Глава 94. Время цветения

      Прошло немало времени с тех пор, как Арктурус в последний раз переступал порог залов Визенгамота. Хотя война закончилась без малого два месяца назад, лорд Паркинсон по-прежнему оставался его доверенным лицом в палате.       Лорд Блэк в основном навёрстывал упущенное время с женой и сыновьями, но часто бывал и на континенте, помогая в столь необходимых восстановительных работах после оккупации Гриндевальда. Многие поступали так же: мысль о том, чтобы просто вернуться домой, пока работа всё ещё кипит, казалась большинству неправильной.       Сегодня, однако, он оказался здесь в ином качестве — почётного гостя магической Британии. Ему и ещё нескольким волшебникам предстояло принять благодарность за их роль в войне.       Рукопожатие с министром при одновременном вручении крошечного кусочка металла казалось Арктурусу нелепостью: эта незначительная побрякушка должна была символизировать столь масштабные потрясения, насилие и утраты. И всё же он гордился тем, что его отметили рядом с теми, кто стал ему братьями в том смысле, который не понять никому, кто не прошёл через войну сам.       Слева от него, на возвышении, сооружённом специально для церемонии, сидел Карлус, а рядом с ним Гарри, из кожи вон лезший, лишь бы не привлекать к себе внимания.       Арктурус покачал головой: с того самого момента, как этот человек появился в зале, абсолютно все взгляды были прикованы только к нему.       С другой стороны от Гарри расположился Пётр Соколов. Выражение его лица оставалось настороженным, пока он обводил взглядом гостевые трибуны и сектор, забитый представителями прессы.       Справа от Арктуруса сидели Яксли и Гилберт. Гилберт при этом выглядел настолько не в своей тарелке, насколько это вообще было возможно. Арктурус невольно подумал, что прежде тот бывал в недрах Министерства лишь когда представал перед судом за свои многочисленные былые прегрешения.       Все молча ожидали, когда министр начнёт церемонию.       Находиться здесь было странно, почти нереально. Арктурус всё ещё привыкал к мирной жизни. Благодаря Мелании и детям, не дававшим ему терять почву под ногами, он не слишком страдал от последствий столь долгого пребывания в смертельной опасности, но это не значило, что всё проходило гладко.       Он старался не зацикливаться на своих бедах, но это было нелегко, когда одна из них так часто возвращалась в его мысли — та, что не поддавалась игнорированию, как бы сильно ему этого ни хотелось.       Флешбэк       Лорд Паркинсон подошёл к управлению делами семьи Блэк в отсутствие Арктуруса с поразительной основательностью. Он сделал несколько разумных инвестиций от его имени и следил за тем, чтобы финансовая отчётность оставалась безупречной. Более того, он задокументировал основные темы обсуждений и результаты голосований каждой сессии Визенгамота, за что Арктурус был ему искренне благодарен. Паркинсон непременно получит достойную компенсацию за эту бесценную помощь.       Отодвинув стопку пергаментов, которые он внимательно изучал, Арктурус потёр глаза и сверился с часами в кабинете. Сам того не заметив, он проработал всё время обеда. Покинув комнату, он направился на поиски жены.       Пока он был на фронте, Мелания жила у родителей, но теперь, когда он вернулся, их брак наконец-то мог начаться по-настоящему.       У Ориона и Сигнуса теперь были собственные комнаты, что было заслугой усилий Элгара, а Дорея, пока они с Карлусом не поженились, жила вместе с ними. Она души не чаяла в племянниках, и Арктурус не сомневался, что однажды она станет замечательной матерью совсем как их собственная, прежде чем её отняли у них слишком рано.       — Почему ты не послала за мной? — спросил он Меланию, когда вошёл в гостиную и увидел, как она играет с Орионом.       — Потому что твои мысли всё равно были бы заняты работой, — ответила та, улыбаясь, когда Арктурус поцеловал её в щёку.       Он хмыкнул, не в силах оспорить это обвинение.       — Что ж, на сегодня я закончил.       — Вот и славно. Тогда ты можешь покормить Сигнуса.       Арктурус улыбнулся, достал младшего сына из переносной люльки и устроил его на руках. Судя по тёмным волосам, бледной коже и серым глазам, мальчик был Блэком до мозга костей. Он усмехнулся. Сигнус с любопытством разглядывал его, но стоило поднести бутылочку к губам, как малыш закрыл глаза и принялся жадно сосать.       Вот какой должна быть жизнь, а не сражения в чужих краях.       Несколько мгновений Арктурус стоял в тишине, наслаждаясь обыденностью кормления сына и мерно покачивая его из стороны в сторону.       — Ты рано, — нахмурившись, произнёс он, когда в комнату вошла Дорея. — Что случилось?       На ней лица не было, она выглядела так, словно увидела призрака. Кожа казалась ещё бледнее обычного, а в глазах застыла смесь шока и тревоги.       — Тебе лучше поехать со мной в больницу, — сказала Дорея. — Нашли Касси. Она в очень тяжёлом состоянии.       Мелания забрала Сигнуса и бросила на мужа такой же обеспокоенный взгляд, как и его сестра.       — Что ты собираешься делать? — спросила она.       Арктурус глубоко вдохнул. Это был вопрос, на который он сейчас не мог ответить.       — В тяжёлом? — переспросил он Дорею.       — Мне не разрешают её увидеть, но её доставили в отделение Дженис Тики.       Арктурус понимающе кивнул.       — Идём.       Дорею не пришлось просить дважды. Она последовала за ним из комнаты, прочь из дома. Схватив её за руку, Арктурус аппарировал. Не сбавляя шага, он пересёк улицу и вошёл в больницу Святого Мунго.       — Я желаю знать, где находится моя сестра, — тоном, не терпящим возражений, бросил он ведьме за стойкой приёмного покоя.       — Присядьте, пожалуйста, к вам скоро подойдут, — ответила та, не поднимая глаз от записки, которую писала.       Ноздри Арктуруса гневно раздулись. Он с силой ударил ладонью по столу, заставив женщину подпрыгнуть на месте.       — Я не спрашивал, — прорычал он.       Глаза ведьмы округлились от изумления. Дорея бросила на коллегу извиняющийся взгляд.       — Я немедленно пошлю за кем-нибудь, лорд Блэк, — поспешно заверила привет-ведьма, вскакивая с места.       Арктурус игнорировал взгляды посетителей приёмного покоя, равно как и сочувственное пожатие руки младшей сестры.       — Лорд Блэк? — к нему подошёл мужчина в лимонной мантии целителя, вышедший из распахнувшихся дверей. — Пожалуйста, следуйте за мной.       Арктурус подчинился. Дорея шла чуть позади.       — Меня зовут целитель Дуглас, я заведую отделением Дженис Тики, — представился мужчина.       — В каком состоянии моя сестра? — спросил Арктурус.       Целитель тяжело вздохнул и покачал головой.       — Она истощена и почти ни на что не реагирует. Бредит, постоянно бормочет что-то себе под нос, у неё случаются внезапные вспышки неконтролируемого гнева. Мы дали ей сильное успокаивающее зелье, но пока не смогли поставить диагноз. На это может уйти время.       Арктурус кивнул, когда его ввели в печально известное отделение, где содержались пациенты с самыми тяжёлыми магическими недугами.       — В качестве меры предосторожности мы поместили её в охраняемую палату, — продолжил целитель Дуглас. — Я впущу вас, но должен настоять, чтобы вы не провоцировали её. Мы забрали её палочку, однако известно, что люди в подобном состоянии обладают крайне нестабильной стихийной магией.       — Я не стану её провоцировать, — пообещал Арктурус, хотя всё ещё не был уверен, как сам отреагирует на встречу. — Как она здесь оказалась?       — Её нашли в Австрии ликвидаторы заклятий и гвардейцы МКМ, работавшие в тюрьме Гриндевальда. Она была в полном бреду. Один из людей узнал её и оглушил. Именно месье Абрео распорядился отправить её сюда.       — Понятно, — пробормотал Арктурус. — Кто ещё знает о её присутствии?       — Я никому не говорил, — ответил целитель, касаясь палочки и открывая дверь. Жестом он пригласил Арктуруса войти.       Лорд Блэк был готов к тому, что при виде старшей сестры его захлестнёт яростный гнев, но, глядя на её истощённое тело и мертвенно-бледную кожу, он почувствовал лишь жалость.       Это была не та шумная и волевая девчонка, с которой он делил детство, и не та страстная, упрямая женщина, какой она стала в последние годы. Что бы ни выпало на долю Кассиопеи, это сломило её тело, а когда она приоткрыла глаза и растерянно уставилась на него, он понял, что сломило и её разум.       — Арктурус? — прошептала она.       Он тяжело выдохнул и кивнул.       — Ты в безопасности, — сказал он. — Ты в больнице Святого Мунго.       Кассиопея нахмурилась, облизнув потрескавшиеся губы.       — Геллерт?       — Мёртв, — холодно ответил Арктурус. — Его режим рухнул, а он сам гниёт в земле.       Вместо ожидаемого гнева Кассиопея разрыдалась и спряталась под одеялом.       — Нет, — всхлипывала она. — Этого не может быть…       Несколько мгновений Арктурус молча наблюдал за ней, и его мысли невольно обратились к тому, что он когда-либо читал о безумии, время от времени поражавшем их семью. Он никогда не думал, что столкнётся с этим так близко, но сомнений не осталось: Кассиопея стала жертвой этого недуга.       — Глупая дурочка, — пробормотал он.       Она позволила эмоциям захлестнуть себя до такой степени, что утратила связь с реальностью. В сочетании с самой природой магии Блэков это было прямой дорогой к катастрофе и то, во что превратилась Кассиопея, стало закономерным итогом.       Покачав головой, Арктурус вышел из палаты.       — Вам следует известить авроров о её присутствии, — сказал он Дугласу, ожидавшему снаружи. — Вероятно, они захотят выставить охрану. Также я буду признателен за регулярные отчёты о её состоянии.       — Разумеется, лорд Блэк, — согласился Дуглас, бросив на него неуверенный взгляд.       Арктурус не стал ничего добавлять и направился к выходу.       — Авроры, Арктурус? — резко переспросила Дорея.       Он кивнул.       — Сейчас она больна и, возможно, никогда не поправится. Но когда она решила последовать за ним, она была в своём уме, — ответил он. — Либо она предстанет перед официальным правосудием, либо, когда Эванс узнает, что она здесь, он сам придёт за расплатой. Как думаешь, что будет лучше для нашей семьи?       Дорея была расстроена, но аргументов, чтобы возразить ему, не нашла.       — Касси сама сделала свой выбор, — вздохнул Арктурус, беря её под руку. — Я не могу полностью защитить её от последствий содеянного. Но могу хотя бы сохранить ей жизнь. Это лучшее, на что она может рассчитывать. Я не готов делать для неё больше — не после всего, что она натворила.       Конец флешбэка       Арктурус лично сообщил Гарри о состоянии Кассиопеи, и разговор прошёл настолько спокойно, насколько это вообще было возможно. Гарри согласился с тем, что она должна предстать перед судом, но твёрдо заявил, что если Арктурус не обеспечит свершение правосудия, он сам позаботится о том, чтобы Кассиопея больше не представляла угрозы. Арктурус воспринял это предупреждение со всей серьёзностью и принял выставленные условия.       — За заслуги, проявленные на протяжении всего конфликта, орденом Мерлина второй степени награждается Дерек Гилберт.       Голос министра вырвал Арктуруса из раздумий. Он зааплодировал другу, пока тот настороженно поднимался к подиуму, где ему вручили награду. Гилберт помахал ликующей толпе и поспешил вернуться на своё место.       — Также за непоколебимое усердие по отношению к своим людям и долгу орденом Мерлина второй степени награждается заместитель командующего нашими силами — мистер Реджинальд Яксли.       Зал вновь разразился аплодисментами, когда Редж подошёл к министру, принял награду, отвесил короткий поклон и вернулся на место.       — Нашим последним кавалером ордена Мерлина второй степени за проявление выдающегося мужества и доблести перед лицом опасности становится лорд Арктурус Орион Блэк, — объявил министр.       Арктурус сохранял стоическое спокойствие, принимая награду. Он почтительно кивнул толпе и собравшимся лордам и леди Визенгамота.       Орден Мерлина в любой форме был привилегией, но в общем масштабе событий после всего, через что пришлось пройти ему и каждому солдату, — это значило немногое.       Вернувшись на своё место, Арктурус нахмурился, глядя на медаль. Если бы его спросили, готов ли он пережить всё это лишь ради того, чтобы его имя стало не более чем сноской в учебниках истории будущих лет, он бы ответил отрицательно.       — Теперь мы переходим к награждению орденом Мерлина первой степени, — вновь заговорил министр Фоули. — Наш первый кавалер не принадлежит к гражданам нашей страны, но он сражался плечом к плечу с нашими людьми и проявил себя как преданнейший союзник в тот момент, когда он и его силы были нужнее всего.       Зал притих.       — Советский Союз мог закрыть свои границы, — продолжил Фоули, — но он откликнулся на наш призыв. Этот человек продемонстрировал выдающиеся лидерские качества и неизменную храбрость, ведя своих людей в бой в первых рядах. Сегодня мы приветствуем его в Британии, чтобы вручить нашу самую престижную награду в знак благодарности за всё, что он сделал. Я представляю вам командующего русскими силами и заместителя главнокомандующего объединённой армией, разгромившей Гриндевальда, — Петра Соколова.       Русский маг в алой мантии крепко пожал руку Фоули, принимая медаль. Толпа рукоплескала ему так же неистово, как и своим соотечественникам.       Подвиги Петра во время войны были тщательно задокументированы, и он заслужил уважение даже тех, кто при иных обстоятельствах отнёсся бы к нему с опаской. На лицах собравшихся не было и тени настороженности, и Пётр позволил себе улыбку, помахав рукой перед тем, как вернуться на место рядом с Гарри.       — Последним кавалером ордена Мерлина первой степени становится человек, который возглавил наши силы и с честью служил всем нам до самого конца, — произнёс Фоули, когда зал вновь притих. — После смерти отца он не дрогнул и не укрылся от ответственности, но взял её на себя в самый тяжёлый час.       Он сделал паузу.       — Он проявил себя как выдающийся командующий и именно он избавил мир от печально известного и крайне опасного Ганса Галлитера. Дамы и господа, я представляю вам лорда Карлуса Поттера.       Аплодисменты были оглушительными. Карлус принял награду с той сдержанной скромностью, которой от него и ожидали все, кто знал его лично. Он многое потерял в этой войне, но выстоял и с честью отстоял идеалы своей семьи.       Арктурус гордился тем, что называл братьями всех, с кем служил. И совсем скоро Карлус станет ему братом по-настоящему.

