Глава 100. Предвестие бури

      Август 1966 года       За прошедшие годы Гарри научился по-настоящему ценить те редкие вечера, когда за обеденным столом собиралось больше двух человек. И теперь, в самом разгаре летних каникул, он с тихим удовольствием наслаждался именно таким моментом.       Пока Жасмин ещё училась в Хогвартсе, увидеть всех детей дома удавалось нечасто. Роза вышла замуж в прошлом году и теперь жила во Франции. Её муж, Джулиан Борг, не вызывал у Гарри особой симпатии, хотя он и не мог отрицать, что дочь искренне его любит. Джулиан играл за национальную сборную Франции по квиддичу и, на взгляд Гарри, был на редкость заносчивым мерзавцем. Впрочем, Гарри получил немалое удовлетворение, одолев зятя в дуэли ловцов.       Возможно, дело было в том, что Роза оставалась его дочерью, и он просто не мог смотреть на её выбор беспристрастно. Как бы то ни было, пока Джулиан держался уважительно, Гарри не собирался искать повода для конфликта.       Джек тоже покинул родительский дом, но оставался холост, целиком сосредоточившись на карьере аврора. Он действительно преуспевал в деле, которым отец безмерно гордился. Джек вырос достойным мужчиной; он всё так же обожал бабушку с дедушкой и не пропускал ни недели, чтобы не навестить Гарри и Минерву.       Близнецы после выпуска решили отправиться в путешествие. Гарри поддержал эту идею, но лишь при условии надёжного сопровождения. Девушки были не в восторге, однако он не собирался рисковать их безопасностью. Обсудив всё с Петром, Гарри договорился о скрытой охране для Далии и Айрис. Мысль о том, что за ними присматривают, позволяла ему спать куда спокойнее, тем более что дочери были снабжены аварийными портключами и средствами мгновенной связи.       Сейчас они вернулись домой, чтобы передохнуть и забрать Жасмин, которая, только что окончив школу, собиралась присоединиться к ним. После этого вечера пройдёт немало времени, прежде чем семья вновь соберётся вместе почти в полном составе.       — Ты готова к завтрашнему походу в Косой переулок, Белла? — спросила Жасмин.       Никто в семье не удивился, когда Гарри стал крестным сына Карлуса и Дореи, но появление в этом списке Беллатрисы Блэк поначалу всех обескуражило. Для Жасмин, которая тогда была совсем крошкой, это даже стало поводом для детской ревности. Со временем, впрочем, они сблизились: стоило ей понять, что Беллатриса не представляет для неё угрозы, как отношение девочки заметно потеплело.       — Ты всё ещё идёшь с нами? — откликнулась Беллатриса.       Жасмин улыбнулась.       — Иду, — подтвердила она.       Беллатрисе предстоял первый год в Хогвартсе, и она лично попросила Гарри сводить её за покупками. Друэлла и Сигнус тоже планировали пойти, но Белла настояла на своем: она хотела провести последний свободный вечер Жасмин дома, в их компании.       Гарри до сих пор порой ловил себя на странном чувстве, осознавая, что стал крестным этой девочки, особенно когда в памяти всплывало то, кем она была в его прошлом. Поначалу он согласился на эту роль лишь для того, чтобы присматривать за ней и не дать прорасти зернам того чудовища, которым она когда-то стала, надеясь избавить магическую Британию от её мрачной тени. Однако сам не заметил, как привязался к ней и начал заботиться о Белле как о родной дочери.       Она росла милым ребенком — возможно, чуть более впечатлительным, чем ему хотелось бы, но, несмотря на все его опасения и пристальное наблюдение, в ней не было и намека на безумие. Белла часто гостила у них, и со временем в доме даже появилась комната, которую она по праву считала своей. Девочка не доставляла хлопот и искренне обожала Гарри, и это чувство постепенно стало взаимным.       Из размышлений его вырвал тяжелый, разочарованный вздох Джека.       — Что случилось? — поинтересовался Гарри.       Джек покачал головой и, отложив вилку, проворчал:       — Это дело Смитов.       — Дело Смитов?       — Старую Хепзибу Смит, судя по всему, отравил собственный домовой эльф, — пояснил Джек. — Это произошло почти год назад, а теперь меня назначили ответственным за поиск пропавших семейных реликвий.       Гарри нахмурился.       — Отравил эльф? Ты уверен?       — Так решил Крауч, — подтвердил Джек. — Да и сама эльфийка говорит то же самое… впрочем, её показания вряд ли кто-то принимает всерьез.       Гарри никогда не слышал, чтобы домовики совершали нечто подобное, за исключением разве что Добби, вставшего на его защиту против Люциуса Малфоя. Но в тот момент Добби уже был свободен от уз службы.       — После её смерти что-нибудь исчезло?       Джек кивнул.       — Чаша, некогда принадлежавшая Хельге Хаффлпафф, и медальон Слизерина.       — Это не может быть простым совпадением, — пробормотал Гарри. — Домовики не убивают хозяев без веской причины.       — Я сказал Краучу то же самое, — отозвался Джек, — но он и слушать не захотел. С тех пор как его назначили главой департамента, всё стало только хуже.       Гарри неодобрительно хмыкнул. Он знал об этом назначении и слишком хорошо помнил, чем в итоге обернулась судьба этой семьи. Имя Барти Крауча-младшего до сих пор всплывало в его памяти чаще, чем ему хотелось бы.       — Что-то здесь явно не сходится, — задумчиво произнёс он. — Эльф-убийца… пропавшие артефакты…       — Вот именно.       На мгновение Гарри замолчал, а затем позвал:       — Кора.       Преданная эльфийка тут же возникла рядом, отвесив глубокий, почтительный поклон.       — Хозяин Гарри, — отозвалась она.       — Скажи, есть ли хоть одна причина, по которой домовой эльф мог бы отравить своего хозяина?       Кора выглядела глубоко оскорблённой. Её щеки раздулись, она выпрямилась во весь свой крошечный рост и твердо заявила:       — Никогда! Даже самый озлобленный эльф не посмел бы сотворить такое!       — Так я и думал. А можно ли обманом или силой заставить эльфа совершить подобное?       Кора закусила губу, обдумывая вопрос, и медленно кивнула:       — Только очень сильный колдун или ведьма могли бы принудить нас к этому.       — То есть сам по себе эльф не мог допустить такую роковую ошибку?       — Мы, домовые эльфы, не совершаем ошибок, — в её голосе не было ни тени сомнения.       Гарри ответил ей благодарной улыбкой.       — Спасибо, Кора.       