Глава 105. Затягивая петлю

      Дымящиеся остатки утреннего выпуска «Ежедневного пророка» были отброшены в сторону в порыве бессильной ярости: заголовки лишь подтверждали то, о чем выжившие Пожиратели смерти доложили своему лорду прошлым вечером.       Люди в белых плащах и черных масках — облачении, которое было вызывающе похожим на одеяния его собственных слуг, — числом превзошли силы Пожирателей и сокрушили их тщательно спланированную атаку. Однако больше всего Темного Лорда беспокоила не численность врагов, а символ, под которым они сплотились.       Змей.       Том Реддл провел большую часть школьных лет, созерцая этот знак и внимая рассказам о величии и блеске Змея. Им оказался не кто иной, как Гарри Эванс — человек, укравший наследие его предков и когда-то едва не лишивший его жизни. Эванс стоял за этой группой, и Волдеморта доводило до исступления осознание того, что над ним откровенно глумятся. Белые мантии, герб — всё это было неприкрытой издевкой.       — Они прячутся, как трусы, — процедил Волдеморт сквозь зубы. — Не смеют явить свои лица, потому что знают: рано или поздно мы придем за ними.       — Но разве мы не скрываем свои лица по той же причине, мой Лорд? — осмелился подать голос Гойл.       Для столь непроходимо тупого человека вопрос был на удивление метким. Темный Лорд лишь снисходительно улыбнулся, едва заметно качнув со своего места головой.       — Нет, Гойл. Мы скрываем обличье, чтобы внушать первобытный страх, — объяснил он тоном учителя, втолковывающего прописную истину нерадивому ребенку. — Мы прячем свои личности, чтобы враг не знал, откуда ждать удара. Представь: каково это — постоянно гадать, не числится ли в наших рядах твой сосед, твой брат или даже родной отец?       Собравшиеся Пожиратели смерти согласно закивали, завороженные этой зловещей логикой.       — А что насчет Крэбба? — осведомился Абраксас Малфой, переводя разговор в практическое русло.       Волдеморт задумчиво хмыкнул, и в его глазах блеснул опасный огонек.       — И что бы ты предложил на его счет, Абраксас?       — Мы могли бы добиться его освобождения, — размышлял вслух Малфой. — К примеру, настоять на освидетельствовании целителями. Я могу устроить всё так, что к началу слушаний он будет совершенно не в своем уме.       Волдеморт задумчиво кивнул, барабаня пальцами по подлокотнику.       — Ты уверен, что это сработает?       — Несомненно, мой лорд, — Малфой почтительно склонил голову. — Если вменяемость Крэбба будет официально поставлена под сомнение, любые показания, которые он успел дать аврорам, будут аннулированы.       — В таком случае я полагаюсь на твое благоразумие, Абраксас, — решил Волдеморт. Он опустился в кресло и небрежным жестом смахнул на пол серый пепел, оставшийся от сожженной газеты. — Было бы весьма кстати увидеть и Амикуса в аналогичном... прискорбном состоянии.       Малфой понимающе кивнул.       — Как продвигается вербовка? — продолжил Волдеморт, мгновенно сменив тему, словно судьба соратников его больше не интересовала.       — Дела идут успешно, мой лорд, — тихо отозвался Уолден Макнейр. — За последний месяц наши ряды пополнили еще две сотни чистокровных магов. Они верны нашей идее и ждут лишь вашего знака.       — Что ж, я призову их. Совсем скоро они нам понадобятся, — отозвался Волдеморт. Заметив тень сомнения на лице соратника, он добавил: — Тебя что-то беспокоит, Уолден?       Макнейр тяжело выдохнул, подбирая слова, которые не стоили бы ему жизни.       — Эванс, — наконец произнес он.       Волдеморт опасно сузил глаза, буквально впиваясь взглядом в Макнейра.       — Я имею в виду не Гарри, а его сына — Джека.       — И что с ним?       Уолден обменялся быстрыми взглядами с Розье и Эйвери, прежде чем продолжить:       — Джек — наш друг, мой лорд. Мы вместе учились в Хогвартсе, сидели за одним столом на Слизерине…       — Друг, который выбрал сторону наших врагов! — отрезал Темный Лорд. — Наши друзья, Уолден, — это те, кто стоит здесь, рядом с нами. Те же, кто осмеливается противостоять нам, — не более чем препятствия на пути к цели.       Макнейр поспешно согнулся в глубоком поклоне, пряча лицо и стараясь не выдать своего смятения.       — Разумеется, мой лорд.       — А теперь я призываю вас всех к величайшей осторожности, — заключил Волдеморт, обводя собрание тяжелым, подавляющим взглядом. — Пока Эванс и его клика активны, мы будем действовать предельно осмотрительно.       — Мы заляжем на дно? — спросил Эйвери, и в его голосе прозвучала едва скрываемая надежда на передышку.       Волдеморт медленно качнул головой.       — Напротив. Мы станем действовать еще активнее, но малыми группами, — пояснил он. — Наша тактика — точечные удары. Мы будем исчезать прежде, чем Эванс и его соратники успеют среагировать. Магическая Британия должна воочию убедиться, что любое сопротивление бессмысленно. И чем больше страха мы посеем в их сердцах, тем больше людей добровольно встанет под наши знамена.       Пожиратели смерти зашептались, воодушевленно обмениваясь кивками.       — Отдыхайте, друзья мои, — призвал их Темный Лорд. — Наша истинная работа только начинается. Скоро они поймут, что нас невозможно сломить. Скоро они осознают, что мы — высшая каста магов, рожденная для того, чтобы править.       Зал наполнился ликующими возгласами, и Волдеморт победоносно усмехнулся. Он ожидал ропота, ожидал неудобных вопросов после провала, но его последователи безмолвно приняли его волю. Пожиратели смерти теперь увязли в этой войне так же глубоко, как и он сам; у них не оставалось права на сомнение, если они действительно жаждали того триумфа, к которому так яростно стремились.       Под предводительством лорда Волдеморта их ждал успех — и в этом он не сомневался ни секунды.

