Глава 102. Нет места лучше дома

      «Открытое письмо магической Британии?»       (Автор: Альберт Коллинз)       Нечасто в редакцию «Ежедневного пророка» поступают подобные послания — столь дерзкие и бескомпромиссные, как то, что было доставлено к нам сегодня. Наш главный редактор поначалу колебался, стоит ли давать ему ход, но в интересах общественной безопасности принял решение опубликовать текст полностью. Является ли это чьей-то зловещей мистификацией или реальной угрозой — предстоит выяснить Департаменту магического правопорядка.       Гражданам магической Британии!       Я пишу вам напрямую, чтобы вы в полной мере осознали масштаб нависшей над вами угрозы. Пока моё имя вам неизвестно, но вы уже получили краткое представление о том, на что я способен.       События в Косом переулке были лишь началом, лишь малой искрой той мощи, которой я обладаю. Мои сторонники многочисленны, и они живут среди вас. Это может быть ваш сосед, ваш брат или даже ваш отец. Вы никогда не узнаете наверняка, кто именно скрывает лицо под маской, но уверяю вас: за мной стоят легионы, готовые исполнить мою волю по первому зову.       Слишком долго над нами довлела тень маглорождённых и маглов, но мы заявляем: этому пришёл конец. Мы — те, кто основал наше чудесное общество, в то время как чужаки вторглись в него, пытаясь искоренить наши традиции и узурпировать власть тех, кто по праву крови стоит выше них.       Мы говорим: довольно.       Я обращаюсь к вам сейчас. Покоритесь мне, признайте власть лучших, и тогда кровопролитие прекратится. Если же вы выберете сопротивление, я натравлю на вас то, что является лишь в самых жутких кошмарах. Мы придём за вами под покровом ночи, мы будем забирать вас прямо с городских улиц. Даже Министерство магии не сможет гарантировать вам безопасность.       Покоритесь — и вас ждёт пощада.       Лорд Волдеморт       Именно с этой статьи началось утро магической Британии на следующий день после инцидента в Косом переулке, а за последующие сорок восемь часов страну потрясли еще два нападения.       Гнев Гарри был почти осязаем. Его ярость в равной степени была направлена и на Тома, и на министра Дженкинс за её непростительное промедление с созывом Визенгамота. Она решилась на этот шаг лишь после того, как Гарри нанес ей личный визит и предельно жестко объяснил, с какой именно силой они столкнулись.       Поначалу министр была настроена скептически и поручила искоренение Волдеморта Краучу, который явно недооценивал масштаб угрозы. В конце концов Дженкинс сдалась под напором аргументов, и теперь Гарри решительным шагом направлялся к залам Визенгамота, чтобы почтить правящий орган своим редким присутствием.       Он посещал собрания лишь тогда, когда на повестке дня стоял действительно судьбоносный вопрос — главным образом потому, что рутинные заседания казались ему невыносимо скучными. Коллеги прекрасно понимали: если барон Эванс соизволил явиться лично, значит, он предельно заинтересован в исходе дела.       Его появление никогда не оставалось незамеченным лордами и леди Британии, и сегодняшний день не стал исключением. Суровое, застывшее маской лицо Гарри вызвало волну тревожных шепотков, прокатившуюся по залу.       Заняв свое место, он медленно обвел собрание взглядом, позволив ему на мгновение задержаться на нескольких избранных личностях. Они сидели тесной группой в той же секции, что и Арктурус Блэк, который в ответ бросил на него короткий, полный немого вопроса взгляд.       — Вид у тебя такой, будто ты пришел по делу, — с долей иронии заметил Карлус Поттер, сидевший слева. Его мимолетная ухмылка быстро сменилась хмурым выражением, когда Гарри в ответ лишь коротко и жестко кивнул.       — Так и есть.       Брови Карлуса поползли вверх, он молча откинулся на спинку кресла. В это время министр Дженкинс поднялась, чтобы обратиться к залу. Постучав молотком по трибуне, она дождалась абсолютной тишины и сухо откашлялась.       — Я собрала вас сегодня, чтобы обсудить недавнюю череду нападений, совершенных этим самозванцем, именующим себя лордом Волдемортом, — мрачно начала она. — Его угроза — это вызов, который мы, как правящий орган, обязаны встретить со всей серьезностью. В последние дни я вела консультации с Бартемиусом Краучем и руководством Аврората. Меня заверили, что предпринимаются все возможные меры, чтобы положить конец этим атакам.       — И что же именно они предпринимают, министр? — осведомился лорд Боунс, подавшись вперед.       — С сегодняшнего дня по всей стране будет значительно усилено патрулирование, — ответила Дженкинс. — Мы сформировали спецгруппу, чья работа посвящена исключительно поиску этого преступника. Кроме того, Министерство выпустит подробную брошюру о том, как надлежащим образом защитить свои дома и семьи.       Члены Визенгамота одобрительно закивали, хотя в зале нашлись и те, кто не разделял этого оптимизма.       Гарри был в числе последних. Не дожидаясь приглашения, он поднялся с места. Разговоры мгновенно стихли; тяжесть его присутствия, казалось, физически давила на окружающих.       — При всем моем уважении к вашим намерениям, министр, равно как и к мнению моих коллег, боюсь, этих полумер будет недостаточно.       — И у вас есть предложение получше, Эванс? — съязвил лорд Лестрейндж с места.       — Для вас — барон Эванс, Лестрейндж, — огрызнулся Гарри, даже не повернув головы в его сторону. — И да, предложение есть. Но для начала я хочу поделиться информацией, которая, я уверен, многим из вас наконец откроет глаза.       — Информацией? — настороженно переспросила министр.       Гарри кивнул, извлекая из складок мантии несколько листов пергамента.       — Не уверен, скольким из вас это известно, но я предпочитаю держать руку на пульсе событий в Британии. Я был провозглашен бароном этой земли; на меня возложили обязанность защищать её, и я отношусь к этой ответственности серьезнее, чем к чему-либо иному в своей жизни.       