Глава 92. Дом

      Получив короткую записку от Карлуса, Минерва почти не сомкнула глаз. Большую часть ночи она мерила шагами комнату, ожидая хоть каких-то вестей — прежде всего от самого Гарри.       Минерва,       Гарри убил Гриндевальда. С ним всё в порядке, но сейчас он отдыхает и свяжется с тобой при первой же возможности. Жди гостей, но до их прибытия оставайся дома.       Карлус       Даже без учёта содержания записка жутко волновала. Минерва перечитывала её десятки раз, не в силах до конца поверить написанному и вряд ли поверила бы вовсе, если бы строки не были выведены знакомым небрежным почерком Карлуса Поттера.       Она, конечно, сделала так, как велели. И хотя удержаться от попыток выяснить подробности было почти невыносимо, ночь всё же прошла, и Минерва заняла себя заботами о Розе. Дочери вот-вот должно было исполниться два года, и она росла стремительно, превращаясь в любознательного, жадного до приключений чертёнка.       Уже почти год у неё случались вспышки стихийной магии. К облегчению Минервы, ничего по-настоящему опасного не происходило, хотя малышка изрядно поднаторела в искусстве побегов из кроватки. К счастью, Кора всегда была настороже и вмешивалась вовремя, и Минерва нередко слышала, как эльфийка мягко отчитывает её смеющуюся дочь, находившую собственные эскапады невероятно забавными.       Во многом Роза была точной копией Гарри: тихая, наблюдательная и, как уже стало ясно, с весьма вспыльчивым нравом. Впрочем, это качество она вполне могла унаследовать от обоих родителей.       Хмыкнув, Минерва вспомнила, как пыталась накормить девочку морковным пюре. Розе оно явно не понравилось, и в итоге миска каким-то образом оказалась у Минервы прямо у лица, к безмерному восторгу дочери.       От воспоминаний её отвлёк сигнал охранных чар, оповестивший о том, что у двери кто-то появился.       Подхватив Розу, до этого игравшую с набором квиддичных фигурок, Минерва направилась в прихожую и открыла дверь. На пороге стоял Редж Яксли в сопровождении ещё примерно дюжины человек.       — Минерва, — тепло поприветствовал он её. — Гарри прислал нас охранять тебя и малышку.       — А вас должно быть так много? — скептически уточнила она.       На губах Реджа появилась ухмылка, и он кивнул.       — Прямой приказ главнокомандующего. Некоторые сторонники Гриндевальда всё ещё на свободе, и он не хочет рисковать. Мы постараемся не мешаться у вас под ногами.       Минерва недовольно цокнула языком, но всё же впустила их в дом. В конце концов, без прямого разрешения Гарри они не прошли бы даже за ворота.       — Ну и выросла же ты! — проворковал Редж, обращаясь к Розе, пока Минерва вела гостей в гостиную, окна которой выходили на прилегающую территорию.       Гарри привозил его навестить Розу вскоре после её первого дня рождения, и девочка тогда пришла от него в полный восторг. Роза какое-то время с любопытством разглядывала его, а затем покраснела и уткнулась лицом в плечо Минервы, чем вызвала у Реджа тихий смешок.       — О, как это мило, — заметила американка, которую Минерва прежде не встречала.       — Что тут скажешь, дамы меня любят, — с ухмылкой отозвался Редж.       Девушка закатила глаза и весело покачала головой.       — Ты слишком долго общался с Поттером и Гилбертом.       — Вполне возможно, — легко согласился Редж. — Как видишь, эта стеснительная маленькая леди — дочь Гарри, а её прекрасную маму наш командир каким-то чудом сумел очаровать. Минерва, это моя жена, Нэнси.       Минерва вежливо, хотя и сдержанно, улыбнулась девушке.       — Что произошло, Редж? — спросила она, опускаясь в кресло и жестом приглашая остальных последовать её примеру.       Лицо Реджа потемнело, и он тяжело вздохнул.       — Не знаю, насколько ты в курсе последних событий, но нам удалось незаметно проникнуть во Францию и застать людей Гриндевальда врасплох, — начал он. — Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы узнать о случившемся, и вскоре он прибыл сам. Поняв, что проигрывает, он вызвал Гарри на дуэль один на один.       — И Гарри согласился, — тихо вздохнула Минерва.       — А ты ожидала от этого засранца чего-то другого? — хмыкнул Редж.       Минерва покачала головой и опустила Розу с колен. Девочка уже перестала прятаться и с интересом принялась бродить по комнате.       — Он в порядке?       — Да, с ним всё хорошо, — уверенно ответил Редж. — Ничего серьёзного, только поверхностные раны. Но, чёрт возьми, никто из нас больше никогда не увидит ничего подобного тому, что творилось между ними. Они бились часами, и когда Гарри победил, люди Гриндевальда сдались. Мы взяли их под стражу. Дел ещё хватает, но Гарри пообещал, что к завтрашнему дню будет дома, чтобы увидеть тебя. И я бы хотел посмотреть на того, кто рискнёт его остановить.       — Завтра?       — Его уже вызвали в МКМ для доклада, — с раздражением вздохнул Редж. — Он не в восторге, но, полагаю, они хотят услышать о случившемся именно от него.       Минерва понимающе кивнула.       — Мне теперь разрешено выходить из дома?       — Ты можешь делать всё, что угодно. Мы здесь не для того, чтобы держать тебя взаперти. Это всего лишь дополнительная мера предосторожности. Ты же знаешь, какой Гарри.       — И ради этого он прислал двенадцать человек?       Редж усмехнулся.       — Он собирался прислать двадцать, но мне удалось убедить его, что это уже перебор.       Минерва весело хмыкнула.       — Новости уже разлетелись?       — В сегодняшнем выпуске «Ежедневного пророка» они точно будут. Репортёры уже вовсю суетятся: вынюхивают, щёлкают колдокамерами и пытаются пробиться к Гарри.       — Могу представить, насколько «в восторге» он от этого, — сухо заметила Минерва.       — Он об этом даже не знает, — ухмыльнулся Редж. — Пока им не удалось прорваться через Арктуруса, а желающих испытывать его терпение почти нет.       Минерва не могла их за это винить. Одного лишь имени этого человека было достаточно, чтобы отбить охоту у кого угодно.       — Я бы хотела съездить в Косой переулок. Мне нужно увидеть всё своими глазами, — сказала она решительно.       Редж кивнул без малейшего колебания.       — Всё это правда, Минерва, — заверил он её. — Мы тебя сопроводим. Думаю, большинство из этих парней будут только рады оказаться в приличном обществе и вдохнуть свежий лондонский воздух. Собирайся, мы подождём.       Минерва благодарно улыбнулась, подхватила Розу на руки и направилась в спальню.       Гарри был жив. И, по всему выходило, самая страшная часть войны наконец осталась позади.       Последние годы он провёл на континенте, делая всё возможное, чтобы положить конец Гриндевальду. И хотя всё ещё не казалось по-настоящему реальным, пока она не увидит Гарри собственными глазами, Минерва позволила себе выдохнуть и ощутить облегчение.       Когда они с Розой были готовы, половина отряда охраны прошла через камин в «Дырявый котёл». За ними последовали Минерва с Розой, а затем — остальные.       Сам паб был переполнен. Несмотря на ранний час, люди уже вовсю пили, прославляя тех, кто сражался, и имя одного человека звучало особенно часто. На стене висел наспех сделанный баннер с лаконичной надписью «Эванса — в министры!», и Минерва не удержалась от смешка.       Гарри пришёл бы в ярость, увидев такое, но последние четыре года были невыносимо тяжёлыми. В Британии не осталось никого, кого бы не коснулась эта война. Будь то родные или друзья, ушедшие добровольцами на фронт, — каждый кого-то потерял. И теперь, когда конец был близок, люди позволяли себе радоваться и дышать свободно.       Выйдя из паба, Минерва увидела, что в переулке царит то же настроение. Ведьмы и волшебники со всей страны заполнили улицы, празднуя победу вместе. Зрелище было по-настоящему трогательным. Толпа восторженно выкрикивала имя Гарри, торговцы раздавали свежие выпуски «Ежедневного пророка», а кто-то бесплатно угощал прохожих мороженым и напитками.       — Они кричат в честь твоего папы, Роза, — мягко объяснила Минерва дочери, которая с любопытством озиралась по сторонам.       — Па? — спросила Роза, пытаясь разглядеть его в толпе.       — Он скоро вернётся, — пообещала Минерва.       Роза лишь внимательно посмотрела на неё, но почти сразу отвлеклась на внезапный залп фейерверков, прогремевший где-то со стороны «Гринготтса».       — Гарри это не понравится, — хохотнул Редж, поднимая листок, который ему только что сунули в руки.       На первой полосе красовался снимок, сделанный каким-то особенно удачливым фотографом в Болгарии. На нём Гарри помогал какой-то местной семье отыскивать уцелевшие вещи среди груды обломков, что когда-то было их домом.       Минерва невольно ухмыльнулась, разглядывая фотографию. Гарри пускал из палочки мыльные пузыри, отвлекая детей, и одновременно вытаскивал из-под обломков массивный портрет, застрявший в остатках рухнувшего камина. Но стоило её взгляду скользнуть дальше, как улыбка погасла.       — Это всё, что осталось после?.. — тихо спросила она.       На следующих снимках был запечатлён участок земли, выглядевший так, словно по нему прошёлся град бомб.       Редж кивнул.       — Именно. Когда они закончили, там не осталось ничего, кроме сплошного месива земли.       Как Минерва и подозревала, именно там произошла дуэль Гарри и Гриндевальда. Она не могла представить, как вообще можно было выйти живым из такого ада, и, глядя на последствия, впервые по-настоящему осознала, насколько всё было опасно.       — С ним правда всё в порядке, — повторил Редж, заметив, как она побледнела. — Он победил. И это единственное, что имеет значение.       Минерва кивнула и заставила себя отвернуться от снимка. Ей больше не хотелось смотреть. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы эти последние годы когда-нибудь стерлись из памяти и остались лишь как затянувшийся дурной сон. Она хотела бы вовсе забыть, что была война, но это было невозможно. Минерва была готова принять прошлое, лишь бы Гарри вернулся домой, чтобы они смогли начать исцеляться и наконец стать семьёй. На это она была согласна.