Эльфийка исчезла, а Гарри вновь принялся сопоставлять факты.       — Смит могла быть убита своим эльфом, но это не было ни добровольным поступком, ни случайной ошибкой.       — Значит, был кто-то еще, — подхватил Джек. — И она наверняка знала этого человека. Посторонний не смог бы проникнуть в дом без разрешения, не оставив при этом следов.       — Она была богата? — спросил Гарри.       — Почти так же, как ты, пап, — хмыкнул Джек.       Гарри задумчиво усмехнулся в ответ. Тот, кто расправился со Смит, явно охотился за артефактами, но это мало что проясняло. Желающих заполучить столь легендарные реликвии нашлось бы немало, однако их нельзя было ни продать, ни выставить на всеобщее обозрение. Значит, цель была иной. Ему жизненно необходимо было узнать об этих предметах больше.       — Ты знаешь, где они хранились?       — В запертом сейфе, — ответил Джек. — Команде из четырех ликвидаторов заклятий понадобилось три дня, чтобы его вскрыть.       — Значит, владелец открыл его добровольно.       — Именно. И Покки в этом призналась.       Гарри поднял на сына серьезный взгляд.       — Где она сейчас?       — Содержится в Департаменте по регулированию и контролю магических существ.       Гарри понимающе кивнул.       — Будь осторожен с этим делом, Джек, — тихо произнес он. — Мне всё это очень не нравится.       — Я всегда осторожен, — усмехнулся Джек, шутливо закатив глаза.       В глубине души Гарри знал, что это правда. Его радовала осмотрительность сына. Ему самому этого качества сильно не хватало в юности. И все же в этом деле ощущалось нечто тревожное и одновременно притягательное. Он был полон решимости докопаться до истины и уже знал, с чего начать. Завтрашняя поездка в Косой переулок могла оказаться как нельзя кстати.       — Ты сможешь устроить мне пять минут наедине с эльфийкой?       Джек тяжело вздохнул.       — Вряд ли официально. Но ты и сам способен этого добиться. Тебе ведь никто не решится отказать, верно?       Гарри кивнул. Это был один из тех редких случаев, когда он был искренне благодарен собственной репутации. В зависимости от того, что удастся выяснить завтра, разговор с Покки мог стать ключом к разгадке.

* * *

      Беллатриса весело бежала вприпрыжку по Косому переулку, крепко держа за руки Гарри и Жасмин. Сегодня великий день: она получит свою палочку и всё необходимое для первого года в Хогвартсе.       Ей было немного грустно от мысли, что теперь она не будет видеть Гарри так часто, как раньше. Зато Минерва станет её профессором трансфигурации, а Жасмин клятвенно обещала писать каждую неделю. Белла жаждала знаний. Однажды увидев, на что способна магия, она грезила тем моментом, когда сама начнет творить чудеса.       Её отец был сильным волшебником, дед — еще сильнее, но Гарри превосходил их обоих. Беллатриса помнила, как совсем малышкой завороженно наблюдала за световыми представлениями, которые он устраивал специально для неё, и как восторженно смеялась, глядя на созданных им сияющих существ.       — Смею предположить, ты в восторге? — весело поинтересовался Сигнус.       Белла энергично закивала:       — Жду не дождусь!       Сигнус рассмеялся, а мать тепло ей улыбнулась. Беллатриса была рада, что они пришли все вместе, даже несмотря на то, что отец и Гарри в который раз заспорили, кто оплатит покупки. Гарри, как обычно, одержал верх (за исключением тех редких случаев, когда спорил с Минервой) и вручил Белле увесистый кошелек с золотом.       Книги, ингредиенты для зелий и мантии уже были куплены. Оставалось главное — её первая палочка.       Сколько она себя помнила, Гарри учил её магии. Ничего опасного или сложного, лишь маленькие уроки. Он любил магию всем сердцем, и Беллатриса никогда не встречала никого, кто владел бы ею столь же свободно и виртуозно.       — Барон Эванс, — поприветствовал их эксцентричный мастер палочек. — Не знал, что у вас есть еще один ребенок.       — Белла — моя крестница, — пояснил Гарри.       Беллатриса гордо выпрямилась. Мистер Олливандер внимательно посмотрел на неё и улыбнулся:       — Разумеется. Вы, должно быть, мисс Блэк. Что ж, приступим.       Мать мягко положила руки ей на плечи, пока измерительная лента ожила и принялась обвиваться вокруг девочки. Олливандер задумчиво хмыкнул, извлекая из ячеек несколько коробок.       — Учитывая, что вы из рода Блэков, у меня есть определенные соображения на счет того, какая палочка может выбрать вас.       — Выбрать меня? — с любопытством переспросила Белла.       — Именно палочка выбирает волшебницу, мисс Блэк, — терпеливо пояснил старик. — А теперь попробуйте эту.       Белла взяла палочку и невольно вздрогнула: та оказалась ледяной, словно отталкивала её ладонь.       — Нет, определенно не она, — тут же заключил Олливандер, выхватывая её и протягивая следующую.       Эта была слишком горячей, почти обжигающей, и вернулась на прилавок так же быстро.       — Нужен баланс, — пробормотал мастер.       Третья палочка легла в руку идеально. Она была теплой, податливой, и Беллатриса мгновенно ощутила с ней связь.       — Успех! — с гордостью провозгласил Олливандер. — Грецкий орех, сердечная жила дракона, двенадцать и три четверти дюйма.       — Люмос, — прошептала Белла.       Кончик палочки ярко вспыхнул, и девочка широко улыбнулась:       — Работает!       — Разумеется, — усмехнулся Олливандер. — Довольно неуступчивая палочка, — добавил он, слегка нахмурившись. — Уверен, она будет служить вам верой и правдой, мисс Блэк.       Беллатриса не до конца поняла, что именно он имел в виду, но аккуратно отсчитала монеты и вышла из лавки вслед за Гарри, Минервой, Жасмин и родителями.       — Как насчет обеда? — предложила Друэлла.       — Только если Эванс позволит мне за него заплатить, — отозвался Сигнус.       Гарри усмехнулся и кивнул:       — Идите вперед, я скоро присоединюсь.       — Можно мне с тобой? — спросила Беллатриса.       Гарри покачал головой и приобнял её за плечи.       — Не в этот раз, — мягко отказал он. — Я ненадолго.       Он поцеловал в щеку её, затем Минерву, и направился в сторону Лютного переулка.       — Куда он пошел? — спросила Белла.       — С моим папой никогда не знаешь наверняка, — вздохнула Жасмин, беря её за руку и увлекая к «Дырявому котлу».