При этом заявлении по залу прокатилась волна тревожного шепота.       — В последние несколько лет до меня доходили сведения о том, что готовится сейчас, и я не сидел сложа руки, — чеканя каждое слово, произнес Гарри. — Проводились тайные встречи, некоторые из которых посещали и те, кто находится сейчас в этом зале. Я не стану называть имен и тыкать пальцем — пока что. Скажу лишь одно: если вы имели глупость примкнуть к Волдеморту, вам лучше немедленно пересмотреть свое решение. Потому что как защитник этой земли, я приду за каждым из вас лично.       — Вы не можете просто так разбрасываться угрозами в этом зале, Эванс! — прорычал лорд Лестрейндж, вызвав волну одобрительных кивков у своих соседей.       — Когда наша страна находится под угрозой, Лестрейндж, я вправе делать всё, что сочту необходимым для её безопасности, — ледяным тоном парировал Гарри. — Мой титул был дарован мне именно для этого. Я не обязан следовать бюрократическим протоколам Министерства. Моя ответственность — перед каждым мужчиной, женщиной и ребенком Британии, и именно перед ними я держу ответ.       Министр Дженкинс неловко кивнула, на её лице промелькнула тень явной тревоги.       — Впрочем, мои личные шаги сейчас — не главное, — продолжил Гарри, обводя зал тяжелым взглядом. — Я вынес справедливое предупреждение тем, кто связал себя с движением Волдеморта — людьми, которые на деле доказали, что являются угрозой для граждан. Теперь же поговорим о самом «лорде». Те из вас, кто решил поддержать его, я настоятельно призываю вслушаться в мои следующие слова.       Гарри выдержал эффектную паузу. Лорды и леди недовольно роптали, но гул одобрения со стороны большинства был куда громче.       — Вы связали свою судьбу с разыскиваемым убийцей, — чеканил Гарри. — С самозваным «лордом», который прячется за вымышленным именем, как и подобает жалкому трусу. Можете цитировать меня слово в слово, — бросил он через плечо представителям прессы. — Лорд Волдеморт — это не кто иной, как Том Реддл. Тот самый мальчишка, который убил Армандо Диппета и Миртл Уоррен, прежде чем сбежать из Британии более двадцати пяти лет назад.       Всплеск возмущения, последовавший за этим разоблачением, был оглушительным. Даже Лестрейндж и его сторонники выглядели так, словно их ударили наотмашь.       — У вас есть неопровержимые доказательства, барон Эванс? — подала голос министр Дженкинс.       Вместо ответа Гарри извлек палочку. В воздухе вспыхнули огненные буквы имени «Том Марволо Реддл». Легким взмахом он заставил их перестроиться, пока они не сложились в зловещее «Лорд Волдеморт».       — Это еще ничего не доказывает! — выкрикнул лорд Розье, чье лицо побледнело.       — Верно, — согласился Гарри, — но Том Реддл, как и я, змееуст, и он громко заявляет о своем праве называться наследником Слизерина. Возможно, в его жилах и течет капля этой крови. Он сын покойной Меропы Гонт. Но его отец — обычный магл, носивший то же имя, пока Том не убил его вместе со всей семьей летом 1944 года.       По залу, где сидели представители старейших и наиболее консервативных семей, пробежал ропот отвращения. Гарри отметил это с нескрываемым удовольствием.       — Вы можете игнорировать мои слова, если пожелаете, но сейчас не время для междоусобиц. Факт остается фактом: Том Реддл и его последователи уже хладнокровно лишили жизни почти двадцать человек. И мы обязаны показать, что наш ответ будет соразмерен их жестокости.       — Соразмерен? — уточнила Дженкинс.       — Этим людям, последовавшим за Реддлом, не должно быть пощады, — твердо заявил Гарри. — Они доказали, что готовы применять смертельные проклятия, и должны ожидать того же в ответ. Это убийцы, и число жертв будет расти по экспоненте, если мы не предпримем решительных действий прямо сейчас.       — Вы же не рассматриваете это всерьёз, министр? — выкрикнул лорд Малфой, чье лицо сделалось мертвенно-бледным.       — Тем, кому нечего скрывать, нечего и бояться, — отрезал Гарри прежде, чем Дженкинс успела открыть рот.       К немалому удивлению Гарри, Крауч кивнул и поднялся со своего места.       — Должен признать, мы с бароном Эвансом редко сходимся во взглядах, но здесь я с ним солидарен. Угрозу необходимо задушить в зародыше, пока эта группировка не уничтожила еще больше невинных жизней. Это террористы. И если у этого Волдеморта — или Реддла, кем бы он ни был — действительно столько сторонников, сколько он заявляет, мы стоим на пороге гражданской войны.       Министр Дженкинс обеспокоенно закусила губу, ища поддержки во взглядах своих советников.       — Такие решения нельзя принимать поспешно или легкомысленно, — ответила она. — Я хочу предотвратить террор, но разве мы не должны стремиться быть лучше них?       — Попытка сохранить моральное превосходство приведет лишь к новым могилам, — мрачно отозвался Гарри. — Будут гибнуть мирные жители, будут гибнуть авроры, которым не повезет столкнуться с бандой Реддла в узком переулке.       Дженкинс заметно поникла; казалось, за последние несколько минут груз ответственности прибавил ей десяток лет.       — Подобное решение я не могу принять единолично, — признала она. — Такие меры требуют официального оформления. Барти, я прошу тебя подготовить соответствующий законопроект.       — Это займет несколько дней, — заметил Крауч. — Время, за которое могут последовать новые атаки.       Дженкинс кивнула.       — В таком случае, до принятия закона патрули авроров будут усилены в соответствии с необходимостью.       — И на чьих руках в итоге останется кровь, министр? — спросил Гарри, чей голос теперь звучал пугающе тихо. — Готовы ли вы взять на себя личную ответственность за каждую смерть, которая случится до того, как ваш закон увидит свет?       