Глава 101. Новое начало

      Август 1971 года       — Ты уверен, что мантию стоило отдавать именно сейчас? — спросила Дорея, когда Карлус вошёл на кухню. — Джеймс далеко не так рассудителен, каким был ты в его годы.       — Семейная традиция, — с усмешкой отозвался он, словно этот довод ставил точку в любом споре. — Наследник получает мантию перед первым курсом Хогвартса. Да брось, Дор, ну сколько бед может натворить одиннадцатилетний мальчишка?       Дорея лишь выразительно вскинула бровь.       — Мы говорим о Джеймсе, Карлус. Ума не приложу, в кого он такой, но я в жизни не встречала ребёнка, более склонного к проказам. Он буквально притягивает неприятности.       — Может, он просто проводит слишком много времени с Гарри?       — О нет, на Гарри это свалить не получится. Это в самой природе Джеймса. И, между прочим, с твоей стороны.       — С чего бы это?       — С того, — отрезала Дорея, — что в моей семье все умеют себя вести.       — И все злые.       Дорея прищурилась, и Карлус понял, что ступает по очень тонкому льду.       — Гарри! — бодро провозгласил он, приветствуя вошедшего друга. — Кофе хочешь?       — Что ты опять натворил? — фыркнул Гарри, усаживаясь за стол и замечая характерное подёргивание века, которое всегда появлялось у Дореи, когда её что-то раздражало.       — Карлус просто ведёт себя как обычно, то есть как кретин, — сладко пропела она. — Не волнуйся, я с этим справлюсь.       Карлус невольно вздрогнул от скрытой угрозы в её голосе. Его жена определённо была не из тех женщин, кому стоило переходить дорогу.       — Вот, — уже мягче сказала Дорея, протягивая Гарри чашку. — Пришёл повидаться с Джеймсом?       — Подумал, что лучше сделать это до того, как Хогвартс станет его личной игровой площадкой, — пробормотал Гарри с понимающей ухмылкой. — Где этот мелкий проказник?       — У себя в комнате. Скоро спустится к обеду.       Гарри кивнул и сделал глоток кофе.       Даже сейчас, спустя столько лет, этот человек оставался для Карлуса загадкой. Гарри недавно отметил пятьдесят первый день рождения, но выглядел едва ли на тридцать. В то время как Карлус и остальные из их школьной компании заметно прибавили в солидности, время будто обходило Гарри стороной. Разве что Минерва сохраняла молодость почти так же успешно.       Карлус гадал, в чём их секрет, но его вырвала из размышлений глубокая морщина, прорезавшая лоб друга. Гарри был напряжён — это длилось уже несколько месяцев, и Карлус, как ни старался, не мог понять причин его беспокойства. Происходило что-то, о чём тот упорно молчал. Но прежде чем лорд Поттер успел обдумать это, Гарри перешёл к действию.       В мгновение ока он выхватил палочку и взмахнул ею в сторону пустой стены. С коротким вскриком перед ними возник Джеймс: он беспомощно болтался в воздухе вверх тормашками, удерживаемый за лодыжку, а мантия-невидимка сползла на пол.       — Ты сказал, что под мантией меня никто не найдёт! — обвиняюще выкрикнул Джеймс, тыча пальцем в сторону отца. Тот лишь сокрушённо покачал головой.       — Ты попытался использовать её против Гарри, — просто ответил Карлус.       Джеймс обиженно выпятил нижнюю губу, раздосадованный тем, что очередная ловушка для крёстного сорвалась. Он предпринимал такие попытки последние несколько лет, но Гарри ни разу не попался. Карлус и сам недоумевал, как тот неизменно понимает, что Джеймс рядом.       — Гарри, отпусти моего сына, у него уже вся кровь к голове прилила, — вздохнула Дорея.       Гарри повиновался, и Джеймс мешком рухнул на пол.       — Повезёт в другой раз, — усмехнулся крёстный.       Джеймс хмуро воззрился на него снизу вверх.       — Когда-нибудь я тебя всё равно поймаю.       Гарри лишь пожал плечами.       — Посмотрим. А пока — иди сюда.       Джеймс послушно подошёл, выжидательно глядя на него.       — Через несколько дней ты уезжаешь в Хогвартс, — напомнил Гарри.       Мальчик кивнул.       — Белла будет внимательно за тобой присматривать, — предупредил Гарри.       Джеймс что-то бессвязно пробурчал себе под нос, явно не в восторге от такой опеки.       — Но я уверен, что под этой мантией она тебя не найдёт.       Джеймс ответил крёстному заговорщической ухмылкой, и Дорея в сердцах всплеснула руками.       — Невероятно! — проворчала она. — Гарри, не поощряй его.       — Всё с ним будет в порядке, — отмахнулся тот. — Мне самому любопытно, удастся ли тебе раскрыть столько же тайн замка, сколько удалось мне. Но помни, чему я тебя учил.       — Всегда стараться изо всех сил и вести себя подобающе положению наследника знатной фамилии, — отчеканил Джеймс, словно попугай. — Заступаться за тех, кто не может постоять за себя, и никогда не лезть в драку, если её можно избежать.       Гарри удовлетворёно кивнул.       — Я буду присматривать за тобой, Джеймс. Ты — Поттер, но ты ещё и мой крестник. Не подводи ни меня, ни своего отца.       Джеймс выпрямился, и в его взгляде на мгновение промелькнула несвойственная возрасту серьёзность. Он коротко кивнул.       — А теперь у меня есть для тебя подарок, — объявил Гарри. Он извлёк из складок мантии небольшой свёрток и вернул ему прежний размер.       Глаза Джеймса расширились, когда он сорвал упаковку.       — Это что... новый «Нимбус»? Но нам же не положено иметь свои мётлы на первом курсе!       — А ты собираешься кому-то об этом рассказывать? — невинно поинтересовался Гарри.       Глаза мальчишки озорно блеснули.       — Спасибо, Гарри! — восторженно воскликнул он, крепко обнимая крёстного.       Карлус невольно улыбнулся. Он ещё тогда, в день крестин, знал, что Гарри станет для его сына идеальным наставником. Джеймс проводил в доме Эвансов уйму времени, и это явно пошло ему на пользу, несмотря на неискоренимую тягу к проказам.       Гарри взял мальчишку под крыло: он научил его летать и, как подозревал Карлус, передал немало других знаний во время тех уроков, на которых Гарри настаивал каждое лето. Порой они были похожи почти до жути, хотя внешне Джеймс, безусловно, оставался точной копией своего отца.       Карлус уже давно оставил попытки разузнать хоть что-то о происхождении Гарри, но чем старше они становились, тем больше он верил в правоту своего покойного отца. Между ними существовала куда более тесная связь, чем многие могли вообразить. Впрочем, для самого Карлуса это не имело значения. Гарри был ему самым настоящим братом, таким же, как Редж, Арктурус и Гил. Война закончилась почти три десятилетия назад, но эта пятёрка оставалась близка как никогда.

