Глава 96. Новый учебный год

      Конец августа 1944 года       Дни после происшествия в замке, предшествовавшие похоронам Армандо, были, мягко говоря, пугающе мрачными. Всего через несколько часов после трагедии студентов отправили из Хогвартса на Хогвартс-экспрессе, а школу закрыли до конца семестра.       Том Реддл скрылся. Несмотря на все усилия, которые Гарри и авроры приложили, чтобы выследить убийцу, тот будто растворился в воздухе.       Гарри удалось восстановить его маршрут от замка до точки аппарации, однако к тому времени след окончательно остыл. Тем не менее в замке был проведен тщательный обыск, но после посещения Тайной комнаты, Выручай-комнаты и сверки с картой Гарри быстро пришел к выводу, что Реддл действительно исчез.       То, что совершил этот мальчишка — нет, теперь уже он был взрослым, — привело Гарри в неописуемую ярость. Большую часть долгого лета он посвятил попыткам найти его, используя все доступные средства, но безрезультатно.       Реддл залёг на дно, что было разумным шагом, если он хотел остаться в живых. Потому что теперь Гарри искал его вовсе не для того, чтобы передать в руки правосудия. Нет, ему нужна была его жизнь, и ни на что меньшее он бы не согласился.       Похороны Миртл Уоррен состоялись через неделю после её гибели. Гарри настоял на том, чтобы лично оплатить все расходы и присутствовать на церемонии. Эти жесты были с благодарностью приняты её безутешными родителями, чей мир рухнул в одночасье.       Весть о случившемся быстро разнеслась по магическому сообществу. В Британии не осталось ни одного человека, который не знал бы имени Тома Реддла и не требовал для него самого сурового наказания, дозволенного законом. Как только Гарри настигнет его, правосудие, без сомнения, свершится.       Похороны Армандо стали невероятно трогательным событием. Любовь и почтение, которые он заслужил за долгие годы, были неоспоримы: тысячи ведьм и волшебников выстроились вдоль улиц Хогсмида и Косого переулка, чтобы отдать ему последнюю дань уважения. Даже те, кто обычно не покидал Лютного переулка, пришли почтить память человека, под чьим началом когда-то получали образование.       Армандо упокоился в Йоркшире, и даже спустя недели не проходило ни дня, чтобы его могилу не посещали, укрывая её охапками свежих цветов. Его уход стал тяжёлым ударом для всей магической Британии. Но сильнее всего эти убийства подкосили Альбуса.       Гарри видел собственными глазами, насколько близки были эти двое, и Альбус перенёс утрату крайне тяжело. Немедленно назначенный на пост директора, он с головой ушёл в работу — отчасти пытаясь справиться с собственным горем, отчасти стремясь почтить память друга, который был так предан своему делу долгие годы. Альбус присутствовал на обоих похоронах, но после этого его редко видели вплоть до того дня, когда было созвано совместное заседание Визенгамота и попечительского совета школы для обсуждения возобновления работы Хогвартса в сентябре.       Разумеется, многие родители высказывали опасения, и потребовались серьёзные заверения, чтобы развеять их сомнения. Назначение Гарри новым профессором трансфигурации сыграло в этом решающую роль. Хогвартс должен был открыться, пусть и не без некоторых сложностей. Трое сотрудников решили покинуть свои посты после гибели Армандо и Миртл, и перед Альбусом встала непростая задача найти им замену. Тем не менее он справился и, не без лёгкой подсказки со стороны Гарри, назначил Элеонору Саммерби новым профессором Чар. Оставшиеся вакантные места — преподавателей Травологии и Древних рун — также были закрыты.       И всё же смерть Армандо Диппета будет ощущаться ещё долгие годы. Хотя между Гарри и Альбусом существовали разногласия, ничто не мешало Гарри поддерживать его как директора. В конце концов, если и был кто-то, кто понимал его, так это Гарри.       На протяжении всего лета они с Минервой настаивали на том, чтобы Альбус приходил к ним на ужин хотя бы дважды в неделю и проводил время с детьми, которых так обожал. Пусть всего на несколько часов, но для Альбуса это становилось спасением. Гарри не сомневался, что тот винил себя в произошедшем.       Гарри и сам ощущал бремя вины. Но как человек, совершивший немало ошибок в своей недолгой жизни и не раз смотревший смерти в лицо, он направлял свой гнев на исправление содеянного зла.       