* * *

      Жизнь Карлуса ничуть не замедлилась с окончанием боёв. Он вернулся в Британию к обязанностям главы рода, постоянно мотался на континент, помогая восстановлению, и начал подготовку к свадьбе с Дореей. Они надеялись провести церемонию вскоре после грядущего Рождества — и какого бы числа это ни случилось, Карлус ждал этого дня с замиранием сердца.       Его мать решила пока остаться на Карибах. Это решение не радовало Карлуса, но он его понимал. Проводя большую часть времени в Британии, в доме, где вырос вместе с родителями, он слишком остро ощущал отсутствие отца. Уйдя на войну и стараясь удержать всё под контролем, он так и не нашёл времени по-настоящему осознать, каково это — проживать день за днём без него. И Карлус не стыдился признаться самому себе, что чувствует себя потерянным.       Уильям Поттер многому его научил, показал, как исполнять обязанности главы рода, но Карлус всё равно не ощущал себя готовым. Пока что он просто жил одним днём и это было всё, на что у него хватало сил.       Сегодня, однако, речь шла не столько о титуле лорда Поттера, сколько о звании командующего британскими силами. Когда прозвучало его имя и зал взорвался аплодисментами, он поднялся как ветеран войны — человек, переживший конфликт, в котором пали многие другие.       Проходя мимо Гарри, он бросил на него исполненный благодарности взгляд.       Вместе с Арктурусом, Реджем и Гилбертом — все пятеро стали опорой друг для друга в самые тяжёлые минуты. Для Карлуса именно Гарри был причиной, по которой война была выиграна. Он не знал, что бы они делали без него, но был уверен: они всё ещё сражались бы, всё ещё пытались выгрызть победу у Гриндевальда. Принимая награду, Карлус почувствовал, как его наполняет гордость, но отдал бы каждую её крупицу, лишь бы вернуть отца.       Тяжело сглотнув, он вернулся на своё место и нашёл утешение в том, как Гарри ободряюще сжал его плечо.       — Наконец, есть ещё один человек, которому мы обязаны воздать соответствующие почести, — произнёс министр Фоули.       Толпа возбуждённо зашепталась. Люди вытягивали шеи, стараясь лучше разглядеть Гарри.       — Этот человек уже был удостоен ордена Мерлина первой степени за выдающийся вклад в победу с самых первых дней войны, и сегодня мы наконец можем выразить нашу признательность в полной мере. Мы жалуем титул пэра человеку, который возглавлял объединённые силы МКМ и одолел Гриндевальда в поединке, который, как нам стало известно, станет легендой на века. Без лишних слов, дамы и господа: главнокомандующий, барон Гарри Эванс.       Аплодисменты в честь Гарри были громоподобными. В зале Визенгамота не осталось никого, кто бы не вскочил со своего места.       Гарри поднялся, и одного этого простого движения оказалось достаточно, чтобы все ощутили исходящую от него силу. Его взгляд был холоден, но не мог скрыть пламя, горевшее внутри.       На мгновение Карлус забыл, что это тот самый мальчишка, с которым он делил общую спальню в школе; тот самый сирота, которого он привёз домой на Рождество; тот самый человек, что утешал его после смерти отца.       Для большинства Гарри стал загадкой, но только не для Карлуса. И хотя он был фигурой таинственной, внушающей благоговейный трепет, он всё ещё оставался Гарри: отцом, другом и одним из самых добрых людей, которых Карлусу когда-либо доводилось знать.       — Титул барона нашей земли — самая престижная награда, какую может получить волшебник, и я уверен, что никто не станет оспаривать заслуженность этого звания для коммандера Эванса, — продолжил Фоули. — Как барону ему предоставляется место в Визенгамоте, и он провозглашается защитником Великобритании.       С этими словами министр прикрепил медаль к мантии Гарри рядом с несколькими другими, уже украшавшими её.       После короткого кивка Гарри занял место за трибуной и дождался, пока стихнет очередная волна аплодисментов.       — Для меня большая честь принять эту награду сегодня, — начал он, и голос его звучал торжественно. — Но я не выполнил бы свой долг, если бы не напомнил о жертвах, принесённых каждым, кто решил сражаться за правое дело.       Зал притих.       — Многие отдали свои жизни. Те, кто выжил, никогда не забудут того, что нам довелось увидеть и пережить за годы войны. Были вы там или нет, вы не должны об этом забывать.       По залу прошёл шёпот, откликаясь на столь мрачное обращение.       — Павшие будут почитаться как напоминание о принесённых жертвах, равно как и те, кто вернулся домой. И хотя война окончена, это не значит, что нам навеки дарован мир. Найдутся другие, кто попытается подчинить нас своим прихотям. Но пока в моих лёгких есть воздух, а пальцы сжимают палочку, я буду стоять между ними и их желаниями. Даю вам своё слово.       Толпа вновь разразилась ликующими криками, принимая зловещие слова Гарри за чистую монету. Карлус же не мог отделаться от ощущения, что за этим обещанием скрывается нечто большее, чем просто торжественная клятва, произнесённая с трибуны.       Впрочем, сейчас это не имело значения. Сражения остались позади, и перед каждым из них открывалось будущее, которого стоило ждать. А если однажды это будущее вновь потребует от них сплотиться ради общего дела — что ж, да будет так. Карлус решил, что станет тревожиться об этом лишь тогда, когда придёт время.

* * *

      Остаток лета выдался для Тома, мягко говоря, нервным. После того, как его вылазка в Литтл-Хэнглтон закончилась именно так, он старался не высовываться, хотя и был уверен, что авроры будут его искать.       Первые несколько дней после случившегося прошли в тревожном ожидании: он подолгу слушал магловские новости по радио, надеясь уловить хоть какое-нибудь упоминание о произошедшем.       Тишина. И с каждым прошедшим днём он понемногу расслаблялся.       Сначала Том не мог поверить, что ему всё сошло с рук, но шедшая война маглов сыграла ему на руку. Гибель семьи в крошечной деревушке едва ли могла вызвать широкий резонанс, особенно когда дело выглядело столь просто раскрытым. Вину возложат на пойманного садовника, и никто не станет копать глубже, если того нашли с орудием убийства в руках. Поэтому Том без колебаний сел на Хогвартс-экспресс, возвращаясь в замок на свой последний год обучения.       Весть о том, что магическая война завершилась столь внезапно, оказалась неожиданной, но сильнее всего Тома задело другое: Гриндевальда убил Гарри Эванс. Это было досадное открытие, хотя в сущности оно лишь делало будущее убийство этого человека ещё более приятным.       Эванс мог одолеть Гриндевальда, но с Томом ему не видать подобного успеха.       Когда придёт время, Эванс познает всю мощь гнева наследника Слизерина, а все почести и слава, которыми он ныне упивается, будут преданы забвению. Том позаботится о том, чтобы мир помнил Эванса лишь как человека, чья жизнь была оборвана Томом Марволо Реддлом.       Мысль о собственном имени заставила его поморщиться. Отвращение к тому, что он делит его с жалким маглом, отзывалось тошнотой и жгучим стыдом. Он размышлял об этом не один год, и теперь понял, что пришло время создать себе новое имя и на его основе выковать собственную судьбу.       — Том, ты меня слушаешь?       Неприятный голос вырвал его из раздумий. Том бросил на профессора трансфигурации сердитый взгляд и кивнул. Дамблдор встретил его взор невозмутимо, даже не пытаясь скрыть вечного разочарования, которое он всегда демонстрировал по отношению к нему.       — Да, профессор.       Дамблдор сухо кивнул в ответ и продолжил лекцию, а Том на мгновение позволил себе представить, каково это — убить этого человека.       То же чувство азарта, которое он испытал, управляя садовником во время убийства своей семьи, вновь вспыхнуло в нём. По губам юноши скользнула улыбка, но она исчезла, стоило ему встретиться взглядом с профессором Эванс.       Его губа брезгливо дёрнулась.       Она вышла замуж за человека, который пытался его убить, родила ему незаконнорождённую девчонку и с первого дня его пребывания в замке оставалась занозой в боку. Эта женщина была марионеткой Дамблдора, его протеже, во многом похожей на него самого, но главное — она была женой того, кого Том возненавидел сильнее всех остальных.       Эванс осквернил Тайную комнату Салазара, присвоил его семейную магию и осмелился называть себя Змеем.       Одна лишь эта мысль заставила Тома заскрежетать зубами от злости.       Довольно скоро он исправит одно из этих преступлений. А до тех пор ему придётся довольствоваться знанием того, что готовит будущее.       Эванс.       Каждая дорога вела к этому человеку, и всё, что требовалось сейчас, лишь немного терпения.       Тому предстояло достичь многого, прежде чем он сможет полностью сосредоточить своё внимание на враге. Но когда этот день наконец настанет, он не станет колебаться ни секунды, совершая свою месть.

