Глава 99. Двое за один день

      Март 1960 года       Гарри неизменно охватывала меланхолия, стоило ему оказаться здесь. Хотя Николас и Пернелла ушли из жизни всего два года назад, он ловил себя на том, что приходит сюда куда чаще, чем готов был признать. Фламели стали для него самыми близкими людьми; теми, кто заменил ему родителей, и по ним он тосковал невыносимо.       До самого конца Гарри надеялся, что они передумают, попросят вернуть камень, но этого так и не случилось. Ему пришлось наблюдать, как они стремительно стареют, когда действие эликсира жизни окончательно сошло на нет.       Они приняли неизбежное и оставались преданы друг другу до последнего вздоха, но для Гарри, как и для всех, кто их любил, это угасание было мучительным. Николас и Пернелла настолько привыкли полагаться друг на друга, что не желали расставаться ни на мгновение. Как бы они ни цеплялись за каждую секунду, страшась оставить другого в одиночестве, Николас ушёл первым. Пернелла последовала за ним всего через несколько минут.       Гарри был рядом до самого конца, исполнил их последнюю волю относительно погребения и не раз после этого в сердцах бранил их на чём свет стоит, хотя от этого его любовь к ним ничуть не ослабевала.       Фламели оставили ему почти всё своё имущество, поддерживая легенду о том, что он приходится им дальним родственником. Альбусу Дамблдору достались некоторые книги по алхимии и пара личных вещей, всё остальное перешло к Гарри.       Как бы он ни дорожил библиотекой, коллекцией оружия и даже растениями, о которых Пернелла просила его заботиться, ничто не могло заменить их самих.       — Засранцы, — с лёгкой усмешкой пробормотал он.       Философский камень он уничтожил без промедления сразу после их смерти. Использовать его для себя Гарри не собирался, а риск того, что за реликвией придут, оставался всегда. В конце концов, в его «прошлый» раз на первом курсе Волдеморт именно так и поступил.       Мысль об этом человеке омрачила его лицо. Очевидно, деяния Реддла зашли куда дальше, чем он предполагал. Ещё до окончания седьмого курса Хогвартса, будучи всего лишь мальчишкой, Реддл спланировал убийство своей магловской семьи. Маглы считали виновным Фрэнка Брайса, но Гарри знал правду.       Посетив Литтл-Хэнглтон лично, он уловил слабые следы магии Реддла и без труда восстановил картину произошедшего. Находиться в этом месте было не по себе: именно здесь Тёмный Лорд когда-то обрёл новое тело, здесь погиб Седрик и здесь же у самого Гарри отняли последние крохи детства.       Эту мысль трудно было отогнать. Впрочем, не труднее, чем идти по кровавому следу убийств, оставленному этим человеком по всему миру. Именно Абрео сообщил ему о подозрительной смерти женщины в Греции, поставившей в тупик местных авроров. В ответ на просьбу друга Гарри взялся за дело и сразу узнал знакомый магический почерк.       Сомнений не осталось. Реддл был там, как и во многих других местах. За эти годы он убил более двадцати человек, каждого использовав в своих целях, прежде чем хладнокровно устранить. Картины, которые приходилось изучать Гарри, были одними из самых чудовищных за всю его практику, но прямых следов самого Волдеморта по-прежнему не находилось.       Гарри не сомневался, что этот человек вернётся, но терпение его давно подходило к концу. Несмотря на все усилия, выследить врага так и не удалось.       «Он сам придёт к тебе, Гарри. Это предначертано звёздами».       Таковы были слова Николаса. Гарри понимал их справедливость, но это ничуть не унимало досаду.       — Я достану его, — поклялся он, оборачиваясь к церкви неподалёку, когда часы пробили одиннадцать.       Если он не уйдёт сейчас, то опоздает к сроку исполнения другого обещания — того самого, что дал Арктурусу. Выполнить его следовало ещё несколько лет назад, но обстоятельства изменились, и дело отложили. Если честно, после смерти Николаса и Пернеллы Гарри и вовсе забыл об этом, пока Арктурус не напомнил пару недель назад.       Тяжело вздохнув, он активировал портключ и перенёсся из своего кабинета к дому, принадлежавшему лорду Блэку, где сейчас жил младший сын Арктуруса с женой.       Для жилища столь знатной семьи дом выглядел довольно скромно. По меркам обычных людей он был велик, но и в подмётки не годился ни собственному особняку Гарри, ни другим поместьям семей подобного положения, которые ему доводилось видеть.       Позвонив в колокольчик, он стал ждать. Дверь открыл крошечный домовик в сером переднике с вышитым на груди гербом Блэков.       — Барон Эванс, сэр, — проскрежетал он. — Пожалуйста, следуйте за Дугалом.       Кивнув, Гарри подчинился. Его проводили в гостиную, где уже собралась небольшая компания.       — Гарри! — тепло поприветствовал его Арктурус, пожимая руку и тут же притягивая в объятие.       Гарри с улыбкой ответил на жест, заметив, как остальные присутствующие заметно опешили от столь радушного поведения главы семьи.       — Как дела? — поинтересовался он.       Арктурус фыркнул.       — Всё как всегда. Провожу дни в окружении подобострастных идиотов, норовящих целовать меня в зад в надежде урвать хоть кроху милости. Прямо как у тебя, полагаю.       Гарри лишь покачал головой.       — А я просто перестал вскрывать письма.       Арктурус рассмеялся и крепко хлопнул его по плечу.       — Жаль, что я не всегда могу себе это позволить. В этом я тебе искренне завидую, — вздохнул он. — Пойдём, я заново представлю тебя этой публике. Вы давно не виделись.       Это было правдой. Ни Гарри, ни Арктурус не избегали встреч намеренно, но оба были людьми занятыми, и видеться им удавалось куда реже, чем хотелось бы. Раз или два в месяц они пересекались с Карлусом в подвале дома Поттеров, но на большее времени почти не оставалось.       — Ты помнишь моего старшего сына и наследника, Ориона, — начал Арктурус, — и его жену, Вальбургу.       Орион был очень похож на отца, но в нём уже проступало тревожное сходство с Сириусом, и с возрастом оно становилось всё заметнее.       — Барон Эванс, — поприветствовал его Орион коротким поклоном.       Вальбурга же стала для Гарри самым большим сюрпризом. Впервые он встретил её на свадьбе Ориона, сразу после выпуска из Хогвартса. Она была бесконечно далека от той вопящей банши, чей образ навсегда отпечатался в его памяти по портрету на площади Гриммо, и лишь время могло показать, станет ли она когда-нибудь такой. Вальбурга была красивой женщиной, и, как ни странно, именно от неё Сириус, по всей видимости, унаследовал большую часть своей внешности.       