Глава 103. Угли былой страсти

      Когда Розе нужно было сбежать от всего мира, она неизменно приходила сюда. Неважно, хотела ли она скрыться от суеты квиддичной карьеры, навязчивого присутствия мужа или, как бывало в подростковом возрасте, от чрезмерной опеки родителей, ноги сами несли её к крестной.       Розалина Нотт, в честь которой её назвали, была одной из тех констант, что сопровождали её с самого рождения. Она стала для неё почти второй матерью, и именно у неё Роза всегда искала утешения в самые трудные минуты.       — Значит, между тобой и Джулианом всё действительно кончено?       Роза кивнула, принимая предложенную кружку чая. Розалина со вздохом опустилась в кресло напротив.       — Папа, кажется, только рад этому, — добавила Роза. — Он никогда не любил Джулиана.       — Сомневаюсь, что он именно рад, Роза, — мягко пожурила её Розалина. — Твой отец всегда хотел для тебя только одного: чтобы ты была счастлива.       Роза печально улыбнулась, почувствовав укол совести за свою неуместную колкость.       — Знаю, — пробормотала она, делая глоток чая.       — Как ты сама после того, что случилось на матче?       Роза пожала плечами и тяжело сглотнула.       — Не знаю. Я всегда слышала о том, насколько папа грозен, но никогда прежде не видела его таким.       — Тяжелые времена рождают сильных людей. Если бы не твой отец…       — Гриндевальд бы победил?       — Да. Твой отец пошел на ту войну не ради славы и не для того, чтобы доказать, что он сильнее Гриндевальда. Он сделал это, потому что так было правильно. И он… ну, может быть, еще Дамблдор… были единственными волшебниками, способными его одолеть.       — Было просто странно видеть его таким. Он был… в такой ярости.       — О, если его спровоцировать, гнев у него нешуточный, но им всегда движут лучшие побуждения. Это объяснимо, учитывая всё, что ему пришлось пережить, даже когда он был совсем младенцем.       — Младенцем?       Розалина посмотрела на неё с искренним недоумением.       — Разве ты не знаешь, что случилось с твоими бабушкой и дедушкой по отцовской линии?       Роза покачала головой.       — Помню, как спрашивала об этом маму, когда была совсем маленькой, но она ушла от ответа. После этого я больше не решалась расспрашивать.       Розалина понимающе кивнула.       — Их убили на глазах у твоего отца, когда ему едва исполнился год, — объяснила она, повергнув Розу в настоящий шок. — Думаю, это одна из причин, по которой он стал тем, кем является сейчас. Он не хочет, чтобы кто-то еще прошел через то же, что выпало на его долю.       — Теперь это многое объясняет... — прошептала Роза. — А каким он был, когда только поступил в Хогвартс? На первом курсе?       Розалина нахмурилась.       — Твой отец появился там только в начале пятого курса. Я не знаю, чем он занимался до этого, но он мгновенно произвел фурор. Он был талантлив — талантливее любого студента, которого я когда-либо встречала. Именно поэтому я взяла его к себе в ученики. Планировалось, что после выпуска он профессионально займется дуэльным спортом, но Гарри выбрал стезю боевого мага. Не буду скрывать, я была разочарована, но эта работа подходила ему как никому другому.       — Каким он был, когда вы только познакомились?       Розалина на мгновение замолчала, воскрешая в памяти образы прошлого.       — Он был тихим. Казалось, его что-то преследует, будто он в любой момент ожидал нападения. И, надо сказать, он не ошибался, учитывая, сколько внимания ему уделяли слизеринцы.       — И что произошло?       Розалина фыркнула.       — Был случай, когда группа учеников попыталась зажать его в коридоре. Он отправил четверых в больничное крыло с довольно неприятными травмами. После этого его оставили в покое. Впрочем, ничего удивительного: ему было всего шестнадцать, когда он впервые одолел меня в дуэли. С тех пор я ни разу у него не выигрывала.       — В шестнадцать? — глаза Розы округлились.       Розалина кивнула, и на её губах заиграла ироничная усмешка.       — Он был невероятно одаренным, — повторила она. — В любом случае, твой отец — прекрасный человек. Он лучший из всех, кого я знала, и любой, кто знаком с ним лично, скажет тебе то же самое. Только не вздумай передать ему мои слова, — добавила она предостерегающе. — Не хватало еще, чтобы он задрал нос.       Роза тихо рассмеялась.       — Ни единого слова.       Розалина удовлетворенно кивнула, и на несколько мгновений воцарилась тишина, пока обе потягивали чай.       — Так что ты собираешься делать с Джулианом?       — Не знаю, Рози. Нашему браку определенно конец. Джек вчера забрал мои вещи, а Джулиан прислал письмо. Оно было просто ужасным.       — Ты ведь не дала отцу его прочесть?       — Нет, я не настолько глупа, — усмехнулась Роза. — Узнай он, что там написано, он бы, скорее всего, собственноручно выпустил Джулиану кишки.       — И что же он написал?       Роза снова пожала плечами, не отрывая взгляда от пустой чашки.       — Да так... Что я только зря потратила его время, что водила его за нос и что ему вообще не стоило жениться на той, кого он никогда не смог бы сделать счастливой.       — Я сама выпущу кишки этому ничтожеству! — рявкнула Розалина.       Роза лишь покачала головой.       — Он того не стоит. И в чем-то он прав. Рядом с такими мужчинами, среди которых я выросла, его неуверенность в себе рано или поздно всё равно встала бы у нас на пути.       Розалина сочувственно ей улыбнулась.       — Ты останешься у родителей?       — А какой у меня выбор? После того, что случилось на матче, папа меня почти из виду не выпускает.       — Только потому, что он о тебе беспокоится. Наверное, мать тоже не дает тебе прохода со своей заботой?       — Иногда мне хочется, чтобы она вела себя так же, как в Хогвартсе. Ну, знаешь, была бы той грозной женщиной, которой до смерти боятся все студенты.       — Ты-то её никогда не боялась, — подмигнула Розалина.       — Только потому, что я знаю, какая она на самом деле, — с нежностью ответила Роза. — Нет, вернуться домой — это правильно. По крайней мере, там я чувствую себя на своем месте. И приятно чаще видеть Джека, пусть даже он в своей опеке не уступает отцу.       — Он защитник, — признала Розалина. — Он единственный сын Гарри и считает своим долгом присматривать за сестрами. Он достойный человек.       — Почему же он тогда до сих пор не женат?       — Может, он просто еще не готов впустить в свою жизнь кого-то нового, — предположила Розалина. — У него и так есть ты, твои сестры, мать и бабушка.       — Это верно. Он постоянно рядом с ними, особенно теперь, когда дедушка почти не может ходить.       — Он был первым маглом, с которым я когда-либо разговаривала. Твой дед поведал мне всё о своем Боге. Мне нужно навестить его.       — Уверена, он будет только рад, — тепло ответила Роза. — Мама бывает там почти каждый день, а папа заходит каждое утро. Они будут безутешны, когда его не станет.       — Он магл. Они стареют гораздо быстрее нас.       — Знаю. Как думаешь, что папа предпримет после того нападения на стадионе?       Лицо Розалины помрачнело.       — Полагаю, совсем скоро мы увидим, как Змей возвращается с покоя, — мрачно произнесла она. — Твой отец не оставит случившееся без последствий. Он сочтет своим долгом нанести ответный удар прежде, чем последуют новые атаки.       — Этого я и боялась, — пробормотала Роза.