* * *

      С отъездом студентов на летние каникулы наступало время, когда Альбус и Армандо могли переключить внимание на менее срочные стороны управления школой — дела, которые либо неизбежно откладывались, пока ученики заполняли замок, либо просто не требовали обсуждения до этого момента.       Обычно они старались разобраться с этим в самом начале перерыва, чтобы затем позволить себе немного покоя, и нынешний год не стал исключением.       — Есть мысли о том, кого назначить старостами школы?       Альбус не придавал этому вопросу большого значения. В последнее время его мысли были заняты совсем иным, и распределение этих постов волновало его куда меньше обычного.       — Полагаю, мистер Фоссет из Когтеврана стал бы отличным выбором, — задумчиво произнёс он.       Армандо кивнул и сделал пометку на пергаменте.       — Я и сам собирался его предложить, — ответил он и, тяжело выдохнув, помрачнел. — Удивлён, что Гораций до сих пор не заглянул ко мне, чтобы замолвить словечко за мистера Реддла. В этом году они, похоже, уже не так близки. Я бы даже сказал — отдалились.       Альбус нахмурился.       — И Гораций ничего не говорил?       Армандо покачал головой.       — Ни разу за весь год. Само по себе это весьма необычно.       Альбус задумчиво хмыкнул, постукивая пальцами по столу. Что же произошло между ними? Почему человек, который прежде столь рьяно защищал мальчика, вдруг замолчал? Неужели Гораций просто устал от постоянных отказов Армандо?       — Считаешь, нам стоит с ним поговорить? — спросил он наконец.       Армандо пожал плечами.       — Я понаблюдаю за ситуацией и подниму этот вопрос, если сочту нужным.       Альбус кивнул.       — Возможно, у Розалины есть мысли на этот счёт, — усмехнулся он. — Судя по всему, она движется в нашем направлении весьма быстро.       Армандо не успел ответить, как в дверь кабинета раздался отчаянный стук.       — Войдите, — отозвался он.       Розалина вошла, непривычно взволнованная, сжимая в руках утренний выпуск «Ежедневного пророка».       — Вы это видели? — спросила она и бросила газету на стол между ними.       Прочитав заголовок на первой полосе, Альбус испытал сразу несколько чувств — ликование, гнев, печаль и острую сердечную боль.       «Эванс убивает Гриндевальда на сенсационной дуэли!» (Автор: Питер Стэнфорт)       Альбус не знал, что должен чувствовать. Он радовался окончанию войны, радовался, что сражения наконец прекратятся, но где-то в глубине души всё ещё оплакивал Геллерта. Его терзала вина за выбранный лёгкий путь — за то, что он избегал столкновения со старым другом, хотя именно он мог бы стать той гранью, что отделяет жизнь от смерти.       Альбус знал, что на дуэли он смог бы одолеть Геллерта, но встретиться с ним лицом к лицу так и не смог — не после того, что произошло с Арианой.       Возможно, следовало попытаться. Найди он в себе достаточно мужества, Гриндевальд мог бы быть повержен без смертельного исхода. Но теперь уже ничего нельзя было изменить.       — Альбус? — мягко окликнул Армандо.       Тот тяжело сглотнул и поднялся.       — Я хотел бы побыть один, — тихо попросил он и покинул кабинет.       Когда-то они с Геллертом были лучшими друзьями, и по правде говоря, даже чем-то большим. Альбус так и не смог до конца пережить всё, что утратил в погоне за этими отношениями: сестру, брата, а теперь и того, кто был его величайшим вдохновением.       Несмотря на всё случившееся и на все злодеяния Геллерта, Альбус не переставал надеяться, что тот изменится; не переставал любить того загадочного юношу, с которым познакомился много лет назад. Теперь же безрассудные амбиции погубили Геллерта, и хотя Альбус испытывал отвращение к любому насилию, он, возможно, смог бы смириться с ним, лишь бы заглушить боль в израненном сердце.