* * *

      За прошедшие годы Лютный переулок стал для Гарри почти привычным местом. При всей своей сомнительной репутации, именно здесь чаще всего удавалось отыскать вещи, которых не держали благопристойные лавки Косого переулка.       Перед тем как войти в квартал, Гарри, по своему обыкновению, изменил черты лица магией, чтобы не переполошить местных обитателей. Однажды он забыл об этой предосторожности — и улица опустела за считаные секунды.       Игнорируя старух-карг, навязчиво предлагавших сомнительный товар, Гарри направился к лавке, на которую возлагал особые надежды. Если и существовало место, где могли попытаться сбыть столь ценные и явно незаконно добытые артефакты, то это был магазин «Боргин и Бёркс».       Дверной колокольчик звякнул. Из подсобки показался пожилой мужчина; из-за сгорбленной спины он казался слабым и немощным. Впрочем, мистер Боргин был бесконечно далёк от этого образа, более скользкого типа стоило ещё поискать.       — Чем могу быть полезен? — прохрипел он.       — Мне нужна информация.       Боргин покачал основой, и на его губах заиграла хитрая ухмылка.       — Информация продаётся, если цена подходящая.       Гарри улыбнулся в ответ и снял маскировку. Глаза Боргина мгновенно округлились.       — Я заплачу, — спокойно произнёс Гарри, — но цена будет зависеть от того, сколько лжи я услышу. Я не люблю, когда мне лгут, Боргин.       Тот слегка поклонился, изображая покорность.       — Я содержу вполне законное заведение, барон Эванс. Никаких указов я не нарушал.       Гарри равнодушно пожал плечами.       — Я не аврор, и мне плевать, чем вы здесь промышляете.       Старик несколько мгновений пристально изучал собеседника, затем тяжело вздохнул.       — Чем я могу вам помочь?       — Вы знакомы с Хепзибой Смит?       Боргин поморщился при упоминании этого имени.       — Да. Слышал, её нашли мёртвой. Говорят, отравлена собственным эльфом.       — Якобы, — недоверчиво фыркнул Гарри. — Вы когда-нибудь слышали, чтобы эльф вытворял нечто подобное со своим хозяином?       Боргин покачал головой.       — Не припомню такого.       — Вот и я тоже. Что вам о ней известно?       — Немного. Карактак имел с ней дела куда чаще, чем я.       — Бёрк?       Боргин кивнул.       — Он умер пару лет назад, знаете ли.       — Жаль это слышать, — вежливо отозвался Гарри. — А что насчёт Смит?       Боргин прищурился.       — Что именно вы хотите знать?       — О чаше Хаффлпафф и медальоне Слизерина.       Старик тихо усмехнулся.       — Карактак сглупил, продав ей этот медальон. Мы не раз пытались выкупить его обратно, как и чашу, но она ни в какую не соглашалась.       — Медальон был у вас? — с живым интересом уточнил Гарри.       — Карактак купил его десятки лет назад у какой-то замарашки, что ввалилась сюда прямо с улицы. Дал ей десять галлеонов и выставил вон.       — Вы узнали её имя?       — Нет. С виду страшна как смертный грех и на сносях.       — В каком году это было? — не отступал Гарри.       — В двадцать пятом, кажется.       Гарри задумчиво нахмурился.       — И вы продали медальон Смит?       — Карактак продал, да еще и за сущие гроши, даже близко не к его истинной цене. Почему вы спрашиваете?       — Потому что и чаша, и медальон бесследно исчезли после её смерти, — прямо ответил Гарри.       Боргин замер, а затем резко тряхнул головой.       — Исключено. Она берегла их пуще зеницы ока. Там и комар бы не проскочил.       — Вещи пропали из сейфа, который ликвидаторы вскрывали несколько дней, — подтвердил Гарри.       Боргин раздражённо фыркнул.       — Я не убийца, если вы на это намекаете. И в сейфах ничего не смыслю.       — Я и не думал подозревать вас в краже, — примирительно сказал Гарри. — Но если кто и был заинтересован в их получении, так это вы.       — И то верно, — без тени смущения признал Боргин. — Но только проклятый дурак решился бы их украсть. Авроры и так устраивают у меня обыски регулярно, а сбыть такие вещи невозможно. У них нет рыночной ценности, ими даже не похвастаешься.       Гарри согласно кивнул.       — Я к тому, мистер Боргин, что эти артефакты не были похищены силой.       — Значит, старая корова сама их достала, — пробормотал торговец.       — Она когда-нибудь показывала их вам?       Старик решительно покачал головой.       — Нет. Я же сказал: с ней работал Карактак. Она показала их ему, и он сделал снимок чаши. Фотография медальона у нас уже была.       — Я могу их увидеть?       Боргин кивнул и, шаркая ногами, скрылся в подсобке. Через несколько мгновений он вернулся и протянул Гарри снимки. Чаша выглядела довольно невзрачно; если бы не герб Хаффлпаффа, выгравированный на дне, она едва ли привлекла бы внимание.       — Она часто доставала их из сейфа?       Боргин пожал плечами.       — Хвасталась ими каждому, кто готов был слушать, но эта женщина никому не была настолько интересна, чтобы к ней наведывались. Карактак заглядывал раз в год, не чаще. А я видел её всего дважды после его смерти. Оба раза здесь, в лавке.       Гарри задумчиво хмыкнул, но Боргин неожиданно продолжил:       — Она могла разболтать всё тому мальчишке, к которому Бёрк так привязался. Тому самому, что в итоге убил ту девчонку и директора. Никогда мне этот мелкий паршивец не нравился. И я с немалым удовольствием припомнил Карактаку свои слова, когда всё вскрылось.       