* * *

      В одной из комнат у парадного холла Белла вместе с Джеймсом ждала прибытия родителей и Поттеров. После того, что случилось на матче, взрослые настояли на немедленной встрече.       Гарри стоял в углу — как всегда невозмутимый и собранный, будто и не было ничего. Но сама Белла знала, что никогда не забудет увиденное и то, как отреагировал её крестный. Пока она росла, рассказы о его мастерстве и ярости в дуэлях казались ей лишь преувеличением восторженных поклонников. Теперь же, увидев всё своими глазами, Белла осознала: то, что она принимала за хвастовство, было лишь констатацией факта.       Гарри Эванс действительно был грозным человеком. Однако его пугающее величие ничуть не умаляло того, что он рисковал жизнью ради неё, Джеймса и каждого зрителя на том стадионе. Белла вздрогнула, вспомнив, как буднично он снес человеку голову раскаленной цепью — с той же легкостью, с какой накладывают обычное Оглушающее.       — Белла!       Голос матери вырвал её из размышлений. Не успела она опомниться, как оказалась в крепких объятиях.       — Ты в порядке? Тебя не ранили?       — Со мной всё хорошо, — заверила она мать. — Гарри был рядом.       Друэлла с благодарной улыбкой кивнула. И хотя с Беллой действительно всё было в норме, её внезапно захлестнули эмоции — и пережитое обрушилось на неё с новой силой.       — Она просто в состоянии шока, — произнес Гарри, подходя ближе и кладя руку ей на плечо. — Она не пострадала.       Белла вцепилась в крестного, заходясь в неудержимом плаче и мысленно ругая себя за эту запоздалую слабость.       — Спасибо, Эванс, — искренне произнес Сигнус, хлопнув Гарри по плечу. — Я всегда знал, что не ошибся, выбрав тебя крестным для своей дочери.       — Кстати, об этом, — многозначительно отозвался Гарри, и его тон мгновенно стал серьезным. — Нам нужно кое-что обсудить.       Сигнус вопросительно нахмурился.       — Прямо сейчас, — настоял Гарри.       Белла сквозь слезы наблюдала, как двое мужчин отошли в дальний конец комнаты, подальше от посторонних ушей.       — О чем это они? — встревоженно пробормотала Друэлла.       — По-моему, папа хочет, чтобы я вышла замуж за Рудольфуса Лестрейнджа, — глухо объяснила Белла.       — Только через мой труп.       — Гарри обещал, что мне не придется этого делать.       — Значит, этого и не случится, — заверила её Друэлла. — Ты точно в порядке?       Белла кивнула. С ней всё было хорошо, разве что в теле еще гуляла мелкая дрожь — отголосок пережитого кошмара.       — Все только о нем и говорят, — прошептала она, кивнув в сторону Гарри. — Называют героем.       Друэлла лишь лукаво усмехнулась, глядя на дочь.       — Точно так же они вели себя и во время войны с Гриндевальдом. Гарри заслужил всё, чего добился, и даже больше.       Белла понимающе кивнула.       — Он ведь действительно особенный, да?       Друэлла подтвердила это коротким жестом, приветственно махнув рукой Дорее и Карлусу, которые как раз входили в комнату.       — Так и есть. И не только из-за его великих свершений, а из-за того, какой он человек. Даже на пике славы он находил время, чтобы помочь мне с подготовкой к ЖАБА. Ты ведь это помнишь.       — Помню, как впервые его встретила, — подтвердила Белла. — С ним я всегда чувствовала себя в безопасности. Даже вчера, когда всё вокруг рушилось.       — У вас совершенно особая связь, Белла. Ты для него такой же родной ребенок, как и для нас.       Белла невольно улыбнулась, поймав на себе очередной быстрый, проверяющий взгляд Гарри. На душе мгновенно стало спокойнее: что бы ни готовило будущее, она знала, что этот человек всегда её защитит.