Недооценил ли он Реддла? Нет. Но он определённо не был готов к столь внезапному и зловещему повороту событий. Возможно, он слишком затянул с решением проблемы. Однако не было ни малейшего намёка на то, что случится нечто подобное, или на то, что Реддл уже ступил на путь во тьму, которым так самодовольно хвастался в ночь третьего испытания.       Гарри и впрямь чувствовал вину за собственное бездействие. Но предвидеть случившееся он не мог, а теперь и вовсе вступил на тропу, которой прежде не видел. События безвозвратно отклонились от того пути, по которому развивались в прошлый раз, однако он не сомневался, что найдёт Реддла. И когда это произойдёт, он заставит его испытать все муки, какие только можно вообразить, так же, как сама жизнь некогда заставляла страдать его самого.       — Войдите, — отозвался он, сидя за столом в своём кабинете в замке.       Сегодня Гарри приехал в Хогвартс, чтобы начать подготовку к скорому возвращению студентов. Он хотел выкроить несколько дней, которые смог бы провести с детьми до начала семестра, а для этого необходимо было завершить все дела заранее и быть полностью готовым к новому учебному году.       В кабинет вошёл Альбус. На его лице теперь неизменно лежала тень грусти, вытеснившая привычный, почти раздражающий блеск голубых глаз.       Гарри не хватало этого блеска. Человек перед ним совсем не напоминал того, кого он помнил.       — Я просто хотел узнать, как у тебя дела, — сказал Альбус. — Тебе нужно что-нибудь ещё?       Гарри покачал головой и жестом пригласил его сесть.       — Нет, у меня всё есть. А вы? Вы готовы?       Альбус невесело усмехнулся.       — Я и не подозревал, сколь щедро Армандо делился со мной своей мудростью все эти годы. Я справляюсь лишь благодаря его урокам, но… — он запнулся, — я не чувствую себя готовым, Гарри.       Гарри одарил его сочувствующей улыбкой.       — Он был бы спокоен, зная, что именно вы заняли его место. Он бы не выбрал никого другого.       Альбус кивнул.       — Мне его ужасно не хватает, — признался он. — После всего, что произошло за прошлый год, именно его смерть ударила по мне сильнее всего.       — Я знаю, — тихо сказал Гарри. — Я никогда не видел вас таким.       Альбус на мгновение посмотрел на него с задумчивым любопытством.       — И что бы тот Альбус Дамблдор, которого ты знал в будущем, сказал мне сейчас?       Это был непростой вопрос, и Гарри задумчиво нахмурился, погружаясь в размышления. По правде говоря, хотя в его памяти сохранилось немало воспоминаний о том Альбусе Дамблдоре, но воскресить в уме все эксцентричные черты, которыми тот славился, оказалось неожиданно трудно.       — Он бы сказал что-нибудь глубоко философское, что я и не надеялся бы понять, — хмыкнул Гарри, — но при этом не оставил бы у меня ни малейших сомнений в том, что я не одинок и что рядом есть люди, к которым можно обратиться, если понадобится помощь.       Дамблдор улыбнулся, и в его глазах промелькнула искра того самого блеска.       — Неужели я и впрямь настолько раздражающий?       — Для того, кто не понимал вашего безумного бормотания — да, — фыркнул Гарри, — но с годами я начал разбирать и ценить те крупицы мудрости, которые мне доставались. У нас всегда будет немало поводов для разногласий, но это не мешает мне уважать ваши принципы.       — А мне — твои, Гарри, — откликнулся Альбус. — Мы прожили очень разные жизни, и нас сформировал совершенно разный опыт. Вполне естественно, что мы так непохожи.       — Вот это уже как раз в духе того самого, старого вы, — проворчал Гарри.       — Что ж, возможно, я и вправду старею.       Гарри лишь покачал головой, хотя внутри был рад, что Альбус снова начал проявлять своё странное чувство юмора.       — Я убью его, Альбус. Когда я найду этого ублюдка, а я его найду, он не дождётся от меня милосердия.       Альбус мрачно кивнул и поднялся.       — Я и не ожидал от тебя иного, — глухо сказал он. — В другое время я, возможно, попытался бы отговорить тебя от такого пути, но не сейчас. Этот путь — твой, и ты доказал, что, несмотря на всё пережитое, остаёшься лучшим человеком из всех, кого я знаю. Я не могу выразить словами, насколько нам повезло, что ты появился именно тогда, когда появился. Мир стал лучше благодаря твоему присутствию — того, кто готов сделать необходимое ради тех, кто никогда не поймёт, какой ценой это далось.       С этими словами Альбус покинул кабинет, и Гарри глубоко выдохнул.       Он будет тем, кто убьёт Тома Реддла, в этом он не сомневался. Пусть пророческие слова ещё не были произнесены, их последняя схватка уже была начертана на звёздах. Просто Том пока об этом не знал.