Гарри не расслышал вторую половину фразы. Кровь застыла в жилах при упоминании того, что случилось с Миртл и Армандо.       — Реддл? — едва слышно прошептал он.       Боргин раздражённо кивнул.       — Работал здесь пару летних сезонов. Бёрк брал его к Смит как минимум однажды. Она бы ни за что не упустила случая похвастаться своими сокровищами, а Карактак уж точно рассказал бы ему о них.       — Проклятье, — пробормотал Гарри. — Вы уверены?       — Готов поставить на это всё, чем владею.       Старик говорил искренне. Гарри благодарно кивнул и выложил на прилавок стопку монет.       — Ради вашей же безопасности: меня здесь не было.       — Моей безопасности?       Гарри уже шагнул к двери и усмехнулся.       — Вы только что сообщили мне крайне опасные сведения, мистер Боргин. Я не упомяну, где их услышал при условии, что и ваши уста останутся на замке. Вам бы не хотелось, чтобы он пришёл за вами.       С этими словами Гарри вновь наложил маскировку и покинул лавку.       Ему нужно было предупредить Джека. Попросить его действовать предельно осторожно, а лучше и вовсе держаться подальше от этого дела. И обязательно поговорить с Похлебой. Хотя Гарри почти не сомневался в причастности Реддла, ему требовалось подтверждение. В конце концов, кто ещё пошёл бы на такую глупость ради вещей, которые на первый взгляд не сулили никакой выгоды?       Волдеморт.       Гарри замер, обдумывая, зачем тому понадобились эти предметы. Челюсти сжались, когда на ум пришло одно-единственное слово: крестражи.       Ну конечно. Волдеморт слишком самолюбив, чтобы использовать что-то заурядное. Ему нужны особые сосуды достойные того, чтобы осквернить их осколком собственной души. Сколько он собирается создать? И сколько вообще возможно?       Гарри машинально коснулся лба, где едва заметно проступал шрам, и направился обратно к Косому переулку. Дел было слишком много, чтобы терять время. Пробормотав заклинание, он отправил Джеку весточку с просьбой встретиться в «Дырявом котле».       Теперь безопасность сына стала для него главным приоритетом.

* * *

      Джек тихо выругался и взъерошил волосы, в беспокойстве меряя шагами комнату. В деле, над которым он работал, не хватало слишком многих фрагментов, чтобы сложилась цельная картина, не говоря уже о том, где могли находиться пропавшие артефакты.       — Твой отец всегда так делал, — меланхолично заметил Редж.       — Мой отец?       Редж кивнул.       — Он вечно бормотал себе под нос и теребил волосы, когда планировал атаки во время войны, — пояснил он. — Все любят рассуждать о сражениях, о его подвигах… но они и понятия не имеют, какой ценой это давалось. Он часами изучал карты, лично проводил разведку в самых опасных местах, если не посылал туда меня или Гилберта.       — Я никогда об этом не задумывался, — тихо признался Джек.       — Никто не задумывается, — вздохнул Редж. — Легко помнить те безумства, что он творил в бою. Гораздо труднее оценить труд, который он проделал, чтобы уберечь нас в перерывах между схватками.       — Ты видел, что произошло с драконом?       Редж мрачно кивнул.       — Я видел, как он на метле облетел и сразил зверя. Но люди забывают, что до этого он в одиночку уничтожил дюжины оборотней, завалил взрывопотама и отбил нападение целой стаи дементоров.       Джек фыркнул, качая головой.       — В это трудно поверить. Мой папа… он ведь такой спокойный.       — И лучше тебе надеяться, Джек, что тебе никогда не придется увидеть его иным, — серьезно ответил Редж. — Твой отец — самый добрый человек из всех, кого я знаю. И самый опасный. Я искренне сочувствую любому, кто решит встать у него на пути.       — Неужели он настолько страшен?       — Для своих врагов — да, — твердо подтвердил Редж. — Но для тех из нас, кто сражался с ним плечом к плечу, он был спасением.       Джек много слышал о той войне от окружающих, но сам отец никогда не распространялся о тех годах. Да и Редж касался этой темы крайне редко.       — Я видел кое-что из того, на что он способен в магии, — заметил Джек.       Редж усмехнулся:       — Если ты до сих пор задаешься вопросом, кто он такой под этой маской спокойствия, значит, ты еще ничего не видел, пацан. Так что тебя выбило из колеи?       Джек кивнул на стопку материалов, разложенных перед ним.       — Слишком много пробелов. Я говорил об этом отцу. Он считает, что всё куда сложнее, чем кажется, и уверен, что Смит убил кто-то другой.       — Вот как? — с интересом протянул Редж. — А ты сам что думаешь?       — Я склонен ему верить. В этой истории концы с концами не сходятся.       — Эванс! — рявкнул знакомый голос.       Спустя мгновение к ним бесцеремонно подошел Барти Крауч. Выглядел он «довольным» как никогда: этот человек в принципе редко улыбался и вечно имел такой вид, будто учуял нечто крайне неприятное.       — Слушаю, сэр? — отозвался Джек, выпрямляясь во весь рост и заметно возвышаясь над начальником.       — Есть прогресс?       — Пока нет, сэр.       — Тогда шевелись! — приказал Крауч. — Смиты требуют вернуть их вещи. И чем чаще они будут обивать пороги моего кабинета с жалобами, тем жестче я буду спрашивать с тебя. Займись делом!       С этими словами он развернулся и ушел. Джек проводил его взгляд недвусмысленным жестом со средним пальцем.       — Вот же придурок, — пробормотал он. — Он что, на меня зуб точит?       Редж весело рассмеялся.       — Несомненно.       Джек нахмурился.       — И что я ему сделал?       — Ничего, — заверил его Редж. — Просто он считает твоего отца темным волшебником, потому что тот убил Гриндевальда.       — Мой отец — темный волшебник?       — Крауч, в общем-то, не совсем неправ, — заметил Редж. — Твой отец не злой. Но он известен своей беспощадностью и готовностью убивать, когда это необходимо. Крауч же любит воображать, что от него самого пахнет фиалками, и судит всех по себе. Забавно, что сам он добровольцем на войну не пошел.       — Меня уже тошнит от того, что этот урод постоянно дышит мне в затылок.       Редж похлопал его по плечу.       — Не бери в голову. Крауча просто бесит, что он не может даже надеяться сравниться с твоим отцом, не говоря уже о том, чтобы хоть в чем-то его обвинить. Я бы посмотрел, как он попытался бы арестовать Гарри. Для этого понадобилось бы нечто куда большее, чем весь наш департамент.       — Думаешь, мой отец смог бы в одиночку противостоять всему Аврорату?       — В открытом бою вряд ли. Но твой отец не дурак. Почти уверен, что он готов практически к любому развитию событий.       — В твоих словах он звучит как параноик.       Редж кивнул.       — Мы годами жили там, где нас могли прикончить в любой момент, — напомнил он. — И твой отец отвечал за нашу общую безопасность. Он относился к этому предельно серьезно. Многие из нас вернулись домой только благодаря его подготовке. Не забывай об этом.       — Не забуду, — тихо ответил Джек.       Слышать о войне от очевидца было совсем не то же самое, что читать старые газетные статьи, которые наверняка приукрашивали реальность.       — Проклятье… — выдохнул Редж, когда перед ними соткался призрачный пес.       «Джек, мне нужно, чтобы ты встретился со мной в «Дырявом котле» как можно скорее. Мне есть чем поделиться. Ни с кем больше не обсуждай это дело».       Огромный пес растаял в воздухе. Джек обернулся к Реджу и заметил, что тот заметно побледнел.       — Каждый раз, когда я это вижу, на меня накатывают воспоминания, — пробормотал аврор.       — Обычный пес?       Редж фыркнул, качая основой.       — Это не просто пес, Джек. Это Грим — воплощение самой смерти.       — Да брось, ты же не всерьез?       Но Редж был предельно серьезен, и Джек вновь поймал себя на мысли: каким же человеком его отец был для своих врагов?       — Лучше не заставляй его ждать, — посоветовал Редж. — Он не стал бы звать тебя на срочную встречу без веской причины.       Джек кивнул, быстро собрал бумаги в папку и спрятал её во внутренний карман мантии.       — Ты идешь?       Редж покачал головой.       — У меня своей работы хватает. Дай знать, если понадобится помощь.       — Спасибо, Редж, — искренне ответил Джек и покинул Аврорат, гадая, что же его отец успел выяснить за то ничтожно малое время, что прошло с их вчерашнего разговора.

* * *

      Гарри почти не притрагивался к еде, он лишь рассеянно водил вилкой по тарелке, полностью поглощенный тем, что только что узнал.       Минерва сразу заметила, что его что-то гложет, но понимала: это не тот разговор, который стоит заводить при детях. Как бы Гарри ни пытался убедить себя, что призрачная связь Реддла со Смит всего лишь совпадение, он был слишком мудр, чтобы верить в подобные утешительные сказки.       Прошли десятилетия с тех пор, как Волдеморт представлял для него непосредственную угрозу. Но Гарри давно усвоил, насколько опасен Темный Лорд. Это было знание, которое невозможно вытравить из памяти. Его родители, Седрик, Сириус… Все они заплатили самую высокую цену. Какой бы далекой ни казалась нить, тянущаяся от Волдеморта к нынешним событиям, Гарри не мог припомнить ни единого случая, когда в итоге тот оказывался ни при чем.       Он уже чувствовал: и на этот раз исключения не будет. И хотя он готовился к этому столкновению всю жизнь, Гарри не мог не признать: ему еще никогда не приходилось терять так много из-за этого человека.       Он резко тряхнул головой. Пальцы сжались на рукоятке вилки так крепко, словно это была шея Тома Реддла. Нет. Больше он ничего ему не отдаст. Теперь Гарри сам станет тем, кто будет преследовать Волдеморта. Пусть его враг живет в страхе, зная, что по его следу идет человек куда более опасный.       Появление Джека вырвало его из размышлений. Сын явно хотел о чем-то спросить, но, заметив каменное выражение лица отца, передумал. Ограничившись коротким кивком, он последовал за ним к угловому столику. Гарри мгновенно окружил их целой россыпью чар конфиденциальности.       — Всё настолько серьезно? — вполголоса хмыкнул Джек.       Гарри мрачно кивнул.       — Настолько, насколько вообще возможно.       Джек нахмурился. В голосе отца прозвучало нечто такое, что заставило его мгновенно подобраться.       — Что случилось?       Гарри устало провел рукой по волосам.       — Я почти уверен, что знаю, что произошло с Хепзибой Смит. Но сначала нужно подтвердить пару догадок, — произнес он. — Ты знаешь: я не вмешиваюсь в твою работу без веской причины. Но сейчас мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.       — Конечно, — без колебаний отозвался Джек.       — Держись подальше от этого дела, — настойчиво проговорил Гарри. — Я объясню всё, что смогу, когда буду знать наверняка. Но это куда опаснее, чем ты можешь себе вообразить.       — Да что вообще происходит, пап?       Гарри тяжело выдохнул.       — Ты помнишь, что случилось с профессором Диппетом?       