени.       Почему так происходит, Гарри не понимал. Иногда это просто случается, особенно если змей плохо питался или жил в неподходящих условиях. Он надеялся, что новое жилище обеспечит им куда лучшие условия, продлит способность производить яд и сохранит здоровье.       — Разберёмся с этим, если проблема останется, — наконец сказал он.       Василий кивнул.       — С кормом тоже никаких сложностей, — доложил он. — Наш поставщик готов продолжить сотрудничество и даже увеличить объёмы.       — Чем именно вы их кормите?       — В основном коровами, но василиски, похоже, любят также коз и лошадей.       — Тогда позаботьтесь, чтобы всего этого у них было достаточно.       Василий отвесил неглубокий поклон и обернулся к своим товарищам.       — Мы приступаем к прокладке туннеля, — сообщил он. — Чем раньше начнём, тем скорее сможем переселить василисков в более подходящее жилище.       — Сообщите, если возникнут трудности, — распорядился Гарри. — Я буду поблизости.       Василий в последний раз кивнул и увёл остальных, а Гарри направился обратно в центр магического квартала Бухареста. На первом месте стояло обеспечение людей жильём, но некоторые лавочники уже возобновили торговлю, и Гарри с осторожной надеждой думал о полном восстановлении страны. Он не питал особых иллюзий, но мысль о том, что они вновь оказались в нежеланном, но до боли знакомом тупике, раздражала его, поэтому и настроение было соответствующее.       И всё же он не сомневался, что совсем скоро соседняя Болгария не выдержит давления, которое оказывала на них МКМ с его помощью, и если удача будет к нему благосклонна, эта задержка окажется лишь досадной мелочью.

* * *

      — Ну кто бы мог подумать, что мы доживём до дня, когда Поттер и Блэк заключат брак, — протянула Розалина, просматривая «Ежедневный пророк».       Новость стала главной темой обсуждений в замке, особенно среди чистокровных студентов, прекрасно осознававших последствия подобного союза.       Для Минервы это оказалось полной неожиданностью. Она изредка видела, как Карлус и Дорея Блэк беседовали в библиотеке во время его визитов в Хогвартс после выпуска, но не придавала этому значения. Не было секретом, что Гарри и Карлус когда-то вступились за Дорею перед Маклаггеном и его дружками, но Минерва никогда не думала, что всё обернётся таким образом.       — Это точно кому-то подпортит настроение, — усмехнулась Розалина, и на её губах заиграла широкая, предвкушающая ухмылка.       Минерва кивнула. Хотя она и не была вовлечена в политику магической Британии, она знала достаточно, чтобы понимать, что недовольные найдутся.       Однако Минерву занимало вовсе не политическое значение союза. Её по-настоящему поразило другое: если Карлус и Дорея были женаты там, откуда родом Гарри, то она приходилась ему бабушкой. Он ни разу этого не упоминал — вероятно, не хотел вмешиваться, и теперь перед Минервой открылось ещё одно неожиданное обстоятельство.       Она вздрогнула, когда очередная вспышка боли резко пронзила её. Последние несколько дней были наполнены такими неожиданными приступами.       — Ты в порядке? — встревоженно спросила Розалина.       Минерва отмахнулась.       — Так продолжается уже какое-то время, — попыталась она успокоить подругу. — Роды уже через пару недель.       Розалина недовольно сжала губы, но промолчала.       — Всё готово? — спросила она спустя мгновение.       Минерва улыбнулась и кивнула. Почти каждую неделю её мать настаивала на совместных покупках вещей для ребёнка — таких, о которых Минерва и не задумалась бы до тех пор, пока они внезапно не понадобились бы.       — Мама мне очень помогла, — призналась она с искренней благодарностью. — Без неё я бы и не знала, с чего начать.       Розалина усмехнулась.       — И я бы не знала, — заметила она, пожимая плечами. — Что вообще нужно младенцу, кроме еды, сна и пелёнок?       — Список бесконечен, — вздохнула Минерва. — И чем они старше, тем больше им требуется.       Розалина скривилась.       — Лучше ты, чем я.       Минерва рассмеялась. Она была уверена, что Розалина стала бы замечательной матерью — несомненно строгой, но именно такая строгость хороша куда больше, чем та сама думала.       — Я жду этого с нетерпением, — призналась Минерва, — но одновременно мне ужасно страшно.       Очередной приступ боли заставил её снова вздрогнуть. Она попыталась устроиться удобнее, но в тот же миг ахнула, почувствовав, как по ногам стремительно потекла тёплая жидкость, расползаясь по полу.       — О нет… — простонала Минерва, поднимая взгляд на Розалину.       Та застыла, лицо исказилось от ужаса, но она быстро взяла себя в руки, хотя и не полностью.       — Что мне делать? — вырвалось у неё.       — Я не знаю! — вскрикнула Минерва чуть истерично.       Розалина в панике оглянулась по сторонам.       — Нужно отвести тебя в больничное крыло!       — Но ещё рано!       — Похоже, ребёнок считает иначе. Сама виновата, что связалась с кем-то вроде Эванса.       — Кто-то должен ему сообщить! — в отчаянии сказала Минерва.       — Сейчас важнее доставить тебя к целителю, — решительно возразила Розалина и одним движением превратила стул Минервы в кресло на колёсах. — Я не собираюсь принимать роды сама.       Она выкатила Минерву из кабинета и стремительно направилась в больничное крыло, с облегчением отмечая, что уже поздний вечер и все студенты сидели по своим гостиным. Ворвавшись внутрь, где, по её расчётам, должна была быть целительница, она едва не довела мадам Моргану до инфаркта — та как раз пересчитывала запасы зелий.       — У неё начались роды! — выпалила Розалина.       Опытная целительница, в отличие от неё, не поддалась панике и лишь коротко кивнула, направляясь к ближайшей кровати.       — Везите сюда, — распорядилась она. — Нам нужно обеспечить ей максимальный комфорт.       Розалина с облегчением подчинилась, помогая переложить Минерву с кресла на постель.       — Вам лучше сообщить директору, — добавила мадам Моргана. — Скажите, что у мисс Макгонагалл начались роды, и студентов здесь быть не должно. И попросите его вызвать целителя из Святого Мунго.       Розалина кивнула и почти бегом покинула помещение.       — Теперь мне нужно осмотреть вас, чтобы убедиться, что всё в порядке, — спокойно пояснила мадам Моргана. — У вас уже отошли воды?       Минерва кивнула.       — А боль?       — Приходит короткими приступами, — ответила она.       — Как долго это продолжается?       — Уже третий день.       Мадам Моргана нахмурилась, взмахом палочки разрезала нижнюю часть мантии Минервы и задумчиво промычала:       — Шейка матки раскрывается, но до появления ребёнка может пройти ещё какое-то время. Роды определённо начались — и, похоже, давно.       — Сколько это займёт?       Целительница покачала головой, улыбнувшись с мягкой снисходительностью:       — С младенцами никогда нельзя быть уверенными. Может, час, а может, и сутки. Всё, что мы можем, — ждать и делать всё, чтобы вам было комфортно.       Минерва глубоко вдохнула и кивнула, но тут же стиснула зубы, когда новая волна боли накрыла её сильнее прежнего. С момента, как отошли воды, схватки становились чаще и резче, и всё происходящее обретало пугающую ясность.       Последние месяцы пролетели словно в тумане. Она покупала вещи для ребёнка, раздулась до невероятных размеров, но так и не смогла по-настоящему поверить, что всё это — её жизнь. Теперь же боль делала реальным каждую мысль, каждый страх, тот самый, что охватил её, когда она впервые узнала о беременности.       — Директор идёт! — объявила, запыхавшись, Розалина, будто пробежала весь замок. — Как ты?       — Мне страшно, — прошептала Минерва.       Розалина ободряюще улыбнулась, присела рядом и взяла её за руку.       — Всё будет хорошо, Минерва.       Но поверить ей Минерве было трудно — слишком многое происходило прямо сейчас. Ребёнок уже был в пути, и она не чувствовала себя готовой. Возможно, не почувствовала бы никогда, но теперь это уже не имело значения.       — О, господи! — раздался голос Армандо. Лицо его моментально покраснело при виде полураздетой Минервы.       — Вон! — взвилась Розалина.       Армандо что-то несвязно пробормотал и тут же скрылся за занавеской, которую, как выяснилось, уже успели натянуть, а Минерва даже не заметила когда.       — Я только хотел узнать, как вы, — пробурчал директор уже из-за занавески. — И Альбус здесь.       — И тоже пусть держится подальше, — отрезала Розалина. — Если хотите помочь, найдите способ доставить сюда Эванса.       — И мою маму, — добавила Минерва.       Оба мужчины почти наперегонки поспешили покинуть больничное крыло, и Розалина невольно усмехнулась.       — С этими двумя тебе всё равно легче бы не стало, — вздохнула она.       Минерва благодарно улыбнулась.       — Со мной ведь всё будет хорошо, правда?       — Конечно, — фыркнула Розалина. — Я вот скорее о себе беспокоюсь.       — О себе? Почему?       — Потому что теперь мне придётся остаться до конца.       Минерва покачала головой:       — Тебе не обязательно, я…       Розалина пресекла её возражения одним лишь острым взглядом.       — Я никуда не уйду, — сказала она твёрдо. — Пока не буду уверена, что с тобой и ребёнком всё в порядке. Даже если Эванс припрётся, ему придётся смириться с моим присутствием.       Минерва растроганно улыбнулась. От Розалины Нотт редко можно было ждать подобных слов, но сейчас для Минервы не было ничего важнее уверенности, что она не останется одна.