* * *

      Пьер Абрео с пониманием отнёсся к желанию Гарри взять передышку от заседаний МКМ на несколько недель и даже настоял на том, чтобы тот перепоручил надзор за восстановительными работами на континенте кому-нибудь другому. Это дало бы Гарри возможность наверстать упущенное время с Минервой и Розой.       Однако этой передышке вскоре пришлось оказаться под угрозой, когда МКМ получила уведомления о капитуляции Австрии и Венгрии.       Последующее собрание выдалось напряжённым и наглядно продемонстрировало Гарри, насколько конфликтным может быть этот орган власти. Как он и предполагал, встречу созвали для обсуждения дальнейшей судьбы обеих стран: их места в составе МКМ и санкций, которые следовало наложить за участие в восстании Гриндевальда.       Разговор быстро принял скверный оборот. Многие выступали за жёсткие меры, которые должны были послужить устрашающим примером для остальных наций. Не все разделяли этот подход, и самым яростным противником подобных идей стал русский министр. Соколов был в бешенстве от намерения МКМ наложить на обе страны кабальные экономические санкции и прямо указал на то, что в конечном итоге пострадает лишь простой народ.       Большинство членов МКМ это, похоже, мало заботило. Каждая страна, казалось, жаждала вырезать свой собственный «фунт плоти».       Гарри было противно наблюдать, как мужчины и женщины, которых он успел зауважать, ведут себя словно стервятники, готовые обглодать труп до костей. Он и сам во всеуслышание выразил ярость по поводу предложенных мер, напомнив им, почему маглы сейчас вновь втянуты в войну после того как всего несколько десятилетий назад с Германией обошлись схожим образом.       Его гнев заставил многих протрезветь, но нашлись и те, кого невозможно было умилостивить.       Высказав напоследок своё отвращение и разочарование, Гарри покинул зал заседаний и вернулся домой.       Это было почти месяц назад, и с тех пор он ничего не слышал по этому делу — ни от Абрео, ни из прессы. Подобная тишина означала либо то, что МКМ собирается поступить по-своему, но втихомолку, либо то, что обсуждения всё ещё продолжаются.       Гарри не знал наверняка. Но сегодня утром он получил просьбу явиться на встречу с Верховным Чародеем. И хотя у него было искушение проигнорировать приглашение, он всё же решил прийти. Если существовала возможность предотвратить неблагоприятное развитие событий на континенте, он намеревался ею воспользоваться.       Он не считал, что Венгрии и Австрии всё должно просто сойти с рук, но и не желал видеть их несправедливо страдающими ценой новой враждебности в будущем.       Войдя в здание МКМ, он был препровождён в кабинет, где, к своему немалому удивлению, увидел не только самого Абрео, но и русского министра.       — Благодарю, что присоединились к нам, коммандер Эванс, — произнёс Абрео, и на его губах заиграла натянутая улыбка.       Годы у власти не пощадили его. Волосы заметно поседели, морщины на лице стали глубже, придавая ему вид человека куда более пожилого, чем тот Абрео, которого помнил Гарри.       — Эванс, — кивнул Соколов, сдержанно приветствуя его.       — Полагаю, вы пригласили меня сюда, чтобы обсудить нечто важное? — отозвался Гарри.       Тон его был достаточно вежливым, хотя он бы солгал, утверждая, что после последнего заседания не испытывает раздражения.       — Именно так, — подтвердил Абрео. — Мы хотели предложить вам ещё одну возможность поработать с нами.       — Департамент правосудия меня не интересует, — с раздражением выдохнул Гарри.       Абрео поднял руку, призывая его к терпению.       — Нет, коммандер, мы всё поняли. К этому вопросу придётся вернуться в другой раз. Вы, вероятно, слышали, что Нурменгард недавно был освобождён?       Гарри кивнул. В Британии эта новость попала на первые полосы ещё на прошлой неделе.       — Узникам потребуется серьёзное лечение, чтобы оправиться от пережитого, но мы уверены, что им можно помочь. Лиса получит полную пенсию и отправится домой, а будущее департамента мы обсудим позже. Нет, то, о чём мы хотели поговорить с вами сегодня, — это новая должность. Такая, где вы будете работать не только на МКМ, но и на русское Министерство магии.       — Что за должность? — нахмурившись, спросил Гарри.       — Мы хотели бы, чтобы вы стали посланником между Советским Союзом и МКМ, — вмешался Соколов. — Нам стало ясно: пусть во время войны мы и смогли сосуществовать, наши ценности по-прежнему слишком различаются. Мы с Абрео это обсудили и не желаем вновь оказаться по разные стороны баррикад. Мы верим, что, став посредником между нами, вы сможете помочь избежать новых конфликтов.       