* * *

      — Что-то не так? — растерянно спросил Сигнус, когда Гарри отвел его в сторону.       — По словам Беллы, Рудольфус Лестрейндж во всеуслышание заявляет, что их свадьба — дело решенное, — ответил Гарри, недовольно скрестив руки на груди.       Сигнус поперхнулся и затряс головой, торопливо оправдываясь:       — Мы с Корвусом вели переговоры, это правда, но мы еще ни о чем не договорились окончательно!       — И не договоритесь, — твердо отрезал Гарри.       Сигнус посмотрел на него с нескрываемым сомнением.       — Лестрейнджи — это блестящая партия, Гарри, — начал было он.       Эванс вскинул руку, заставляя его замолчать.       — Лестрейнджи повязаны с Волдемортом, — парировал он, и в его голосе прорезались стальные нотки. — Белла не войдет в эту семью. Это моё последнее слово. Ты можешь либо сам объясниться с Корвусом, либо это с огромным удовольствием сделаю я.       Сигнус, казалось, был задет за живое, но под тяжелым взглядом Гарри быстро сдулся и покорно кивнул.       — Ладно, — неохотно согласился он. — Я больше не буду рассматривать этот вариант.       — Вот и славно. Черт возьми, Сиг, ты же Блэк. Тебе не нужно прогибаться ни перед кем.       — Кроме тебя? — хмыкнул Сигнус.       Гарри широко ухмыльнулся.       — Только в том, что касается моей крестницы. Ты сам просил меня присматривать за ней, вот я и присматриваю. Лестрейндж — пустое место, и родство с ним не принесет тебе ничего, кроме проблем. Знаешь что? Давай-ка мы с Минервой пригласим тебя и Друэллу на ужин в эти выходные. Это напомнит обществу и тебе в том числе, насколько высоко ваше истинное положение.       Сигнус тут же просиял и согласно закивал:       — Мы придем с удовольствием.       — Вот и отлично. И больше никаких разговоров о замужестве Беллы, — наставительно произнес Гарри. — Черт возьми, я и так чувствую себя древним стариком, а она — последняя, рядом с кем я всё еще ощущаю себя молодым.       — А как же Джеймс?       Взгляд Гарри переместился на мальчика, который оживленно о чем-то разговаривал с Карлусом и Дореей.       — Глядя на него, я чувствую себя еще старше, — произнес он скорее самому себе, чем собеседнику. — Иди, Сиг, проследи, чтобы с Беллой всё было в порядке.       Сигнус послушно направился к дочери, а Гарри подошел к Поттерам. Дорея тут же заключила его в крепкие объятия, осыпая благодарностями за спасение сына. Карлус же ограничился коротким кивком. Эти двое понимали друг друга без слов, лучше, чем кто-либо другой. Карлус, не колеблясь, сделал бы то же самое для Джека, возникни такая необходимость. Между ними была та самая негласная связь ветеранов, привыкших прикрывать друг другу спину, не требуя лишних заверений.       — Как ты, Джеймс? — спросил Гарри.       Мальчик пожал плечами, стараясь казаться бодрее, чем был на самом деле.       — Ты научишь меня тому заклинанию с цепью?       Карлус закатил глаза, а Гарри лишь устало покачал головой.       — Не раньше, чем ты станешь старше. Я только-только обучил этому Беллу.       Глаза Джеймса азартно блеснули, а Дорея бросила на Гарри сердитый взгляд. Несмотря на свое происхождение, ей совсем не хотелось, чтобы сын осваивал подобную магию, хотя, возможно, после сегодняшнего ужаса она и изменит свое мнение.       — Давай, бегом на занятия, — скомандовал Гарри. — Увидимся на следующем уроке.       Джеймс кивнул и, в последний раз обняв родителей, скрылся за дверью. Гарри проводил его теплой улыбкой.       — С этим парнем мы еще наплачемся, — усмехнулся Карлус, повторяя фразу, которую произносил уже не раз за последние годы.       Гарри лишь неопределенно хмыкнул. Карлус, понизив голос, отвел его в сторону.       — От парней начали приходить ответы, — пробормотал он. — Они готовы пойти за тобой на войну, если потребуется. Только скажи слово, и мы всё устроим.       Гарри признательно кивнул.       — Спасибо, Карлус. Не знаю точно, когда всё начнется, но в мои планы не входит сидеть и ждать.       — Что это значит?       Гарри ничего не ответил, лишь одарил друга многозначительной, заговорщицкой усмешкой, прежде чем покинуть комнату. В том, чтобы точно знать, кто именно поддерживает Волдеморта, было огромное преимущество. И самое приятное заключалось в том, что эти люди и понятия не имели, насколько они раскрыты.