* * *

      Бойцы праздновали: помолвка Карлуса с Дореей Блэк была объявлена в «Ежедневном пророке», и статья мгновенно подняла настроение отряда. Гарри был ошеломлён не меньше остальных. Внезапно время, которое Арктурус и Карлус проводили вместе, обрело куда более понятный смысл. Он лишь корил себя, что был слишком занят, чтобы обратить на это внимание раньше.       — Значит, вы двое станете братьями? — переспросил Яксли, переводя взгляд с Карлуса на Арктуруса. — Блэк и Поттер. Чёрт побери, а я бы не хотел оказаться у вас на рождественском ужине.       Все рассмеялись, а двое будущих родственников только пожали плечами.       — А что тут такого? — спросил Гилберт.       Не будучи чистокровным и едва ли представляя себе всю тяжесть традиций, он не понимал истинного значения такого союза.       — Оба семейства уважаемы, — объяснил Яксли, — но по совершенно разным причинам. Блэки славятся безжалостностью, политической хитростью и… склонностью к тёмным делам. С ними лучше не пересекаться, если хочешь прожить долгую и здоровую жизнь.       — Коротко и ясно, Редж, — проворчал Карлус.       Яксли лишь ухмыльнулся и продолжил, не обращая внимания на неодобрительные взгляды.       — Теперь Поттеры: в чём-то похожи — безжалостны, политически дальновидны, но всегда стояли по другую сторону баррикад. И с Поттерами тоже лучше не ссориться, если дорога собственная шкура. Из того, что я знаю об их истории… я бы точно не стал.       — И что же ты знаешь о моей семье, Редж? — поинтересовался Карлус.       — Вы всегда рождали воинов. И что ваша семейная магия — зрелище, которое стоит хотя бы раз увидеть. Мы сами в этом убедились.       Вокруг все закивали.       — И это всё?       — Пожалуй, да, — признал Яксли. — Скудновато, да?       Карлус криво усмехнулся.       — Ничего ты не знаешь, Яксли. История моего рода куда мрачнее, чем ты можешь себе представить. Стоит взглянуть всего на пару веков назад — добродетелью там и не пахнет. А если копнуть глубже… станет и вовсе жутко.       Редж с интересом подался вперёд, но, поняв, что продолжения не будет, разочарованно покачал головой.       — Наш брак с Дореей не несёт политических выгод ни её семье, ни моей, — пояснил Карлус. — Мы оба настояли на этом ещё до подписания контракта.       Арктурус кивнул:       — Да, как моя семья ничего по контракту не получает, так и Поттеры. Этот союз основан на взаимной заботе и любви.       Повисла тишина, пока Яксли не прыснул со смеху:       — Не думал, что ты сентиментален.       — Я и не сентиментален, — возразил Арктурус, — но забочусь о своей сестре больше, чем о ком-либо другом. И если ты когда-нибудь ещё раз посмеёшься надо мной, Яксли, я запихну твои яйца тебе в глотку.       Редж побледнел и уставился на него, широко распахнув глаза.       — Я-я…       — Заткнись, Редж, — усмехнулся Арктурус.       Яксли осёкся, поняв, что тот шутит, но всё же с заметным облегчением выдохнул и посмотрел на Гилберта.       — Что это? — спросил он, когда к ним стремительно метнулся луч света.       Никто не успел даже моргнуть, как свет остановился перед Гарри и принял форму патронуса — облик, который невозможно было перепутать.       — Это феникс? — удивился Гилберт. — Почему он ничего не говорит?       — Потому что не умеет, — пробормотал Гарри.       — Чей он?       — Дамблдора, — медленно произнёс Гарри.       Зачем Дамблдор послал патронуса именно ему? Мгновение — и в голове вспыхнула догадка. Гарри резко выдохнул.       — Минерва!       — Наверное, у неё начинаются роды, — предположил Карлус.       — Нет, ещё слишком рано, — возразил Гарри, растерянно глядя по сторонам.       — Всего на пару недель. Если Альбус прислал патронуса, то она наверняка в Хогвартсе. Давай, живее!       — Чёрт побери, что мне делать? — вырвалось у Гарри.       — Ты сейчас же отправляешься в Хогвартс, Эванс, пока я не проклял тебя, — рявкнул Арктурус, вскакивая на ноги и вытаскивая палочку.       — Но…       — Мы здесь всё возьмём на себя, — заверил его Карлус. — Иди. Возвращайся, когда сможешь. Я сообщу Петру.       — Двигай, Эванс! — рявкнул Арктурус ещё громче.       Гарри, наконец справившись с оцепенением, кивнул, активировал портключ и исчез из Румынии, охваченный страхом, какого не чувствовал ни в одном бою.       — И что, мы теперь просто ждём? — мрачно спросил Яксли.       — А что ещё остаётся? — проворчал Арктурус, меряя шагами пространство.       — Ты-то чего нервничаешь? — спросил Карлус.       — Я не нервничаю! — огрызнулся Арктурус и резко плюхнулся обратно на сиденье, но постукивающий носок выдал его с головой, и Карлус лишь ухмыльнулся. — Ладно! Я не хочу, чтобы с этим мелким засранцем что-то случилось. Доволен? Мне нравятся Эванс и Макгонагалл — это ты хотел услышать?       — Я вообще ничего не хотел услышать, — невинно возразил Карлус.       Ноздри Арктуруса возмущённо дрогнули.       — Если бы ты не женился на моей сестре…       Он замолчал, раздражённо махнул рукой и лишь покачал головой.       — Чёртов Поттер, — пробурчал он.

* * *

      Минерва не знала, как долго уже лежит здесь, и сколько раз за последние часы мадам Моргана успела её осмотреть. Ей давали успокоительное и целую смесь других зелий, но ни одно не могло заглушить боль. Схватки становились всё чаще и сильнее, почти беспросветно накатывая каждые несколько минут.       Мать прибыла некоторое время назад; отец же приехать не мог — Хогвартс был скрыт от магглов, и даже директор не имел власти изменить это.       — Ты отлично справляешься, — тихо сказала Розалина, осторожно промокая лоб Минервы прохладной тканью.       Её бледная мать нервно расхаживала по больничному крылу, то и дело сжимая руки и пытаясь сохранить хотя бы видимость спокойствия.       — Где он? — прошептала Минерва.       Розалина лишь покачала головой. Несколько часов назад Альбус ушёл, чтобы сделать всё возможное и связаться с Гарри. Как он вообще собирался добраться до Эванса, который находился в самом центре военной зоны, Розалина не представляла, но если кто и мог это сделать, то только Альбус.       — Он послал патронуса, — сообщил Армандо из-за занавески.       — Он доберется до него с такого расстояния? — спросила Розалина.       — Не знаю, но Альбус уже ушёл к воротам ждать ответа и отправил весть Николасу. Возможно, Фламели смогут связаться с ним.       Минерва резко выдохнула, когда новая, более длинная и яростная волна схваток пронзила всё её тело.       — Мы не можем больше ждать, — твёрдо сказала мадам Моргана. — Ребёнок появится прямо сейчас.       Минерва в ужасе ахнула и стиснула зубы, пока боль, казалось, прожигала её насквозь. Она не хотела рожать без Гарри.       — Ты почти у цели, — мягко сказала Розалина.       Минерва вцепилась в её руку, надеясь, что хотя бы так сумеет удержаться, не сорваться, найти хоть крупицу утешения среди этой боли.       — Я вижу головку, — объявила мадам Моргана. — Когда скажу, тужься.       Минерва кивнула едва дыша.       — Тужься!       Она послушалась, напрягаясь изо всех сил, пока у неё не кончились силы, и, застонав, она жадно втянула воздух.       — Ещё один раз, Минерва, и всё, — ободрила мадам Моргана. — Тужься!       Минерва была измотана, но всё же держалась. Зрение плыло, комната кружилась, однако сквозь этот хаос прорезался отчётливый детский плач. Всё тело Минервы ныло, и она закрыла глаза, продолжая тяжело дышать, пока мадам Моргана осматривала ребёнка.       — Всё в порядке? — с тревогой выдохнула Минерва.       