* * *

      Созыв Визенгамота после ночных событий был неизбежен, но Гарри не ожидал, что это произойдет так скоро. Обычно бюрократическая машина Министерства проворачивала свои шестерни неделями, однако Юджиния Дженкинс, судя по всему, горела желанием обсудить случившееся незамедлительно.       Едва переступив порог зала заседаний, Гарри оказался в эпицентре бури: две крупнейшие фракции осыпали друг друга оскорблениями, споря на повышенных тонах. Заметив лорда Гринграсса, который взирал на этот хаос с выражением вежливого беспокойства и редкой для него иронии, Гарри едва заметно закатил глаза и прошел к своему месту.       Дженкинс несколько раз с силой ударила молотком по трибуне, прежде чем высокомерные лорды и леди соизволили замолчать. Одарив обе стороны тяжелым взглядом, она наконец взяла слово.       — Я не знаю, к чему катится эта страна, но я не допущу, чтобы нынешний кризис перерос в гражданскую войну — ни в этом зале, ни на улицах Британии, — твердо начала она. — Сегодня днем мне предстоит встреча с премьер-министром маглов, чтобы как-то объяснить, почему в Бристоле были убиты двадцать восемь человек. Тем временем в распоряжении Департамента магического правопорядка находятся шестеро задержанных, один погибший аврор и четверо убитых преступников в черных плащах.       К концу речи министр тяжело дышала, а её лицо стало пунцовым от гнева и запредельного напряжения. Её работа и в лучшие времена не вызывала зависти, но теперь она стала по-настоящему невыносимой. Впрочем, Гарри было трудно сопереживать этой женщине. Займи она твердую позицию с самого начала, трагедии в Бристоле могло и не произойти.       Он скептически фыркнул при этой мысли. Нет, произошло бы в любом случае. С Волдемортом и его прихвостнями нужно было разбираться быстро и с той же мерой жестокости, которую проявляли они сами.       — Барон Эванс, — голос министра эхом разнесся под сводами зала, — не будете ли вы столь любезны объяснить появление вашего знака сразу после прибытия группы линчевателей?       Гарри спокойно кивнул и поднялся со своего места.       — Должен признаться, я и сам был немало удивлен, увидев его, — спокойно ответил он. — Я не использовал этот знак без малого тридцать лет.       — ЛОЖЬ! — взревел Лестрейндж, вскакивая с места.       Взгляд Гарри мгновенно похолодел.       — На твоем месте, Лестрейндж, я бы помалкивал. Иначе я вполне могу позаботиться о том, чтобы мой символ в один прекрасный день завис над твоим собственным поместьем.       Лицо Лестрейнджа налилось багровым гневом, он уже открыл рот для отповеди, но Абраксас Малфой вовремя осадил его, быстро прошептав что-что на ухо и заставив сесть обратно.       — Я не терплю беспочвенных обвинений, — продолжил Гарри, по-прежнему не сводя глаз с противника. — Любой идиот при желании мог разобраться, как создать этот знак. Что же до меня — я уже спал, когда сын сообщил мне, что попал в засаду, устроенную бандой подонков, пока он исполнял свой долг аврора. Послушайте, я понимаю, что его работа сопряжена с риском, но попытку хладнокровного убийства я не спущу на тормозах. Уверяю вас, я лично займусь расследованием. И когда я найду виновных, я позабочусь о том, чтобы они больше никогда не смогли поднять палочку ни на одного человека.       — Барон Эванс, — в голосе министра Дженкинс прозвучало предостережение.       Гарри с силой ударил ладонью по столу и перевел тяжелый взгляд на женщину.       — Теперь это личное дело семьи, госпожа министр, — отрезал он. — Как барон, я имею такое же право, как и любой другой в этом зале, разбираться с этим так, как сочту нужным. К тому же я уверен, что мистер Крауч и его департамент будут слишком заняты другими вопросами, чтобы уделить этой «мелочи» должное внимание.       — Совершенно верно, — глухо пробормотал Крауч, не поднимая глаз.       Дженкинс и многие присутствующие смотрели на Гарри с нескрываемой тревогой. Мысль о том, что этот человек может прийти за кем-то из них лично, была крайне неуютной — именно этого эффекта он и добивался, посылая четкий сигнал скрытым сторонникам Волдеморта.       Спустя мгновение Дженкинс прочистила горло, пытаясь вернуть беседу в формальное русло.       — Значит, вас там не было? — прямо спросила она.       Гарри ответил женщине вежливой улыбкой и едва заметно покачал головой.       — Я прибыл на место, когда всё уже закончилось, что мистер Крауч может подтвердить. Явился туда прямо в пижаме — голубой, с весьма недурной вышивкой в виде звезд и лун. Кажется, жена подарила мне её на Рождество.       Многие лорды не сдержали смешков, а министр раздраженно вздохнула, массируя виски.       — Это правда, Барти?       — Чистая правда, — невозмутимо подтвердил Крауч. — Пижама действительно была голубой.       — Я не про пижаму! — фыркнула Дженкинс. Гарри был готов поклясться, что усы Барти дрогнули от едва сдерживаемой усмешки. — Барон Эванс прибыл уже после того, как бой завершился?       — Именно так, — с уверенностью ответил Крауч. — Он был крайне недоволен произошедшим и раздал несколько весьма... красочных обещаний.       — Обещаний? — Дженкинс подозрительно прищурилась.       Крауч кивнул, демонстративно сверяясь со своими записями.       — Он заявил, что, когда выяснит, кто стоит за покушением на его сына, он сварит их заживо в собственной коже, а получившимся супом накормит стаю фестралов. Как видите, барон был... крайне расстроен.       Гарри подтвердил эти слова невозмутимым кивком, пока министр в досаде качала головой.       — Я не желаю больше видеть подобных инцидентов, — отрезала она.       — И у вас есть конкретные предложения, как их предотвратить, министр? — вмешался Карлус Поттер. — Обе стороны наглядно доказали, что готовы убивать без малейших колебаний, в то время как авроры лишены возможности действовать зеркально. Не кажется ли вам, что требовать от них невозможного, пока преступники чувствуют свою полную безнаказанность, — это опасная стратегия?       — Совершенно верно, — поддержал его Крауч. — К сожалению, госпожа министр, мы практически бессильны остановить их, учитывая тот уровень жестокости, который они демонстрируют. Я не готов рисковать жизнями своих подчиненных до тех пор, пока они не получат права защищать себя должным образом.       — Значит, мы просто позволим этим уличным бойням продолжаться? — в голосе Дженкинс прорезались нотки подлинного отчаяния.       Крауч тяжело вздохнул.       — Не думаю, что у нас есть иной выход, пока ни с одной из сторон невозможно договориться, — ответил он. — На данный момент диалог исключен. У нас нет никаких каналов связи с лидерами этих группировок. Однако в нашем распоряжении есть пленные, которых я допрошу лично. В зависимости от того, что нам удастся выяснить, я надеюсь передать их дела в суд уже в течение недели.       Дженкинс кивнула, хотя по её лицу было отчетливо видно, насколько она разочарована исходом заседания. Дипломатический подход, даже сдобренный суровыми предостережениями, здесь больше не работал. И когда лорды и леди начали расходиться, каждый в зале понимал: настоящая битва только начинается.       Это не прекратится, пока Волдеморт жив.       Гарри предпочел бы разделаться с этим как можно скорее. Темного Лорда нужно было выманить — заставить его покинуть безопасность теней, в которых тот так любил скрываться, и навязать бой на своих условиях.