Дженкинс побледнела и тяжело сглотнула.       — Что бы вы предложили мне сделать, барон Эванс?       — Дайте аврорам право защищать себя не только щитами, — настаивал Гарри. — Наделите каждого мага и ведьму правом оборонять свои дома и свои жизни любыми средствами.       Дженкинс оглядела притихший зал. Ей явно не позавидовал бы ни один политик в истории.       — Для подобного разрешения необходимо согласие большинства, — пробормотала она.       — Тогда объявите голосование, — предложил Гарри.       Дженкинс глубоко выдохнула, собираясь с духом.       — Кто за то, чтобы временно разрешить аврорам применять смертельные проклятия против Волдеморта и его последователей?       За исключением дюжины человек, в знак согласия поднялись почти все палочки. Зал озарился сотнями огоньков.       — Кто против?       Никто не поднял руки. Те, кто втайне симпатизировал Реддлу, оказались достаточно благоразумны, чтобы не афишировать свою позицию под тяжелым взглядом Гарри.       — В таком случае, большинством голосов временная мера одобрена до тех пор, пока Барти не представит законопроект, — провозгласила Дженкинс, резко стукнув молотком. — Заседание объявляю закрытым.       Гарри удовлетворенно кивнул. Репутация, которую он взращивал десятилетиями, сработала безупречно именно тогда, когда это было нужнее всего. Он направился к выходу, но был перехвачен у самых дверей.       — Барон Эванс, вы довольны итогом заседания? — выкрикнул кто-то из толпы журналистов.       Гарри обернулся.       — Нет, я не доволен, — ответил он. — Это трагедия, что нам приходится прибегать к подобным мерам. Но я удовлетворен тем, что теперь преступники дважды подумают, прежде чем нападать на мирных граждан.       — Насколько вы уверены в личности Волдеморта? — спросил другой репортер.       — В моем сознании нет ни тени сомнения: лорд Волдеморт — это Том Реддл.       — Если бы вы могли сказать ему что-то прямо сейчас, что бы это было?       Челюсти Гарри сжались.       — Тебе не удастся прятаться вечно, Том, — произнес он с ледяной угрозой. — Я помню каждое твоё злодеяние. Я иду за тобой. Тебе не сбежать, и я проявлю к тебе ровно столько же милосердия, сколько ты проявил к своим жертвам.       Журналисты замерли в ошеломленном молчании, и Гарри воспользовался этой секундной заминкой, чтобы выйти в коридор.       — Ну и с чего мы начнем? — спросил Карлус Поттер, поравнявшись с другом. — Мы же оба понимаем, что Министерство всё провалит.       — Так и будет, — вздохнул присоединившийся к ним Арктурус Блэк. — Дженкинс струсит. У нее не хватит духу довести закон до конца, она просто тянет время в надежде на чудо.       Гарри согласно кивнул. Он знал уже, что Крауч столкнется с бюрократической стеной.       — Собирайте старую гвардию. Всех, кто еще может держать палочку.       — Мы идем на войну? — уточнил Карлус.       Гарри сурово кивнул.       — Думаю, на одну последнюю битву нашего пороха еще хватит, — хмыкнул Арктурус. — Всё будет как в старые добрые времена.       — Только на этот раз враг у нас на пороге, — подытожил Гарри.       При этих словах тени прошлого словно легли на их лица, делая их старше и суровее.       — Мы соберем наших, — пробормотал Арктурус. — Они откликнутся на твой зов.       — Дженкинс и Краучу это не понравится, — заметил Карлус.       — Меньше знают — крепче спят, — ответил Гарри, и на лицах его боевых товарищей расплылись понимающие, хищные ухмылки.

* * *

      Потягивая кофе за кухонным столом в родительском доме, Джек зевнул и сделал глоток обжигающей жидкости — резкая боль от ожога была единственным, что не давало ему уснуть прямо на месте.       Три нападения за три дня означали, что сна он почти не видел. Масла в огонь подливало и то, что он никак не мог выкинуть из головы образы изуродованных, искалеченных тел, оставленных на местах расправ. Происходящее внушало серьезную тревогу, и даже его обычно непоколебимая мать была сама не своя. Джек еще не родился во время войны с Гриндевальдом, но он представлял, что её состояние было точно таким же, когда отец сражался на континенте.       — Почему бы тебе не поспать? — участливо спросила она, вырывая сына из тяжелых раздумий.       Он покачал головой и снова приложился к чашке.       — Нет, отец сказал, что ему нужно поговорить со мной, когда он вернется. Я подожду.       Мать натянуто улыбнулась, хотя так и не смогла скрыть беспокойства в глазах.       — Так же всё было и раньше? — спросил Джек.       Она кивнула без малейших колебаний.       — Я большую часть жизни так или иначе провела в тревоге за твоего отца, — безрадостно хмыкнула она. — Этот человек — настоящий магнит для неприятностей. А если они сами его не находят, он всегда отыщет способ раздобыть их лично.       Джек усмехнулся и согласно кивнул, поднимаясь навстречу отцу, который как раз вошел в кухню.       — Что происходит, пап?       Гарри ничего не отвечал, пока не налил себе кофе и не опустился на стул.       — Аврорам дали временное разрешение на применение смертельных проклятий против Реддла и его последователей, — наконец объяснил он. — Но это ненадолго. Слишком многие скоро начнут взывать к морали, или же та сторона откопает какой-нибудь пыльный параграф, из-за которого разрешение аннулируют. Могут пройти месяцы или годы, прежде чем ситуация изменится по-настоящему.       — Значит, всё останется как есть?       Отец покачал головой, и Джек задумчиво нахмурился.       — Что бы ни говорило Министерство, ты будешь применять любую силу, которую сочтешь нужной, — наставлял его Гарри. — Если ради того, чтобы вытащить тебя из Азкабана, мне придется взять крепость штурмом, да будет так.       Джек откинулся на спинку стула, во все глаза глядя на отца.       — Ты действительно думаешь, что они станут убивать авроров?       — Без малейших колебаний, — сурово отчеканил Гарри.       