* * *

      Джеймс не слишком-то спешил в подземелья на остаток урока зельеварения. Слагхорн был не самым плохим учителем, но Джеймс уже отчетливо понимал, что этот предмет никогда не станет его фаворитом.       Благодаря неспешному шагу и толике удачи он подошел к кабинету как раз в тот момент, когда одноклассники выходили в коридор. Джеймс пристроился к Сириусу, Питеру и Ремусу, которые направлялись на защиту от Темных искусств.       — Ты в порядке, Ремус? Что-то ты совсем бледный, — заметил Джеймс, обеспокоенно присматриваясь к другу.       — Я в норме, просто устал, — раздраженно отрезал тот.       Сириус едва заметно качнул головой, давая Джеймсу знак сменить тему, и тот не стал настаивать.       — Еще бы не устать! — Питер буквально подпрыгивал от возбуждения. — Дальше у нас Эванс! Ну, рассказывай, что предки сказали?       — Да ничего особенного, — Джеймс небрежно пожал плечами. — Со мной был Гарри, так что они почти не волновались.       — Наверное, это чертовски круто, когда такой человек у тебя в крестных, — фыркнул Питер. — Вы видели сегодняшние фото?       «Ежедневный пророк» вынес историю о бойне на стадионе на первую полосу. Главным украшением выпуска стали колдографии, на которых Гарри буквально разносит целую секцию трибун, пытаясь выманить Волдеморта на открытый бой.       — Я бы точно не хотел оказаться у него на пути, — пробормотал Ремус, кутаясь в мантию.       — Селвин уже прочувствовал это на своей шкуре, — вставил Сириус. — Поделом этому придурку. Поддерживать Гриндевальда, а теперь еще и Волдеморта — это нужно было додуматься.       Голову Селвина нашел один из авроров спустя час после битвы, а еще одного Пожирателя Смерти, чье имя пока держали в секрете, удалось взять под стражу.       — Профессор Эванс и правда убил того человека? — спросила Лили, догоняя мальчиков вместе с Марлин.       Джеймс серьезно кивнул, и в его глазах промелькнул непривычный для него холод.       — Снес ему голову с плеч. Весь стадион буквально содрогнулся, когда он разнес ту трибуну.       — Разве все взрослые волшебники не становятся такими, когда вырастают? — невинно поинтересовалась Лили.       Джеймс и Сириус переглянулись и дружно расхохотались.       — Нет, Лили, — ответил Джеймс, отсмеявшись. — Чтобы вытворять подобное, нужно быть по-настоящему великим магом.       Когда ученики вошли в кабинет Защиты от Тёмных искусств, там воцарилась гробовая тишина. Все замерли, едва завидев Гарри: он небрежно прислонился к краю стола, задумчиво перекатывая палочку в пальцах.       — Сегодня у нас практика, — объявил он и коротким взмахом руки заставил столы разойтись к стенам, освобождая пространство.       Ученики не шевелились. Они во все глаза смотрели на него, словно видели впервые — теперь перед ними стоял не просто преподаватель, а тот самый человек с газетных передовиц.       — Ну, в чем дело? — фыркнул Гарри, заметив это всеобщее оцепенение.       Слизеринцы начали переглядываться и подталкивать друг друга локтями, пока, наконец, Снейп не поднял руку.       — Почему вы убили лорда Селвина? — прямо спросил он.       — Потому что лорд Селвин и те трусы, что решили последовать за Волдемортом, убивали невинных людей, которые всего лишь пришли посмотреть игру, — отчеканил Гарри. — Иногда на огонь нужно отвечать огнем, иначе мы все сгорим дотла. А теперь — к делу. Живее. Сегодня мы займемся распознаванием малых проклятий.       Джеймс выхватил палочку и обменялся взглядами с друзьями. До вчерашнего дня он никогда не видел Гарри в истинной ярости. Такое не забывается, как не забываются и те леденящие кровь снимки в «Пророке». И всё же он понимал, почему Гарри поступил именно так. Если бы не его вмешательство, жертв было бы в десятки раз больше, и магическая Британия погрузилась бы в траур, от которого не оправилась бы годами.