* * *

      Несмотря на то что Том находился в бегах и, возможно, стал самым разыскиваемым человеком в Британии, это лето оказалось лучшим в его жизни. Сумев покинуть страну и перебраться через Ла-Манш при помощи аппарации, он пустился в путешествие по континенту, тщательно избегая магического сообщества.       Будучи волшебником, Том без труда добывал себе еду и деньги, обчищая маггловские банки, чья охрана казалась ему до смешного жалкой. Всего за несколько подобных вылазок он сколотил состояние, которым вполне можно было гордиться. Война отвлекала внимание от всего прочего, и потому он жил сравнительно комфортно, пусть чувство тревоги и страх разоблачения никогда не оставляли его окончательно.       Это постоянное напряжение лишь подпитывало его и без того склонный к паранойе ум. Это состояние заметно усугубилось после создания крестража. Опыт оказался, мягко говоря, мучительным, и Том потратил несколько дней, прежде чем вновь смог действовать с прежней ясностью.       Но восстановился ли он на самом деле?       Том чувствовал в себе необъяснимые перемены. В нем появилась какая-то пустота — бездна, образовавшаяся после изъятия фрагмента души; трещина, которая почти отделяла его от того, кем он был прежде. С тех пор его настроение стало совершенно непредсказуемым. Чем больше он размышлял об этом, тем яснее понимал, что ритуал действительно изменил его, хотя он и не мог точно сказать, как именно.       Казалось, эти перемены лишили его понимания самого себя. Он стал другим человеком, более склонным к внезапным вспышкам ярости, нежели тот молчаливый мальчик, который позволял гневу лишь медленно тлеть под поверхностью. Теперь же ярость была иной — первобытной и почти животной.       Впрочем, это ничуть не заботило Тома. Его разум по-прежнему оставался острым, а магия — сильной и послушной. Ни то, ни другое не пострадало.       Более того, существовали иные пути к совершенствованию, и вскоре он намеревался предпринять первые шаги. Ритуал пробудил в нём вкус к этой ветви магического искусства, и во время своих странствий он многое узнал о силе, которую способны даровать магия крови и сопутствующие обряды.       Стоило лишь внести несколько правок, и он станет сильнее, чем когда-либо, и телом, и духом. А когда придёт время, он вернётся домой под новым именем: лорд Волдеморт.       Хотя в глубине души он всё ещё называл себя Томом, он больше не ощущал связи с тем мальчиком, которым когда-то был.       Том Реддл умер в ту ночь, когда он исказил собственную душу, и на его месте возник кто-то совершенно иной. Том Реддл был слабым и ущербным, всего лишь мальчишкой с манией величия. А вот лорд Волдеморт мог по-настоящему расцвести и стать тем, кем Том Реддл никогда бы не стал.       Лорд Волдеморт улыбнулся своему отражению. Предвкушение неизбежного триумфального возвращения наполнило его эйфорией. Он уже представлял, что именно предпримет, когда вновь окажется дома. В тусклом свете комнаты его глаза вспыхнули красным. Ещё один побочный эффект создания крестража.       Пока же ему оставалось лишь выжидать, накапливать силы и избегать поимки. Для человека его блестящего ума и могущества это не представляло труда. Даже Гарри Эванс до сих пор не приблизился к его убежищу, и так будет оставаться до тех пор, пока лорд Волдеморт сам не решит, что готов.