Джек кивнул.       — Его убил семикурсник. Его и еще одну студентку.       — Именно. Том Реддл всё еще в розыске за те убийства, как и за многие другие на континенте. Я уверен, что именно он стоит за смертью Смит.       Глаза Джека расширились, в них мелькнул почти охотничий азарт.       — Если бы мне удалось его выследить…       — Нет! — резко оборвал его Гарри. — Ты должен держаться от него как можно дальше, Джек. Он опасен за гранью твоего понимания. Ты меня слышишь?       — Пап, я — дипломированный аврор, — фыркнул Джек.       — Он разорвет тебя на куски, — отрезал Гарри. — Джек, прошу, доверься мне. Позволь мне самому заняться этим.       Джек встретил его взгляд и, помедлив, кивнул.       — Хорошо, пап. Я знаю, ты не стал бы просить просто так. Но как же ты? Если он так опасен, может, и тебе стоит быть в стороне?       Гарри перегнулся через стол и крепко сжал плечо сына.       — Я куда опаснее, чем Том Реддл может себе вообразить, — произнес он тихо, с тяжелой уверенностью. — Поверь мне, Джек, грядущее будет масштабнее, чем ты представляешь. Реддл не единственная беда, что нас ждет. Я сделаю всё, чтобы остановить его. А ты должен быть готов ко всему остальному.       — К какому «остальному»?       — К войне, скорее всего, — просто ответил Гарри. — Она начнется, если я не успею его вовремя остановить.       — Проклятье… Ты это серьезно.       Гарри кивнул.       — Смертельно серьезно. Отныне как только заканчиваешь смену, сразу домой. Мне нужно знать, что ты в безопасности и сможешь за себя постоять.       — Я умею драться, пап.       — Тебе нужно стать лучшим, Джек. Лучше всех. И я этого добьюсь. Скажи Реджу: я жду вас обоих.       Джек поднялся с места.       — А что насчет Крауча?       — Скажи ему, пусть катится к черту, мне всё равно, — фыркнул Гарри. — Я поговорю с ним, когда придет время. А сейчас мне нужно побеседовать с эльфийкой и проверить кое-что еще. Передай тому, кто сейчас дежурит в департаменте, что я буду у них через час.       — Сделаю. Я поговорю с Реджем. Мне хранить это в тайне?       Гарри кивнул.       — Это крайне важно. Ни слова никому, кроме него. Ни одной живой душе.       — Я тебя не подведу, пап, — твердо сказал Джек и покинул паб.       Гарри вернулся к общему столу. Остальные уже заканчивали обед.       — Что-то случилось, Эванс? — обеспокоенно спросил Сигнус.       — Небольшие семейные дела, — небрежно отмахнулся Гарри. — Сам понимаешь.       Сигнус хмыкнул.       — И то верно. В любом случае, нам пора. Вы будете завтра утром на Кингс-Кросс?       — Ни за что не пропущу, — заверил Гарри и крепко обнял Беллатрису. Теперь он знал, что должен защитить её от Волдеморта любой ценой.       Девочка помахала ему на прощание, уходя с родителями, и Гарри повернулся к Минерве.       — Мне нужно в Министерство, — тихо сказал он. — То, чего я ждал, уже почти у порога.       Минерва на мгновение замерла, а затем побледнела, осознав масштаб ситуации.       — Ты уверен?       Гарри кивнул.       — Почти наверняка. К концу дня буду знать точно.       Она тяжело сглотнула.       — Мы знали, что этот день придет. Просто будь осторожен, глупый мальчишка.       Гарри усмехнулся.       — Прибереги этот совет для него, — пробормотал он, выходя из паба и аппарируя в сторону Литтл-Хэнглтона.       Гарри хотел проверить Морфина Гонта и убедиться, не навещал ли Том своего дядю. Шагая по просёлочной дороге от деревни, он чувствовал: защитные чары вокруг участка по-прежнему целы. Значит, Реддлу не удалось прорвать оборону.       И всё же лачуга выглядела совершенно непригодной для жизни. С трудом продираясь сквозь густые заросли, Гарри уловил знакомый запах — тяжелый дух смерти и разложения. Он знал его слишком хорошо: так пахнут тела, оставленные под палящим солнцем на поле боя, становясь добычей мух и воронья. Толкнув дверь почти обрушившегося дома, он сразу увидел источник зловония.       В центре комнаты лежали останки Морфина Гонта — груда костей и истлевшей плоти, уже тронутой крысами. Рядом валялись мертвые змеи; по-видимому, они оставались преданными хозяину до самого конца. Гарри быстро понял, что признаков насильственной смерти нет: старик, скорее всего, скончался от крайнего истощения и полного пренебрежения собственным здоровьем. Наличие кольца, которое Гарри трансфигурировал много лет назад, лишь подтверждало его догадку.       Тяжело выдохнув, он принялся за дело. Магией Гарри сотворил достойный гроб. Род Гонтов выродился в жалкую тень некогда великой линии, и он решил устроить мужчине похороны, подобающие его происхождению. Запечатав ящик, Гарри левитировал его в сад, выбрал место под плакучей ивой неподалеку от дома и выкопал глубокую могилу.       Опустив гроб, он установил надгробие и аккуратно засыпал его землей.       — Совершила бы твоя сестра то, что сделала, знай она, каким чудовищем станет её сын? — тихо произнес он в пустоту.       Покачав головой, Гарри вырезал на камне надпись, чтобы, когда его магия однажды рассеется, мир знал судьбу Морфина Гонта:       «Здесь покоится Морфин Гонт. Человек, гордившийся своим происхождением не меньше прочих, и истинный наследник Слизерина».       Закончив, Гарри понял, что осталось еще одно место, которое необходимо посетить для подтверждения своих подозрений. Бросив последний взгляд на угасающее наследие Гонтов, он аппарировал в Лондон.       Ему вновь требовалась помощь эльфа.