Теперь она была на последних сроках беременности, на пороге рождения того, кто однажды станет крёстным отцом Гарри. После представления она ответила ему глубоким реверансом.       — Мой младший сын, Сигнус, — продолжил Арктурус, указывая на второго юношу в комнате.       — Барон Эванс, — заговорил Сигнус; его голос звучал заметно увереннее, чем у старшего брата. — Спасибо, что нашли время помочь моей жене. Мы искренне это ценим.       Гарри кивнул и пожал протянутую руку.       — Твой отец — мой близкий друг. Если я могу чем-то помочь его семье, это будет сделано.       Сигнус благодарно улыбнулся.       Гарри считал важным проявлять уважение, но при этом напоминать о своём положении: лично для него это не имело значения, однако в глазах окружающих подобные нюансы весили немало.       — Юная леди, которой ты будешь помогать, — это жена Сигнуса, Друэлла, — представил Арктурус девушку, стоявшую чуть поодаль.       Она шагнула вперёд и присела в менее изящном реверансе, чем вышло у Вальбурги. Единственная блондинка среди взрослых, с бледной кожей и острыми, утончёнными чертами лица. Красива, но совсем иначе.       — И наконец…       — Мелания, — перебил его Гарри, тепло приветствуя последнюю даму и притягивая её в объятия. — Надеюсь, он о тебе хорошо заботится. И помни: если вдруг захочешь сбежать, я всегда готов тебя отсюда вызволить, — добавил он, подмигнув.       Мелания хихикнула и шутливо шлёпнула его по плечу.       — Буду иметь в виду. Но не переживай, я держу его на коротком поводке.       — В этом я ничуть не сомневаюсь, — хмыкнул Гарри, игнорируя сердитый взгляд Арктуруса.       — Чёртов Эванс, — весело проворчал лорд Блэк. — Идём, оболтус, тебе нужно познакомиться ещё кое с кем.       Арктурус подвёл его к троице девочек, прятавшихся за спиной Друэллы. Каждая смотрела на Гарри с откровенным, почти благоговейным восхищением.       Двоих он узнал сразу, ещё до того, как Арктурус успел представить их. Старшую — с её странными фиалковыми глазами, такими невинными сейчас, и вторую — с платиновыми волосами, резко выделявшими её среди остальных.       При виде Беллатрисы в памяти вспыхнула та ночь — одна из последних перед его перемещением. Она убила Сириуса, а он в отчаянии попытался наложить на неё Круциатус… безуспешно. Гарри инстинктивно едва не потянулся к палочке, но вовремя остановился, когда голос Арктуруса прорвался сквозь нахлынувшие чувства.       — Это моя старшая внучка, Беллатриса.       — Барон Эванс, — произнесла девочка.       Она смотрела на него с тем же восторженным преклонением, какое он когда-то видел в глазах взрослой Беллатрисы, обращённой к Волдеморту. Гарри подавил желание содрогнуться.       — Беллатриса, — мягко сказал он. — У тебя очень красивое имя.       Девочка просияла и смущённо покраснела. Ничего подобного он бы никогда не связал с безумной женщиной из своей прошлой жизни. Сейчас перед ним был всего лишь ребёнок… и всё же он мысленно решил наблюдать за ней особенно внимательно.       — Андромеда — наша вторая дочь, — продолжил Сигнус.       — Здравствуй, Андромеда.       Этой девочке предстояло однажды стать матерью Тонкс. Саму женщину Гарри никогда не встречал, но метаморф отзывалась о ней с искренней теплотой. Андромеда присела в аккуратном реверансе и взглянула на него тёмными, сияющими глазами. Она была очень похожа на старшую сестру в отличие от третьей девочки, которой едва исполнилось два или три года.       — А это наша малышка — Нарцисса, — с гордостью объявил Сигнус, пощекотав дочь, отчего та звонко рассмеялась.       Нарцисса Малфой.       Гарри смутно вспомнил вечно недовольную женщину из Косого переулка, присутствовавшую при стычке мистера Уизли с Люциусом перед его вторым курсом. Это воспоминание невольно вызвало у него улыбку.       В последние годы имена из прошлого всплывали всё чаще. Одни приносили тепло, другие тревогу. Мир медленно, но неотвратимо становился тем самым, который он когда-то покинул. Гарри прожил здесь почти двадцать пять лет, и хотя прежняя жизнь давно превратилась в спутанный клубок воспоминаний, к которым он предпочёл бы не возвращаться, она всё настойчивее напоминала о себе.       — Здравствуй, Нарцисса, — сказал он. — Какие у тебя прелестные волосы.       — Время от времени в нашем роду рождаются блондины, — пояснил Арктурус. — Она станет красавицей, когда подрастёт. Впрочем, они все станут.       — Значит, тебе предстоит нелёгкая работа — отваживать недостойных ухажёров.       — Ха! Я просто переложу это на тебя, — рассмеялся Арктурус. — Ладно, на сегодня формальностей достаточно. Гарри здесь по делу, так что оставим его.       Без лишних слов члены семьи Блэк покинули гостиную, и Гарри остался наедине с Друэллой, которая заметно занервничала.       — Почему бы тебе не присесть? — предложил он. — Если будешь волноваться, нам обоим станет только сложнее.       Девушка улыбнулась и послушно села.       — Чаю или кофе? — спросила она, указывая на поднос, который, без сомнения, распорядился подать Арктурус.       — Кофе было бы чудесно, — ответил Гарри, устраиваясь в кресле напротив у камина.       Её рука слегка дрожала, когда она наливала напиток. Гарри сделал глоток, едва чашка оказалась у него в руках.       — Начнём с твоих результатов СОВ. Они у тебя с собой?       Друэлла кивнула и протянула свиток пергамента. Быстро пробежав глазами оценки, Гарри удовлетворённо кивнул. Задача выглядела куда менее сложной, чем он ожидал, потому что училась она вполне достойно.       — Ты собираешься сдавать ЖАБА по всем этим предметам?       Она вновь кивнула.       — Я на это надеюсь.       — Значит, так и будет. Будем заниматься по несколько часов в день по будням. Тебя это устроит?       — Я не хочу отнимать у вас столько времени, барон Эванс…       Он отмахнулся от её возражений.       — Мне это вовсе не в тягость. Я вижу, как это для тебя важно. И, вопреки всему, что обо мне думают, в глубине души я прежде всего педагог.       — Тогда почему вы не преподаёте в Хогвартсе постоянно?       — Возможно, когда-нибудь буду. Но сейчас я здесь.       Друэлла благодарно улыбнулась.       — Спасибо, барон Эванс, — искренне сказала она. — Это многое для меня значит.       — Поблагодаришь меня усердием в учёбе, — усмехнулся Гарри. — И раз уж нам предстоит проводить столько времени вместе, не пора ли тебе звать меня просто Гарри? Это «баронство» наводит на меня смертельную тоску.       Друэлла кивнула.       — Я вас не подведу, Гарри.