Джек глубоко выдохнул, изо всех сил стараясь игнорировать полное тихой тревоги лицо матери.       — Твоя безопасность превыше всего, Джек, — снова заговорил отец. — Мне плевать, что тебе придется сделать и кого разозлить, но ты обязан возвращаться домой целым и невредимым после каждой смены. Понял?       Джек кивнул, и Гарри устало ему улыбнулся.       — Хорошо. А теперь идем со мной, я хочу тебе кое-что отдать.       Джек последовал за отцом из кухни в подвал.       — То, что я собираюсь тебе вручить — крайне опасный артефакт, — объяснил Гарри, когда они спустились. — Ты не должен рассказывать о нем никому: ни матери, ни одной живой душе.       — Что это? — с растущим любопытством спросил Джек.       Он наблюдал, как отец достает из рукава палочку — не ту, которой Джек привык видеть его пользующимся все эти годы. Эта была цвета потемневшей слоновой кости, с выгравированными по бокам причудливыми рунами.       — Это очень особенная палочка, Джек, — пояснил Гарри. — Ты ведь помнишь «Сказку о трех братьях»?       Джек прекрасно помнил эту историю. В детстве она была одной из его любимых.       — Ты хочешь сказать, что это и есть Смертоносная палочка? — он нервно усмехнулся, осознав масштаб услышанного.       Отец кивнул, и Джек мгновенно посерьезнел; его глаза расширились от изумления.       — Откуда она у тебя? — едва слышно прошептал он.       — За время своего существования она сменила множество хозяев. До меня она принадлежала Геллерту Гриндевальду. Я забрал её после того, как убил его, — открыл правду отец. — Я намеревался уничтожить её перед своей смертью, но сейчас верю, что тебе она сослужит лучшую службу. Помни: ни слова о ней. И когда придет время, я хочу, чтобы ты пообещал мне, что уничтожишь её навсегда.       Джек торжественно кивнул, не сводя глаз с легендарного артефакта.       — Если она настолько могущественна, почему ты сам ею не пользуешься? — полюбопытствовал он.       — Потому что моя собственная палочка подходит мне гораздо лучше, — просто объяснил отец. — Я совершил с ней невероятные вещи, преодолел такие невзгоды, в которые ты бы не поверил. Нас связывают узы, равных которым нет.       Джек не стал делать вид, будто до конца осознал глубину этих слов.       — Обезоружь меня, — скомандовал Гарри.       Нерешительно Джек подчинился и поймал брошенную палочку. В то же мгновение его захлестнула волна ледяной магии, пробирая до самых костей. Казалось, артефакт оценивает нового владельца, проверяя его на прочность. Холод никуда не исчез, но стал почти приятным, манящим.       — Чертовщина какая-то... — выдохнул он, чувствуя, как древняя мощь пульсирует в его жилах.       — Испробуй её, — подтолкнул отец, указывая на тренировочный манекен.       Гарри с любопытством наблюдал, как Джек произнес взрывное заклятие. Глаза сына округлились, когда он ощутил небывалый выброс энергии, сорвавшийся с кончика палочки. От манекена осталась лишь груда щепок, разлетевшихся по всему подвалу. Джек в изумлении переводил взгляд с палочки на руины, не в силах поверить в реальность происходящего.       — Вау, — только и смог прошептать он.       Отец согласно кивнул.       — Эта палочка дает власть, но она не делает тебя непобедимым, — предупредил он. — Роковой ошибкой её прежних владельцев была слепая вера в собственную неуязвимость. Не повтори её, Джек.       — Не повторю, — заверил тот, встретив пронизывающий взгляд отца.       Когда Гарри убедился, что слова достигли цели, его плечи слегка опустились, и он словно разом постарел.       — Есть ещё кое-что, в чём ты должен мне поклясться.       — В чём угодно, — тут же отозвался Джек.       Гарри ответил ему печальной, вымученной улыбкой.       — Если ты когда-нибудь столкнешься с лордом Волдемортом — беги.       — Бежать?       — Именно, — подтвердил отец. — Как бы хорош ты ни стал, даже с этой палочкой — этого будет недостаточно. Обещай мне, Джек.       Это было настолько не в характере отца — просить о бегстве, что Джек мгновенно осознал: перед ним враг, которого не победить простой отвагой.       — Ты собираешься убить его, верно?       — Только я и смогу, — зловеще ответил отец. — Не потому, что я единственный, кому хватает мастерства, или ради того, чтобы стяжать славу. Просто такова истина. Я прошу тебя довериться мне, Джек, так же, как я доверяю тебе.       Джек снова был в замешательстве, но не мог отказать. Этот человек никогда не давал ему ложных советов, и сын не собирался сомневаться в нем сейчас.       — Я доверяю тебе, пап, — заверил он, притянув отца к себе и крепко обняв. — Я убегу, если придется.       — Молодец, — похвалил Гарри. — Как думаешь, получится выбраться на игру Розы во вторник?       Джек со вздохом покачал головой.       — Вряд ли, — виновато ответил он. — Скорее всего, буду на смене.       Отец с пониманием кивнул.       — Тогда я обязательно принесу тебе тот стадионный попкорн, который ты любишь.       Джек притворно закатил глаза.       — Пап, мне уже не десять лет.       — Да, но ты всё равно мой сын, каким бы взрослым ты себе ни казался.       Джеку оставалось только рассмеяться в ответ. Репутация его отца была чем-то таким, чему он никогда не смог бы соответствовать, и Джек смирился с этим давным-давно. И всё же громкое имя не имело ничего общего с тем человеком, рядом с которым он вырос.       Многие почитали Гарри Эванса за его подвиги и невероятное магическое мастерство, но для Джека он был тем, кто водил его на матчи по квиддичу, кто учил его летать и кто радовался рождественскому утру не меньше своих детей, наблюдая, как те открывают подарки.       Гарри Эванс был его отцом, и отцом замечательным. Вот кем он был для Джека. Не героем, победившим Гриндевальда или сразившим дракона, а просто папой — добрым, заботливым человеком, готовым на всё ради счастья своей семьи.