* * *

      Николас изумлённо уставился на газету, доставленную совой, и несколько раз моргнул, проверяя, не обманывает ли его зрение. Впервые за долгое время он со всех ног бросился на кухню, а взволнованная Камилла поспешила следом.       — Пернелла! — выдохнул он, входя, хватаясь за грудь и тяжело дыша.       Его шестисотлетнее тело определённо не было создано для подобных подвигов.       — Ох, Николас, посмотри, что ты наделал, — проворчала Пернелла, указывая на упавший цветок, который она как раз подрезала. — Я выращивала их несколько месяцев.       Николас ничего не ответил и лишь молча протянул ей газету. Пернелла нахмурилась, но затем её глаза расширились; она перевела взгляд с заголовка на мужа и обратно.       — Неужели это правда? — прошептала она.       Николас кивнул, и Пернелла что-то пробормотала себе под нос.       — Мальчик сделал это, — с чувством произнесла она. — Он действительно это сделал!       Николас просиял и обнял её. Он не мог припомнить случая, когда испытывал бы большую гордость, даже когда они с Альбусом завершили работу над двенадцатью способами применения крови дракона.       — Сделал, — подтвердил Николас, впервые почти за четыре года по-настоящему расслабившись.       Они с Пернеллой искренне переживали за Гарри; не проходило и дня, чтобы его жена не выглядывала в окно в ожидании письма от него.       В этом больше не было нужды. Война практически завершилась, и Николас не сомневался, что Гарри вернётся домой к Минерве и Розе при первой же возможности.       Пернелла снова что-то забормотала себе под нос, вытирая слёзы облегчения, и Николасу становилось всё труднее сдерживать собственные чувства. Гарри выиграл войну, и хотя Николас понимал, что пережитое ещё долгие годы будет напоминать о себе, теперь у него появился шанс просто жить.       «Как только он упокоит убийцу своих родителей», — добавил Николас про себя.       Это само по себе было проблемой, но такой, которую лишь Гарри имел право решать, как сочтёт нужным. Николас знал, что тот не станет открыто убивать мальчишку, пока тот ещё учится в школе. Но когда он покинет её стены и станет взрослым мужчиной, ничто не помешает Гарри завершить то, что началось более двадцати лет назад.       Вот тогда он действительно начнёт жить.

* * *

      В прошлый раз, когда Гарри оказался в зале заседаний МКМ, атмосфера была гнетущей, а прикованные к нему взгляды — в лучшем случае мрачными. Теперь же от этого не осталось и следа.       Представители всех стран встретили его появление стоя взрывом аплодисментов. И даже когда спустя несколько неловких минут они стихли, люди продолжали улыбаться и одобрительно кивать, встречаясь с ним взглядом.       Гарри чувствовал себя не в своей тарелке, но ему настойчиво советовали просто принять происходящее как должное.       Арктурус и Карлус сочли нужным напутствовать его перед входом; при воспоминании об этом Гарри с трудом сдерживал усмешку.       — Каждый захочет лизнуть тебе зад, Эванс. Дай им это сделать, прими всё, что они попытаются тебе всучить, и тогда у них больше не будет повода докучать тебе.       Таков был совет Блэка — прямолинейный, как всегда, но Гарри уже успел оценить подобный подход.       — Ты заслужил всё это, Гарри. Ты пожертвовал большим, чем они когда-либо смогут тебе возместить.       — Как и все остальные, — заметил Гарри.       — Но никто не сражался так долго и так яростно, как ты, — парировал Карлус. — Без тебя и твоего командования эта война всё ещё продолжалась бы. И мы не позволим тебе думать иначе.       Арктурус решительно кивнул, подтверждая его слова. Они оба настояли на том, чтобы сопровождать Гарри сюда.       Теперь они ждали за дверьми зала, согласившись на это лишь после того, как Гарри твёрдо заявил, что внутри охрана ему не нужна. В действительности она ему не требовалась вовсе, но он ценил сам жест со стороны этой парочки. К тому же их присутствие могло бы хоть немного оградить его от нескончаемых вспышек колдокамер с гостевой трибуны, забитой представителями прессы со всего мира.       — Главнокомандующий Эванс, — обратился к нему Абрео, вырывая из раздумий. — Я хотел бы начать с благодарности от имени каждого в этом зале за то, что вы совершили. Без ваших усилий мы бы не праздновали сегодня победу.       И вновь представители МКМ разразились аплодисментами. Гарри пришлось ждать мучительно долго, прежде чем они утихли и Абрео смог продолжить.       — Магический мир в долгу перед вами, коммандер Эванс, — искренне произнёс Верховный чародей, — и этот долг он вряд ли когда-нибудь сможет выплатить. За последние годы я успел узнать вас достаточно хорошо. Вы проявили себя как грамотный лидер, выдающийся волшебник и, что важнее всего, как человек исключительных качеств. Вы преодолели невзгоды и выстояли там, где большинство сломалось бы. В конце концов, вы в одиночку вышли на бой с одним из самых опасных людей новейшей истории, чтобы сохранить жизни своих людей и даже жизни врагов. Поистине, никакие слова не способны в полной мере выразить ту благодарность, которую мы все испытываем.       