* * *

      Дерек не верил, что найдётся хоть что-то, способное заставить его вернуться в Британию. Его жизнь и семья остались в Румынии, куда он привык возвращаться каждый вечер, но он был нужен Гарри, а этот человек давным-давно заслужил его преданность. Большую часть последних трёх лет Дерек провёл в Лютном переулке и его окрестностях: наблюдал, слушал и выжидал. Поначалу задание ставило его в тупик, но чем дольше он здесь находился, тем очевиднее становилось: что-то затевается.       Никто не говорил об этом открыто. Дерек и сам не придал бы значения приглушённым и, на первый взгляд, ничего не значащим разговорам, если бы не знал точно, к чему стоит прислушиваться. Теперь же у него не оставалось сомнений: то, чего так опасался Гарри, разворачивалось прямо вокруг него. Вербовка. Кто-то, одиночка или целая группа, активно набирал сторонников среди самых сомнительных элементов магической Британии.       Поначалу за дело брались вовсе не отбросы общества. Дерек исправно фиксировал, как представители высших эшелонов устраивали тайные встречи, пытаясь привлечь союзников, но в последнее время они ушли в тень. Очевидно, задачу перепоручили другим — тем, за кем было гораздо сложнее следить. Это были профессиональные преступники, ухитрявшиеся избегать долгих сроков в Азкабане; для любого амбициозного заговорщика они были идеальными агентами.       Покинув «Падшего единорога», Дерек коснулся монеты, которую дал ему Гарри, передавая свежие новости. По правде говоря, на поверхности мало что изменилось, но среди обитателей Лютного переулка чувствовалось неоспоримое напряжение. Было лишь вопросом времени, когда оно выльется во что-то серьёзное.