Гарри вопросительно посмотрел на обоих мужчин.       — Советский Союз не стремится к членству в МКМ, да и мы, откровенно говоря, не готовы были бы их принять, учитывая наши вопиющие разногласия, — пояснил Абрео. — Тем не менее мы хотим сохранить добрые отношения и надеемся заключить новое соглашение на благо обеих сторон.       — И что именно вы хотите от меня? — спросил Гарри. — Если вы будете спорить по любому поводу, я мало чем смогу помочь.       — Напротив, — возразил Абрео. — Вы можете сделать очень многое. Вас глубоко уважают и русские, и члены МКМ. Если вы согласитесь, вы станете нашим самым ценным активом в деле создания и поддержания перспективного союза. От вас потребуется вести переговоры — с представителями МКМ, как вы уже привыкли, и с русским министром, — выступая от имени каждой из сторон.       — Это помогло бы избежать множества неприятностей в будущем, — добавил Соколов. — Ваше вмешательство уже привело к тому, что МКМ готова смягчить планируемые санкции против Австрии и Венгрии, и мы близки к соглашению о том, как поступить дальше. Без вас, Эванс, меня бы попросту проигнорировали, и МКМ сделала бы всё по-своему. В ответ я, со своей стороны, был бы склонен не выводить людей с венгерской границы до тех пор, пока они не образумятся.       Гарри тяжело выдохнул. Теперь причина напряжённости между двумя мужчинами стала очевидна. И хотя в данном случае он был склонен согласиться с русским министром, это лишь подчёркивало, насколько хрупкими оставались отношения между Советским Союзом и МКМ. Стоило одной из сторон утратить благоразумие и могла вспыхнуть новая война, чего следовало избежать любой ценой.       Со вздохом Гарри кивнул.       — Я согласен, — произнёс он. — Но есть ряд условий, на которых я должен настоять.       Оба заметно расслабились. Абрео с готовностью закивал.       — В таком случае давайте обсудим ваши условия, коммандер Эванс, — предложил он. — Мы оба крайне заинтересованы в том, чтобы вы заняли эту должность.

* * *

      Альбус изо всех сил пытался оставить произошедшее здесь в прошлом и не мог. Он понимал: чтобы осознать истину и наконец обрести покой, ему необходимо было оказаться здесь.       Земля, по которой ещё несколько месяцев назад ступали тысячи ног, подавала признаки жизни. Под сапогами пробивалась густая, сочная трава, но раны, изуродовавшие этот край, было не так-то просто скрыть. Там, где сражались Гарри и Геллерт, не было новой жизни, а лишь уродливые шрамы, глубоко врезавшиеся в почву. Альбус мог лишь гадать, какая ярость бушевала здесь, оставив землю столь бесплодной.       Тяжело выдохнув, он пошёл по полю, внимательно изучая каждую воронку, каждую расщелину и трещину, шаг за шагом восстанавливая ход событий. Его пробирала дрожь: даже сейчас в воздухе витали остатки сотворённой магии. Каждое новое эхо заклинаний, которое улавливали его чувства, рисовало картину куда более страшную, чем та, что он себе воображал. Но он смотрел ей в лицо и только теперь мог начать оплакивать потерю по-настоящему.       Он не тосковал по тому человеку, в которого превратился Геллерт, и не скучал по другу, каким тот когда-то был. И всё же трудно было не скорбеть о том, что их некогда связывало, и о том, к чему могли бы привести иные, более верные решения.       Развернувшись, Альбус пошёл назад тем же путём, но вдруг замер посреди поля. Нахмурившись, он присел на корточки и смахнул верхний слой почвы.       Под ним обнаружился крошечный росток — не просто травинка, а знакомое растение, которое его мать выращивала в их саду, когда он был ещё мальчишкой. Он запомнил его, потому что она всегда предупреждала его, Аба и Ариану беречься шипов, когда куст подрастёт.       — Розы, — пробормотал он.       Едва заметная улыбка тронула его губы, когда он расчистил землю рядом и обнаружил ещё один побег, а затем ещё.       Оглядевшись, он понял, что их здесь десятки — готовые расти и цвести, чтобы принести крупицу красоты в то уродство, которое развернулось на этом месте. Это не исцелило утрату в душе Альбуса, но если даже здесь, где случились столь прискорбные вещи, жизнь могла продолжаться, значит, ещё не всё потеряно.       Было ли это простым совпадением или божественным вмешательством, приведшим цветы сюда, Альбус не знал. Но они подарили ему надежду, что жизнь действительно может возродиться и после смерти.