Остальные представители шумно поддержали его, одобрительно кивая.       — Разумеется, вы будете удостоены высшей награды, какую мы можем даровать, а также целого ряда привилегий, соответствующих вашим заслугам в этой войне.       — Как и со стороны нашего Министерства, — с улыбкой вмешался Дож. — Министр Фоули намерен в ближайшие дни сделать ряд заявлений в Визенгамоте и просил меня передать его признательность. Он с нетерпением ждёт возможности вновь встретиться с вами, коммандер Эванс.       Гарри ответил лёгким поклоном, стараясь не задумываться о политике и их неизбежных скрытых мотивах.       — Как и следовало ожидать, — вновь заговорил Абрео, прежде чем повернуться к Гарри. — Хотя боевые действия, как мы надеемся, завершены, остаются вопросы, требующие решения, коммандер. И мы были бы чрезвычайно признательны за ваше содействие.       Гарри и сам понимал, что его работа ещё не окончена, однако от слов Верховного чародея неприятно сжалось под ложечкой. Прежде чем он успел что-либо сказать, Абрео продолжил:       — Война не может считаться официально завершённой, пока Германия, Австрия, Венгрия и Япония формально не подпишут акты о капитуляции. Как только это произойдёт, нам предстоит обсудить условия договоров для каждой страны, поддерживавшей Гриндевальда, чтобы гарантировать, что подобное больше никогда не повторится.       Гарри понимающе кивнул.       — Каковы ваши намерения в отношении этих стран? — спросил он.       Абрео глубоко вздохнул.       — Мы никогда не сталкивались с подобной ситуацией. Это вопрос, который требует тщательного обсуждения, прежде чем будут приняты какие-либо решения. Однако мы хотели бы, чтобы вы участвовали в этих переговорах в вашем нынешнем качестве. Ваше мнение будет бесценным как человека, руководившего нашими войсками.       — Я не политик, — заметил Гарри.       — Нет, — согласился Абрео, — но ваше мнение уважают. И вы уже продемонстрировали чувство меры и справедливости, выдвигая предложения по Италии. Это были именно ваши условия, коммандер Эванс, а мы лишь приняли их.       С этим Гарри спорить не мог. Многие из присутствующих настаивали на жёстком наказании Италии, но подобный путь лишь посеял бы новое недовольство. Гарри же твёрдо и открыто заявил, что идти по нему нельзя. Достаточно было взглянуть на судьбу магловской Германии последних десятилетий, чтобы понять, к чему приводит несправедливое и жестокое обращение.       — Хорошо, — согласился Гарри.       Абрео улыбнулся ему.       — Каковы будут ваши рекомендации по взаимодействию с мятежными странами в их нынешнем положении? — спросил он. — Мы ещё не выходили с ними на связь. Сохраняют ли они войска на границах?       — Германия, Австрия и Венгрия — да, — подтвердил Гарри. — Насчёт Японии я не уверен, но вряд ли они способны оказать серьёзное сопротивление. Многие из погибших во Франции были японцами.       Абрео понимающе кивнул.       — Что касается моих рекомендаций, — продолжил Гарри, — вам следует начать переговоры об условиях капитуляции, при этом ясно дав понять, что они обязаны пойти на это и не имеют никаких преимуществ. Протяните им своего рода оливковую ветвь. Теперь, когда Гриндевальд повержен, а большая часть его армии захвачена, их положение откровенно незавидно. Напомните им об этом, и они, возможно, охотнее пойдут на дипломатический контакт.       Абрео задумчиво кивнул.       — «Не политик», ну-ну, — с усмешкой пробормотал он себе под нос. — А что вы предлагаете делать с пленными?       Гарри глубоко вздохнул.       — Мы захватили более трёх тысяч человек, — пояснил он. — Проводить судебный процесс над каждым из них здесь, в МКМ, попросту нереально. Гораздо разумнее отправить их обратно в их страны и вынести приговоры тем, кто действительно совершил военные преступления. Что именно считать таковыми — вопрос, который должна решать МКМ. Но для справедливости необходимо разработать единый набор критериев.       Именно так поступил бы сам Гарри, будь решение за ним.       — В этой идее есть рациональное зерно, — вслух отметил Абрео, вызвав одобрительный гул среди коллег. — Это определённо стоит включить в повестку наших дальнейших обсуждений.       — Могу я добавить ещё одно предложение? — вновь заговорил Гарри.       — Разумеется, — ответил Абрео.       — Я хочу лишь подчеркнуть, что наказания должны быть соразмерными, — сказал Гарри. — Те, кто сознательно и преднамеренно причинял вред мирному населению, заслуживают самой суровой кары. Но к тем, кто убивал в бою, следует подходить иначе. Если мы начнём без разбора карать всех, то и я сам заслуживаю такого же приговора как и многие достойные люди, которых я знаю.       