* * *

      3 сентября 1944 года       Карлус совсем не скучал по ранним подъёмам, к которым привык за годы войны. Сейчас он вставал не позже шести утра — сущая роскошь по сравнению с жизнью в окопах и в городах, занятых силами МКМ, но ему всё же удалось побороть привычку довольствоваться несколькими часами сна.       Это бремя он оставил Гарри.       Зевнув, Карлус поцеловал спящую Дорею в щёку и принялся собираться, облачаясь в одежду, подходящую для того, чтобы гонять авроров и стажёров в хвост и в гриву. Эти мужчины и женщины пока даже не догадывались, что их ждёт. Все, кроме Реджа. Уж он-то был готов к грядущему.       Когда стрелки приблизились к пяти, Карлус воспользовался камином и перенёсся в Министерство, где его уже ожидал Арктурус, одетый столь же практично и без излишеств.       — Возвращает в прошлое эта рань, не так ли? — заметил лорд Блэк.       Карлус кивнул, и мужчины обменялись коротким рукопожатием.       — Есть такое, — согласился он. — Ну что, начнём?       Ухмылка, тронувшая губы его друга, не сулила аврорам ничего хорошего. Карлус ещё не знал, кто окажется суровее — глава печально известного семейства или Гарри, но стоило последнему подойти к ним с серьёзнейшим выражением лица, как все сомнения рассеялись.       Гарри будет куда хуже.       Одного его присутствия хватало, чтобы заставить любого подчиняться беспрекословно. После происшествия в Хогвартсе в нём что-то изменилось, словно под кожей постоянно кипела глухая ярость. Для большинства это оставалось незаметным, но Карлус знал его слишком хорошо и часто ловил себя на мысли, что почти физически ощущает исходящий от Гарри гнев.       — Эванс, — тепло поприветствовал его Арктурус; подобного тона удостаивались лишь те, кто был ему по-настоящему дорог.       — Блэк, — в тон ответил Гарри. Они пожали друг другу руки и обнялись — точно так же, как несколькими мгновениями ранее Карлус с Арктурусом. — Вы готовы?       Арктурус хмыкнул.       — Я ждал этого несколько недель, — усмехнулся он. — Не могу представить трио лучше нашего, чтобы вправить мозги этим остолопам.       Гарри весело покачал головой и повёл их к лифту с золочёными решётками. Дежурный за постом охраны лишь молча проводил их взглядом.       — Департамент магического правопорядка, — объявил женский голос, когда лифт достиг нужного этажа.       Решётки раздвинулись, и трое мужчин вышли в пустой офис авроров, направляясь к массивным двустворчатым дверям в дальнем конце помещения. Войдя внутрь, они увидели без малого две сотни мужчин и женщин. Многие судорожно сжимали чашки с кофе, тщетно пытаясь прогнать сонливость в столь ранний час. Никто не выглядел довольным, но стоило присутствующим заметить вошедшее трио, как вокруг воцарилась тишина.       К ним подошёл человек в алой мантии.       — Доброе утро, лорд Блэк, лорд Поттер, барон Эванс, — поприветствовал он их поклоном. — Альберт Джексон. Я руковожу всей этой братией.       — Можно просто Эванс, — сухо бросил Гарри, явно испытывая неловкость при упоминании дарованного титула.       Гарри был и всегда останется человеком из народа. Формальности его мало заботили.       — Эванс, — поправился Джексон. — Я только скажу пару слов и объясню, зачем вы здесь, после чего они полностью в вашем распоряжении.       Гарри кивнул, и Джексон прошёл к началу зала.       — Слушайте сюда! — громко выкрикнул он. — Как вы видите, сегодня к нам присоединились совершенно особые гости, и нам чертовски повезло, что они здесь. Лорд Блэк, лорд Поттер и барон Эванс займутся вашей подготовкой. Вы будете проявлять к ним такое же уважение, как и ко мне. Это понятно?       — Да, сэр! — хором отозвались мужчины и женщины. В их голосах звучало воодушевление, хотя Карлус не сомневался, что совсем скоро этот энтузиазм заметно поутихнет.       — Вот и славно, — произнёс Джексон. — Джентльмены, они в вашем распоряжении.       Гарри шагнул вперёд и занял его место, медленно окидывая взглядом авроров и тех, кто лишь надеялся ими стать.       — Построиться здесь в четыре равные шеренги, — скомандовал он, указывая на центр зала.       На выполнение приказа у них ушло почти две минуты. Гарри разочарованно покачал головой.       — Впредь будете делать это быстрее.       — Да, сэр!       Ноздри Гарри едва заметно дёрнулись, и Карлус с трудом подавил усмешку.       — С понедельника по пятницу вы будете являться сюда ровно в пять утра и проводить по два часа со мной, лордом Блэком и лордом Поттером. Первые сорок пять минут — физическая муштра. Если ваши успехи нас устроят, перейдём к тренировкам по ведению боя — как индивидуального, так и в составе групп. Вопросы?       