Открыв глаза, она увидела, как целительница приближается с белым свёртком.       — Всё прекрасно, — сказала мадам Моргана с тёплой улыбкой, укладывая свёрток ей на руки. — У тебя здоровая девочка.       Минерва сглотнула и заглянула внутрь. Из белого одеяльца выглядывало маленькое красное личико, и пара ясных глаз смотрела прямо на неё. Она не могла отвести взгляд, не замечая ни того, как мадам Моргана приводит её в порядок, ни движения вокруг. Лишь спустя несколько минут, когда малышка заснула, Минерва подняла голову и увидела, что мать, Розалина и Армандо наблюдают за ней с ожиданием. Но сильнее всего она чувствовала отсутствие того единственного человека, с кем мечтала разделить этот миг.       — Он так и не успел, да?       Мать печально покачала головой. Минерва смахнула слёзы и снова посмотрела на дочь. Она не злилась на Гарри и не обижалась.       Минерва была опустошена только из-за одного — того, как он воспримет это сам. Какие бы слова утешения ему ни говорили, Гарри никогда не простит себе, что пропустил рождение своего первенца.

* * *

      Карта на стене кабинета выглядела совсем иначе, чем полгода назад, и Геллерт не мог избавиться от скользкого чувства тревоги, что всё настойчивее поднималось в груди. Силы МКМ наступали, и всё, что предпринимали его собственные люди, чтобы их сдержать, оказалось недостаточным. Это было, мягко говоря, досадно, но ещё и куда более тревожно. Если бы они продолжили продвигаться с той же скоростью, что, впрочем, маловероятно с прибытием новых подкреплений Геллерта, им понадобился бы год, возможно два, чтобы вернуть под свой контроль большую часть континента.       Геллерт не мог этого допустить. Эванса и его людей необходимо было остановить или хотя бы замедлить до черепашьего темпа, чтобы выиграть время для укрепления власти и расширения влияния.       — Картина вырисовывается довольно мрачная, не правда ли? — негромко заметил он.       — Незначительная неудача, — отозвалась Кассиопея с пренебрежением.       Геллерт хмыкнул и кивнул, соглашаясь лишь частично.       — В самом деле, — произнёс он, но тут же нахмурился, когда дверь распахнулась и в кабинет вошёл Селвин.       Геллерт посмотрел на него с холодным неодобрением. Он его не вызывал.       — У меня есть весьма интересная новость, — объявил Селвин, самодовольно протягивая экземпляр «Ежедневного пророка». Нужный раздел был обведён красными чернилами.       — Полагаю, вас можно поздравить, — произнёс Геллерт, передавая газету Кассиопее.       Та нахмурилась, и её губы приоткрылись в немом изумлении, когда она прочитала текст.       — Дорея выходит замуж за Поттера? — прошептала она. — Нет… этого не может быть.       — Уверяю вас, это так, — с видимым удовольствием ответил Селвин. — Ваш брат полагает, что заключил контракт, но ему и невдомёк…       Он прервался, доставая из складок мантии толстый свиток пергамента и протягивая его ей. Кассиопея с прищуром посмотрела на Селвина.       — Ты заключил брачный контракт с моим отцом? — прошипела она. — Он был нездоров, когда подписывал его.       — Но он подписал его, — заметил тот, — а значит, он имеет приоритет над тем, что твой брат заключил с Поттером.       Ноздри Кассиопеи гневно раздулись.       — Там сказано «дочь дома Блэк». Моя сестра не названа конкретно.       — Что ж, ты всегда можешь выйти замуж за одного из моих сыновей, — небрежно предложил Селвин. — Тогда мне не придётся мешать счастью твоей сестры.       Геллерт тяжело вздохнул, заранее зная, что последует. Как и ожидалось, Кассиопея выхватила палочку — и заклятие швырнуло ничего не подозревающего лорда через всю комнату. Он ударился о стену с глухим стуком и сполз на пол бесформенной грудой. Не успел он поднять голову, как Кассиопея уже была рядом: впившись пальцами в его волосы, она приставила палочку к горлу.       — Я бы с удовольствием отрезала яйца твоему сыну и запихала их ему в глотку, — прорычала она. — На твоём месте, Селвин, я бы забыла об этом контракте. Мою сестру не заполучить таким, как ты и твои выродки. Это случится только через мой труп.       Селвин судорожно закашлялся, пытаясь вдохнуть воздух.       — Слишком поздно… — прохрипел он. — Я уже привёл его в действие.       — Ты что сделал? — Кассиопея едва не выплюнула слова.       Он съёжился под её взглядом, но Геллерт не сделал и шага, чтобы вмешаться. Селвин сам навлёк на себя неприятности.       — Я… я привёл его в действие сегодня, со своим адвокатом. Твой брат скоро получит уведомление.       Кассиопея медленно поднялась, вернулась к контракту, лежавшему на столе, и начала внимательно изучать оставшийся текст.       — Чего ты надеялся добиться, Селвин? — холодно спросил Геллерт. — Ты нажил себе врагов в лице лорда Поттера и лорда Блэка. Думаешь, они отнесутся к этому снисходительно?       Селвин нахмурился, поднимаясь на ноги.       — Я полагал… что всё, что доставит им неудобства, сыграет нам на руку, — пробормотал он.       Геллерт покачал головой с открытым раздражением. Неужели этот человек и впрямь настолько глуп?       — Ты читал его полностью? — спросила Кассиопея.       Её лицо изменилось: ярость сменилась чем-то, похожим на злорадное удовольствие.       — Ты читал условия?       Селвин нахмурился ещё сильнее.       — Я помогал их составлять.       — И всё равно подписал и привёл в действие?       — А почему бы и нет?       Кассиопея тихо рассмеялась, встала и указала на раздел, написанный настолько мелким шрифтом, что его легко было пропустить.       Геллерт наклонился и вслух прочёл:       — «Если какая-либо из сторон не согласна с приведением в действие данного контракта, в течение двадцати восьми дней сохраняется возможность выкупа. Однако, если упомянутая сторона предпочтёт, она может выбрать второй вариант — дуэль для урегулирования вопроса, представляя себя лично или назначив чемпиона в тот же срок».       Прочитав абзац до конца, он не мог не прийти к выводу, что Селвин и правда был редкостным глупцом.       — Похоже, мой отец оказался не так слаб умом, как тебе хотелось верить, — самодовольно заметила Кассиопея.       — Это лишь означает, что твоему брату придётся заплатить бешеные деньги за свободу сестры.       Кассиопея коротко рассмеялась:       — Если ты думаешь, что Арктурус выберет выкуп, то ты не знаешь моего брата. Он с куда большей охотой остановится на втором варианте. Но остаётся вопрос, с кем тебе придётся иметь дело — с ним или с Поттером?       Селвин побледнел и беспомощно посмотрел на Геллерта.       — Нет, — отозвался тот без малейших колебаний. — Я не стану вмешиваться.       У него были дела куда важнее, чем разбираться с последствиями чужой глупости.       Селвин перевёл взгляд на Кассиопею и встретился с её спокойной, почти весёлой ухмылкой.       — Даже если бы я захотела помочь, чего никогда не будет, — протянула она, — я не имею права вмешиваться. Я — Блэк.       — Что же мне делать? — выдохнул Селвин.       — Следовало подумать об этом раньше, — вздохнул Геллерт, и на его губах тоже появилась тень улыбки.       Что бы ни ожидало Селвина впереди, он сам в этом виноват. Он попытался загнать в угол того, кого считал слабым, но старый Блэк, даже из могилы, обернулся против него.       — Но…       — Думаю, вам лучше удалиться, лорд Селвин, — твёрдо сказал Геллерт. — Судя по всему, вас ждёт дуэль. Вам стоит подготовиться.       Селвин несколько раз беззвучно открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег, но всё же подчинился, поняв, что помощи здесь не будет.       