Абрео кивнул.       — Ваши слова приняты к сведению, коммандер Эванс.       — Что насчёт Нурменгарда? — спросил Гарри.       — Заключённые будут освобождены в кратчайшие сроки, — заверил его Абрео. — Уже сформирована группа ликвидаторов заклятий, готовая выдвинуться, как только ситуация в Австрии станет достаточно безопасной. Кроме того, мы занимаемся организацией гуманитарной помощи странам, которые в ней нуждаются.       Это была последняя тема, которую Гарри хотел затронуть, и он ответил Абрео признательным кивком.       — Когда вы ожидаете получить ответ от стран, оккупированных Гриндевальдом?       — В этом мы не можем быть уверены, — вздохнул Абрео. — Им потребуется время, чтобы осмыслить своё положение, и даже после этого могут пройти недели, прежде чем они направят эмиссаров для начала переговоров. Разумеется, я буду держать вас в курсе. Почему вы спрашиваете?       — Потому что у меня тысячи людей, которые хотят вернуться домой, — ответил Гарри. — Некоторые не видели своих близких по много месяцев. Я бы предложил каждому представителю связаться со своими командирами и начать подготовку к тому, чтобы изменить ситуацию как можно скорее.       — Мы сделаем это приоритетом, — заверил Абрео. — Постараемся распустить войска в ближайшие недели. Чем быстрее будут подписаны мирные договоры, тем скорее это произойдёт.       Гарри благодарно кивнул.       — А что планируете делать вы, коммандер Эванс? — с интересом поинтересовался Дож. — Теперь, когда война окончена…       — Нет никакой необходимости сохранять за мной эту должность, — твёрдо перебил его Гарри. — Я помогу разобраться с оставшимися делами, но как только соглашения будут подписаны, во мне больше не будет нужды.       — Глупости, — фыркнул Дож. — Вы доказали свою незаменимость; было бы безумием отказаться от ваших услуг. Департаменту правосудия всё ещё нужен руководитель, не так ли?       — Именно так, — поддержал его Абрео, но Гарри лишь покачал головой.       — Мне это неинтересно, — устало произнёс он. — Весь мир знает, кто я такой, так что работа боевого мага для меня больше невозможна, а желания обучать этому других у меня нет. Если Лиса всё ещё жива, она вполне может занять этот пост.       Дож выглядел недовольным тем, с какой лёгкостью Гарри отмахнулся от предложения, но промолчал.       — Давайте не будем принимать решений о будущем, пока перед нами ещё стоит слишком много задач, — дипломатично вмешался Абрео. — У нас будет достаточно времени вернуться к этому вопросу, когда мы разберёмся с более насущными делами. Думаю, разумно будет позволить главнокомандующему Эвансу спокойно обдумать, чем он хочет заняться дальше. Какое бы решение вы ни приняли, МКМ окажет вам полную поддержку.       Гарри ответил признательным кивком.       — Я вам ещё нужен? — спросил он.       — Полагаю, что нет, — ответил Абрео, опередив возможные возражения.       — В таком случае я отправляюсь домой, — сказал Гарри. — Завтра у моей дочери день рождения, и я уже пропустил слишком многое из того, как она росла. Если я понадоблюсь вам по вопросам, которые мы обсудили, связывайтесь со мной через Реджинальда Яксли. По всем остальным делам обращайтесь к Петру Соколову, он будет моим заместителем.       С этими словами Гарри развернулся и направился к выходу, не обращая внимания на вспышки камер и вопросы, которыми его осыпали журналисты. Ему нечего было им сказать; сейчас все его мысли стремились в совсем другое место.       — Закончил? — спросил Карлус, когда Гарри вышел в коридор.       Гарри кивнул.       — Закончил, а всё остальное подождёт.       Карлус усмехнулся.       — Я собираюсь забрать маму и привезти её домой, — радостно объявил он. — Всё остальное подождёт.       — С этим не поспоришь, — кивнул он же и обернулся. — Арктурус?       — Тебе лучше не заставлять Дорею ждать слишком долго, — хмыкнул Арктурус. — А я просто хочу побыть с Меланией и мальчиками. Я почти не видел Ориона и Сигнуса с самого их рождения.       Гарри хорошо понимал его чувства. Розе вот-вот должно было исполниться два года, а он провёл рядом с ней от силы несколько недель. Но теперь он собирался наверстать упущенное и загладить вину — и перед ней, и перед Минервой.       То, что МКМ просила его о содействии, вовсе не означало, что он обязан безвылазно оставаться на континенте после того, как с Германией и другими странами-изгоями будет покончено. Нет. Больше всего на свете Гарри ждал возвращения домой. И не имело значения, чем он решит заняться потом. Он не хотел даже думать об этом, пока ему не наскучит домашний уют. Хотя вряд ли это когда-нибудь случится. Если бы ему снова пришлось покинуть семью, это было бы слишком рано.