* * *

      Лорд Волдеморт обвёл взглядом круг мужчин, собравшихся за столом в поместье Лестрейнджей, и поднял руку, призывая к тишине. Десятилетия он ждал этого часа.       Благодаря связям с Розье, Ноттом и Мальсибером ему удалось склонить на свою сторону и других влиятельных ведьм и волшебников, видевших, к чему катится магическая Британия. Семена недовольства он посеял ещё в школьные годы, и теперь оставалось лишь дать им прорасти. С одними это вышло легко, с другими потребовалось время, но в итоге каждый принял его волю. За ними последуют и остальные.       — Полагаю, вы знакомы друг с другом? — спросил он.       — Разумеется, — хмыкнул лорд Лестрейндж. Он был самым упрямым из присутствующих, но Винда умело подготовила почву.       — Тогда представления излишни, — с лёгкой улыбкой продолжил Волдеморт. — Вы знаете, зачем мы здесь. Магическая Британия приходит в упадок, традиции предков под угрозой.       Лестрейндж фыркнул:       — Прошу прощения, но не припомню, чтобы фамилия Волдеморт числилась среди известных британских родов.       Тёмный Лорд понимающе кивнул и вдруг громко и протяжно зашипел. Несколько человек невольно вздрогнули. Из его рукавов выскользнула огромная змея и, извиваясь, обвилась вокруг его шеи.       — Этого достаточно, чтобы понять, кто я? — тихо спросил он.       Лестрейндж сглотнул и кивнул.       — Я — истинный наследник самого Слизерина.       — В самом деле? — с любопытством заметил Нотт. — У меня сложилось впечатление, что Эванс тоже змееуст. Вы не продемонстрировали ничего нового.       При одном упоминании врага в груди Тёмного Лорда вспыхнула холодная ярость.       — Эванс — узурпатор, присвоивший себе чужую магию, — ровно произнёс он. — И он ответит жизнью за посягательство на наследие моей семьи.       Нотт рассмеялся в открытую.       — Вы всерьёз полагаете, что сможете его убить? Этот человек… экстраординарен.       — А я тем более, — спокойно парировал Волдеморт. — Я зашёл дальше любого, чтобы обеспечить себе бессмертие. Смерть не властна надо мной. Когда мы очистим общество от скверны, именно мы взойдём на вершину и сокрушим тех, кто останется внизу.       — Мы и так на вершине, — возразил Нотт.       — Но надолго ли? — мягко откликнулся Волдеморт. — Оглянитесь и посмотрите, во что превратилась Британия. Грязнокровки и прочее отребье насмехаются над вами, занимают места в Министерстве, которые по праву принадлежат вам. Их становится всё больше, пока вы не осознаёте собственной уязвимости. Рождаемость среди чистокровных падает, а некоторые позволяют этой падали осквернять свою кровь. Если бездействовать, через пару поколений ваши роды либо пресекутся, либо окажутся в руках тех, кого вы презираете.       — Только через мой труп! — прорычал Нотт.       — Именно такой настрой мне и нужен, — одобрительно произнёс Волдеморт. — От нас зависит будущее. Настало время отсечь лишнее, проредить стадо тех, кто угрожает нашему образу жизни. Что вы выберете? Позволите ли падению продолжаться или станете теми, кого потомки будут вспоминать с благодарностью? Или предпочтёте укрыться в своих поместьях, наблюдая, как ваши имена превращаются в ничтожные сноски в истории?       В комнате воцарилась тишина. Тёмный Лорд выпрямился.       — Время действовать близко, — произнёс он с холодной торжественностью. — Следуйте за мной, и я гарантирую, что наши традиции сохранятся, а ваши роды продолжатся в веках. Не бойтесь врагов: они падут перед нашим превосходством. Итак, Нотт?       Тот поднялся:       — Я с вами.       — Лестрейндж?       — Я тоже.       — Мальсибер? Розье?       Оба кивнули.       — С чего начнём? — спросил Нотт.       — Моя работа началась десятилетия назад, — ответил Волдеморт. — Терпение — ключ к успеху. И успех будет за нами, даю слово. А пока готовьтесь. День, когда я призову вас, наступит быстрее, чем вы думаете.       С этими словами Тёмный Лорд стремительно покинул комнату, едва заметно усмехаясь. Чистокровные были горделивым стадом и потому удивительно податливым. Они послужат делу и приведут за собой остальных.       Совсем скоро магическая Британия познает ад, какой не снился ей в самых мрачных кошмарах. Занавес страха готов опуститься, и страну накроет тьма, принесённая Волдемортом.