* * *

      Он не собирал своих последователей, и лорд Волдеморт недоумевал, почему они явились к нему всей толпой, но как только ему в руки попал утренний выпуск «Ежедневного пророка», всё встало на свои места.       Как?       Как Эванс сумел так быстро раскрыть его истинное имя? Неужели Тёмный Лорд всё же недооценил гениальность этого человека?       На мгновение он отчитал себя за использование анаграммы для создания псевдонима — слишком очевидный след для столь острого ума. И всё же на его губах заиграла ухмылка, скрывающая бушующий внутри гнев.       «Я иду за тобой, Том…»       У Эванса хватило дерзости не только подорвать его авторитет, но и бросить открытый вызов. Как смеет этот выскочка вести себя столь самоуверенно?       Лорд Волдеморт тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Эванс получит по заслугам, но сначала нужно было разобраться с присмиревшими последователями, которые смотрели на него с нескрываемым ожиданием и тревогой.       — Ну и? — нетерпеливо потребовал Нотт. — То, что сказал Эванс… это правда?       Лорд Волдеморт ограничился коротким кивком. Это вызвало волну яростного шепота среди лордов и леди, заполнивших зал.       — Он знает или догадывается, что мы замешаны! — раздраженно прорычал Лестрейндж. — Как он мог узнать?       — Потому что Эванс гораздо умнее, чем любой из вас готов признать, — отозвался Нотт, обернувшись к соратнику. — Он не дурак и не слабак. Вы уверяли нас, что сможете одолеть его, мой лорд. Вы всё еще держите слово?       Волдеморт сузил глаза, глядя на мужчину, а затем на его губах заиграла ледяная улыбка.       — Эванс даже не знает, с чего начать, чтобы убить меня, — уверенно заверил он Нотта. — Он падет от моей руки, как и все остальные.       Лорды и леди снова принялись перешептываться, ловя каждое его слово.       — Впрочем, никто из вас уже не находится в том положении, чтобы менять решение, — продолжил Тёмный Лорд, и его голос приобрел стальные нотки. — Вы поклялись мне в верности, вы приняли мою Метку. И я настоятельно советую вам и впредь безропотно исполнять мою волю.       — А если мы откажемся? — высокомерно бросил Нотт.       Волдеморт ухмыльнулся.       — Тогда всё, что вас ждет — это либо Азкабан, когда вскроется ваше участие в нападениях, либо смерть от рук Эванса. Только я стою между вами и любой из этих судеб. Однако я желаю, чтобы наша приверженность общему делу оставалась незыблемой. У нас есть видение того, какой должна быть магическая Британия, и я хочу, чтобы мы достигли этого вместе.       — Будто у нас есть выбор, — пробормотал Нотт.       — Выбор есть всегда, — возразил Волдеморт, — но некоторые пути куда менее приятны и вознаграждаемы, чем другие. Сохраняйте верность присяге, и плоды, которые вы пожнете, перевесят любую жертву, которую, по вашему мнению, вы принесли.       — Но вы — полукровка? — не унимался Нотт.       Волдеморт невозмутимо кивнул.       — Да, — подтвердил он. — Но также я — законный наследник Слизерина. Вы сами видели мою силу. Неужели вы действительно сомневаетесь во мне теперь?       Его вопрос встретили приглушенным ропотом, но больше никто не осмелился возразить. Тёмный Лорд поднялся.       — Возможно, требуется еще одна демонстрация того, чего мы можем достичь, — произнес он вслух, словно размышляя.       — Еще одно нападение? — с азартом спросил Лестрейндж.       Волдеморт кивнул и указал на рекламное объявление, напечатанное прямо рядом со статьей о нем.       — Матч по квиддичу? — подозрительно переспросил Нотт.       — И чья же дочь играет за «Холихедских Гарпий»? — с ухмылкой отозвался Волдеморт.       Лорды и леди смотрели на него с недоверием. Большинство из них закончили Слизерин и ценили более тонкие, хитроумные подходы. Очевидно, они не ожидали от него чего-то настолько дерзкого и прямолинейного.       — Вы уверены в этом, мой лорд? — засомневался Нотт.       — Я уверен во всём, что делаю, мой друг, — ответил Волдеморт с усмешкой.

* * *

      Роза нанесла последние штрихи, заплетая косу — её излюбленную прическу для игры. Волосы у неё были длинные и густые; если их не усмирить, они постоянно лезли в лицо, мешая обзору. Она обожала свои волосы: это была та самая черта, что выделяла её на фоне остальной семьи, чьи шевелюры отливали темно-коричневым, почти черным тоном.       — Значит, ты всё-таки остаешься на следующий сезон? — спросил Джулиан, входя в спальню. — Я думал, мы это обсудили.       Роза закатила глаза, поймав в зеркале взгляд мужа.       — Нет, Джулиан, это ты это обсудил, — раздраженно бросила она.       Челюсть мужчины сжалась. Его грызла горечь от того, что его собственная карьера в квиддиче неуклонно шла на спад. Джулиан всё еще оставался ловцом французской сборной, но понимал: вскоре это место займет кто-то другой. Его форма ухудшалась, и он уже не мог поспевать за молодыми игроками. У Розы же таких проблем не возникало — напротив, её звезда с каждым матчем сияла всё ярче.       — Я думал, у нас будут дети, — проворчал Джулиан.       — И они будут, — вздохнула Роза. — Когда я закончу играть.       — И когда же это случится?       Роза равнодушно пожала плечами.       — Когда я сама решу, что с меня хватит.       Джулиан безрадостно хмыкнул, и Роза тяжело выдохнула, пытаясь сохранить остатки терпения.       — Спешить некуда. Моя тётя Дорея родила сына только в сорок. Мне ещё нет и тридцати двух. Карлус был не против подождать.       — То есть я должен быть точь-в-точь как Карлус Поттер? — огрызнулся Джулиан. — Или ты предпочла бы, чтобы я был как твой отец?       Роза усмехнулась, качая головой, и поднялась с места.       — О, мой дорогой муж, ты никогда не сможешь сравниться ни с одним из них, — отчеканила она. — Последние несколько лет ты только и делаешь, что ноешь и ведешь себя как самовлюбленный мерзавец. У тебя очень легкая жизнь, Джулиан. Тебе не на что злиться. Мой отец прошел войну, был вынужден оставить семью и смотреть, как гибнут его друзья, но разве он жаловался хотя бы вполовину так же много, как ты? Нет, он просто делал свое дело. Если я правильно помню, разве не он освободил твою страну? Именно он убил Гриндевальда и подарил твоему народу свободу. Если бы не он, тебя и твоей семьи здесь могло бы и не быть!       Её голос сорвался на крик. Она выплескивала всё, что копилось месяцами, и с каждым словом Джулиан становился только мрачнее.       — Так вот в чем на самом деле дело, да? — прорычал он. — Никто и никогда не будет для тебя достаточно хорош.       Роза покачала головой, чувствуя, как запал уходит, оставляя после себя лишь горькое опустошение.       — Ты был достаточно хорош, — возразила она. — Всё, о чем я когда-либо просила, — это позволить мне играть. Тебя это вполне устраивало, пока ты не решил, что мои успехи тебе неудобны. В чем дело, Джулиан? В том, что моя карьера идет в гору, пока ты увядаешь? Это не моя вина. Вместо того чтобы позировать перед камерами, почему бы тебе не поднять задницу, не выйти на поле и не начать тренироваться по-настоящему?       — Я по-прежнему лучший ловец во Франции! — запальчиво выкрикнул Джулиан.       — Едва ли, — фыркнула Роза.       Щеки её мужа вспыхнули от смеси ярости и унижения. Его кулак сжался, и на мгновение Розе показалось, что он готов ударить её. Но стоило ей привычным, отточенным движением перебросить палочку в ладонь, как он замер.       — Если ты хоть раз поднимешь на меня руку, это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни, — ледяным тоном предупредила она.       Джулиан издевательски рассмеялся.       — И что тогда? Твой отец придет за мной?       — Придет, — просто ответила Роза. — Но у него не будет в этом нужды. Я сама позабочусь о том, чтобы ты больше никогда ни на кого не замахнулся.       Она сделала шаг вперед. Джулиан выпрямился, пытаясь подавить её ростом, но Роза не отступила ни на дюйм и наотмашь влепила ему пощечину. Звук удара хлестко разнесся по спальне. Джулиан пошатнулся, прижимая руку к лицу, и уставился на нее в полном шоке.       — Я — Роза, черт возьми, Эванс, — прорычала она. — Похоже, ты об этом забыл.       Бросив на мужа последний исполненный презрения взгляд, она вылетела из комнаты, гадая, как её жизнь вообще оказалась связана с таким ничтожеством.       Так было не всегда. Когда-то Джулиан казался ей милым и обаятельным, но он так и не сумел обуздать ревность к её отцу и другим мужчинам в её семье. Это были сильные, состоявшиеся личности, и Роза никогда не требовала от мужа невозможного — она не ждала, что он станет вторым Гарри Эвансом. Она лишь хотела, чтобы её уважали и не мешали заниматься делом, которое приносило ей счастье.       Роза смертельно устала от его беспричинной зависти. Тот человек, в которого она когда-то влюбилась, исчез, не оставив после себя даже тени.

* * *

      Ради таких дней Гарри и стоило жить. Если не считать Джека, оставшегося на смене, вся семья была в сборе, чтобы посмотреть первую игру Розы в новом сезоне.       Айрис и Далия стояли рядом с ним, обе закутанные в шарфы «Гарпий», а Жасмин пристроилась подле них вместе с Беллой и Джеймсом. Гарри, возможно, и забрал детей из замка без спроса, но вряд ли кто-то из родителей стал бы всерьез возражать.       К его облегчению, три младшие дочери вернулись в Англию год назад. Они пресытились путешествиями и захотели остепениться. Близнецы теперь работали в Министерстве, в Департаменте регулирования магических существ, а Жасмин открыла собственное дело как ликвидатор проклятий.       Под руководством Гарри каждая из них сколотила приличное состояние на инвестициях, которыми он продолжал заниматься и сам. Благодаря его капиталу дети никогда не узнали бы нужды, но Гарри искренне радовало то, что никто из них не вырос лентяем. Это качество и он, и Минерва прививали им с пеленок.       — Когда уже начнется? — нетерпеливо подал голос Джеймс.       Белла закатила глаза, глядя на мальчика.       — Ты невыносим, Поттер.       Джеймс прищурился, но прежде чем он успел выдать комментарий, который обеспечил бы ему вечное место в черном списке Беллы, Гарри бросил на него предостерегающий взгляд. В целом они ладили, но Джеймс находил особое удовольствие в том, чтобы поддразнивать старшую девочку, а Белла неизменно заглатывала наживку.       К счастью, комментатор объявил выход команд до того, как вспыхнула перепалка. Гарри закричал вместе со всей толпой, когда Роза пулей вылетела на поле.       Он не мог бы гордиться своей старшей дочерью больше, чем сейчас. Возможно, если бы не война и не нависшая над миром тень Волдеморта, Гарри и сам попробовал бы играть профессионально. Всего несколько лет назад Розе впервые удалось победить его в дуэли ловцов, и хотя Гарри почти не тренировался с тех пор, как дети покинули дом, он не искал себе оправданий.       