* * *

      Вынырнув на поверхность озера, Джек направился к берегу и вздрогнул, едва ступив на землю. Даже в самые тёплые месяцы перед рассветом вода обжигала холодом. К счастью, согревающее заклинание быстро прогнало озноб, и он, не сбавляя темпа, принялся наматывать круги по прилегающей территории.       Он начал тренироваться так после окончания четвёртого курса Хогвартса. В тот ж год, когда вернулся домой и сообщил родителям о выбранной профессии. Мать не пришла в восторг от его решения, зато отец, напротив, преисполнился гордости. И ещё больше, когда Джек попросил его о тренировках.       Будучи единственными мужчинами в доме, Джек и Гарри естественным образом тянулись друг к другу. Сын искренне восхищался отцом. Он не стремился в точности повторить его судьбу, не после всего, через что тому пришлось пройти, но хотел быть на него похожим. По одной-единственной причине: из-за того, каким человеком был Гарри Эванс. Для Джека он был настоящим героем.       Чуть больше чем через год Джек окончит Хогвартс и, если позволят оценки, поступит в Академию авроров. Он обсуждал это с дядей Реджем, который полностью поддержал его выбор и даже помогал с тренировками летом. Этого распорядка Джек придерживался почти с религиозным рвением.       Поначалу было тяжело. В первые недели после начала занятий всё тело ныло от боли и усталости. Джек даже на мгновение подумал, что эти двое просто пытаются отбить у него охоту становиться аврором, но истина была бесконечно далека от этого. Дядя Редж и отец лишь хотели, чтобы он выкладывался на полную и стал лучшей версией себя.       Джек был безгранично благодарен наставникам за науку, даже если рядом с ними чувствовал себя сущим дилетантом. Редж и сам был выдающимся волшебником, но отец… отец находился в совершенно иной лиге.       Пока Джек рос и учился в Хогвартсе, он много слышал о мастерстве отца в обращении с палочкой. Но увидеть это воочию оказалось одновременно вдохновляющим и пугающим. Эти тренировки позволили ему мельком увидеть того самого человека, который сокрушил Гриндевальда — опасного, беспощадного бойца, которым его отец становился, когда того требовала необходимость.       Раньше он никогда не видел его таким.       Для детей Эвансов отец всегда был душой компании, пусть и довольно молчаливой. И только теперь Джек понял, что в нём скрывается и другая, пугающая сторона, о существовании которой никто из них не подозревал, пока он сам не попросил показать.       Заметив, что солнце уже поднимается, он замедлил бег и направился обратно в слизеринские подземелья, чтобы принять душ и переодеться к завтраку. В Хогсмиде были выходные, но у Джека не было ни малейшего желания бродить по деревне с однокурсниками. У него было место поважнее.       — Эванс, ты с нами сегодня?       — Уолден, — кивнул Джек вошедшему в гостиную парню. — Я дойду с вами до деревни, но у меня назначена встреча.       — Девчонка? — Макнейр многозначительно поиграл бровями.       Джек усмехнулся и покачал головой.       — Нет, я иду навестить бабушку с дедушкой.       — Ясно, тогда прихвачу тебе ирисок с патокой.       Джек благодарно кивнул и последовал за Макнейром, Розье, Роули и Трэверсом из подземелий. Они заняли одну из подъехавших карет. Его друзья собирались позавтракать в деревне, но Джек с куда большим нетерпением ждал стряпни бабушки. Этим удовольствием ему доводилось наслаждаться куда реже, чем хотелось бы.       — Мы прикроем тебя, если кто спросит, — заверил его Трэверс.       — Спасибо. Увидимся позже.       — Удачи, Эванс! — крикнул ему вдогонку Розье.       Джек кивнул и направился к «Трём мётлам», откуда через камин переместился в дом, который любил больше любого другого, не считая собственного.       — Что ты здесь делаешь, Джек? — спросила бабушка, когда он появился.       — Сбежал из Хогсмида, — без тени смущения признался он, вызвав у неё неодобрительный вздох.       Тем не менее она тут же обняла его, и Джек мгновенно расслабился. Бабушка с дедушкой были для него самыми близкими и любимыми людьми.       — Будет тебе нагоняй, если мать узнает.       — А ты ей скажешь? — дерзко поинтересовался Джек.       Изобель МакГонагалл прищурилась и легонько шлёпнула его полотенцем.       — Конечно, нет, — вздохнула она. — Пойдём, накормлю тебя завтраком. Если ты пошёл в отца, придётся готовить добавку.       Джек рассмеялся и принялся помогать с хлебом. Его отец был сильным мужчиной, но аппетит у него был куда внушительнее, чем можно было ожидать.       — Я так рада тебя видеть, — пробормотала бабушка.       Джек улыбнулся ей и выразительно посмотрел на подносы, которые она пыталась поднять.       — Давай я.       — Ладно, — уступила та и поцеловала его в щёку. — Ты славный мальчик, Джек. Весь в отца.       — Я стараюсь, — ответил он, расставляя подносы на столе. — А где дедушка?       — Слушает радио. Представляешь, спустя столько лет он всё ещё от него в восторге.       Джек хмыкнул и вышел из кухни. Увидев деда, он на мгновение замер: тот откинулся в кресле с закрытыми глазами и негромко напевал под музыку, льющуюся из приёмника. Услышав шаги, Роберт распахнул глаза, и на его лице отразилось удивление.       — Джек! — воскликнул он со своим характерным, грубоватым шотландским акцентом. — Рад тебя видеть, малец.       Джек подошёл и крепко обнял его.       — Опять сбежал, а?       — Возможно.       Роберт весело рассмеялся.       — Ох, и задаст же тебе мать трёпку, малец. Ну да ладно, раз уж ты здесь.       — А завтрак уже готов, — заметил Джек.       — Неужто? Должно быть, я заслушался сильнее, чем думал, — пробормотал Роберт. — Помоги-ка мне подняться, малец, — попросил он, потянувшись за тростью.       Джек помог ему встать и придержал, пока дед не обрёл равновесие, после чего позволил ему медленно направиться на кухню.       — Крепчаешь, — заметил Роберт. — Это у тебя от моей родни.       — Не от отца?       — И от него тоже, — усмехнулся дед, морщась от боли при каждом шаге.       На это было больно смотреть.       Будучи маглом, Роберт МакГонагалл старел куда быстрее жены. Джек не раз заговаривал о зельях, которые могли бы облегчить его состояние, но дед и слышать об этом не желал.       «Бог сам решит, когда придёт мой час, малец».       Дед уйдёт из жизни на много лет раньше бабушки, но Джек всегда будет рядом с ней, как и все остальные члены семьи.       — Давай, налегай на нормальную еду, Джек, — настаивал Роберт. — Спорим, в этом твоём замке не кормят такими татти, как здесь.       — Это точно, — подтвердил тот, накладывая себе щедрую порцию каждого блюда, даже кровяную колбасу, которую его отец терпеть не мог. — Вы видели Розу?       — Да, заглядывала буквально вчера, — ответила Изобель. — Говорит, со следующего года приступает к работе.       Джек кивнул.       Он гордился успехами Розы. Она работала не покладая рук, чтобы попасть в юниорский состав «Холихедских Гарпий», и с тех пор выкладывалась ещё усерднее. Виделись они не так часто, как ему хотелось бы, но после его выпуска всё должно было измениться.       Близнецы заканчивали третий курс Хогвартса и уже успели прославиться как те ещё возмутители спокойствия. Джек подозревал, что, если они продолжат в том же духе, мать поседеет раньше времени. Он был рад, что их распределили на Гриффиндор, но почти не сомневался, что Жасмин, скорее всего, станет слизеринкой или, в худшем случае, попадёт на Когтевран.       Как бы часто сёстры ни выводили его из себя, Джек в них души не чаял, хотя порой остро чувствовал необходимость сбежать куда-нибудь подальше. Расти среди четырех упрямых девчонок было непросто, но он не променял бы это ни на что на свете.       — Всё тренируешься, я смотрю, — голос деда прервал его мысли. — Вылитый отец в твои годы.       — Правда?       — Ага. Он тоже был крепким малым. Из тебя выйдет отличный аврор.       Джек улыбнулся, продолжая уплетать завтрак и просто наслаждаясь временем с бабушкой и дедушкой. Сравнение с отцом неизменно наполняло его гордостью, и, хотя он собирался стать самостоятельным человеком, он никогда не перестанет стремиться соответствовать примеру, который подал ему такой человек, как Гарри Эванс.