Ответом ему стало молчание. Гарри удовлетворённо кивнул.       — Прекрасно. А теперь — бегом по кругу вдоль стен.       — Сколько кругов? — выкрикнул кто-то из задних рядов.       — Будете бежать до тех пор, пока я не прикажу остановиться. Начали!       Стажёры рванули с места, а Гарри подошёл к Арктурусу и Карлусу, чтобы наблюдать за происходящим вместе.       — И долго ты собираешься их так гонять? — поинтересовался Карлус.       Гарри безразлично пожал плечами.       — Пока не решу, что они набегались. Выше колени, Яксли!       — Отвали, Эванс! — огрызнулся Редж, чем поверг остальных стажёров в откровенный шок.       И Карлус, и Арктурус негромко рассмеялись. Некоторые вещи действительно не менялись, и строптивость Яксли была одной из них.       Спустя всего пять минут темп заметно упал. Лишь Редж продолжал двигаться так же бодро, как и в самом начале. За год, прошедший с окончания войны, он явно не позволял себе расслабляться и не забрасывал тренировки.       — Ладно, достаточно! — крикнул Гарри.       Стажёры тут же остановились; многие рухнули на пол, судорожно хватая ртом воздух. Редж одарил их осуждающим взглядом, сам он даже не вспотел.       — Две минуты на восстановление, а затем — в строй, — распорядился Гарри, приподняв бровь и переглянувшись с Карлусом и Арктурусом.       Привести этих мужчин и женщин в форму само по себе обещало стать непростой задачей, не говоря уже об обучении их боевым искусствам. Справятся ли они — покажет время, но они либо добьются успеха, либо с треском провалятся.       С Гарри, Карлусом и Арктурусом золотой середины не существовало.       На этот раз рекруты выстроились заметно быстрее, и Гарри одобрительно кивнул.       — Для начала разбейтесь на пары. Мы хотим посмотреть, на что вы способны в дуэли один на один. Никаких летальных заклятий. Мы втроем будем обходить пары, давать советы и отмечать, над чем нужно поработать, — пояснил он. — Приступайте.       — Думаешь, это мудрое решение? — спросил Карлус. — Их здесь слишком много, заклинания будут летать повсюду.       — Значит, им будет о чём поразмыслить, — пожал плечами Гарри.       Карлус задумчиво кивнул. Это было отличное начало. Увидев стажёров в деле, они смогут понять, на чём следует сосредоточиться в ходе тренировок, хотя каждому из них ещё предстояло освоить множество аспектов магии, без которых их работа была попросту невозможна.       Карлус наблюдал, как Редж в пух и прах разделал опытного аврора в алой мантии. Поначалу тот держался с заметным самодовольством, оказавшись в паре с Яксли, но теперь, лёжа на спине и судорожно глотая воздух, наконец осознал масштаб своей роковой ошибки. Редж не был дилетантом, и Карлус не сомневалс, что тот вытрет пол почти любым в этом зале, за исключением разве что его самого, Гарри и Арктуруса.       — Ну давай, Грюм, посмотрим, насколько ты вырос с нашей последней встречи, — бросил Гарри вызов молодому парню, который на удивление достойно держался против другого аврора.       Вместо того, чтобы испугаться, тот буквально просиял, когда Гарри извлёк палочку. Многие вокруг прервали свои дуэли, чтобы понаблюдать за происходящим.       — Грюм? — переспросил Карлус.       — Должно быть, родственник Габриэля, — заключил Арктурус.       Карлус тепло улыбнулся нахлынувшим воспоминаниям. Глядя на младшего носителя той же фамилии, он не мог не отметить их поразительное сходство.       — Хорошо, Аластор, — одобрительно сказал Гарри, когда Грюм отразил неприятное ослепляющее проклятие и ответил костоломным заклятием.       Стажёр был полон энтузиазма и выкладывался без остатка, но всем присутствующим было очевидно, что Гарри превосходил его на голову. Тому почти не приходилось прилагать усилий, чтобы отражать летящие в него заклятия. Тем не менее он позволил дуэли продолжаться, прощупывая Аластора, и лишь убедившись, что увидел достаточно, резко завершил бой, выбив палочку и отправив стажёра на пол.       — Отлично, — провозгласил Гарри, подходя ближе и помогая ему подняться. — Ты работал именно над тем, что мы обсуждали. Продолжай в том же духе.       Аластор ничуть не расстроился из-за поражения. Он смиренно кивнул и вернулся к своему прежнему партнёру по дуэли.       — За ним стоит присматривать, — заметил Арктурус.       — Согласен, — отозвался Карлус, извлекая собственную палочку и жестом подзывая одного из стажёров.       Им предстоял долгий путь, полный испытаний и трудностей, но под их совместным руководством Карлус был твёрдо уверен: в Британии появится одна из лучших, если не лучшая, школ подготовки авроров в мире.