* * *

      Джеймс заметно нервничал, ожидая своей очереди на Распределение. Он отчаянно хотел попасть на Гриффиндор, как его отец и крёстный, но мать была слизеринкой — а значит, существовала вероятность, что он окажется на одном факультете с такими, как Люциус Малфой или Рудольфус Лестрейндж. Те были гораздо старше, но Джеймса уже не раз предупреждали: от старшекурсников со Слизерина не стоит ждать ничего хорошего.       От мысли, что его могут определить к ним, по коже пробежал мороз. Из тревожных размышлений его вырвал голос Минервы — профессора Эванс, вызвавшей следующего ученика:       — Лили Эванс!       По Большому залу мгновенно прокатилась волна шепотков, к явному недоумению самой девочки. Джеймс вытянул шею, стараясь получше её разглядеть.       Роза.       Первой, о ком он подумал, взглянув на миниатюрную рыжеволосую девочку, была его тётя Роза. Лили — девчушка, на которую сейчас надевали Распределяющую шляпу, — походила на неё настолько сверхъестественно, что Джеймс почти не видел разницы. Неужели у Розы была дочь, о которой он не знал? Нет, Гарри не стал бы такое скрывать, но имя…       Фамилия Эванс была довольно распространена в мире маглов, но в магической Британии она ассоциировалась лишь с одной семьёй. Переведя взгляд на профессора Эванс, Джеймс заметил, что та наблюдает за происходящим с нескрываемым интересом. На её лице застыла едва заметная улыбка и выражение искреннего изумления. Неужели она знала эту девочку?       — Гриффиндор! — провозгласила Шляпа.       Маленькая рыжеволосая фигурка поспешила к столу, который взорвался восторженными криками, приветствуя нового сокурсника. Джеймс не сводил с неё глаз, гадая, как она может быть так похожа на его тётю и носить ту же фамилию, не имея при этом никакой видимой связи с их семьёй. Лили выглядела растерянной: другие гриффиндорцы уже вовсю засыпали её вопросами.       — Джеймс Поттер!       Голос профессора Эванс вновь вырвал его из раздумий. Забыв о недавнем волнении, он направился к табурету.       — Острый ум, склонность к проказам... но в тебе заложено величие, Поттер, — прошелестел над ухом голос Шляпы. — Только от тебя зависит, сумеешь ли ты раскрыть его за годы учёбы здесь.       Шляпа на мгновение замолчала, обдумывая решение, и Джеймс облегчённо выдохнул, когда прозвучал вердикт:       — Гриффиндор!       Джеймс поспешил к остальным и уселся прямо напротив рыжеволосой девочки, чтобы получше её рассмотреть. В свои одиннадцать лет он уже чувствовал себя совершенно очарованным: эти рыжие волосы и странно знакомые зелёные глаза притягивали его с неведомой силой.       — Прости, у меня что-то на лице? — спросила девочка.       Джеймс, чуть приоткрыв рот, лишь мотнул головой.       — Нет, просто ты очень похожа на одну мою знакомую, — выдавил он.       — Правда?       Джеймс кивнул.       — На мою тётю Розу, Розу Эванс. Вы с ней не родственницы?       Лили нахмурилась и покачала головой.       — Нет, у меня совсем небольшая семья, и никакой Розы в ней нет.       Джеймс задумчиво хмыкнул, переваривая услышанное.       — Значит, ты не родственница профессора Эванс? — вмешался чей-то голос. Это был старшекурсник, которого Джеймс не узнал.       — Нет, — фыркнула Лили. — Я не имею к ней никакого отношения.       — А как насчёт её мужа, Гарри?       Лили нахмурилась и в замешательстве покачала головой:       — У меня есть тётя Дейзи, сестра Петунья, мама и папа. И всё!       — О... — разочарованно протянул старшекурсник и тут же отвернулся, мгновенно потеряв к первокурснице всякий интерес.       — Почему все так мною интересуются? — спросила Лили, глядя на соседей по столу.       — Из-за твоей фамилии, — вклинилась в разговор другая девочка, тоже первокурсница, только что присоединившаяся к ним. — Ты разве не слышала о Гарри Эвансе?       Лили лишь снова покачала головой:       — Нет. А должна была?       Собеседница закатила глаза, едва сдерживая возбуждение.       — Он же самый знаменитый человек в магической Британии, да и во всём мире, пожалуй! — воскликнула она. — Он победил Гриндевальда!       — А кто такой Гриндевальд? — растерянно переспросила Лили.       — О, ты, должно быть, маглорождённая, — с ноткой извинения произнесла девочка. — Меня зовут Марлин МакКиннон.       — Лили Эванс, — представилась рыжеволосая.       Джеймс наблюдал за перепалкой девочек, краем глаза заметив, как на свободное место рядом с ним скользнул какой-то мальчик.       — Поттер, — произнёс тот почти нервно.       — Блэк, — с усмешкой отозвался Джеймс. — Твоя мать всё-таки позволила тебе приехать?       Джеймс виделся с Сириусом всего дважды в жизни, несмотря на их родство по материнской линии. Вальбурга терпеть не могла, когда её старший сын общался с кем-то извне: будущему наследнику рода Блэк полагалось впитывать лишь их семейные устои, не поддаваясь чужому влиянию. Мать Джеймса прямо говорила, что Вальбурга — просто глупая женщина, одержимая жаждой контроля.       — Ага, отпустила.       — И вряд ли она обрадуется, что тебя распределили сюда?       — О нет, — фыркнул Сириус. — Её просто разорвёт от ярости.       Джеймс невольно усмехнулся. Представить Вальбургу, узнавшую, что Сириус нарушил вековую традицию, было несложно — скандал обещал быть грандиозным.       — Так она всё-таки родственница Эвансов? — Сириус кивнул в сторону Лили.       — Похоже, что нет, — пожал плечами Джеймс, всё ещё не в силах осознать, как такое поразительное сходство может быть простой случайностью.       Сириус нахмурился, но их разговор прервал Дамблдор, обратившийся к залу.       — Прежде чем мы приступим к пиршеству, я должен сделать несколько объявлений, — начал директор, по очереди одаривая улыбкой каждый стол. — Во-первых, напоминаю, что список запрещённых предметов вывешен на двери мистера Прингла. Пожалуйста, ознакомьтесь с ним, если вы ещё этого не сделали.       — Запрещённые предметы? — заговорщически пробормотал Джеймс.       — Во-вторых, Запретный лес закрыт для всех без исключения учеников, — продолжил Дамблдор, бросив выразительный взгляд на пару рыжих близнецов за гриффиндорским столом.       Мальчишки торжественно закивали, хотя в их глазах читался одинаковый вызов.       — И наконец, профессор Мортлейк не вернётся в Хогвартс по личным обстоятельствам. Однако я нашёл более чем достойную замену на пост преподавателя Защиты от тёмных искусств. Он не раз посещал нас в прошлые годы, но теперь присоединится к коллективу на постоянной основе. Прошу вас поприветствовать профессора Гарри Эванса.       После этих слов воцарилась ошеломлённая тишина. Джеймс во все глаза смотрел, как его крёстный входит в зал через дверь позади преподавательского стола. Молчание длилось недолго: зал буквально взорвался громом аплодисментов.       — Чёрт возьми, теперь мне ни одна выходка с рук не сойдёт, раз он здесь, — простонал Джеймс.       Тем не менее он присоединился к овациям, в глубине души радуясь, что в замке будет ещё одно знакомое лицо.       — Это правда он? — выдохнула Марлин МакКиннон.       Джеймс кивнул.       — Это Гарри. Мой крёстный.       — И Беллы тоже, — добавил Сириус.       Джеймс бросил взгляд в сторону старшекурсницы за слизеринским столом. Похоже, появление Гарри стало для неё таким же сюрпризом — очевидно, он никому не обмолвился о том, что собирается здесь работать.       — Старосты, пожалуйста, проводите учеников в их гостиные, — скомандовал Дамблдор.       Поймав взгляд Гарри, Джеймс помахал ему рукой, и тот ответил коротким кивком.       — Не выглядит он таким уж страшным, — заметила Марлин, когда они покидали Большой зал.       Сириус лишь коротко хохотнул.       — Ты даже не представляешь, насколько устрашающим он может быть. Мой дед рассказывал мне истории об Эвансе времён войны. С ним лучше не враждовать.       Джеймс согласно кивнул. Его собственный отец нечасто вспоминал о годах, проведённых на континенте, но всегда давал чётко понять, что Гарри не тот человек, которому стоит переходить дорогу. Если хотя бы половина из того, что слышал Джеймс, была правдой, его крёстный был по-настоящему опасен.       Джеймс улыбнулся про себя. Раз уж Гарри здесь, то они, возможно, смогут продолжить свои уроки. Он, несомненно, был выдающимся волшебником, и хотя он не учил Джеймса ничему запредельно сложному, этого было достаточно, чтобы оценить его гениальность.       Джеймс как никогда раньше с нетерпением ждал начала своей учёбы в Хогвартсе.