* * *

      У Гарри и впрямь были сомнения, когда Арктурус Блэк попросил его стать наставником для своей невестки, но отрицать очевидное он не мог: Друэлла Блэк была готова целиком посвятить себя учёбе. Она уже доказала свою состоятельность в чарах, трансфигурации, зельях и травологии, однако её знания в защитной магии оставляли желать лучшего. Впрочем, это было поправимо, и Гарри не сомневался, что со временем она наверстает.       — Вы и правда можете защититься от Смертельного проклятия? — спросила Друэлла, оторвавшись от конспектов, которые он ей дал.       Гарри кивнул.       — Несмотря на саму природу этого проклятия, защититься от него проще, чем кажется. Это одно из немногих заклинаний, которое необходимо произносить вслух, и формула у него не самая короткая. Призыв или создание материальной преграды его остановит, но ни один из известных магических щитов на это не способен.       — Как вы думаете, существует ли щит, который смог бы его выдержать?       — Вероятно, — задумчиво ответил Гарри, — но кто окажется тем дураком, что решится проверить?       Друэлла рассмеялась.       — Только кто-то по-настоящему глупый.       — Именно, — согласился Гарри, поудобнее устраивая маленькую девочку, уснувшую у него на коленях.       — Простите за неё, — вздохнула Друэлла. — Арктурус забил им головы историями о вас, так что для Беллатрисы вы теперь самый интересный человек на свете.       Гарри лишь отмахнулся.       Как бы ни было не по себе от того, что будущая убийца его крёстного так к нему привязалась, он напоминал себе, что здесь Беллатриса — всего лишь ребёнок, по-своему даже милый. Станет ли она той, кем он её знал, — другой вопрос. Но, зная о будущем падении Блэков, Гарри был полон решимости попытаться его предотвратить. Он искренне привязался к Арктурусу и всей его семье. Если он мог спасти их, то собирался это сделать. Хотя бы ради Сириуса.       — Всё в порядке, — заверил он Друэллу. — А Сигнус не проводит с девочками много времени?       Друэлла покачала головой.       — Он хотел сыновей, — тихо сказала она. — Я не сомневаюсь, что он любит детей, но для него всегда были важнее собственные амбиции. Он не желает жить в тени своего отца и брата.       — Амбиции, — фыркнул Гарри. — У этого человека есть всё, о чём только можно мечтать.       — Он так не считает, — печально отозвалась Друэлла. — Это проклятие тех, кто рождён в подобных семьях. С его точки зрения, девочки однажды станут для него билетом в другие влиятельные круги.       Гарри нахмурился. Малфои и Лестрейнджи. Именно за них в другой жизни выдали Беллатрису и Нарциссу.       — Тогда, возможно, тебе стоит поговорить с Арктурусом, — настойчиво произнёс он.       — Поговорю, если почувствую в этом необходимость.       Она не станет. Гарри мысленно сделал пометку поговорить с Арктурусом самому. Несмотря на знатное происхождение, в этом доме у Друэллы почти не было власти, и даже Арктурус пропустил бы большую часть её слов мимо ушей.       — Давай перейдём к практике, — предложил он. — Книжная наука имеет свои пределы.       — Вы ведь не собираетесь посылать в меня Смертельное проклятие? — с тревогой уточнила Друэлла.       Гарри весело хмыкнул.       — Неужели ты думаешь, что я настолько сумасшедший?       — Ну, с драконом же вы сражались, — парировала она.       Гарри поморщился при этом воспоминании.       — Справедливое замечание. Но у меня нет ни малейшего желания видеть тебя мёртвой. Просто пройдёмся по программе и заклинаниям, которые потребуются на экзамене.       Друэлла с облегчением выдохнула и поднялась. Гарри последовал её примеру, всё ещё бережно придерживая спящую девочку.       — Она впрямь к вам привязалась, — тихо хихикнула Друэлла. — Больше ни с кем она себя так не ведёт.       — Что ж, тогда буду считать, что мне повезло.       Друэлла кивнула, и на её губах заиграла тёплая улыбка.       — Наверное, стоит уложить её в постель.       Гарри согласился, и они вместе вышли из гостиной, нос к носу столкнувшись с Сигнусом.       — Опять? — весело спросил тот, заметив Беллатрису на руках у Гарри.       — Она его просто обожает, — добродушно фыркнула Друэлла.       — Это я и сам вижу. Вы в подвал?       — Да, собираемся заняться практикой.       — Не возражаете, если я присоединюсь? — поинтересовался Сигнус. — Мне чертовски любопытно взглянуть на методы прославленного Гарри Эванса.       Гарри закатил глаза, но всё же кивнул.       — Дугал, отнеси Беллатрису в постель, — позвал Сигнус.       Эльф появился мгновенно, принял девочку из рук Гарри и столь же быстро исчез.       — Ну что, идём?       Гарри последовал за ними в подвал, и мысли о супругах оказались совсем не такими, как он ожидал.       Сигнус был амбициозен, высокомерен и чрезвычайно горд, но в нём не чувствовалось откровенной злобы — по крайней мере, той, что выходила бы за рамки, привычные для его фамилии.       Друэлла же, напротив, была мягкой девушкой и любящей матерью, стремившейся всем угодить. В ней чувствовался скрытый огонь, и муж прекрасно знал, что её не стоит доводить до предела. И всё же было очевидно, что они искренне заботятся друг о друге. Глядя, как Сигнус придерживает дверь перед женой, Гарри невольно задался вопросом, что вообще может пойти не так в этой семье?       Волдеморт.       Мысль отрезвила мгновенно. Он вновь вспомнил, насколько разрушительным станет появление Тёмного Лорда для этой семьи, которую сейчас видел исключительно счастливой.

* * *