* * *

      Изрядно нервничающий Альбус Дамблдор поднялся с места, чтобы обратиться к старым и новым ученикам после того, как те расселись за столами для приветственного пира. Атмосфера совсем не походила на ту, к которой он привык в бытность заместителем директора. Большой зал был полон притихших, взволнованных студентов, а вовсе не тех возбуждённых ребят, что обычно прибывали в замок в начале учебного года.       Он поднял руки, призывая к тишине, хотя разговоров и без того почти не было слышно.       — Прежде чем мы начнём, я хотел бы сказать несколько слов, — произнёс он. — Те из вас, кто учился здесь в прошлом году, знают о происшествии, в результате которого мы потеряли одного из ваших сокурсников и директора Диппета из-за презренных действий другого человека. Я хочу заверить вас, что вы в безопасности. Были предприняты все необходимые меры, чтобы инцидент, подобный тому, что мы пережили в конце прошлого учебного года, больше никогда не повторился.       По залу прокатился приглушённый шёпот.       — А пока постарайтесь насладиться пиром, и добро пожаловать в Хогвартс.       Взмахом руки он наполнил тарелки и кувшины на столах едой и напитками. Ученики тут же принялись за угощение, одновременно перешёптываясь между собой.       Альбус последовал их примеру, стараясь скрыть дискомфорт, который испытывал, сидя в кресле Армандо. Конечно, он представлял, что однажды займет это место, но не так. Только не при таких обстоятельствах.       И всё же теперь он был здесь и знал, что лучший способ почтить память павшего друга — выполнять свою работу как можно лучше. Он поймал взгляд Гарри, тот ободряюще кивнул ему. Этот простой жест помог унять тревогу Альбуса, пусть и совсем ненадолго.       Когда ученики закончили трапезу, Дамблдор жестом убрал тарелки и вновь поднялся. Нервозность вернулась, стоило ему взглянуть на море обращённых к нему лиц.       — Как уже заметили вернувшиеся студенты, в этом году в преподавательском составе произошли некоторые изменения, — начал он, указывая на педагогический стол. — Прошу присоединиться ко мне и поприветствовать новых профессоров. Начнём с профессора Саммерби, нашей новой преподавательницы Чар.       Студенты вежливо поаплодировали женщине, которая весело улыбнулась и помахала им рукой.       — Далее — профессор Дарлинг, которая будет преподавать Травологию и займёт должность декана факультета Хаффлпафф. Профессор Дарлинг — дама почтенного возраста, однако она прибыла к нам с блестящими рекомендациями из Академии Шармбатон, где преподавала многие годы. Она вышла на покой более тридцати лет назад, но согласилась присоединиться к Хогвартсу, когда к ней обратились с этой просьбой.       Студенты вновь вежливо поаплодировали женщине.       — Также к нам присоединяется профессор Джонс, который возьмёт на себя преподавание Древних рун, — объявил Альбус. — Профессор Джонс прибыл к нам из Департамента магического правопорядка, где занимал должность ведущего консультанта по защитным чарам и барьерам.       Назначение Джонса вызвало среди студентов оживлённую, впечатлённую реакцию, но стоило Альбусу вновь поднять руки, как их внимание обратилось к последнему человеку за преподавательским столом, и взгляды эти были полны неподдельного восхищения.       — И наконец, профессор Гарри Эванс, который будет преподавать Трансфигурацию и исполнять обязанности декана факультета Гриффиндор на время отпуска своей супруги по уходу за их новорождённым сыном.       Альбус тут же ощутил на себе резкий, пронзительный взгляд Гарри. Он не предупреждал его о назначении на пост декана родного факультета и испытал тихое, почти мальчишеское удовольствие оттого, что всё ещё способен удивить этого человека.       — Старосты, прошу проводить первокурсников в гостиные, — распорядился он. — Завтра мы начинаем очередной год вашего пути к знаниям.       Студенты потянулись к выходу из Большого зала, а Альбус самодовольно ухмыльнулся, заметив Гарри, который уверенным шагом направлялся прямо к нему.       — Декан факультета? — осведомился тот.       Альбус кивнул.       — Я не знаю никого, кто воплощал бы в себе качества самого Годрика больше, чем ты, Гарри.       Он нахмурился, и Альбус весело рассмеялся.       — Раз возражений не поступило, считаю, что ты принимаешь должность. Превосходно!       — Погодите…       — Слишком поздно, Гарри. Я уже всё решил.       С этими словами Альбус сам направился к выходу, испытывая немалое удовольствие от того, что сумел оставить за собой последнее слово в споре с новым деканом. Он с довольной улыбкой прошёл весь путь до своего кабинета, зная, что Армандо наверняка пришёл бы в восторг от этой маленькой шалости.