* * *

      Все остальные студенты обсуждали его как настоящую рок-звезду — того самого человека, в родстве с которым они так отчаянно пытались её уличить. Лили же, насколько ей было известно, не имела с ним ничего общего.       Она закусила нижнюю губу, пока староста объяснял, где находятся спальни, и показывал им гостиную.       — Это будет так круто — учиться у него! — провозгласил Сириус.       Джеймс согласно кивнул.       — А какой он? — с любопытством спросила Марлин.       — Гарри очень славный, — честно ответил Джеймс. — Для меня он почти член семьи, я проводил с ним кучу времени сколько себя помню. Они с отцом как братья.       — И с моим дедом тоже, — добавил Сириус.       — Как думаете, это правда, что он убил дракона? — не унималась Марлин.       — Да, это правда. Об этом все знают.       — А история с дементорами?       Джеймс снова кивнул:       — Я видел его Патронуса.       Марлин уставилась на него с благоговейным трепетом, а Лили, хотя и не понимала половины слов, слушала затаив дыхание.       — И на что он был похож? — прошептала Марлин.       Джеймс задумчиво нахмурился, пытаясь подобрать слова:       — Это был огромный, устрашающего вида пёс, — он просто пожал плечами.       — А что такое Патронус? — полюбопытствовала Лили.       — Это очень сложное заклинание, которое помогает отгонять дементоров.       — Дементоров?       — Они охраняют Азкабан, нашу тюрьму для волшебников, — ответила Марлин. — Они высасывают из тебя саму душу.       Лили вздрогнула от этой мысли.       — И профессор Эванс знаменит именно этим?       Джеймс покачал головой.       — У Гарри полно причин для славы. Он возглавил войну против Гриндевальда и стал главнокомандующим всей армии, когда ему было всего двадцать два года!       — И он победил Гриндевальда в поединке один на один, — вмешался Сириус. — Все его боялись, все, кроме Гарри.       Чем больше Лили слышала об этом человеке, тем сильнее рос её интерес.       — Кто такой был этот Гриндевальд?       — О, ты вряд ли знаешь о подобных вещах, — извиняющимся тоном произнёс Джеймс. — Это трудно объяснить, там слишком много всего намешано.       — Погоди, у меня есть книга, можешь почитать, — заявила Марлин. — Её написал один из тех, кто сам прошёл ту войну.       Девочка взбежала по лестнице и через несколько мгновений вернулась с увесистым томом в руках. Она протянула книгу Лили, и та принялась рассматривать обложку.       — «Наш герой на континенте», автор Пётр Соколов, — прочитала она вслух.       — Это один из ближайших друзей Гарри, — пояснил Джеймс. — Единственная книга о войне, которую одобрил сам Эванс. Ему надоели слухи, и Пётр спросил, может ли он написать правду.       — Разве он не отказал поначалу? — припомнил Сириус.       — Отказал, — согласился Джеймс. — Петру потребовались годы, чтобы его убедить.       — Как думаете, какой из него выйдет профессор? — поинтересовалась Марлин.       Джеймс пожал плечами.       — Знаю только, что нам повезло. Дамблдор пытался затащить его сюда на постоянной основе ещё с конца войны. Он подменял жену несколько раз, пока она присматривала за детьми, но это было не при мне.       — За много лет до этого, — добавил Сириус. — Кажется, году в пятидесятом, не позже.       Лили сама не знала почему, но общее оживление передалось и ей. Когда пришло время расходиться, она отправилась в спальню и сразу принялась за чтение. Со страниц книги на неё хлынули истории о годах, предшествовавших великой битве, о временах, когда профессор Эванс служил боевым магом, и о каждой детали самой войны. Лили была совершенно заворожена; многое из прочитанного ей было трудно даже вообразить.       Как мог один человек сделать так много?       К тому времени, как она закрыла книгу, до завтрака оставалось всего несколько часов. С головой, полной мыслей об этом загадочном человеке, Лили погрузилась в сон, гадая, какие ещё невероятные открытия сулит ей мир магии.