Это стало для него еще одним поводом для гордости. Несмотря на то что он не был широко известен своими спортивными талантами, он знал, что был отличным игроком, но Роза наконец превзошла его. Она была в восторге, хотя и чувствовала некоторую неловкость.       «Никогда не извиняйся за то, что ты лучше кого-то» — вот что он сказал ей, обнимая после той памятной тренировки.       Гарри улыбнулся, наблюдая, как дочь носится над полем — точно так же, как он учил её, когда она была еще совсем крохой.       Куда только ушли эти годы?       — Грязный ублюдок! — закричал Джеймс, когда один из загонщиков противника направил бладжер прямо в Розу, промахнувшись всего на дюйм.       — Джеймс! — укоризненно осадила его Минерва, вскинув бровь, но её воспитательный порыв пропал втуне: Белла тут же последовала примеру мальчика и наградила пролетавшего мимо игрока крайне красноречивым жестом.       Гарри лишь усмехнулся, глядя на этот дуэт, но в следующее мгновение весь подобрался. Знакомый ледяной холод начал просачиваться в самые кости. Не колеблясь ни секунды, он выхватил палочку. Толпа вокруг начала затихать — люди тоже почувствовали, как воздух внезапно стал тяжелым и безрадостным.       — Что происходит? — тревожно спросила Минерва.       — Дементоры, — пробормотал Гарри. — Экспекто Патронум!       Минерва и три его дочери мгновенно последовали его примеру. Его исполинский пес-грим, кошка, пара волков и массивный слон начали стремительно кружить над стадионом, выстраивая серебристый щит. К удивлению Гарри, из палочки Беллы вырвалась изящная лисица и присоединилась к остальным. Он одобрительно кивнул: девочка явно не зря тратила часы на тренировки, которым он её обучал.       Холод усилился — тучи дементоров хлынули на трибуны, стремясь полакомиться разлитым в воздухе азартом и внезапным страхом. Гарри знал, что его Патронус удержит тварей, и с удовлетворением заметил, как в разных концах стадиона вспыхивают другие серебристые защитники. Однако его взгляд продолжал непрерывно сканировать ряды зрителей. Дементоры были лишь ширмой.       — Оставайтесь с матерью, что бы ни случилось, — твердо приказал Гарри. — Ты тоже, Джеймс. Белла, ни на шаг от них.       Никто не посмел спорить. Прошло всего несколько секунд, прежде чем по стадиону разнеслись первые крики, в которых не осталось ничего от спортивного азарта.       Пожиратели Смерти.       Очертив палочкой круг над головой, Гарри хлестнул ею, словно лассо. Раскаленная цепь, сотканная из чистого пламени, захлестнула шею одного из нападавших в нескольких рядах впереди. Мужчина захлебнулся криком, когда огненные звенья впились в плоть. Коротким, резким рывком Гарри буквально снес ему голову с плеч.       Тем временем в небе над стадионом одно за другим расцвели ядовито-зеленые клейма Черных меток. Паника захлестнула трибуны, превращая их в бурлящий котел из людей и заклинаний, но Гарри оставался пугающе спокоен. Для него в этом не было ничего нового — он готовился к этому десятилетиями.       Заметив следующую цель — Пожирателя, уже вскинувшего палочку над перепуганной семьей, — Гарри на секунду обернулся к своим:       — Помните, что я сказал.       С этими словами он исчез и в то же мгновение материализовался прямо за спиной очередного приспешника в маске. Стадион огласил вопль агонии: точным режущим проклятием Гарри отсек мужчине руку по самое плечо.       Тот рухнул на землю, захлебываясь криком и пытаясь зажать фонтанирующую рану. Гарри с мрачным, почти болезненным интересом проводил взглядом отрубленную конечность, откатившуюся в сторону. Заметив знакомую татуировку на бледной коже, он притянул руку к себе заклинанием и с силой вонзил кончик палочки в еще теплую плоть, прямо в центр Метки.       Он чувствовал, как пульсирует и угасает магия клейма. Прежде чем связь оборвалась, Гарри издал резкий, гортанный шипящий звук, вкладывая в него всю свою волю. Почти мгновенно над стадионом разнеслись новые крики боли — на этот раз они исходили от самих нападавших, чьи метки на руках внезапно превратились в раскаленное железо. Не теряя ни секунды, Гарри снова исчез.       Мгновение спустя он уже стоял в самом центре квиддичного поля, которое команды успели в спешке покинуть. Он вскинул палочку, целясь в полдюжины Черных меток, торжествующе горевших в небе.       Этому дню не суждено стать триумфом Тома.       Вспомнив, как сам Реддл много лет назад использовал пламя в дуэли с Дамблдором, Гарри глубоко вздохнул и прошипел слова на парселтанге прямо в свою ладонь. На выдохе он выпустил на волю исполинского василиска из ревущего адского пламени. Подчиняясь властному жесту хозяина, огненный змей взметнулся в зенит, пожирая Черные метки одну за другой. Изумрудные символы испепелялись в его пасти, осыпаясь на землю безвредными искрами.       К этому моменту Пожиратели Смерти уже скрылись, оставив после себя кровавый след. На трибунах воцарился хаос: повсюду слышались стоны раненых и выкрики целителей. Но взгляд Гарри был прикован к единственной точке на пустеющем стадионе. Он не видел врага, но кожей, на самом инстинктивном уровне, чувствовал: Том здесь. Затаился в тенях, наблюдая.       Коротким взмахом Гарри развеял огненного змея и приставил кончик палочки к собственному горлу. С мрачным удовлетворением он отметил, что их общие усилия — его семьи и тех немногих, кто сумел вызвать Патронусов, — заставили дементоров в панике отступить.