* * *

      Завершив утреннюю тренировку с аврорами, Гарри прибыл в Хогвартс как раз к завтраку, чтобы раздать расписания ученикам Гриффиндора. Эта обязанность досталась ему вместе с назначением на пост декана факультета.       Тишина, воцарявшаяся там, где он проходил, почти действовала на нервы, но вскоре Гарри понял, что дети просто не знали, что сказать, или пребывали в благоговейном трепете перед ним. Им потребуется время, чтобы привыкнуть к его присутствию, но это было неизбежно.       Всё изменилось, когда он подошёл к приметному пятикурснику — тому самому, кто в будущем, как помнил Гарри, станет человеком, вызывающим у него глубокое уважение.       — Хагрид, верно? — спросил он.       Огромный, уже бородатый мальчишка густо покраснел и кивнул:       — Да, профессор Эванс, сэр.       Гарри с трудом подавил усмешку.       — Моя жена предупреждала меня насчёт вас.       — Понимаю, почему она так сделала, сэр, — пробормотал Хагрид. — Она… хорошая женщина, сэр.       На этот раз Гарри всё же улыбнулся.       — Вы и вполовину не знаете, насколько, — усмехнулся он и потянулся, чтобы похлопать парня по плечу. — Она рассказала мне о вашем уговоре. Он остаётся в силе, даже несмотря на её отсутствие. Я буду за вами присматривать.       Хагрид тяжело сглотнул, кивнул в знак понимания, и Гарри вернулся к своим обязанностям. Закончив с расписаниями, он направился в кабинет, чтобы дождаться первого урока с четвёртым курсом Хаффлпаффа и Когтеврана.       Как и гриффиндорцы за завтраком, они вошли в тишине и заняли свои места, ожидая начала урока. В их глазах читался азарт, и Гарри, хоть и частенько терпеть не мог свою репутацию, не собирался портить её скучным занятием.       — Сегодня учебники вам не понадобятся, — объявил он.       По классу прокатился возбуждённый шёпот, и одна из учениц, почти знакомая рыжеволосая девочка в чёрной мантии с жёлтой отделкой, подняла руку.       — Да, мисс?..       — Боунс, сэр, — уверенно ответила она. — Амелия Боунс.       Гарри тут же понял, откуда её знает. Она присутствовала на его суде в качестве главы Департамента магического правопорядка и тогда отстаивала его право на использование Патронуса, когда на него и Дадли напали дементоры.       — Мисс Боунс.       — Почему вы не преподаёте защиту? — прямо спросила она. — Вы же победили Гриндевальда.       Гарри вздохнул и покачал головой.       — Профессор Нотт более чем способна научить вас всему, что может когда-либо понадобиться в этой области. Она научила меня многому из того, что я знаю, и остаётся лучшим преподавателем, который у меня когда-либо был.       В его голосе звучала искренность, и студенты это почувствовали.       — А теперь мы займёмся трансфигурацией перьев в птиц.       Он приподнял бровь, услышав разочарованный стон, прокатившийся по рядам.       — Вас это недостаточно впечатляет? — поинтересовался Гарри.       — Мы надеялись выучить что-то, что можно будет использовать в случае необходимости, — ответила Боунс.       Слабая ухмылка тронула губы Гарри, когда он разложил перья на своём столе.       — Достаньте палочку, — велел он девочке.       Боунс на мгновение замялась, вопросительно глядя на него, но после его кивка подчинилась.       — Атакуйте меня.       — Что, сэр?       — Атакуйте, — повторил Гарри, извлекая собственную палочку.       Боунс оглянулась на одноклассников, прежде чем решиться.       Гарри начал действовать ещё до того, как она успела произнести первый слог оглушающего заклятия: созданные им вороны перехватили чары и, сомкнувшись защитным кругом, закружили вокруг него.       — Ещё раз, — распорядился он. — Продолжайте.       Заклинание за заклинанием летели в его сторону, но ни одно так и не пробило оборону.       — Если вы научитесь трансфигурировать, создавать и контролировать свои творения, вы сможете выстроить эффективный щит против множества заклятий, — пояснил Гарри. — Это не слишком поможет против некоторых особенно разрушительных видов магии, но во всех остальных случаях — крайне полезный навык.       Студенты снова смотрели на него во все глаза, с нескрываемым восторгом, пока Амелия Боунс продолжала попытки пробить защиту.       — Использование этой техники сопряжено с рядом трудностей, — продолжил он. — Вы должны уметь реагировать очень быстро и направлять птиц точно на траекторию заклинания. Здесь в дело вступает фактор контроля. Но прежде всего вы обязаны стать экспертами в самом создании этих птиц. Именно поэтому мы начинаем с трансфигурации. Вопросы?       Когда вопросов не последовало, Гарри поднял руку, останавливая атаку Боунс.       — Тогда приступайте.       Он превратил воронов обратно в перья, и студенты потянулись к столу, чтобы разобрать их и начать работу — теперь уже с куда большим энтузиазмом, чем в начале урока.       Пока они трудились, Гарри занял место за своим столом и наблюдал, осознавая, что преподавание действительно приносит немалое удовлетворение. Учебный год обещал быть интересным, и хотя он собирался пробыть здесь всего один срок, мысль о возвращении в будущем больше не казалась ему невозможной.