* * *

      Анжелика Поттер никогда не верила слухам, поэтому, когда до острова докатились разговоры об окончании войны, она изо всех сил старалась их игнорировать. По словам местных жителей, Гриндевальда убил некий Гарри Эванс, и одного лишь упоминания этого имени почти хватало, чтобы она поверила услышанному.       Неужели Гарри и вправду победил?       Она так давно его не видела. И неважно, чего он добился, для неё он навсегда останется тем тихим мальчиком, которого Карлус однажды привёл домой, чтобы тот провёл с ними праздники.       Сколько времени прошло? Может быть, шесть лет?       С тех пор, как не стало Уильяма, а Карлус ушёл на войну, ощущение времени исказилось, но Анжелика безошибочно узнала фигуру сына, когда увидела, как он идёт к дому. Грудь сжалась, стоило ей разглядеть его получше. Её мальчик стал взрослым мужчиной — отмеченным шрамами того ада, через который ему пришлось пройти в Европе. Но он был жив, и большего она не смела просить.       — Это правда? — спросила она, боясь, что слухи окажутся лишь пустыми словами.       Карлус улыбнулся, хотя в его взгляде всё ещё сквозила прежняя суровость.       — Правда, — с тихой радостью подтвердил он. — Я приехал за тобой.       И всё же, несмотря на переполнявшее её счастье, мысль о возвращении в дом, где она жила с мужем, наполняла Анжелику страхом. Она знала, что куда бы ни упал её взгляд, повсюду будет Уильям. И как бы сильно она ни хотела, чтобы он был рядом, она не могла вынести этого гнетущего ощущения его незримого присутствия.       — Не думаю, что смогу, — пробормотала Анжелика, с трудом сдерживая слёзы.       Карлус ничего не ответил, просто притянул её к себе и несколько мгновений молча прижимал к груди.       — Почему нет? — мягко спросил он наконец.       — Без твоего отца это больше не мой дом.       Карлус сжал её крепче, и она всем телом прильнула к нему. Он во многом был так похож на Уильяма и всё же теперь стал совсем другим. После смерти отца Карлус по-настоящему повзрослел, стал самостоятельным мужчиной.       — Чего ты хочешь?       Анжелика пожала плечами.       — Я не знаю, — честно ответила она.       — Тогда мы побудем здесь какое-то время, — решил Карлус. — По крайней мере, пока ты не поймёшь, чего хочешь. Но в любом случае тебе придётся вернуться в Британию на мою свадьбу.       — Ты женишься?       Карлус кивнул и рассказал о том, что произошло между ним и Дореей, а заодно — о заговоре Селвина.       — Он бы никогда не осмелился, будь твой отец жив! — гневно отрезала Анжелика.       — Теперь он и подавно не осмелится, — уверенно сказал Карлус. — Всё в порядке, мам. Я с этим разобрался.       Анжелика улыбнулась сыну.       — Он бы так тобой гордился, Карлус, — искренне сказала она. — Я уверена, ему спокойно от того, что у тебя всё так хорошо.       Карлус улыбнулся в ответ.       — Мне ещё расти и расти до него, — усмехнулся он.       — Ты уже отлично справляешься. Он сказал бы тебе то же самое.       — Спасибо, мам. Ну, я знаю, что тебе не терпится задать мне несколько вопросов. Давай покончим с этим?       Анжелика кивнула.       — Сколько глупостей вы с Гарри успели натворить? — спросила она.       По тому, как вытянулось лицо Карлуса, Анжелика сразу поняла, что ответ ей не понравится. И не прошло и минуты его рассказа, как она почувствовала, что у неё начинает раскалываться голова.       Будь Уильям жив, он бы всыпал им обоим по первое число; Анжелика и сама ловила себя на этой мысли. И всё же знание того, что они прошли через горнило войны и уцелели, на время усмиряло её порыв.       Сейчас она была просто счастлива, что сын рядом, а всё остальное могло подождать.

* * *

      Почувствовав, что к дому кто-то подошёл, Минерва бросила взгляд на своё отражение и машинально принялась поправлять причёску, чем вызвала смешок у Реджа.       — Чёрт возьми, девочка, да ты хоть в мешок для мусора оденься, Гарри всё равно будет боготворить землю, по которой ты ходишь, — заметил он.       Минерва сердито сверкнула глазами, но скрыть румянец на щеках не смогла. Редж, впрочем, жестом велел ей оставаться в комнате, а сам вышел посмотреть, кто приближается к дому. К обязанностям охранника он относился с предельной серьёзностью с самого момента их прибытия накануне, и Минерва сомневалась, что он вообще спал.       Её сердце забилось быстрее, когда она услышала приближающиеся голоса. Оба были ей хорошо знакомы, но один — особенно. Тот самый голос, который она успела так сильно полюбить и по которому невыносимо скучала все годы его отсутствия.       Когда Гарри вошёл в комнату, Минерва почувствовала, как её окутывает тепло при виде лёгкой улыбки на его губах — в ней больше не было того привычного напряжения, что обычно давило на него свинцовым грузом.       — Я скоро свяжусь с тобой, Редж, — сказал он, коротко обняв мужчину и поблагодарив остальных. Те, прежде чем уйти, с уважением кивали Гарри и произносили слова признательности.       Когда они наконец остались одни, Минерва, не колеблясь, сократила разделявшее их расстояние и обвила его руками.       — Всё действительно закончилось? — спросила она.       Она почувствовала, как он кивнул, прижимаясь к ней.       — На данный момент — да, — ответил он, глубоко вдыхая её запах. — Есть ещё дела, но, надеюсь, они подождут какое-то время.       