* * *

      Несколько часов переговоров ушло на то, чтобы утрясти детали его назначения, но в итоге Гарри, Абрео и Соколов пришли к соглашению. В основном Гарри предстояло работать из Британии, появляясь на встречах лишь по мере необходимости, так он мог продолжать заботиться о Розе, пока Минерва была в Хогвартсе. Она возвращалась домой каждый день, но другим об этом знать было вовсе не обязательно.       Гарри и без того слишком долго отсутствовал. Пропустив значительную часть первых двух лет жизни Розы, он наотрез отказался упускать что-либо ещё.       Его жалованье решено было выплачивать в равных долях МКМ и русским Министерством, чтобы он не оказался обязан ни одной из сторон при исполнении своих обязанностей. На заседания МКМ он возвращался с тем же уровнем полномочий, что и остальные представители.       Он согласился на это без особого энтузиазма, но, как подчеркнули и Абрео, и Соколов, ему будет полезно иметь глубокое понимание вопросов, которые однажды могут стать предметом переговоров. Большая часть встречи оказалась утомительной, и временами Гарри ловил себя на мыслях о том, как на Дамблдора обрушились многочисленные титулы и обязанности сразу после победы над Гриндевальдом.       Он отогнал эти мысли, едва переступив порог дома. Он не был Дамблдором и не сомневался в собственной способности сказать «нет» всему, в чём не желал участвовать. Для этой должности он сделал исключение лишь потому как ни Абрео, ни Соколов не хотели, чтобы и без того хрупкие отношения между Советским Союзом и МКМ вновь скатились к состоянию, когда обе стороны балансировали на грани войны.       Гарри уважал это стремление и был готов сделать всё, чтобы этого не допустить. Войны в той или иной форме преследовали его всю жизнь, и теперь он не желал ничего, кроме хотя бы подобия мира, пусть даже ненадолго.       — Как всё прошло? — спросила Минерва, когда он вошёл в гостиную с видом на сад.       Эта комната стала её любимой, и Гарри знал, что в это время дня найдёт её именно здесь.       — Ну… теперь у меня есть работа, — устало выдохнул он, присаживаясь рядом и мягко касаясь губами её губ.       — Работа? — переспросила Минерва, иронично выгнув бровь. — И эта работа подразумевает риск для жизни?       Гарри нахмурился и покачал головой.       — О, Мерлин, — она драматично ахнула, прижав руку к груди. — И как же ты с этим справишься?       Гарри фыркнул и легко толкнул её плечом.       — Ты ведёшь себя так, будто я только и ищу смерти.       — Тебе пока не удалось убедить меня в обратном, — парировала Минерва.       Он признал её правоту коротким кивком.       — Пришлось несладко, да?       — Было непросто, — согласилась она. — Но ты такой, какой есть, Гарри. Ты заставляешь меня нервничать куда чаще, чем мне бы хотелось… но я люблю тебя именно таким.       Гарри улыбнулся. Её слова согрели его изнутри.       — Где Роза?       — Спит. Сколько времени она сегодня провела на квиддичном поле?       Гарри хватило совести изобразить смущение, хотя ухмылку он всё же не сдержал.       — Всего пару часов, — отмахнулся он. — У неё врождённый талант летать на метле.       Минерва хмыкнула.       — Это от тебя.       — И от тебя тоже, — резонно заметил Гарри.       Она весело усмехнулась.       — Мне и впрямь стоило к этому подготовиться. С такими родителями она просто не могла не полюбить полёты. Интересно, будет ли этот таким же? — задумчиво добавила Минерва.       Гарри понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить её слова, затем его глаза расширились.       — Этот? — севшим голосом переспросил он.       Он встретил её взгляд, полный слёз, и сияющая улыбка Минервы не оставила у него ни малейших сомнений в том, насколько она счастлива.       Всё было совсем не так, как в первый раз, когда их будущее было туманным, когда они даже не обсуждали свои чувства, а Минерва забеременела Розой. Это был тяжёлый период для них обоих, но ни один из них не стал бы ничего менять — не когда жизнь одарила их чем-то столь драгоценным, как их дочь.       — Ну скажи же что-нибудь, — поторопила его Минерва.       Гарри лишь улыбнулся. Чувства, что бурлили в нём, невозможно было выразить словами. Он просто поцеловал жену и притянул к себе, нежно обнимая и чувствуя, как начинают пощипывать глаза от слёз радости.