* * *

      Первый урок Гарри проводил у смешанной группы шестикурсников. Многие из них были ему знакомы, причём далеко не с лучшей стороны. Большинство носили мантии с серебряно-зелёной отделкой, но среди них затесался и один хаффлпаффец, которого Гарри не забыл бы никогда.       Барти Крауч-младший.       Последние несколько лет Гарри раздумывал, как лучше распорядиться временем, пока он ведёт поиски Волдеморта. Несмотря на все усилия, он не нашёл ничего, кроме туманных слухов, а это означало, что Тома, скорее всего, прячет одна из влиятельных чистокровных семей. Гарри не мог знать наверняка, кто именно это был, но родители некоторых из сидящих перед ним учеников находились под серьёзным подозрением.       Желая окончательно сокрушить Тома, Гарри даже подумывал о том, чтобы занять пост министра магии, когда тот освободился, но в итоге отказался от этой затеи. Кресло министра само по себе было монументальной задачей, а Гарри требовалась свобода передвижения. К тому же его отношения с Юджинией Дженкинс после того, как он поддержал её кандидатуру, оставались достаточно крепкими. Она не была идеальным лидером, но легко поддавалась влиянию, и Гарри вполне мог использовать это в своих интересах.       Тем не менее он чувствовал себя почти бесполезным, когда поиски давали так мало результатов. Именно поэтому он решил вернуться в Хогвартс, куда яд Тёмного Лорда неизбежно будет просачиваться в умы студентов. Гарри сомневался, что сумеет спасти их всех, но был обязан попытаться. Или, по крайней мере, показать им, с чем они столкнутся, если решат примкнуть к Волдеморту.       — Что такое Тёмные искусства? — спросил он, заставляя аудиторию мгновенно прекратить приглушённые разговоры. — Мистер Лестрейндж?       Юноша уверенно поднялся, на его губах играла самодовольная ухмылка.       — Магия, которую Министерство считает слишком опасной для практики, — ответил он.       Гарри кивнул.       — Пять баллов Слизерину, — произнёс Гарри. — Мистер Лестрейндж прав, хотя его объяснение и было несколько завуалированным. Тёмные искусства по определению охватывают то, что вы сказали, но представляют собой гораздо большее. Это не просто набор конкретных заклинаний, это, скорее, целая система идеалов.       Ловким взмахом палочки он заставил фальшивые внутренности тренировочного манекена в углу взорваться. Пол залило вязкой жидкостью и тем, что имитировало человеческие останки. Студенты были ошарашены этой демонстрацией; многие побледнели, пока Гарри невозмутимо обводил взглядом каждого из них.       — Что я сделал? — спросил он.       — Мы не поняли, — заметил Августус Руквуд. — Не было никакой видимой магии, и вы не произнесли заклинание.       — Но согласитесь ли вы с тем, что мой поступок был проявлением тёмной магии? — парировал Гарри.       Августус и большинство других студентов кивнули.       — И вы были бы правы, — похвалил их Гарри. — Однако заклинание, которое я использовал, было не более чем модифицированными Манящими чарами. Поднимите руки те, кто умеет их накладывать.       Все студенты в кабинете подняли руки.       — Поздравляю, у каждого из вас есть потенциал повторить то, что сделал я.       — Но вас всё равно посадили бы в тюрьму, даже если это не тёмная магия, — заметил Рудольфус.       — Посадили бы, — согласился Гарри. — И именно поэтому министерское определение того, что является тёмной магией, пожалуй, один из самых глупых законодательных актов, которые я когда-либо встречал. Магия есть магия, и очень многие повседневные заклинания можно использовать, чтобы отнять жизнь. Однако в мире полно глупцов, верящих в превосходство тёмной магии.       Гарри позволил своим словам осесть в сознании учеников, прежде чем продолжить.       — Они верят в неё настолько слепо, что становятся зависимыми, и в этом их ошибка. Истинная тёмная магия по своей природе паразитична: она питается рассудком и ясностью ума тех, кто ею злоупотребляет. Я сам эксперт в этой области. Я знаю магию, которая будет преследовать вас в кошмарах, в существование которой вы не поверите, пока не увидите своими глазами, но я никогда не полагался исключительно на эти знания. Думаю, вы согласитесь: моя демонстрация доказала, что в этом нет необходимости.       Студенты снова закивали, казалось, совершенно заворожённые его словами.       — В этом году мы сосредоточимся на совершенствовании ваших навыков невербальных заклинаний, — объяснил Гарри. — Я разберу с вами некоторые аспекты дуэльного мастерства и начну ваше обучение продвинутой защитной магии. Вопросы есть?       Когда никто не поднял руку, Гарри удовлетворённо кивнул.       — Весь остаток урока я хочу, чтобы вы практиковались в невербальном вызове базового щита. Это отличная отправная точка, так как упражнение требует полной концентрации на задаче. Я буду обходить класс и помогать тем, кому это необходимо. Можете приступать.       Гарри наблюдал за тем, как ученики принялись за работу. Его порадовало, что у Беллы не возникло никаких трудностей. Он начал обучать её невербальным заклинаниям больше года назад, и она быстро освоила этот навык.       — Хорошо, — похвалил он, проходя мимо неё к небольшой группе хаффлпаффцев.       — У меня не получается, профессор, — простонал один из мальчиков. Его лицо покраснело от усердия, а на лбу выступил пот.       — Ты слишком стараешься, — объяснил Гарри. — Это должно быть естественным процессом. Сделай глубокий вдох, расслабься и попробуй ещё раз.       