* * *

      Гарри провел большую часть дня, отвечая на вопросы учеников, но остался непоколебим. Для многих студентов это стало жестким столкновением с реальностью, а старшекурсники-слизеринцы и вовсе притихли.       Гарри не знал, готовили ли их уже к вступлению в ряды «чистокровного движения» после выпуска, но бойня на стадионе заставила многих призадуматься. Теперь они воочию увидели, что смерть на этой войне более чем возможна, даже для тех, кто мнит себя элитой.       Селвин не был человеком, по которому стоило тосковать. Его репутация окончательно пошла ко дну еще тогда, когда вскрылись подробности его грязных махинаций с брачным контрактом Карлуса и Дореи. Этот человек умер так же глупо, как и жил.       Чего бы ни пытались добиться Том и его последователи этим нападением, результат оказался далек от ожиданий Тёмного Лорда. Гарри заставил его бежать, поджав хвост, не оставив врагу ничего, кроме уязвленного самолюбия и пары сожженных меток.       Однако теперь пришло время разбираться с последствиями. Приближаясь к залам заседаний Визенгамота, Гарри внутренне готовился защищать свои действия. Несмотря на его неоспоримый авторитет, наверняка найдутся те, кто выразит недовольство его методами, но Гарри было плевать. Он собирался стоять на своем до конца.       В зале воцарилась гнетущая тишина, едва он переступил порог. Гарри занял свое место, не мигая впиваясь взглядом в тех, кто, как он точно знал, тайно симпатизировали Тому. Никто не выдержал этого взора: лорды поспешно отворачивались, и Гарри про себя усмехнулся. Трудно было поверить, что когда-то он всерьез опасался этих людей.       Утомленная министр Юджиния Дженкинс постучала молотком по трибуне, призывая к порядку. Она тяжело вздохнула, перекладывая стопку пергаментов.       — Нам есть что обсудить, — мрачно начала она. — Во-первых, события на стадионе в Холихеде. Как вы все знаете, лорд Селвин был убит на месте, а Амикус Кэрроу в данный момент находится под вооруженной охраной в больнице Святого Мунго. Ему оказывают помощь в связи с травматической ампутацией руки. Целители ожидают, что он поправится.       Гарри узнал это имя. Амикус Кэрроу и его сестра были в числе тех приспешников Волдеморта, что совершили массовый побег из Азкабана на его пятом курсе — незадолго до того, как волею случая его самого забросило в это время.       — Восемнадцать зрителей погибли...       — Были хладнокровно убиты, — резко поправил Гарри. Его слова вызвали одобрительный ропот со стороны Элфиаса Дожа и лорда Боунса.       Министр неловко кивнула и тяжело вздохнула.       — Благодарю вас, барон Эванс. В свете произошедшего глава Департамента магических игр и спорта принял решение отложить остаток сезона по квиддичу до дальнейшего уведомления.       Шум, поднявшийся после этого заявления, мгновенно охватил обе стороны зала: решение пришлось не по вкусу решительно всем.       — Достаточно! — вскипела Дженкинс. — Министерство не намерено рисковать человеческими жизнями, пока этот Волдеморт разгуливает на свободе.       — Тогда спросите у них, где он прячется! — выкрикнул лорд Боунс, обвиняюще ткнув пальцем в сторону блока традиционалистов.       — Надеюсь, Боунс, вы не бросаетесь столь тяжкими обвинениями, не имея доказательств? — запальчиво отозвался Абраксас Малфой.       — Ну как же, Селвин и Кэрроу — как раз из вашей компании.       — Лорд Селвин десятилетиями жил в добровольном изгнании, — парировал Абраксас, ни на секунду не теряя самообладания. — А лорда Кэрроу вряд ли можно винить в безрассудных поступках его сына.       Малфой был прав в формальностях, но его слова никого не обманули — в зале и так всё понимали.       — А что насчет Эванса? — подал голос лорд Лестрейндж. — Он убил Селвина и превратил в руины значительную часть прославленного стадиона!       Гарри поднялся со своего места под одобрительный гул лордов, окружавших Лестрейнджа.       — Какое отношение смерть Селвина имеет к делу? — спросил он, обращаясь ко всему залу. Его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась скрытая угроза. — Если вы не из числа последователей Реддла, то почему вас так заботит участь тех, кто к ним примкнул? Неужели я единственный здесь, кто считает, что кучка трусов, прячущихся за масками и нападающих на женщин и детей, — это проблема, требующая радикального решения?       По рядам лордов пробежал приглушенный шепоток, но Гарри не стал вслушиваться в эти оправдания.       — Я не для того провел годы на континенте, сражаясь с Гриндевальдом ради вашей безопасности, чтобы какой-то выскочка вроде Тома Реддла собирал вокруг себя стадо трусов и безнаказанно нападал на людей. Если у кого-то есть претензии к тому, что я прикончил Селвина — говорите сейчас.       Никто не проронил ни слова. Гарри разочарованно качнул головой.       — Я всегда защищал эту страну, рискуя жизнью, и продолжу делать это впредь — неважно, исходит угроза из-за границы или зреет внутри. Мне плевать, кто прячется под масками: вам не позволено убивать людей.       — Вам тоже! — выкрикнул Лестрейндж.       Гарри насмешливо вскинул бровь.       — И когда же я напал на кого-то первым, Лестрейндж? — осведомился он легким, почти светским тоном. — Единственные, кого я атаковал — это те, кто решил устроить бойню на квиддичном поле. Если у вас с этим проблемы, мы можем обсудить их любым удобным вам способом. Что касается ущерба стадиону, я уже заверил владельцев, что полностью возмещу его восстановление. Итак, остались ли у кого-то еще идиотские вопросы или обвинения?       Когда в зале снова воцарилась тишина, Гарри сел на место и кивнул Дженкинс, разрешая продолжать.       — Благодарю вас, барон Эванс, — признала она, выуживая очередной пергамент из стопки. — Сегодня утром я встречалась с Барти, и мы обсудили законопроект, который он готовит. Барти, не желаете ли вы разъяснить детали?       Крауч-старший сухо кивнул и занял место у трибуны.       — Обсудив вопрос со старшими аврорами и главами профильных департаментов, я пришел к выводу, что внедрение закона, наделяющего Аврорат правом применять силу на поражение в любой ситуации, потребует колоссальной работы и отмены целого ряда действующих актов, — раздраженно начал он. — По правде говоря, на это уйдут месяцы, если не годы. В рамках нашей нынешней правовой системы авроры просто не могут получить такие полномочия так быстро.       Многие лорды и леди были явно раздосадованы подобным объяснением, но другие, несомненно, торжествовали, хотя и умело это скрывали.       — Значит, наши авроры бессильны перед лицом угрозы? — подал голос лорд Макмиллан.       Крауч разочарованно кивнул.       — Они имеют право лишь на арест и задержание. Любое иное решение потребует мучительного процесса пересмотра важнейших законодательных актов.       — Но мы же наверняка можем принять закон в обход существующих?       Крауч покачал головой.       — Это создаст юридический конфликт, и любому аврору, применившему силу на поражение, будет грозить судебное преследование. Я подготовил подробную справку по каждому из этих законов, она доступна для ознакомления.       — Значит, мы безоружны? — Карлус невесело усмехнулся. — От нас ждут, что мы просто будем покорно наблюдать за этим цирком?       Крауч, казалось, еще сильнее ссутулился под тяжестью своих слов.       — На данный момент — да.       — А что насчет Эванса? Означает ли это, что и он лишен права применять силу на поражение?       Едва заметная ухмылка тронула губы Крауча. Казалось, он только и ждал этого вопроса.       — Барон Эванс не является сотрудником Аврората, — просто ответил он, бросив на Гарри многозначительный взгляд.       Сектор традиционалистов тут же взорвался негодующими возгласами.       — В таком случае права Эванса должны быть аннулированы тем же законом! — потребовал лорд Малфой. — Почему ему позволено убивать без разбора?       — Без разбора? — фыркнул Крауч, дождавшись, пока протесты утихнут. — У барона Эванса нет карт-бланша на убийство каждого встречного. Однако если доказано, что некто представляет угрозу магической Британии, в обязанности барона входит устранение этой угрозы. В случае смерти преступника его действия будут изучены Визенгамотом согласно кодексу, регулирующему его особый статус. Я настоятельно рекомендую вам освежить эти пункты в памяти.       Гарри задумчиво нахмурился, пока Крауч, кивнув ему, возвращался на свое место.       Барти фактически во всеуслышание признал бессилие авроров перед Волдемортом, но в то же время подчеркнул, что на Гарри эти ограничения не распространяются. Крауч хотел, чтобы Гарри уяснил главное: официальные власти окажутся бесполезны в самый ответственный момент. Учитывая тактику Тома, авроры действительно были связаны по рукам и ногам и их возможности сводились к безнадежным попыткам задержания.       Фактически Гарри остался один на один с этой угрозой. Впрочем, для него это мало что меняло — он давно готовился к подобному исходу. Едва заметно кивнув Карлусу, Гарри принял окончательное решение.       Пришло время созывать подкрепление.       Том и его последователи могли сколько угодно упиваться триумфом от «кастрации» Аврората, но их радость будет недолгой. Скоро им придется столкнуться с совсем другими врагами — ветеранами войны, которые не связаны министерскими уставами. Эти люди не побоялись бы наглядно продемонстрировать Пожирателям всю трагичность ошибки, совершенной при вступлении в ряды Темного Лорда.