Минерва улыбнулась и позволила себе расслабиться. Ей больше не хотелось говорить ни о войне, ни о битве Гарри с Гриндевальдом. Она знала его достаточно хорошо, чтобы понимать: он тоже не желает возвращаться к этому. Всё, чего он сейчас хотел, — быть дома и провести время с их дочерью.       — Где она? — спросил он мгновение спустя.       Минерва рассмеялась, заметив, как его взгляд уже ищет Розу.       — Она спит… ну, по крайней мере, спала. Хочешь проверить, не проснулась ли она?       Гарри кивнул, и они вместе направились в комнату Розы. Девочка и вправду спала, крепко прижимая к себе тренировочную метлу — ту самую, что Гарри подарил ей на прошлый день рождения.       — Она часто с ней засыпает, — тихо пояснила Минерва. — Обожает эту метлу.       Гарри улыбнулся, не в силах оторвать взгляда от спящей малышки.       — Давай не будем её будить, — предложил он, хотя было ясно, что больше всего на свете ему хочется, чтобы Роза открыла глаза. — Я теперь никуда не ухожу.       Минерва кивнула и увела его из детской в другую спальню, совсем рядом, через коридор.       — Что мы здесь делаем? — спросил Гарри.       Минерва глубоко вздохнула.       — Я знаю, ты не хочешь говорить о войне, но не думаю, что тебе удастся долго от этого уклоняться, — сказала она, распахивая дверь.       — Чёрт возьми… это ещё что такое? — ахнул Гарри.       — Твоя почта, — буднично ответила Минерва. — Кора разложила её по стопкам: официальная переписка, деловые письма, а ещё письма и подарки от всех остальных. Они начали приходить ещё вчера вечером и до сих пор не прекращаются.       Гарри с ужасом уставился на горы писем и выругался себе под нос.       — Я ставил защиту только на то, чтобы отсечь всё опасное, — простонал он. — И что мне теперь со всем этим делать?       — Ну, вообще-то письма обычно открывают, — с усмешкой заметила Минерва. — Я бы начала с официальных. На некоторых стоят печати Министерства.       — Нашего Министерства?       — Нескольких Министерств сразу, — с подчёркнутым спокойствием поправила она.       — Проклятье, — проворчал Гарри и умоляюще посмотрел на неё совсем как в подростковые годы, когда ему было что-то нужно. — Поможешь?       Минерва задумчиво хмыкнула, но под его беспомощным взглядом всё же сдалась.       — Ладно уж, — театрально вздохнула она.       Гарри одарил её своей самой обаятельной улыбкой, и они вместе принялись за работу.       Стопка писем от Министерств была внушительной, но она меркла по сравнению с той, которую, к явному раздражению Гарри, Минерва называла «от его поклонников».       Они разбирали горы корреспонденции: в одних конвертах лежали всевозможные медали, в других — личные письма от министров и прочих лидеров с поздравлениями и благодарностями за победу. Для Гарри всего этого было слишком много, и Минерва не могла этого не заметить.       Среди прочего она нашла письмо от британского Министерства и протянула ему.       — Министр хочет видеть меня в любое удобное время, — вздохнул он.       — Свободное приглашение? — уточнила Минерва.       — Ни даты, ни времени он не указал, так что, полагаю, да, — задумчиво ответил Гарри. — Может, заявлюсь ни свет ни заря, чтобы он не успел выставить меня напоказ, как призового пони.       Минерва хмыкнула и покачала головой.       — Я знаю, тебе это не по душе, Гарри, но со временем всё уляжется, — мягко заверила она. — Чем дольше ты будешь от этого скрываться, тем тяжелее окажется потом.       — Знаю, — проворчал Гарри. — Я встречусь с ним, но всё остальное может подождать до нашей свадьбы. Как думаешь, насколько скоро мы сможем её устроить?       Вопрос застал Минерву врасплох. Она никогда не забывала о его предложении, но из-за всего произошедшего не считала это чем-то первоочередным.       — Не знаю, — честно призналась она. — Нам нужно спросить его об этом.       — Тогда так и сделаем, — решительно сказал Гарри, поднимая её на ноги. — Думаю, мы и так ждали достаточно долго. Если ты, конечно, всё ещё этого хочешь.       Ей было больно видеть, что неуверенность, тянувшаяся за ним с детства, так и не исчезла. Несмотря на всё, что он совершил, и на то, как высоко его ценили окружающие, Гарри по-прежнему смотрел на себя строже, чем кто бы то ни было.       Это расстраивало Минерву, но вместе с тем в этой черте было что-то притягательное. Он был самым скромным человеком из всех, кого она знала, хотя поводов для гордости у него было куда больше, чем у остальных.       — Хочу, — легко ответила она. — Но, думаю, разговор с моим отцом придётся отложить, — добавила Минерва, кивнув ему за спину.       Гарри обернулся и увидел сонную Розу: она шла к ним, всё ещё сжимая в руках свою метлу. Девочка остановилась, подняла голову, и её глаза широко распахнулись.       — Па? — с любопытством спросила она.       Этого одного слова оказалось достаточно. Гарри подхватил её на руки, и последние остатки раздражения растаяли без следа, когда он прижал дочь к себе. Роза тут же радостно захихикала. Она была не менее счастлива возвращению отца, чем Минерва, и, встретившись с взглядом Гарри, та поняла, что сейчас ему не хотелось быть нигде больше.       В ближайшие дни и недели им предстояло разобраться со многим, но в этот миг ничто не имело значения, даже та тёмная туча на горизонте, к которой Гарри вскоре обратит свой взор.