Мальчику потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя. Когда он предпринял следующую попытку, ему удалось наколдовать бледный барьер, хотя тот почти сразу же рухнул от его собственного удивления.       — У меня получилось! — воскликнул он.       — Пять баллов Хаффлпаффу, — подбадривающе произнёс Гарри. — Продолжай.       Вернувшись к учительскому столу, Гарри возобновил свои наблюдения. Он не спускал глаз со слизеринцев, которые уделяли хаффлпаффцам гораздо больше внимания, чем ему хотелось бы. В ту же секунду, как он заметил кончик палочки, направленный в их сторону, он выпустил Жалящее заклятие. Луч ударил виновника точно в запястье.       Люциус Малфой вскрикнул; его палочка с грохотом упала на пол. Прижимая руку к груди, он во все глаза смотрел на профессора. Гарри стремительно направился к нему, и остальные студенты в страхе расступились, освобождая путь.       — Если я ещё хоть раз поймаю тебя на подобной глупости в моём кабинете, ты проведёшь все оставшиеся уроки, которые тебе здесь положены, драя туалеты собственной зубной щёткой. Тебе ясно? — произнёс он угрожающе тихо.       Малфой пробормотал что-то себе под нос, но Гарри не пропустил заветные слова о «моём отце».       — Не хочешь повторить? — подстегнул его Гарри.       — Мой отец об этом узнает! — прошипел Люциус, вскинув подбородок.       Усмешка тронула губы Гарри; знакомая угроза вызвала у него почти ностальгию.       — Прекрасно, — объявил он. — Я даже предоставлю тебе пергамент, чтобы ты мог ему написать. Я полагаю, твой отец никогда не рассказывал тебе, что случилось, когда он в последний раз попытался перейти мне дорогу, верно?       Люциус молча покачал головой.       — Ну конечно же нет, на его месте я бы тоже не стал. Это было довольно унизительно и для Абраксаса, и для его отца. Можешь передавать ему всё, что пожелаешь. Я с нетерпением жду его ответа.       Люциус был ошарашен таким отпором. Очевидно, он ожидал, что Гарри спасует перед угрозой. Но Гарри не боялся никого, а уж тем более такого ничтожного труса, как любой, кто носил фамилию Малфой.       — На сегодня это всё. Малфой, завтра в семь вечера ровно ты явишься ко мне на отработку. Я поставлю профессора Слизнорта в известность. Свободны!       Ученики потянулись из класса, наперебой обсуждая прошедшее занятие; большинство из них были весьма довольны тем, как осадили Люциуса.       Когда кабинет опустел, Гарри начал готовиться к следующему уроку, который обещал быть совсем не похожим на тот, что он только что провёл.       Гарри наблюдал за тем, как в кабинет входят первокурсники Гриффиндора и Слизерина. На мгновение его взгляд задержался на рыжеволосой девочке, встречи с которой он так ждал. Она тоже пристально смотрела на него, поэтому Гарри перевёл глаза на другое знакомое лицо — юного Северуса Снейпа.       Воспоминания об этом человеке были безрадостными, но именно он обучил когда-то Гарри основам окклюменции, и за это он всегда будет ему благодарен. Лишь спустя годы Гарри осознал, насколько хорошим учителем был Снейп, но это не означало, что он простил мастера зелий за то, как тот обращался с ним всё время их знакомства.       — Добро пожаловать на ваш первый урок защиты от тёмных искусств, — начал Гарри. — Для тех из вас, кто не знает: меня зовут профессор Эванс. Прошу не путать меня с вашим деканом, моей многострадальной супругой.       Студенты рассмеялись, и Гарри ответил им улыбкой.       — Сегодня я познакомлю вас с предметом и расскажу, чему вы научитесь в течение этого года. Но прежде чем я начну, есть ли у вас вопросы?       Лили подняла руку, и Гарри кивком разрешил ей говорить.       — Не могли бы вы рассказать нам о войне? — спросила она. — Я прочитала книгу мистера Соколова, но есть и другие вещи, о которых мне хотелось бы узнать.       Гарри тяжело вздохнул, но не успел ответить, как его перебили.       — Он не говорит о войне, — пояснил Джеймс.       Гарри поднял руку, призывая к тишине.       — Мистер Поттер прав, но я бы предпочёл ответить на ваши вопросы сейчас, чтобы в течение года мы могли продолжать работу, не отвлекаясь, — ответил он девочке. — Есть много вещей, которые я не стану обсуждать, потому что вы слишком юны, но не стесняйтесь спрашивать о том, что вас волнует.       — Как вы убили дракона? — спросил Сириус. — В книге об этом нет ни слова.       — Победа над драконом была сочетанием моего умения летать и капельки удачи, — честно ответил Гарри. — Это был безрассудный поступок, но если бы я этого не сделал, сотни, если не тысячи людей могли погибнуть. Драконы — чрезвычайно опасные существа, и мои действия были глупостью. Мне повезло, что я преуспел, но это не значит, что я об этом не жалею. Убийство дракона было актом милосердия, а не демонстрацией доблести.       — А как насчёт дуэли с Гриндевальдом? — подал голос Джеймс. — Он писал, что это было самое впечатляющее зрелище, которое он когда-либо видел.       Гарри усмехнулся.       — Это его личное мнение, — заметил он. — Признаю, я весьма талантливый волшебник, каким был и Гриндевальд, и наша дуэль могла закончиться совсем иначе. В тот день я просто оказался сильнее. Что-нибудь ещё?       Гарри внутренне вздохнул, когда в воздух взметнулись почти все руки. Но он предпочитал разобраться с этим сейчас и покончить с расспросами раз и навсегда, чтобы ничто не отвлекало их во время учёбы.