* * *

      Тёмный Лорд осклабился, когда ему передали вести из Визенгамота. Самодовольно откинувшись в кресле, он обвел взглядом своих последователей. Несмотря на то что заседание прошло в их пользу, он почти физически ощущал страх, исходивший от некоторых присутствующих.       — К чему этот трепет? — вкрадчиво спросил он. — Авроры практически бессильны против нас. Или вас так беспокоит кто-то другой?       — Эванс всё ещё может нас убивать, — негромко произнес Лестрейндж. — Вы видели, на что он способен. Видели, что произошло на матче.       — Этого больше не повторится. Я не знаю, как он прознал о ваших Метках, но я изменю их структуру.       — Он всё еще представляет угрозу, — не унимался Нотт.       — Он всего лишь один человек! — раздраженно огрызнулся Тёмный Лорд.       Нотт скептически фыркнул.       — Разве вы не помните прошлую войну? Эванс в одиночку уничтожил сотни, если не тысячи людей и тварей, и в конце концов сразил самого Гриндевальда. Если вы полагаете, что он не опасен для нас — и для вас, то вы глубоко заблуждаетесь.       Волдеморт рассмеялся холодным, лишенным веселья смехом.       — Никто не представляет для меня угрозы, Нотт, — заверил он. — Посмотри мне в глаза и запомни: меня не может убить ни один человек. Даже Гарри Эванс.       Пожиратели Смерти зашептались. Некоторые смотрели на господина с искренним изумлением, пораженные той абсолютной убежденностью, с которой он это произнес.       — Итак, — продолжил он, поднимаясь с места, — мы просто сдадимся, как только станет трудно? Или докажем миру, что кровь, текущая в наших жилах, делает нас выше остальных?       Гул голосов не стихал, и голос Тёмного Лорда зазвучал громче и властнее:       — Я обещал вам всё, чего бы вы ни пожелали. Обещал, что традиции, на которых строилась эта страна, останутся незыблемы. Я заверил вас, что влияние грязнокровок будет пресечено, и нам больше не придется прятаться от маглов, словно трусливым кроликам. Скажите мне, разве это не стоит того, чтобы сражаться? Если нет — уходите. Возвращайтесь в свои дома и смотрите, как ваше богатство, влияние и великие имена предков пускаются по ветру меняющимся миром. Мой род древнее любого из ваших, и вот я здесь — готовый на всё, чтобы сохранить наше наследие. Готовы ли вы к тому же?       Лестрейндж первым склонил голову в знак согласия. За ним поднялся Малфой, подтверждая свою преданность. Вскоре каждый в комнате стоял на ногах, присягая общему делу. Тёмный Лорд снова улыбнулся. Раз авроры выведены из игры, им оставалось беспокоиться только об Эвансе, а ведь даже он не мог быть в нескольких местах одновременно.