* * *

      Лорд Волдеморт с лютой ненавистью взирал из ложи Розье на человека, в очередной раз сорвавшего его замысел. Он не понимал, как Эвансу удалось манипулировать его Меткой, но этот вопрос требовал немедленного решения.       — Выходи, Том! — подначивал его Эванс. Его голос, усиленный заклинанием Сонорус, громом раскатывался над полем. — Или ты слишком труслив?       Темный Лорд зарычал, его пальцы до белизны сжали палочку. Эванс знал, что он здесь. Знал с пугающей точностью, где именно он затаился. Его магическое чутье было невероятно острым — это Волдеморт был вынужден признать. И хотя они не видели лиц друг друга сквозь марево битвы, не оставалось сомнений: взгляд Эванса прикован именно к нему.       Ноздри Волдеморта гневно раздулись. Его план был прост и эффективен: сорвать игру, вырезать часть толпы и оставить стадион полыхать, пока он и его сторонники растворяются в тенях. Снимки в следующем выпуске «Ежедневного пророка» вышли бы великолепными — они бы доказали Пожирателям Смерти, что те сделали правильный выбор.       Взгляд Волдеморта переместился на многочисленные отряды авроров, заполонивших трибуны, и он про себя усмехнулся.       — Том, давай не будем больше ждать! — вновь прокричал Эванс.       При звуках имени, которым его наградила слабовольная мать, внутри Темного Лорда вспыхнула испепеляющая злость. Ничто не доставило бы ему большего удовольствия, чем удовлетворить эту просьбу. Убийство Эванса на глазах у такой толпы было бы не только поэтичным финалом, но и наглядным уроком для всей Британии: кто здесь по-настоящему величайший маг.       Пока он взвешивал все «за» и «против», Эванс перешел к действиям. Глаза Волдеморта расширились, когда в его сторону метнулся розовый луч заклятия. Бросившись на пол, он почувствовал, как в ушах зазвенело: ложа, служившая ему убежищем, разлетелась в щепки. Стены и окна обрушились на него градом из битого стекла, дерева и строительного мусора.       Это положение было унизительным. Оно напомнило Темному Лорду ту ночь в Хогвартсе, когда Эванс застал его за подслушиванием и попытался убить. Тогда он был всего лишь мальчишкой, но теперь всё изменилось.       Поднявшись на ноги, он приготовился к отпору, но тут же инстинктивно пригнулся: еще одно заклинание просвистело над головой, опалив щеку жаром.       — Том, ублюдок, хватит прятаться!       Темный Лорд закрыл голову руками, пока вокруг с треском рассыпались молнии. Он в ярости тряхнул головой. Нет, сейчас не время. День Эванса еще придет, но не сегодня.       Приняв решение, Волдеморт потянулся к портключу, но в это самое мгновение столкнулся лицом к лицу с разъяренным Гарри Эвансом. Тот возник прямо перед ним в столпе ревущего пламени. Палочка Гарри была воздета, а из-за его плеча, готовый к броску, показался исполинский черный змей, сотканный из чистой тьмы.       Если бы Темный Лорд не был так уверен в себе, он мог бы почувствовать страх, но сейчас сквозь него пробивалось лишь жгучее разочарование. Он активировал портключ. Пространство исказилось, унося его прочь из Уэльса, а в ушах всё еще звенели яростные проклятия человека, которого он оставил позади.

* * *

      Роза росла на рассказах о магических подвигах отца и о той беспощадности, которую он проявлял к врагам или всякому, кто смел угрожать его близким. Но сама она никогда не видела его таким.       Гарри Эванс всегда был для неё воплощением истинного джентльмена: неизменно спокойный, добрый и подчеркнуто вежливый. Однако то, чему она стала свидетелем в последние несколько минут, пугало и восхищало одновременно. В теле её отца словно пробудился незнакомец — монстр, но не из тех, кого стоит бояться, а тот, кто сам является воплощенным страхом для зла.       Как и в годы войны против Гриндевальда, он ни секунды не колебался, прежде чем броситься в бой ради защиты слабых. И хотя увиденное ошеломило её, Роза ещё никогда не испытывала такой острой, обжигающей гордости за то, что в её жилах течет его кровь.       Она никогда не роптала на своё воспитание, хотя статус дочери Гарри и Минервы Эванс означал, что планка для неё всегда будет задрана до небес. Роза делом доказала, что является блестящей ведьмой, но выбрала квиддич вместо академической карьеры именно ради того, чтобы уйти от вечных сравнений. Она любила спорт больше всего на свете, но в глубине души понимала: метла стала для неё средством побега — попыткой выбраться из-под исполинской тени, которую отбрасывали её родители.       Однако теперь она всё поняла.       Она прочувствовала всё, через что пришлось пройти матери, пока отец был на фронте. Осознала весь ужас, который он видел и творил ради того, чтобы поступать правильно. И когда Гарри снова появился на трибунах, окутанный магическим шлейфом недавней битвы, Роза бросилась к нему, на мгновение вновь почувствовав себя той самой маленькой девочкой из далекого детства.       — Папа! — выдохнула она, всхлипнув от облегчения и лишь в этот момент осознав, что плачет.       Только оказавшись в его надежных объятиях, Роза поняла, что нигде и никогда не чувствовала себя в такой безопасности, как за этой живой стеной.       — Всё хорошо, — мягко успокоил её отец. Роза вздрогнула, когда его защитная магия окутала её теплым, успокаивающим шлейфом.       — Ты достал его? — спросила мать, чей голос звучал натянуто и строго.       Отец покачал головой.       — Он сбежал. Вы все в порядке?       Они были не на шутку потрясены случившимся, но, к счастью, никто не пострадал. Роза приобняла за плечи Джеймса и Беллу, пока отец притягивал их всех к себе, создавая круг защиты. Оба ребенка дрожали, до смерти напуганные кровавым зрелищем, развернувшимся у них на глазах.       — А ты сам, Гарри? Ты в порядке? — мягко настаивала Минерва.       Роза взглянула на отца. Он кивнул, но его глаза всё еще полыхали той первобытной яростью, которая была ей так непривычна. Именно об этом человеке говорили Карлус Поттер, Арктурус и все те, кто прошел с ним через ад. Змей. Победитель Гриндевальда. И после того, что произошло на стадионе, Роза не хотела бы оказаться ни в одном другом месте в мире, кроме как подле него.       — Я знаю, сейчас не самое подходящее время, но… можно мне поехать домой с вами? — тихо спросила она.       — Конечно, — ответил отец без тени сомнения. — Тебе нужно несколько дней на сборы?       Роза покачала головой.       — Я хочу вернуться немедленно, пап, — просто ответила она. — Джулиан…       Она почувствовала, как отец мгновенно напрягся. Он никогда не одобрял её мужа, но уважал её право на выбор, когда она решила выйти за него замуж.       — Если он тебя обидел… — начал он угрожающим полушепотом.       Роза снова качнула головой.       — Я твоя дочь, пап, — твердо сказала она. — Он не смог бы причинить мне боль, даже если бы очень постарался. Просто всё стало не так. Он больше не тот человек, за которого я выходила.       Отец лишь молча кивнул, а мать посмотрела на неё с нескрываемой тревогой.       — Хочешь, я сама заберу твои вещи?       — Ты его убьешь? — прямо спросила Роза.       — Скорее всего, — вздохнул отец, и в этом вздохе не было ни капли раскаяния. — Поэтому я пошлю Джека.       Роза фыркнула, и на её губах впервые за день промелькнула слабая улыбка. Джек оберегал её ничуть не меньше отца. Если Джулиан решит устроить сцену, это не закончится ничем хорошим для человека, которого она вскоре собиралась назвать своим бывшим мужем.