* * *

      Он обеспечил себе преданность десятков ведьм и колдунов — тех, кто отказывался принимать Британию, где чистота крови медленно превращалась в пустой звук. Собственные мотивы лорда Волдеморта были бесконечно далеки от их чаяний, но это не мешало ему искусно играть на их страхах в своих интересах. Годы ушли на подготовку, и теперь он был готов развязать кампанию террора. Настала пора новой эры, в которой законный наследник Слизерина возвысится над миром.       Сегодня он сделает первый шаг в болото, в которое превратилась магическая Британия, и во всеуслышание объявит о своем приходе. Скоро пелена ужаса накроет страну, и каждый будет трепетать при одном лишь упоминании его имени.       — Ты знаешь, что делать, — прошептал он Розье.       Тот коротко кивнул и жестом приказал фигурам в темных плащах следовать за ним.       Лорд Волдеморт оставался в тени Косого переулка, наблюдая, как в ночное небо взмывают первые проклятия, а витрины лавок охватывает жадное пламя. Тех, кто отваживался выйти на улицу, вырезали безжалостно, словно скот. Еще до того, как первые авроры успели прибыть на место, его последователи растворились в ночи, оставив после себя лишь тлеющий хаос.       — Морсмордре, — выдохнул лорд Волдеморт, посылая в зенит свою «визитную карточку».       Изумрудный свет озарил переулок, придавая картине разрушения жуткий, призрачный отблеск. Завершив дело, Волдеморт тихо рассмеялся и исчез, предоставив всей стране гадать, какая сила пробудилась этим вечером.

* * *

      Белла сидела в гостиной, пытаясь сосредоточиться на конспектах по Чарам. Это был один из её любимых предметов, хотя после сегодняшнего занятия Защита от Тёмных искусств явно вышла на первое место.       Было странно видеть Гарри в Хогвартсе, но ещё страннее — наблюдать за переменой в его поведении. Дома Белла знала его как тихого, сдержанного джентльмена, самого блестящего человека из всех, кого ей доводилось встречать. Однако в роли профессора он оказался неожиданно суровым и требовательным. Он не терпел ничьих выходок, в чём Люциус уже успел убедиться на собственной шкуре.       Сам Малфой в этот момент собрал вокруг себя компанию слизеринцев шестого и седьмого курсов. Сгрудившись у камина, они о чём-то оживлённо перешёптывались. Белле было плевать на их секреты, и вникать в их дела она не собиралась.       Сокурсники по большей части оставляли её в покое, чему она была только рада. Андромеда иногда заговаривала с ней, а сверстники могли обратиться по вопросам учёбы, но на личном уровне она почти ни с кем не общалась, несмотря на все попытки Рудольфуса вовлечь её в разговор.       Рудольфус был хвастуном с непомерно раздутым самомнением. Многие девушки потакали его прихотям, но только не Белла. Она была Блэк и не собиралась ни перед кем заискивать. Впрочем, люди вроде Лестрейнджа её попросту не интересовали.       Группа у камина мгновенно замолчала, когда в гостиную вошёл профессор Слизнорт. Окинув комнату внимательным взглядом, он направился прямиком к Люциусу.       — Вы поговорили с ним, профессор? — с надеждой в голосе спросил Малфой.       Слизнорт хмуро кивнул.       — Он не отступит. Профессор Эванс ждёт тебя завтра вечером. Мне жаль, Люциус, но я ничем не могу помочь. Мой тебе совет: не зли его. Гарри Эванс — не тот человек, которому стоит переходить дорогу.       — Но мой отец…       Слизнорт поднял руку, заставляя Люциуса замолчать.       — Я учил твоего отца и профессора Эванса, когда они сами были студентами, — сообщил он. — Между ними произошла довольно некрасивая конфронтация, и в итоге твоему отцу пришлось хуже всего. Это случилось еще до того, как Эванс обрел какой-либо статус, и хотя твой дед пытался вмешаться, он сделал это лишь к собственному вреду. Выбирай, в какие битвы вступать, Люциус. Эта — не та, из которой ты или твой отец извлечете выгоду.       С этими словами Слизнорт покинул гостиную, и Белла довольно ухмыльнулась про себя. Было приятно видеть, как Люциус получает по заслугам — то, что причиталось этому напыщенному придурку с самого его появления в Хогвартсе.       Малфой бросил гневный взгляд на дверь, за которой скрылся декан, после чего его взор остановился на Белле.       — Думаешь, это смешно, Блэк? — рявкнул он.       Белла лениво вскинула бровь.       — Советую тебе следить за тоном, Малфой. Ты разговариваешь с Блэк.       — Будущей Лестрейндж, если слухи правдивы, — самодовольно парировал Люциус. — Ты разве не знала, что Корвус обхаживает твоего отца? Он весьма горит желанием заполучить тебя в жены Рудольфусу.       Лестрейндж похотливо ухмыльнулся Белле, которая в ответ разразилась звонким, чистым смехом.       — Что здесь смешного? — потребовал ответа Рудольфус, чья ухмылка мгновенно померкла.       Белла смахнула невидимую слезу, продолжая насмешливо разглядывать парня.       — Во-первых, я бы прирезала тебя во сне, если бы меня принудили выйти за тебя замуж, — искренне произнесла она, заставив Рудольфуса судорожно сглотнуть. — Во-вторых, твой отец может сколько угодно целовать моего в задницу, он не имеет права голоса в вопросе моего замужества. Эта ответственность лежит на моем крестном. Он единственный, кто может одобрить любого потенциального жениха.       — Она лжет, — фыркнул Люциус, хотя в его голосе проскользнула тень сомнения.       — Лгу? — переспросила Белла. — Что ж, может, сходим и спросим Гарри прямо сейчас? Уверена, он с удовольствием это подтвердит.       Ноздри Люциуса раздраженно раздулись. Не найдя достойного ответа, он резко отвернулся, оставив ошарашенного Рудольфуса тоскливо смотреть Белле вслед.       Со вздохом она покинула подземелья и направилась к кабинету Гарри. Постучав, она удивилась, застав его на месте: Гарри сидел за столом, сосредоточенно изучая лист пергамента. Он покачал головой и жирным росчерком вычеркнул целую строку.       — Четвертому курсу понадобится помощь, — вздохнул он, откладывая перо. — Что я могу для тебя сделать, Белла?       — Ты ведь не дашь согласия на мой брак с Рудольфусом, верно?       Гарри в замешательстве нахмурился:       — Почему ты об этом спрашиваешь?       Белла обеспокоенно пожала плечами.       — Судя по всему, Корвус Лестрейндж вовсю пытается склонить моего отца к подписанию контракта.       Выражение лица Гарри мгновенно потемнело. Он поднялся из-за стола, подошел к Белле и осторожно положил руки ей на плечи.       — Ты выйдешь замуж только за того, кого выберешь сама, — твердо произнес он. — Похоже, мне пора напомнить твоему отцу о деталях нашего соглашения.       Белла облегченно улыбнулась. Было не так много людей, способных напугать Сигнуса Блэка, но Гарри Эванс определенно возглавлял этот список.       — Спасибо, — искренне поблагодарила она, обнимая его.       Гарри крепко сжал её в объятиях, прежде чем отпустить.       — Прости, что не сказал тебе о своем назначении заранее, — вздохнул он. — Я хотел сохранять это в тайне так долго, как только возможно.       Белла отмахнулась — Гарри не обязан был перед ней оправдываться.       — И что ты заставишь делать Люциуса на отработке? — полюбопытствовала она, меняя тему.       — Я человек слова, — усмехнулся Гарри. — Этот идиот будет драить туалеты. Но не в одиночестве: я уже договорился с Пивзом, чтобы тот превратил его мучения в сущий кошмар.       Белла прыснула, прикрыв рот рукой. Люциус заслуживал каждой минуты этого унижения. Однако не успела она выразить свой восторг, как в кабинет бесцеремонно ворвался патронус — призрачная гремучая змея. Её шипение Белла не разобрала, но сообщение мгновенно стерло остатки веселья с лица Гарри.       — Возвращайся в свою гостиную, Белла, — скомандовал он тоном, не терпящим возражений.       — Что случилось? — обеспокоенно спросила она.       — Ничего такого, с чем бы я не справился, — заверил он её, выпроваживая за дверь.       Беллатриса замерла в коридоре, наблюдая, как Гарри на её глазах растворился в облаке темного дыма и со свистом умчался вдаль. Она никогда не видела ничего подобного и еще долго стояла неподвижно, завороженная мощью магии, свидетельницей которой только что стала.