* * *

      — Не знаю, чего вы рассчитываете добиться разговором с эльфом, барон Эванс, — со вздохом произнёс Эдвин Дэниелс, глава Департамента по регулированию и контролю магических существ, ведя Гарри к клетке.       — Добиться можно многого, — холодно отозвался Гарри. Он нахмурился, заметив Похлебу: бедняга забилась в дальний угол и дрожала всем телом. — Похлеба? — мягко позвал он.       Эльфийка подняла на него затравленный взгляд. Глаза её были стеклянными, а крупная дрожь не унималась.       — Оставьте нас наедине, — попросил Гарри.       Дэниелс замялся.       — Краучу это не понравится.       — Крауч может поцеловать меня в задницу, — резко бросил Гарри. — Её осматривал легилимент?       Дэниелс покачал основой:       — Барти ни за что бы не позволил. Для него ментальные искусства лишь разновидность тёмной магии.       — Он идиот, — фыркнул Гарри.       Дэниелс лишь хмыкнул и вышел, оставив их вдвоем. Гарри лёгким движением палочки открыл клетку и вошёл внутрь. Присев рядом с эльфийкой, он ободряюще улыбнулся.       — Похлеба, я пытаюсь понять, что на самом деле случилось с Хепзибой Смит.       — Похлеба убила её! — зарыдала та, заходясь в истерике.       Гарри шикнул на неё и накрыл её ладони своими, не позволяя бедняге начать наказывать себя.       — Я в это не верю, — спокойно произнес он. — Думаю, это сделал кто-то другой, а тебя просто заставили взять вину на себя. Позволишь мне помочь?       Похлеба зашлась в рыданиях. Гарри терпеливо ждал, пока всхлипы не утихнут.       — Доверься мне, — мягко повторил он. — Я знаю, ты не причиняла вреда хозяйке.       — Похлеба… не убивала? — с робкой надеждой прошептала она.       — Нет. Ты этого не делала, — твердо отрезал Гарри. — Мисс Смит убил очень дурной человек. Он обманул тебя.       — Дурной человек? — едва слышно переспросила эльфийка.       Гарри кивнул.       — Тебе знакомо имя Том Реддл?       Глаза Похлебы расширились от ужаса, она попыталась вырваться, но Гарри крепко удержал её за плечи.       — Посмотри на меня, — тихо, но властно приказал он. — Я могу помочь. Но ты должна позволить мне это сделать.       Через несколько мгновений она сдалась. В её взгляде застыла немая мольба.       — Я загляну в твой разум, — предупредил Гарри. — Пожалуйста, не сопротивляйся. Это будет немного неприятно нам обоим.       Похлеба нерешительно кивнула. Почти неслышно прошептав заклинание, Гарри скользнул в её сознание. Чужая магия на мгновение захлестнула его, сбивая ориентацию в пространстве. Потребовалась минута, чтобы освоиться. Осторожно перебирая воспоминания, он добрался до тех, что касались молодого Волдеморта. Одно из них было запрятано особенно глубоко, да так, что Похлеба сама никогда бы его не нашла.       Гарри на мгновение задумался, почему Реддл не стёр его полностью, и быстро понял: исчезновение целого фрагмента памяти вызвало бы подозрения у любого опытного следователя. Сделав эльфийку козлом отпущения, Том добился того, что никто не усомнился в официальной версии. Очевидно, Реддл всё ещё плохо понимал природу домовиков и силу их привязанности.       Похлеба физически не могла причинить вред Хепзибе. И Гарри искренне не понимал, как Крауч умудрился этого не заметить.       Осторожно разблокировав скрытое воспоминание, он покинул чужой разум. Внутри Похлебы словно прорвало плотину. Когда Гарри окончательно пришёл в себя, эльфийка уже надрывно рыдала, захлёбываясь отчаянием от осознания правды. Как бы ни хотелось облегчить её боль, сейчас ей нужно было выплакаться — и принять то, что произошло на самом деле.       — Он злой человек! — заскулила она.       Гарри молча кивнул. Его челюсти сжались, когда тишину разорвал резкий голос:       — Что, чёрт возьми, здесь происходит? — потребовал ответа Крауч.       Вошедший следом Дэниелс бросил на Гарри виноватый взгляд.       — Я раскрываю за вас это дело, — ровно ответил Гарри. — Похлеба невиновна, и вы бы сами это поняли, если бы не были таким кретином.       Крауч побагровел, но, встретившись с Гарри взглядом, заметно стушевался, вспомнив, с кем имеет дело.       — Вы не имеете права вмешиваться, — прорычал он.       — А на вас лежит обязанность вершить правосудие, — жёстко парировал Гарри. — Ваши предрассудки подвели Похлебу, и из-за них убийца Хепзибы Смит до сих пор на свободе.       — Эльфийка убила её! Она сама призналась!       — Потому что её заставили в это поверить, — процедил Гарри. — У вас ведь есть эльф, верно?       Крауч коротко кивнул; его усы раздражённо дёрнулись.       — Ваш эльф смог бы причинить вам вред?       — Ни в коем случае! — отрезал тот. — Винки вышколена безупречно.       — Как и Похлеба, — спокойно заметил Гарри. — Посмотрите на неё. Она убита горем. Она не могла навредить хозяйке так же, как ваш эльф не смог бы навредить вам. Правила природы едины для всех, Крауч, а не только для вас.       Крауч глубоко выдохнул, щёки его залил густой румянец.       — Значит, вам известно имя убийцы?       Гарри кивнул.       — Том Реддл. Думаю, вы его помните.       Крауч нахмурился.       — Тот мальчишка, что убил Диппета?       — Он давно перестал быть мальчишкой, — сухо ответил Гарри. — Много лет назад он втёрся в доверие к мисс Смит, и она показала ему артефакты, которые бесследно исчезли сразу после её смерти.       Похлеба яростно закивала, её уши мелко затрепетали:       — Он был очень плохим мальчиком!       Крауч заметно поник.       — Реддл в розыске десятилетиями, — устало произнёс он. — Как нам найти его теперь?       — Никак, — просто сказал Гарри. — Он сам найдёт нас, когда сочтёт нужным.       Крауч хотел что-то спросить, но Гарри оборвал его:       — Что будет с Похлебой?       — Департамент решит, — ответил Крауч, кивнув на Дэниелса. — Подберём ей другой дом. Пока побудет здесь.       Гарри решительно покачал основой.       — Я заберу её к себе. У меня большой дом, и там уже есть эльфийка. Если Похлеба согласится, у неё будет работа и полная безопасность. Ты хотела бы этого, Похлеба?       — Хозяйка Смит… — жалобно всхлипнула та.       — Её больше нет, — мягко сказал Гарри. — Но она бы хотела, чтобы о тебе позаботились. Она любила тебя и не желала бы, чтобы ты страдала за чужую вину. Пойдём со мной. Я обещаю: Реддл заплатит за то, что сделал с тобой и мисс Смит.       Эльфийка колебалась, и Гарри добавил:       — Если не захочешь оставаться у меня навсегда, никто не станет тебя удерживать. Просто поживи у меня, пока не придешь в себя. Это лучше, чем сидеть в клетке.       Похлеба огляделась и содрогнулась.       — Похлеба пойдёт, — тихо сказала она.       — Что ж, вопрос решён, — хмыкнул Дэниелс.       Крауч пробормотал что-то невнятное и вышел. Гарри проводил его мрачным взглядом. В целом Крауч был способным чиновником, но упрямство мешало ему видеть очевидное.       — Идём, Похлеба, — произнёс Гарри, протягивая руку. — Найдём место, где ты сможешь отдохнуть.       Эльфийка благодарно кивнула и осторожно коснулась его ладони. Гарри обменялся с Дэниелсом коротким кивком, и мгновение спустя они с Похлебой аппарировали прочь.