* * *

      — Я не могу в это поверить! — в отчаянии воскликнула Роза, перечитывая заголовок вечернего выпуска «Ежедневного пророка». — Они не могут просто взять и отменить весь сезон!       Мать сочувственно погладила её по плечу.       — Как бы мне ни претила эта мысль, проводить матчи сейчас слишком рискованно, — заметила она. — Обеспечить безопасность целого стадиона практически невозможно.       Роза понуро кивнула, чувствуя, как внутри всё гаснет. Квиддич был единственным, что отвлекало её от руин собственного брака, и без него она чувствовала себя совершенно потерянной.       — Что же мне теперь делать? — спросила она, глядя в пустоту.       Минерва тяжело вздохнула.       — Тебе нужно найти новую цель, Роза. Нельзя вечно прятаться от реальности за метлой. Может быть, пришло время навестить отца? Он сейчас в самом центре этого шторма, и, судя по новостям из Визенгамота, ему скоро понадобятся люди, которым он сможет доверять. Не игроки, а ведьмы с твердой рукой.       — Не знаю, — вздохнула Роза.       — Решать тебе. Ты всегда можешь заняться тренерством или поговорить с Альбусом. Он был бы в восторге, если бы ты помогла с уроками полетов для первокурсников. Или можешь ассистировать мне. Уверена, Гарри не будет против.       Роза невольно улыбнулась. Она хорошо помнила тот короткий период, когда отец преподавал в Хогвартсе, пока она сама еще была студенткой.       — Думаешь, он позволит мне?       Мать нахмурилась и поджала губы — это был тот самый взгляд, который она приберегала для особо провинившихся учеников.       — А что, с моими уроками что-то не так?       Роза поспешно покачала головой.       — Нет, просто папины занятия не зря были у всех любимыми.       Минерва пренебрежительно фыркнула, хотя в уголках глаз промелькнула тень улыбки.       — У твоего отца всегда была тяга к драматизму. Для человека, который годами сопротивлялся попыткам Альбуса затащить его в штат, он определенно умеет произвести впечатление.       Роза кивнула. Учиться у собственных родителей было испытанием: к матери-профессору она привыкла быстро, а вот к появлению отца в стенах школы пришлось подстраиваться долго. По правде говоря, он успел оставить пост и снова уйти до того, как она окончательно освоилась с его присутствием в замке. Ей и сверстникам его катастрофически не хватало, особенно в год сдачи ЖАБА.       — Что ж, теперь у тебя есть шанс спросить его лично, — голос матери вырвал её из размышлений.       Тон Минервы был язвительным, но Роза знала, что та лишь беззлобно поддразнивает её.       — Серьезно? — с притворным раздражением спросила Роза, наблюдая, как мать стремительно преодолела расстояние до вошедшего отца и прильнула к его губам.       Они всегда были такими: даже спустя десятилетия брака они смотрели друг на друга, словно влюбленные подростки, не видевшиеся вечность. Роза нахмурилась, но тут же грустно улыбнулась, осознав горькую правду. Они и в самом деле были разлучены годами. Её родители знали истинную цену времени, проведенного врозь, и потому дорожили каждым мгновением вместе. Это было трогательно. Немного неловко для свидетелей, конечно, но всё же бесконечно мило.       — Похоже, у нашей дочери есть тема для обсуждения, — многозначительно произнесла Минерва, наконец выпуская Гарри из объятий.       — Вот как? — отец подсел к Розе за стол. — Ты наконец-то позволишь мне оторвать Джулиану всё лишнее и…       — Гарри! — резко оборвала его Минерва.       Роза фыркнула, слушая, как отец притворно-раздраженно ворчит себе под нос.       — Нет, дело в другом, — сказала она, пододвигая к нему газету.       Он нахмурился, вчитываясь в заголовок об отмене квиддича.       — Тут я бессилен, — вздохнул он. — Это и впрямь небезопасно.       — Я знаю, — Роза накрыла его руку своей, ни на секунду не сомневаясь: будь на то его воля, он бы разогнал тучи над всей Британией. — Раз сезон отменен, мне нужно дело. Я не могу киснуть в четырех стенах, и мама предложила мне стать твоим ассистентом.       — А почему не её? — спросил отец с лукавой ухмылкой.       Роза из последних сил сдерживала смех, видя, как Минерва за его спиной заметно ощетинилась и опасно сузила глаза.       — Потому что я прошу тебя.       Отец задумчиво кивнул. На мгновение в его глазах промелькнула тень сомнения, но он тут же подтвердил согласие:       — Я буду только рад твоей помощи.       — Правда? Ты выглядел не слишком уверенным.       — Уверен, — заверил он её. — Будет здорово, если ты будешь в замке. Я улажу формальности с Альбусом.       — Спасибо! — взвизгнула Роза, бросаясь ему на шею.       Отец рассмеялся, одарив её теплой улыбкой, но выражение его лица мгновенно ожесточилось, когда он вытащил из кармана нагревшийся галлеон.       — Гарри? — в голосе Минервы прорезалась тревога.       — Всё в порядке, — бросил он, быстро целуя её в щеку. — Я скоро вернусь.       Роза в замешательстве смотрела вслед стремительно уходящему отцу, а затем повернулась к матери. Та заметно побледнела.       — Я не видела эту монету больше двадцати пяти лет, — прошептала Минерва.       — При чем здесь какая-то монета? — не понимала Роза.       Мать тяжело сглотнула, глядя на пустой дверной проем.       — Это значит, Роза, что твой отец официально вернулся на войну.