* * *

      Джек не мог поверить своим глазам. За годы службы в Аврорате он повидал немало мрачных сцен, и ему было не привыкать натыкаться на тела погибших, но только не здесь, в самом сердце Косого переулка.       Языки пламени, все еще пожирающие здания, озаряли улицу зловещими отблесками. Однако по-настоящему жуткое впечатление производил исполинский символ, парящий в небе. Череп со змеей, выползающей из челюстей, замер прямо над «Гринготтсом», отравляя воздух ощущением первобытного ужаса.       — Думаю, тебе стоит послать за отцом, — предложил Редж, тяжело дыша. — Его присутствие хотя бы немного успокоит людей.       Джек коротко кивнул и отправил патронуса, прежде чем вновь попытаться сбить огонь с фасада соседней аптеки. Это был не обычный пожар — яростное магическое пламя сопротивлялось любым заклинаниям, и Джек никогда прежде не сталкивался ни с чем подобным.       В тот момент, когда он уже начал терять самообладание, по всему переулку пронесся мощный порыв ледяного ветра, в мгновение ока погасивший все очаги возгорания.       Джека накрыла волна облегчения: он заметил идущего к нему отца. Впрочем, его вид не внушал спокойствия. Взгляд Гарри, скользивший по оставленной нападавшими бойне, был пугающим. Отец был в ярости — в такой глубокой и ледяной ярости, какой Джек еще никогда не видел.       — Сколько погибших? — коротко спросил он.       — Девять.       Отец лишь кивнул и вскинул палочку, целясь в символ в зените. Без единого слова из ее кончика вырвался ослепительный белый луч. Последовавший взрыв заставил всю улицу содрогнуться от колоссальной мощи удара. Череп распался на мириады изумрудных искр, которые дождем посыпались на авроров, гаснув в полете.       — Что это было, пап? — обеспокоенно спросил Джек, чувствуя, как мелко дрожат руки.       — Только начало, — пробормотал он в ответ, уже принимаясь за работу и расчищая ближайшие завалы.       Больше Гарри не проронил ни слова, но Джек кожей чувствовал исходящую от него угрозу и мог лишь гадать, что именно отец имел в виду.