* * *

      Дом выглядел точно так же, как в ту ночь, когда на них напала Кассиопея Блэк и им пришлось в спешке бежать. Стоило Николасу отпереть калитку, как Камилла сорвалась с места и принялась носиться по участку, возбуждённо лая и разгоняя стайку птиц, кормившихся в заросшей листве.       — Она в восторге! — радостно воскликнул Николас, бросаясь вдогонку за собакой под звонкий смех Пернеллы.       — Ко мне, девочка! — позвал он лабрадора, так и не сумев её догнать.       Камилла послушалась; язык у неё забавно вывалился набок.       — Нужно найти тебе место для сна, — пробормотал Николас вслух, когда они направились к парадной двери, где их уже ждала Пернелла.       — Закончили? — спросила она, иронично выгнув бровь.       К их выходкам она давно привыкла, и хотя нередко ворчала из-за учиняемого ими беспорядка или вытоптанных растений, к Камилле она тоже успела привязаться.       — Ну что, войдём? — поинтересовался Николас.       Пернелла кивнула, и от лёгкого постукивания его палочки входная дверь распахнулась. Как бы ни воодушевляла их обоих перспектива возвращения, реальность оказалась куда более прозаичной.       Последние годы они жили в другой стране, пережив приключение, подобных которому с ними не случалось столетиями, а теперь просто вернулись сюда. Пернелла, как и прежде, будет проводить дни в теплицах или за выпечкой, а Николас продолжать свою тихую жизнь в библиотеке. Вот только мысль об этом больше не вызывала у него прежнего восторга.       Возможно, им просто требовалось несколько дней, чтобы вновь привыкнуть к жизни, какой она была до войны.       Первым делом Николас проверил свою коллекцию оружия и с облегчением выдохнул, убедившись, что всё осталось нетронутым.       — У меня уйдут месяцы на то, чтобы восстановить теплицы, — проворчала Пернелла.       — Что ж, в нашем распоряжении всё время мира, — заметил Николас.       Она улыбнулась, но улыбка вышла грустной: в ней не было той радости, с какой она обычно встречала эту шутку мужа на протяжении последних веков.       — Думаю, я загляну в библиотеку, — объявил он.       На этот раз улыбка жены была тёплой, и Николас почувствовал, как это тепло разливается внутри, когда он осматривал книжные полки, которые наполнял на протяжении нескольких жизней.       — Вот и всё, девочка, — сказал он Камилле, как и всегда следовавшей за ним по пятам. — Все книги, о которых я только мог мечтать. Каждую из них я прочёл хотя бы раз.       Камилла была слишком занята, обнюхивая полки, чтобы обращать на него внимание, и Николас невольно подумал, что собака в чём-то права.       В комнате пахло затхлостью, и он решил открыть двери на балкон, чтобы впустить немного свежего воздуха. Однако, стоило ему это сделать, как увиденное по ту сторону заставило его замереть.       Дом, который был проклятием всей его жизни, пристанищем множества соперников с тех пор, как они с Пернеллой здесь поселились, исчез. По крайней мере, в прежнем виде. Более половины строения превратилось в груду кирпичей и цемента, разбросанных по участку; некоторые обломки долетели даже до сада Николаса. То, что ещё держалось, представляло собой лишь одинокий угол главного здания с окнами, выбитыми наружу.       Ограничившись коротким кивком в ту сторону, Николас взял драйвер, прислонённый к стене, и установил мяч на привычную подставку. Он ударил по нему изо всех сил и не сводил глаз, пока мяч не отскочил от обломка кирпича. Лишь тогда он поставил клюшку на место и повернулся, чтобы покинуть библиотеку.       Бить по мячам для гольфа стало совсем не так весело, когда под боком больше нет соседа, которого это могло бы раздражать. Казалось, теперь вообще мало что осталось прежним.