Когда дверь закрылась, Геллерт хмыкнул:       — Какой же болван.       — Согласна, — тихо откликнулась Кассиопея. — Но он не полностью лишён ума. Он найдёт кого-то, кто выйдет за него. Встретиться лично с моим братом или Поттером было бы для него равносильно самоубийству.       Геллерт кивнул.       — Ты в порядке? — спросил он.       Кассиопея пожала плечами:       — Моя младшая сестра… Странно осознавать, что она выходит замуж. И особенно — за Поттера. Между нашими семьями никогда не было браков.       — Но какой удачный способ закрепить зарождающийся союз, — заметил Геллерт. — Твой брат и лорд Поттер теперь близки.       Кассиопея медленно покачала головой.       — Нет, здесь вряд ли политика, — сказала она задумчиво. — Как бы они ни дружили, семейные интересы всё равно не совпадают. Значит, причина другая.       — Любовь? — усмехнулся Геллерт.       Кассиопея нахмурилась, но всё же кивнула.       — Не вижу другого объяснения. Арктурус заботится о Дорее больше, чем о ком бы то ни было. Он никогда не выдал бы её за человека, которого она сама не выбрала.       Геллерт фыркнул:       — Какая глупая сентиментальность.       — Согласна, — сказала она с печальной улыбкой. — Если позволите, я пойду.       Геллерт кивком отпустил её. Он не сомневался в её преданности, но прекрасно видел, что семейные чувства — единственное, что по-настоящему способно поколебать Кассиопею. И рано или поздно что-то должно будет уступить.       Однако Геллерт был уверен, что уступит не её верность ему.

* * *

      — Она в больничном крыле.       Этого было достаточно. Услышав слова Альбуса, Гарри рванул к замку, почти не чувствуя под собой ног. Он мчался по коридорам, оставив Дамблдора далеко позади, и остановился лишь когда достиг огороженной занавеской зоны.       Тяжело дыша, он увидел её: уставшую, бледную Минерву, с растрёпанными волосами, прижимающую к груди аккуратный свёрток. Глаза её блестели от слёз.       Он опоздал.       Гарри злился на себя, на войну и на всё сразу, хотя Минерва лишь понимающе ему улыбнулась.       — Хочешь познакомиться с дочерью?       — С… дочерью? — прохрипел он.       Улыбка Минервы стала шире. Она кивнула. Гарри сглотнул; весь его гнев исчез, будто его никогда и не было. Он шагнул ближе, и руки задрожали, когда он принял ребёнка.       — Мы оставим вас одних, — объявил Армандо, но слова прошли мимо Гарри, потому что весь мир сузился до маленькой девочки, которую он держал так бережно, словно она была сделана из хрусталя.       Её глаза встретились с его глазами. И у Минервы, и у Гарри были зелёные, но у малышки — его яркий, пронзительный оттенок, который казался особенно резким на фоне бледной кожи. Она внимательно изучала его лицо, будто спрашивая, кто он, затем зевнула и почти сразу уснула.       — Прости, — едва слышно произнёс Гарри.       Минерва мягко покачала головой.       — Мы оба знали, что так может случиться. Тебе не за что извиняться.       — Я должен был быть здесь.       — Ты здесь сейчас. И сомневаюсь, что ты мог бы чем-то помочь, даже будь ты рядом, — хмыкнула Минерва. — Думаю, я навсегда травмировала Розалину. Она была со мной всё это время.       — Готов поспорить, теперь ты её любимица, — усмехнулся Гарри.       — Она была просто потрясающа, — искренне сказала Минерва. — Даже когда приехала мама, она не ушла.       Гарри и не ожидал от своей наставницы меньшего. Розалина ненавидела саму идею материнства, но оставить Минерву не смогла бы никогда. Он усмехнулся, представляя, насколько она вышла из своей зоны комфорта.       — Вот и возмездие за все часы пыток, которым она меня подвергала, — пробормотал он.       — Я это слышала, Эванс! — рявкнула Розалина откуда-то сбоку.       