* * *

      Редж не колебался ни секунды, когда монета подала сигнал. Он начал собираться, едва дождавшись гостя, который вот-вот должен был присоединиться к нему и Нэнси.       — Что случилось, Редж? — обеспокоенно спросила Нэнси, заметив, как в мгновение ока переменилось лицо мужа.       — Я нужен Гарри, — просто ответил он.       В этот момент камин вспыхнул изумрудным пламенем, и из него шагнул Гилберт. Его лицо искажала непривычно мрачная гримаса.       — Гарри? — коротко бросил он.       Редж кивнул и показал жене монету.       — Он предупреждал, что этот день может настать, еще тогда, когда раздавал их нам. Дерек, — поприветствовал он одного из своих старейших друзей.       — Живее, не заставляй его ждать, — поторопил тот. — Нэнси, — бросил он на прощание, прежде чем выкрикнуть адрес и исчезнуть в камине.       — Редж, да что происходит? — воскликнула Нэнси, когда муж уже готов был последовать за другом.       — Война, — коротко ответил он и шагнул в огонь.       Мгновение спустя он оказался в подвале поместья Поттеров. Комната была магически расширена, чтобы вместить те триста или четыреста человек, что уже успели прибыть. Редж видел множество знакомых лиц. Они уже не были так молоды, как в те дни, когда сражались против Гриндевальда, но они были здесь, и их верность Гарри осталась непоколебимой.       Они не собирались вместе в таком составе с тех самых пор, как Министерство вручило каждому по жестянке, подтверждающей, что они выжили в той бойне. Для большинства эти медали ничего не значили, но братство, скрепленное кровью, каждый хранил в сердце до сих пор.       Редж занял свое место рядом с Карлусом и Арктурусом, а Гилберт, как и всегда, встал слева от него.       — Твоя жена знает об этом? — спросил Редж у Поттера.       Карлус фыркнул и покачал головой.       — Нет, она сейчас в гостях у Мелании. Весьма удачное совпадение.       Арктурус заговорщицки усмехнулся, и на его губах заиграла привычная ироничная ухмылка.       Ропот в зале мгновенно стих, когда камин снова извергнул сноп ярко-зеленого пламени и из него шагнул Гарри. Он всегда был одним из самых молодых среди тех, кто прошел прошлую войну, но теперь казалось, что время и вовсе над ним не властно. Его волосы оставались такими же густыми и темными, как в дни их юности, глаза светились той же пугающей силой, а лицо не тронули глубокие морщины, которые уже давно испещрили лица большинства присутствующих.       — Как ему удается оставаться таким молодым? — завистливо проворчал Гилберт. Сам он лишился большей части волос еще много лет назад, да и шевелюра Реджа заметно поредела.       Гарри замер, медленно обводя взглядом своих бывших соратников, прежде чем занять привычное место прямо перед Арктурусом и Карлусом.       — Джентльмены, — поприветствовал он зал с несвойственной ему теплотой.       — Коммандер! — хором отозвались мужчины. Гарри лишь раздраженно покачал головой.       — Прошло почти тридцать лет, — вздохнул он.       — Ага, а ты всё такой же засранец! — выкрикнул кто-то из толпы, вызвав взрыв хохота.       Гарри вскинул бровь, отыскав глазами шутника.       — Я бы заставил тебя бегать круги, но это, пожалуй, прикончит тебя быстрее врагов, старый ты хрен.       — Да, пожалуй, так и будет, — охотно согласился старик. — Колени уже не те. Зачем мы здесь, коммандер?       Гарри глубоко вздохнул, и его взгляд снова медленно скользнул по рядам бойцов.       — Волдеморт.       Зал снова наполнился ропотом. Редж услышал такую виртуозную серию ругательств, какой не слышал десятилетиями — старая гвардия выражалась кратко, но предельно ясно.       — Значит, собираемся ради последней встряски? — выкрикнул кто-то из толпы.       Гарри коротко и твердо кивнул.       — Если вы готовы. Всё иначе, чем раньше: угроза не где-то за горизонтом, она уже на нашем пороге. Министерство не станет действовать, а значит, это должен сделать кто-то другой.       — И этот «кто-то» — мы? — Гилберт картинно вздохнул, поправляя мантию.       — Именно так, — громко провозгласил Гарри. — Но теперь мы сражаемся не за Международную конфедерацию магов. Никто из вас не обязан здесь находиться.       — Чушь собачья, — последовал суровый ответ из глубины зала. — Мы идем туда, куда идешь ты, коммандер. Если ты говоришь, что этот ублюдок — угроза, значит, так оно и есть. Но ты сам заметил: всё изменилось. Как нам понять, кто враг?       — Если на нем белая маска, как на том матче, — значит, это цель, — отрезал Карлус.       Мужчины согласно закивали, но один из них спросил с явным беспокойством:       — А как же наши семьи? Если они узнают, что мы воюем, не станут ли наши дома мишенями?       — В точку, — подтвердил Гарри. — Но почему они вообще должны знать, кто мы такие?       Арктурус первым уловил суть. Он разразился хриплым, довольным смехом и энергично закивал:       — Мы используем их же тактику! Если они хотят скрывать лица, мы сделаем то же самое. Посмотрим, как им это понравится!       — Именно, — подтвердил Гарри.       Он плавным жестом перехватил палочку и провел ею перед лицом. В то же мгновение его голову окутал белоснежный капюшон, а черты лица скрылись за угольно-черной маской. Прямо по центру лба ярко-белым светом вспыхнул символ, который он всегда создавал, когда действовал под личиной Змея.       Зрелище было по-настоящему зловещим, и Редж одобрительно кивнул.       — Если авроры связаны уставом, то мы — нет, — провозгласил Гарри. — В нас еще достаточно пороха, чтобы закончить это дело.       Мужчины ответили громогласным гулом, примеряя свои маски. Всего за несколько мгновений комната, полная ветеранов, вновь превратилась в слаженное боевое подразделение.       Если Волдеморт верил, что одержал победу, кастрировав Аврорат, он жестоко ошибался. То, с чем ему предстояло столкнуться, было куда страшнее любых министерских отрядов. Против него встали люди, которые знали вкус войны и привыкли к насилию. И они были готовы пройти через этот ад снова — ради человека, который уже однажды привел их к победе.