      Карлус лихорадочно мерил шагами коридор перед одной из родильных палат больницы Святого Мунго. Прошло уже несколько часов с тех пор, как ему сообщили, что у Дореи начались схватки. К его огромному облегчению, это случилось прямо на работе.       Другие целители ещё несколько месяцев назад советовали ей поберечь себя, но, упрямая до последнего, она и слушать не желала. До беременности они два года безуспешно пытались завести ребёнка, и теперь, когда этот момент наконец настал, Карлус был в ужасе — и за жену, и за их нерождённое дитя.       Осложнения.       Что это вообще значит?       Карлус мало что смыслил в деторождении. Он старался узнать как можно больше о воспитании младенцев, читал, расспрашивал, готовился, но к такому он готов не был.       — Сядь, Карлус, — мягко подбодрила его Анжелика, указывая на кресло.       Он не хотел сидеть. Он хотел знать, что происходит. Нетерпеливо притоптывая ногой, он делал единственное, что было в его силах, — ждал.       Он не мог с уверенностью сказать, сколько времени прошло, прежде чем дверь палаты наконец открылась.       — Лорд Поттер? — окликнула целительница.       Карлус поднялся. Во рту пересохло, и он смог лишь коротко кивнуть. Он остро чувствовал, как мать подбадривающе сжимает его руку, пока женщина говорила.       — С Дореей всё будет в порядке, но она потеряла много крови. Пуповина обвила горло младенца, и после извлечения началось сильное кровотечение. Какое-то время всё действительно висело на волоске… но у вас родился здоровый мальчик.       Карлус задохнулся от нахлынувшего облегчения.       — Дорея? — хрипло выдавил он.       — Отдыхает. Мы дали ей зелье сна без сновидений, так что она проспит ещё какое-то время. Мне жаль, лорд Поттер, но, учитывая обстоятельства и нанесённый её организму ущерб, маловероятно, что она сможет выносить ещё одного ребёнка.       В этот момент Карлусу было на это наплевать. Лишь бы жена и сын были живы и здоровы — остальное не имело значения.       — Я могу их увидеть?       Целительница кивнула и жестом пригласила его и Анжелику следовать за ней. Войдя в палату, Карлус сразу почувствовал запах крови. Первое, что он увидел, — бледную, неподвижную фигуру жены. Если бы не ровное движение её грудной клетки, он бы решил, что она мертва.       Одна эта мысль заставила его сглотнуть подступивший к горлу ком.       — Вот же чёрт… — едва слышно пробормотал он.       — Ей дали кроветворные зелья и обезболивающее, — пояснила целительница. — В ближайшую неделю Дорее нужно будет много отдыхать, поэтому мы оставим её у себя.       Карлус кивнул.       — Она ведь едва не умерла, верно?       Целительница мрачно кивнула.       — Да. Но она сделана из кремня.       Карлус смахнул слезу, присел рядом с кроватью и взял руку жены в свою. Она была холодной, и это пугало сильнее любых слов.       — Я оставлю вас, — сказала целительница. — Зовите, если что-нибудь понадобится.       Карлус кивнул, не отрывая взгляда от Дореи. Он не представлял, что бы делал без неё.       — Они оба справились, Карлус, — тихо сказала Анжелика. — С ними обоими всё в порядке.       Он обернулся, и его рот изумлённо приоткрылся, когда он увидел свёрток из одеял у неё на руках.       — Хочешь взглянуть на сына?       Карлус протянул руки. Когда мальчика передали ему, он внимательно посмотрел на него, и сомнений не осталось. Это был Поттер: от тёмных, взъерошенных волос до формы носа и линии челюсти, вылитый Карлус, и лишь разрез глаз неуловимо напоминал о Дорее Блэк.       — Он настолько же идеален, как я и говорила? — раздался хриплый голос.       Дорея не могла открыть глаз, но она слушала.       — Нет, — фыркнул Карлус. — Он слишком похож на меня.       Тень улыбки тронула губы Дореи.       — По крайней мере, он будет красавцем.       Она снова затихла, проваливаясь в беспамятство, и Карлус наконец почувствовал, как что-то внутри него встало на место. Его жизнь обрела полноту.       — Ты хочешь, чтобы я кого-нибудь известила? — спросила Анжелика.       Впервые за всё это время Карлус улыбнулся, переводя взгляд с жены на сына.       — Можешь послать за Гарри и Арктурусом? — попросил он. — Они должны узнать об этом первыми.       Анжелика рассмеялась. Разумеется, Карлус позовёт именно их. Сжав его плечо, она вышла из палаты. Карлус наклонился и бережно поцеловал сына в макушку.       — Ты даже не представляешь, как сильно тебя будут любить, — прошептал он.

* * *

      — Отец всегда говорил, что он хорош, но в его исполнении всё выглядит так просто, — прошептал Сигнус.       Друэлла кивнула, переводя дыхание после испытания, которое устроил ей Гарри.       — Он всё-таки убил Гриндевальда.       — В это трудно поверить. Он такой…       — Спокойный?       Сигнус задумчиво нахмурился и вдруг выхватил палочку.       — Ты что творишь? — прошипела Друэлла.       Но было поздно. Сигнус выпустил жалящее заклинание в сторону Гарри, стоявшего к ним спиной и настраивавшего полосу препятствий.       Друэлла в изумлении приоткрыла рот. Гарри словно почувствовал атаку. Резко развернувшись, он с коротким, резким движением отбросил заклинание обратно. Щит, который Сигнус успел воздвигнуть, разлетелся в щепки, и заклинание, теперь уже ярко-зелёное, ударило его в грудь, отбросив на пол. Блэк растянулся на камне, жадно хватая ртом воздух; палочка выскользнула из его пальцев.       Это была безрассудная глупость, но Друэлла смотрела не на хрипящего мужа, а на приближающегося барона Эванса. Его глаза, казалось, пылали яростью.       Перед ней стоял тот самый человек, о котором Арктурус Блэк слагал легенды: беспощадный убийца под маской спокойствия. Сказать, что это было пугающе, — не сказать ничего. Сигнус вовсе не был слабым волшебником, но скорость и сила ответного удара казались невозможными, не увидь она их собственными глазами. Гарри в одно мгновение поставил его на место как самоуверенного мальчишку, лишь воображающего, что умеет держать палочку.       — Не вздумай повторять! — рявкнул Гарри. — В следующий раз обратно полетит уже не отбрасывающее заклятие.       Сигнус поспешно кивнул, с трудом поднимаясь на ноги и прижимая ладонь к рёбрам.       — Прошу прощения, барон Эванс, — выдавил он, задыхаясь.       Ноздри Гарри гневно раздулись, но палочка уже исчезла в рукаве.       — Кажется, вы сломали мне рёбра, — с кривой усмешкой произнёс Сигнус.       — Считай, тебе повезло, что я сдержался.       Сигнус покачал головой.       — Я всегда думал, что отец приукрашивает, когда рассказывает о вас. Чёрт возьми… как же я ошибался.       Гарри раздражённо хмыкнул и обернулся на звук открывшейся двери.       — Мне приснился страшный сон, — всхлипнула Беллатриса.       Друэллу поразило, как мгновенно изменился Гарри. Стоило девочке подбежать к нему и просительно вскинуть руки, как ярость исчезла без следа, а взгляд смягчился. Лишь на миг замявшись, он подхватил её на руки и тихо заговорил, успокаивая.       Друэлла неожиданно почувствовала себя лишней. Обычно Беллатриса бежала к ней, если снился кошмар или она ушибалась, но сейчас дочь даже не взглянула на мать и сразу направилась прямо к нему.       — Всё хорошо, — мягко говорил Гарри. — Страшные сны не причинят тебе вреда.       Беллатриса уткнулась лицом ему в шею, и Друэлла почувствовала, как Сигнус сжал её руку, пока они молча наблюдали, как Гарри убаюкивает их дочь, пока та не уснула у него на руках.       — Чёрт возьми, она и правда вас полюбила, — пробормотал Сигнус. — Даже ко мне она так не идёт.       Друэлла согласно кивнула.       Беллатриса была по-своему очень милым ребёнком, но привязывалась редко. Она любила бабушку, однако к большинству остальных взрослых относилась настороженно. Это порой тревожило Друэллу: случись что с ней, с Сигнусом или с бабушкой — Беллатриса была бы безутешна. Она не сомневалась, что семья о девочке позаботится, но такой тихой, глубокой привязанности у неё больше ни с кем не возникнет.       И всё же с Гарри она нашла этот контакт удивительно быстро.       Сигнус откашлялся, не сводя взгляда с дочери.       — Барон Эванс, я понимаю, что не имею права просить о подобном, — начал он, — но мой отец чрезвычайно высокого мнения о вас, а его мнение для меня — закон. Если моя жена не против, я хотел бы попросить вас стать крестным отцом Беллатрисы. С тех пор как Друэлла забеременела в первый раз, мы утратили связь с большинством друзей, а своим детям я не доверил бы никого вне семьи. Я знаю вас с детства, мой отец видит в вас брата… и для меня было бы честью, если бы вы согласились.       В этом была своя логика. То, как её дочь тянулась к Гарри Эвансу, выходило за рамки обычного, а знание того, каким человеком он был, лишь укрепляло Друэллу в этой мысли.       Сам Гарри, впрочем, выглядел неуверенно. На мгновение его лицо исказилось почти болезненным выражением, но, взглянув на спящую девочку, он будто сдался. Друэлла не знала, с какими мыслями он боролся, но уже через секунду он кивнул.       — Я согласен, но у меня есть два условия.       Сигнус улыбнулся, а Друэлла с облегчением выдохнула.       — Назовите же их.       — Я хочу участвовать в её обучении и воспитании, пока она будет расти.       Сигнус воодушевлённо кивнул. Эта перспектива явно пришлась ему по душе.       — А второе? — спросила Друэлла.       — За мной должно остаться право окончательного одобрения любого потенциального жениха, которого вы подберёте ей для брака.       Сигнус нахмурился.       — Вы хотите, чтобы она вошла в вашу семью?       Гарри покачал головой.       — Нет, ничего подобного. Я уважаю ваши традиции и не собираюсь им препятствовать. Но раз уж мне суждено быть её крестным, я должен настоять на том, чтобы, когда она вырастет, рядом с ней оказался достойный человек.       Просьба была необычной, но Друэлла не увидела в ней ничего, с чем стоило бы спорить.       — Я не вижу в этом проблемы, — ответил Сигнус, взглянув на жену; та лишь кивнула. — Ваши условия приняты, барон Эванс.       Он протянул руку для пожатия, поморщившись от боли: сломанные рёбра всё ещё давали о себе знать.       — Думаю, тебе стоит отправиться в Мунго, — раздражённо фыркнула Друэлла. — Пусть это послужит уроком за подобное безрассудство.       — Урок я усвоил, — усмехнулся Сигнус.       — Пойдём, я провожу тебя, — предложил Гарри, передавая Беллатрису обратно Друэлле.       Она лишь закатила глаза, наблюдая, как мужу помогают выйти из комнаты. То, что сделал Сигнус, было вопиющей глупостью, но каким-то образом это привело к чему-то хорошему. Беллатриса будет в восторге от этой новости и уже совсем скоро.       Девочка зашевелилась, её глаза медленно приоткрылись.       — А где Гарри? — сонно спросила она.       — Ему пришлось проводить твоего отца в больницу, — проворчала Друэлла. — Он придёт навестить тебя завтра.       Беллатриса улыбнулась, и Друэлла поудобнее перехватила дочь, выходя из подвала.       — Тебе нравится Гарри? — спросила она.       Вопрос был излишним, улыбка Беллатрисы стала только шире.       — Он очень добрый. И сильный.       — Сильный? — с любопытством переспросила Друэлла.       Беллатриса кивнула.       — Иногда мне кажется, что я чувствую его магию. Он по-настоящему сильный.       — Это так. И на что же она похожа, его магия?       Чувствительность к фоновой магии встречалась не так уж редко, но ощущать чужую силу, тем более такую, было даром куда более необычным, особенно учитывая, что Гарри никогда не колдовал при девочке.       Беллатриса на мгновение задумчиво нахмурилась.       — Надёжная, — просто сказала она, зевнув. — С ней чувствуешь себя в безопасности.       — Что ж, это хорошо, — задумчиво произнесла Друэлла, — потому что папа попросил Гарри стать твоим крестным.       — А что это значит?       Друэлла на мгновение задумалась, подбирая слова, и вновь вспомнила слова дочери.       — Это значит, что вы будете часто видеться, и он станет оберегать тебя. Тебе бы этого хотелось?       — Правда? — оживлённо переспросила Беллатриса, заёрзав у неё на руках.       Друэлла рассмеялась, опуская дочь на пол.       — Значит, ты рада?       Беллатриса энергично закивала, и Друэлла взяла её за руку.       — Пойдём перекусим, заодно и сестёр твоих покормим.       Беллатриса почти вприпрыжку устремилась к кухне, и Друэлле пришлось поспешить за ней. Видеть старшую дочь такой счастливой было отрадно. Присутствие в её жизни такого человека, как Гарри Эванс, заметно унимало многие тревоги, связанные с тем, каким будет её взросление.