Гарри расхохотался.       — Полагаю, все хотят с ней познакомиться, — вздохнул он.       — Да, Гарри, мы бы очень этого хотели, — с неподдельным нетерпением откликнулся Дамблдор.       Гарри покачал головой и улыбнулся.       — Ну что ж… давайте.       Дамблдор первым вошёл за занавеску, следом — Изобель, Армандо, а затем и Розалина, бросившая на Гарри сердитый взгляд. Он лишь ухмыльнулся, снова опустив глаза на дочь, и его глаза изумленно расширились.       — Что такое? — спросила Минерва.       Как и у него с Минервой, их глаза были одинакового цвета, у обоих — тёмные, почти чёрные волосы. Но малышка, лежавшая у него на руках, этого не унаследовала.       — У неё рыжие волосы, — выдохнул он, указывая на крошечный пучок, торчащий из-под одеяла. — У моей мамы были рыжие волосы, — добавил почти шёпотом.       — В нашей семье тоже встречаются рыжие, — мягко откликнулась Изобель и с надеждой протянула руки.       Гарри передал ребёнка и опустился рядом с Минервой, переполненный одновременно слишком многими чувствами.       — Она прекрасна, — с гордостью прошептала Изобель. — Настоящая красавица.       — Можно? — нетерпеливо спросил Дамблдор, подпрыгивая на носках от возбуждения.       Изобель недовольно взглянула на него, но всё же передала свёрток. Глаза Альбуса засияли весёлым блеском; так же горделиво, как и Изобель, он просто смотрел на малышку.       — Сокровище, — пробормотал он.       Он не произнёс больше ни слова, несколько минут лишь мягко укачивая девочку.       — Ладно, Альбус, не монополизируй её, — фыркнул наконец Армандо, дожидавшийся своей очереди достаточно долго.       Гарри с неожиданной лёгкостью улыбнулся: было забавно наблюдать, как каждый из них восхищённо стремится подержать ребёнка хоть мгновение. Одна лишь Розалина оставалась в стороне, предпочитая наблюдать издали.       — Ваша очередь, — объявил Армандо, обернувшись к ней.       Но Розалина мотнула головой; в её глазах мелькнул испуг.       — Нет, нет, я никогда не держала младенца.       — Значит, лучшего времени не найти, — рассмеялся Армандо. — Поддержите голову вот здесь, а остальное — другой рукой.       Розалина застыла, получив ребёнка на руки, будто не зная, что делать теперь, когда это всё-таки произошло.       — Вы уже думали над именем? — поинтересовался Альбус.       Минерва слегка покачала головой.       — Мы пока не решили…       — Роза, — предложил Гарри. — В семье моей матери была традиция называть девочек в честь цветов. И так мы дадим ей имя ещё одного человека, который станет важной частью её жизни, — добавил он, кивнув на Розалину.       Без неё Гарри не стал бы тем, кем был сегодня; она была рядом с Минервой тогда, когда он сам не мог. Если кто и заслуживал, чтобы ребёнок носил его имя, так это его наставница — женщина, которая сейчас держала на руках его дочь.       — Мне нравится, — сказала Минерва, улыбаясь так, что её лицо просто засветилось. — Роза Изобель Эванс.       Гарри утвердительно кивнул, переводя взгляд на Розалину. Та, глядя на малышку, названную в её честь, не удержалась от слёз.       — Я прибью тебя, Эванс, — прошептала она, и слёзы катились по её щекам. — Кто-нибудь, заберите её.       Изобель тут же аккуратно взяла младенца и вернула свёрток Минерве, пока Розалина тщетно пыталась взять себя в руки, всё ещё плача, хотя сквозь слёзы уже улыбалась.       Гарри же видел только Минерву и их дочь. Его сердце переполняла безмерная любовь к обеим — двум самым драгоценным существам в его жизни, и от этого мир казался удивительно полным.       Он гордился Минервой — тем, как она справлялась с его частыми отсутствиями, как оставалась сильной. Он не представлял своей жизни без неё, а теперь к этому исключительному списку добавился ещё один человек.