* * *

      — Я правда прошу прощения за то, что напал на вас, — прохрипел Сигнус, когда они с Гарри вошли в больницу Святого Мунго. — Это была… не лучшая моя идея.       Гарри лишь покачал головой.       Затея и впрямь была скверной, но куда большим потрясением оказалось то, к чему она привела. Каким-то немыслимым образом он стал крестным отцом той, кого знал как, пожалуй, самую преданную Пожирательницу Смерти.       Как ни пытался, Гарри не находил причин отказать Блэкам. Здесь Беллатриса была всего лишь ребёнком, и роль крестного, если уж на то пошло, давала ему редкую возможность сделать магическую Британию безопаснее. Без Беллатрисы Лестрейндж Волдеморт лишился бы одной из самых опасных своих последовательниц, а влияния Гарри, возможно, хватило бы, чтобы увести девочку от идей чистокровного превосходства.       — Отец! Гарри согласился стать крестным Беллы!       Голос Сигнуса вырвал его из раздумий. Гарри поднял взгляд и увидел приближающегося Арктуруса.       — Какими бы ни были радостными эти новости, сейчас у нас есть дела поважнее, — мрачно отозвался тот. — Я как раз послал за тобой Элгара, Гарри. У Дореи родился ребёнок.       — Уже? Но ей ведь оставалось ещё несколько недель.       Арктурус кивнул.       — Возникли осложнения, — пояснил он, уводя Гарри подальше от приёмного покоя. — Сейчас с ней и с младенцем всё в порядке, но поначалу было худо.       — Что произошло?       Арктурус тяжело выдохнул.       — Я в этом ничего не смыслю. Тебе лучше поговорить с Карлусом, он ждёт тебя.       Гарри молча последовал за ним.       — А ты что здесь делаешь? — бросил Арктурус Сигнусу.       — Совершил глупость и заработал перелом рёбер, — виновато ответил тот.       Арктурус раздражённо посмотрел на сына.       — Ступай, пусть тебя осмотрят, — вздохнул он. — Я сообщу, если появятся новости.       Сигнус кивнул и направился обратно к стойке регистрации.       — Прошу прощения, джентльмены, вам придётся немного подождать, — сообщила им целительница. — Миссис Поттер сейчас занимаются.       — Она в порядке?       — С ней всё будет хорошо.       Оба мужчины выдохнули одновременно.       — Значит, крестный Беллатрисы? — негромко поинтересовался Арктурус, когда они остались одни. — Как так вышло?       Гарри пожал плечами.       — Сам до конца не понимаю. Сигнус заметил, как сильно она ко мне привязалась, и попросил.       — И при этом умудрился заработать перелом рёбер?       — Это было раньше. Он запустил в меня заклинанием.       — Чёртов идиот, — пробормотал Арктурус. — И всё же это хорошие новости. Он очень высокого мнения о тебе, Гарри, как и Друэлла. Она искренне благодарна тебе за помощь.       — Она достойная девушка, — без колебаний ответил Гарри.       — Это так, их начало было далеко не идеальным, но я вынужден признать: она благотворно влияет на Сигнуса. Он, как ты, возможно, заметил, бывает весьма…       — Импульсивным, — подсказал Гарри.       — Остановимся на этом, — задумчиво произнёс Арктурус. — Как бы то ни было, он поступил мудро, попросив тебя. Тут я отдам ему должное. Это лишь укрепляет наши связи.       — Как и ребёнок Карлуса и Дореи.       — Мальчик, — уточнил Арктурус. — Они назвали его Джеймсом.       Гарри сглотнул; сердце наполнилось странной смесью тепла и тревоги.       — Джеймс Поттер, — тихо повторил он.       — Можете входить, — сообщила целительница.       Гарри поднялся. Ноги казались ватными, когда он вошёл в палату и увидел уставшую Дорею и взъерошенного, но улыбающегося Карлуса. Анжелика дремала в другом кресле. Было видно, что день вымотал её до предела.       — Как ты? — спросил Гарри у Дореи.       — Бывало и лучше. Этот сорванец уже успел показать характер.       «Ты даже не представляешь какой», — мысленно добавил Гарри, сдерживая усмешку.       — Хочешь подержать его? — предложил Карлус, протягивая свёрток.       — Давненько я не держал на руках младенцев, — хмыкнул Гарри, с осторожностью принимая мальчика.       — Что ж, привыкай. Будут времена, когда нам с Дореей понадобится передохнуть, и приглядывать за ним должен именно крестный.       — Я? — тупо переспросил Гарри.       — А кто ещё, оболтус? У него есть дядя Арчи и будет крестный.       Гарри не нашёлся с ответом.       — Ты рисковал жизнью ради меня. И ради моего отца, — серьёзно продолжил Карлус. — Нет никого, кому бы я доверил защиту своего сына больше, чем тебе.       Гарри редко позволял чувствам брать верх, но сейчас искренность этих слов накрыла его с головой, и он смог лишь молча кивнуть.       — Двое за один день, Эванс, — захохотал Арктурус. — Смотри, как бы слухи не поползли, а то вся магическая Британия выстроится к тебе в очередь.       — Двое? — с интересом переспросил Карлус.       — Беллатриса. Судя по всему, девчонка питает слабость к этому идиоту.       — Настоящий дамский угодник, — усмехнулся Карлус, заслужив сердитый взгляд Гарри. — Что на это скажет Минерва?       Гарри лишь пожал плечами. День выдался странным. Стать крестным Беллатрисы было неожиданно, но осознание того, что на него возложили ту же ответственность по сути за собственного отца… к этому ему ещё предстояло привыкнуть.

* * *

      Лорд Волдеморт смотрел вдаль — туда, где на противоположном берегу Ла-Манша белели скалы.       Он прибыл во Францию всего несколько дней назад с твёрдым намерением вернуться в Британию, где по-настоящему начнётся его работа, где жертвы этих лет обретут смысл и принесут плоды. Он был готов встретить грядущее, готов навсегда вписать своё имя в историю как величайшего волшебника из всех, кто когда-либо жил. Такие, как Дамблдор и Эванс, однажды станут лишь сносками в книгах о лорде Волдеморте.       Он улыбнулся, вслушиваясь в размеренный плеск волн внизу.       Его время приближалось, но прежде оставались дела, требующие внимания.       Бросив последний взгляд в сторону цели, он бесшумно исчез и мгновение спустя вновь появился, впервые за пятнадцать лет полной грудью вдыхая британский воздух.