* * *

      — Что происходит? — спросил Джек, едва раздосадованный Редж вышел из допросной.       Реджа приставили в помощь Краучу для работы с пленными, но не успели они приступить к делу, как в отдел прибыла группа целителей из Мунго.       — Кто-то до них добрался, — выдохнул Редж, тяжело опираясь на дверной косяк. — Несут полную бессвязицу, память выжжена дотла. Мы от них больше ничего не добьемся.       — Волдеморт, — со злостью пробормотал Джек.       Редж кивнул, устало опускаясь на стул.       — Он не стал рисковать, — прошептал он. — Твоему отцу это очень не понравится.       Джек согласно хмыкнул. «Не понравится» — это было слабо сказано. Отец будет в ярости: в тот самый момент, когда им показалось, что у Министерства появилась хоть какая-то зацепка, преимущество нагло вырвали у них из рук.       — Что говорят целители?       — Немногое, — Редж покачал головой. — Сказали лишь, что Кэрроу нашли в точно таком же состоянии.       — Разве он не был под круглосуточной охраной?       — Охранник весьма своевременно прикорнул, — фыркнул Редж. — Мне всё это не нравится, Джек. Здесь смердит коррупцией. Мы понятия не имеем, кто за всем этим стоит, — любой в отделе может оказаться на той стороне.       — Вполне возможно, — заметил Джек. — Нам нужно быть предельно осторожными, Редж.       — Только не мне, — отрезал мужчина. Он поднялся и вытянул из складок мантии свиток пергамента. — Я больше не намерен подставляться под удар. Мне следовало уйти на покой еще десять лет назад. Уж лучше я встречу эту угрозу лицом к лицу, бок о бок с людьми, которым могу безоговорочно доверять.       — Ты увольняешься? — с грустью в голосе спросил Джек.       Редж кивнул и ободряюще улыбнулся напарнику:       — Я слишком стар для этой службы, парень. Сражаюсь больше тридцати лет... С меня хватит. Я продолжу борьбу, но теперь — только на своих условиях.       Джек перехватил руку мужчины, когда тот уже собрался уходить.       — Ты был там... с моим отцом, — прошептал он.       — Я не стану ни подтверждать это, ни опровергать, — ответил Редж с лукавым прищуром. — Просто знай одно: пусть ноги моей здесь больше не будет, я окажусь именно там, где буду нужен. Точно так же, как и в годы войны с Гриндевальдом.       Джек выдохнул и крепко обнял наставника на прощание. Реджу и не нужно было ничего подтверждать: он просто не мог быть нигде иначе, кроме как плечом к плечу с Гарри Эвансом.       — Как и я, — тихо заверил Джек вслед уходящему наставнику.       Он направился к камину и мгновение спустя вышел из изумрудного пламени в доме родителей. Как он и ожидал, семья была в сборе на кухне: отец и мать сидели за столом вместе с Розой.       — Джек! — радостно поприветствовала его Минерва, поднимаясь навстречу сыну. — Что-то случилось?       Взгляд Джека был прикован к отцу, который смотрел на него с нескрываемым любопытством.       — Я в деле, — просто сказал он. — Что бы это ни была за группа, которая сражается с ним, я хочу быть её частью.       — Ты принят, — ответил отец без малейших колебаний.       Джек даже опешил от такой легкости, но послушно принял золотую монету, которую отец вложил ему в ладонь.       — Вот так просто?       Гарри твердо кивнул.       — Я был бы лицемером, если бы попытался не пустить тебя в бой, — объяснил он. — В твои годы я уже вовсю воевал на континенте и убил Гриндевальда. Отныне ты переходишь под моё командование. Но я скажу это лишь однажды: ты будешь выполнять мои приказы беспрекословно, наравне со всеми остальными. Понял?       Джек серьезно кивнул и повернулся к матери, ожидая её реакции.       Минерва явно не была в восторге от его решения, но не сделала ни единой попытки отговорить сына. Джек был истинным продолжением своего отца: он не собирался сидеть сложа руки, пока те, кто ему дорог, в одиночку противостояли нависшей угрозе.       — И что теперь? — спросил он, внутренне готовый к самым суровым испытаниям.       Гарри некоторое время изучал его с предельно серьезным видом.       — Теперь ты должен пройти инициацию, — наконец провозгласил он. — Первым делом тебе предстоит выучить наше секретное рукопожатие.       — Секретное рукопожатие? — недоверчиво переспросил Джек.       — Мы перейдем к этому через минуту, — пренебрежительно бросил отец. — А пока мне нужно, чтобы ты отрезал мне кусок вон того пирога с патокой. Это критически важная часть обряда, — добавил он, веско кивнув на остывающий десерт на подоконнике.       Джек в замешательстве нахмурился, но послушно исполнил поручение: отрезал отцу щедрую порцию и протянул тарелку. Гарри с видом глубокого удовлетворения принял подношение и тут же отправил в рот изрядный кусок.       — Прекрасно, — провозгласил он, едва прожевав.       — И в чем был смысл? — подозрительно осведомился Джек.       — Мне просто очень захотелось пирога, — с абсолютно обезоруживающей ухмылкой признался отец.       Джек выразительно закатил глаза, а Минерва и Роза дружно рассмеялись.       — А как же секретное рукопожатие? — не сдавался Джек, чувствуя подвох.       При этом вопросе Гарри окончательно утратил самообладание и присоединился к общему хохоту.       — Черт возьми, сын, это же не скаутский отряд! — хмыкнул он, вытирая губы салфеткой. — Нет никакого рукопожатия. Я просто хотел, чтобы мне принесли пирог, не вставая из-за стола.       Джек раздраженно и вместе с тем с облегчением покачал головой. Чего-то подобного ему и следовало ожидать.       — О, мой бедный мальчик, — притворно посочувствовала мать, нежно коснувшись его щеки. — Садись, поужинай с нами.       Джек опустился на стул и тут же попытался пнуть под столом старшую сестру, которая не переставала над ним подтрунивать.       — Мам, ну скажи ему! — картинно возмутилась Роза, потирая ногу.       — Ты взрослая женщина, Роза, разбирайся со своими проблемами сама, — отрезала Минерва, невозмутимо наполняя тарелку сына. Джек, почувствовав негласную поддержку матери, немедленно показал сестре язык.       — Ай! — проворчал он мгновение спустя, когда туфля Розы всё же нашла его голень под столом.       — Так тебе и надо, — парировала она с победной улыбкой.       Джек вполголоса выругался. Честно говоря, стоило радоваться, что дома не было остальных сестер — соберись они здесь в полном составе, покоя ему бы не видать до самого рассвета.       Он с аппетитом принялся за ужин, попутно вкратце пересказывая отцу новости о пленниках и стертой памяти. Гарри, казалось, ничуть не удивился.       — Стоило этого ожидать, — пробормотал он, задумчиво глядя в свою тарелку. — Впрочем, это не имеет большого значения. Скоро мы наберем новых.       Джек молча кивнул, лишний раз убеждаясь, что поступил правильно. Как бы он ни дорожил службой в аврорате, ему претило само чувство беспомощности перед лицом столь масштабной угрозы. Не вмешайся отец прошлым вечером, Джек, скорее всего, уже был бы мертв. А он вовсе не планировал погибать при исполнении — по крайней мере, не сейчас, когда еще даже не успел вкусить жизни.       Переведя взгляд с одного родителя на другого, он внезапно осознал то, о чем раньше боялся даже задумываться. До сих пор он посвящал всего себя карьере, задвигая личное на задний план, но в этот момент истина открылась ему с предельной ясностью.       Он хотел того же, что было у них. Найти человека, с которым можно разделить этот безумный мир, остепениться и, наконец, обрести свою собственную семью.

* * *

      Альбус не был удивлен тем, что против Тома началось открытое наступление, но скорость, с которой события набрали оборот, застала его врасплох. Со времен бойни в Бристоле он постоянно прокручивал ситуацию в голове, и, хотя никто в Министерстве не решался произнести это вслух, вывод напрашивался сам собой: Британия уже была втянута в гражданскую войну.       Директор всегда понимал, что Гарри будет искать встречи с Томом. Однако, учитывая обстоятельства и то, как именно юноша покинул замок почти три десятилетия назад, поиски до сих пор оставались бесплодными. Теперь же, когда Том вернулся на острова, их столкновение стало лишь вопросом времени.       При этой мысли Альбус сник. Гарри предупреждал его и Армандо о грядущем мраке еще тогда, когда только появился в этом времени, но Альбус, поглощенный амбициями и деяниями Геллерта, не придал тем словам должного значения. Теперь же пророчества Эванса воплощались в реальность прямо у него на глазах, и Альбус опасался, что это лишь начало.       После инцидента на стадионе директор начал наводить осторожные справки, связываясь с верными людьми, чтобы сформировать коалицию против Тома. Однако, похоже, Гарри не собирался прибегать к подобной тактике. Как и прежде, он оказывался столь же — если не более — беспощадным, чем враг, которому противостоял. И всё же Альбус надеялся обсудить их стратегию лично.       Он не видел себя в роли того, кто бросит Тому окончательный вызов — Гарри вряд ли позволил бы этому случиться, — но искренне желал быть полезным. Гарри уже однажды взвалил на свои плечи бремя целой войны, и за это Альбус навсегда останется перед ним в неоплатном долгу.       — Войдите, — отозвался директор на ожидаемый стук в дверь.       — Ты хотел меня видеть, Альбус? — Гарри переступил порог кабинета.       — Да, — подтвердил тот, жестом указывая на свободное кресло. — Присаживайся, пожалуйста. Нам есть о чем поговорить.       Гарри сел, и Альбус внимательно посмотрел на него. Директор уже давно подозревал, что магия ритуала, проведенного Николасом почти сорок лет назад, была экстраординарной. С их первой встречи, когда Гарри был еще мальчишкой, тот, казалось, едва ли постарел на десять лет. Поистине любопытный феномен, бросающий вызов самим законам природы.       — Я хотел обсудить это с тобой, — пояснил Альбус, пододвигая к гостю выпуск «Ежедневного пророка». С первой полосы на них смотрел символ Змея, неподвижно застывший в небе над руинами Бристоля.       — Ты хочешь знать, я ли это, — констатировал Гарри, даже не взглянув на газету.       Альбус усмехнулся и едва заметно качнул головой.       — Не думаю, что нам стоит тратить время на пустые споры. Я слишком отчетливо помню один из наших самых первых разговоров, когда ты только прибыл в замок. Я не выдвигаю обвинений, Гарри, но я не настолько глуп или наивен, чтобы поверить, будто за этим стоит кто-то другой. Я — не Министерство.       Гарри коротко фыркнул, признавая правоту собеседника.       — Ладно. Это я, — подтвердил он без тени смущения или раскаяния.       Альбус подался вперед, опираясь подбородком на сложенные домиком пальцы.       — Не мне удерживать тебя от действий, которые ты считаешь необходимыми. В конце концов, ты уже доказал, что являешься мастером военного дела. Я лишь хочу предложить свою помощь. Я переговорил с людьми, которым полностью доверяю; сейчас я собираю группу, чтобы положить конец притязаниям Тома.       — Что-то вроде ордена? — спросил Гарри, и на его губах заиграла странная, почти теплая улыбка.       Альбус задумчиво нахмурился.       — Полагаю, это подходящее описание.       Гарри весело хмыкнул, качая головой.       — Орден Феникса.       — Прошу прощения? — в полном замешательстве переспросил Альбус.       — Так называлась организация, которую ты собрал там, откуда я родом, — пояснил Гарри. — Извини, Альбус, но они были... не слишком эффективны.       — Понимаю, — недовольно пробормотал директор.       — По крайней мере, в том, что касается открытых столкновений, — безжалостно продолжил Гарри. — Я вижу твое желание помочь, Альбус, и ценю его. Но тебе и твоим людям лучше держаться подальше от передовой. В моем мире большинство членов Ордена погибли именно из-за попыток сражаться на равных с теми, кто не знает пощады. Я не допущу, чтобы это повторилось. У меня достаточно бойцов, но мне жизненно необходим твой интеллект для другой задачи.       — Разумеется, — отозвался Альбус с легким поклоном, принимая условия этой сделки. — Я сделаю всё, что в моих силах.       — Крестражи. Мне нужно, чтобы ты узнал о них всё, что только возможно. Том уже создал как минимум три, но я не удивлюсь, если в своем безумии он решит пойти дальше. Выясни, на что еще он мог отважиться и где мог их спрятать.       — Три? — встревоженно переспросил Альбус.       Гарри кивнул.       — Первый, я полагаю, — это дневник, который был у него еще во время учебы в школе. Я уничтожил его, когда мне было двенадцать, хотя в то время даже не догадывался, что именно держу в руках.       — Уничтожил? — Альбус удивленно вскинул брови.       — Клыком василиска, — лаконично пояснил Гарри. — Яд этой твари — одно из немногих веществ, способных на подобное.       — Верно, — согласился Альбус, задумчиво потирая подбородок. — Чрезвычайно агрессивная и разрушительная субстанция. А остальные два?       — Убийство Хепзибы Смит. У неё хранились два бесценных артефакта, принадлежавших Основателям. Я не сомневаюсь, что Том похитил их, подставив домовиху Похлёбу.       — Чаша Хаффлпафф, — пробормотал Альбус. — Известно, что она была гордостью семьи Смит.       — И медальон Салазара Слизерина, который она приобрела в «Боргин и Бёрк», — уточнил Гарри. — К мистеру Бёрку он попал через Меропу, мать Тома.       — И он наверняка жаждал вернуть то, что считал своим по праву, — задумчиво добавил Альбус. — Я бы предположил, что существует вполне отчетливая вероятность: Том разыскивал и другие предметы, связанные с Основателями.       — Есть и другие реликвии? — спросил Гарри.       Альбус медленно кивнул, погружаясь в глубокие размышления.       — Большинство из них не видели сотни лет, а некоторые и вовсе считаются безвозвратно утраченными со времен самих Основателей.       — О каких именно предметах идет речь?       — Ну, у нас есть Распределяющая шляпа, разумеется, — пояснил Альбус, бросив мимолетный взгляд на полку. — Она принадлежала самому Годрику Гриффиндору. Том не смог бы осквернить её.       — Нет, не смог бы, — согласился Гарри, глядя на неподвижный, поношенный комок фетра.       — Есть ещё меч Гриффиндора, — продолжил Альбус. — Согласно легендам, он был выкован гоблинами специально для Годрика, и преподнесен ему в дар. Впрочем, его не находили веками, и многие верят, что меч — лишь красивая сказка.       — Он существует, — возразил Гарри с понимающей ухмылкой. — И он оказался в моих руках именно тогда, когда я нуждался в нём больше всего. Он в безопасности от Тома, в этом я могу вас заверить.       — Неужели ты нашел его? — Альбус был искренне поражен этим откровением.       — Меч сам нашел путь ко мне, — загадочно ответил Гарри. — Пожалуй, это всё, что я могу сказать по этому поводу.       Директор с пониманием кивнул, перебирая в уме оставшиеся варианты.       — Было еще кольцо, принадлежавшее Марволо Гонту, потомку Слизерина. Весьма вероятно, что Том попытался бы заполучить его у своих сородичей, — обеспокоенно произнес он.       Гарри покачал головой и, потянув за цепочку на шее, вытянул из-под мантии кольцо с тяжелым черным камнем.       — Я добрался до него раньше.       Дамблдор задумчиво хмыкнул, во все глаза разглядывая перстень и гадая, почему Гарри решил носить столь опасный трофей на себе. Однако не успел он рассмотреть артефакт как следует, как украшение снова скрылось в складках одежды.       — Диадема Рейвенкло, — вспомнил Альбус. — Но её не видели с тех самых пор, как сама Ровена ходила по этим коридорам. Полагаю, ты не знаешь, где она может находиться?       Гарри покачал головой, и на его лице отразилось сосредоточенное раздумье.       — А что она собой представляет, эта диадема? — уточнил он.       — Это изящная тиара, украшенная драгоценными камнями, — пояснил Альбус.       — Вроде той, что на статуе в гостиной Рейвенкло?       Альбус кивнул.       — Именно так. Я бы не удивился, если бы Том попытался её отыскать. Но с чего вообще начинать поиски вещи, затерянной почти тысячу лет назад? — произнес Гарри вслух, скорее рассуждая сам с собой.       Альбус задумчиво хмыкнул, перебирая пальцами бороду.       — Понятия не имею, — пробормотал он. — Возможно, Серая Дама что-то знает. Она ведь, как-никак, дочь самой Ровены.       — Её дочь? — резко переспросил Гарри. Было очевидно, что в прошлой жизни этот факт ускользнул от него.       — Это знание нельзя назвать общеизвестным, — пояснил Альбус, — но для того, кто умеет задавать правильные вопросы, оно не станет тайной.       — И кто еще в замке мог об этом знать?       — Большинство профессоров со стажем, — ответил Альбус.       Гарри тяжело вздохнул, мгновенно выстроив в голове логическую цепочку.       — Слизнорт.       — Гораций?       — И ты, и Минерва упоминали, что они с Томом были близки в годы его учебы. Куда еще ему было идти за информацией? Гораций вполне мог упомянуть нечто подобное вскользь, даже не осознав важности своих слов.       — Это весьма тревожное предположение, — вздохнул Альбус. — Я поговорю с ним и осторожно выясню, чем он делился с Томом в те годы.       — Стоит так и сделать, — согласился Гарри, поднимаясь с места. — Любая информация о крестражах, которую ты сможешь раздобыть, будет бесценна, Альбус. Если ты сосредоточишься на этом, я возьму на себя Тома и его нынешние передвижения.       Директор кивнул, уже выстраивая в уме сложную партию. Гораций действительно был отправной точкой, но стоило копнуть глубже — проследить путь Реддла после того, как он покинул Британию. Задача предстояла не из легких: след давно остыл, а Том умел заметать следы. Возможно, стоило навестить миссис Коул в приюте? Она знала мальчика задолго до того, как он превратился в монстра.       — Я займусь этим в первую очередь, — твердо заверил он.       Гарри благодарно склонил голову.       — Тогда будем надеяться, что мы оба преуспеем. И чем скорее, тем лучше.       Альбус поднялся и протянул руку. Рукопожатие было крепким, сухим и уверенным. Директор усмехнулся, внимательно разглядывая гостя, и с легким сомнением покачал головой.       — Должен сказать, Гарри... Для человека, которому перевалило за пятьдесят, ты выглядишь на редкость хорошо.       — Удивительно, учитывая, сколько стресса выпало на мою долю, — фыркнул тот, поправляя мантию.       Альбус согласно хмыкнул, изучая его лицо при мягком свете магических ламп.       — Ни единой морщинки, — заметил он. — Ты никогда не задумывался о том, что ритуал, который провел Николас, мог иметь непредвиденный долгосрочный эффект?       — Нет, — пробормотал Гарри, нахмурившись. — Я никогда не брал это в расчет.       — А я полагаю, со временем ты обнаружишь, что так оно и есть, — вслух размышлял Альбус, словно выстраивая перед собой невидимую алхимическую формулу. — И Николас, и Пернелла использовали собственную кровь, которая к тому моменту веками была пропитана...       — Эликсиром жизни, — прошептал Гарри. — И что это значит для меня?       — Не могу утверждать наверняка, мой мальчик, но мне кажется, что ты стареешь значительно медленнее, чем предписано природой. Даже для волшебника ты поразительно сохраняешь юность. Как и Минерва, если уж на то пошло.       — Но как это возможно в её случае?       Альбус на мгновение замолчал, словно перепроверяя расчеты в уме, прежде чем подтвердить свои догадки коротким кивком.       — Полагаю, эликсир стал частью тебя. Тем самым наследием, которое ты теперь передаешь своим детям, пусть и в более разбавленном виде.       — Но при чем здесь Минерва?       — Она выносила твоих детей, Гарри. Всех пятерых. Эта магия вполне могла передаться ей через общие кровные узы во время беременности. Алхимия — наука чрезвычайно точная, но в ней существуют переменные, которые при определенных условиях приводят к фундаментальным последствиям. Само зачатие и вынашивание новой жизни — это своего рода великий ритуал. Рискну предположить, что эффекты твоего преображения невольно разделила и она.       Гарри еще несколько мгновений стоял неподвижно, переваривая ошеломляющее умозаключение Альбуса.       — Черт бы побрал этого Николаса, — наконец выдохнул он. — Этот старый прохвост всё-таки оставил последнее слово за собой, верно?       — Он всегда так поступал, — со вздохом отозвался Альбус, и в его глазах промелькнула мимолетная грусть по старому другу. — Знал ли он о такой возможности заранее или это вышло случайно — тайна, которая навсегда останется неразрешенной.       — Но ведь это весьма вероятно, не так ли? — настойчиво переспросил Гарри, пытаясь осознать масштаб этого «подарка».       — Я бы с уверенностью сказал, что да, — согласился Альбус. — Николас был самым блестящим умом из всех, кого я когда-либо знал. Он наверняка допускал, что ритуал повлияет на продолжительность твоей жизни. Однако я сомневаюсь, что он заглядывал настолько далеко. Минерва, ваши дети... как именно эликсир отразится на них в долгосрочной перспективе — такие тонкие материи вряд ли входили в его расчеты.       Гарри оставалось только обреченно качать головой.       — Готов поспорить, он там сейчас просто надрывается от смеха, глядя на моё лицо.       — О, для него это стало бы неисчерпаемым источником веселья, — отозвался Альбус.       Он не смог сдержать доброй улыбки, глядя на то, как Гарри раздраженно хмурится.

* * *

      Лили до сих пор не получала от уроков полетов ни малейшего удовольствия. Она так страстно мечтала покорить небо, но на деле всё оказалось куда сложнее, чем она смела вообразить.       В классе были счастливчики, которым метла подчинялась с поразительной легкостью — вроде Джеймса Поттера или Сириуса Блэка, — но Лили к их числу явно не относилась. Нельзя сказать, что она была совсем безнадежна: в конце концов, находились и те, кто не мог даже оторвать метлу от земли, не рискуя покалечиться. И всё же она была бесконечно далека от звания лучшей.       Возможно, мисс Эванс сумеет ей помочь?       — Итак, класс, — обратилась к ним Роза. — Это мой первый опыт преподавания полетов, так что для начала покажите, на что вы способны, а я постараюсь дать вам несколько советов.       Лили нерешительно призвала метлу и оседлала ее. Она оторвалась от земли крайне осторожно и замерла в нескольких футах над травой, не осмеливаясь подняться так же высоко, как Поттер, и уж тем более не помышляя о его рискованных трюках. Игнорируя едкие смешки со стороны слизеринцев, Лили медленно двинулась вперед, постепенно привыкая к странному ощущению полета.       — Тебе нужно быть увереннее, Лили, — подбодрила её Роза, легко подлетев ближе. — Если метла почувствует твой страх, она перестанет слушаться. Просто успокойся, и дело пойдет гораздо легче.       Лили кивнула и сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в руках.       — Спокойно, — прошептала она самой себе.       Спустя несколько минут напряженного маневрирования она, наконец, почувствовала, что метла начала подчиняться её воле.       — Хорошо, — похвалила Роза. — Как только будешь готова, поднимись чуть выше.       Лили снова кивнула и, собравшись с духом, направила рукоять вверх. Она выровняла метлу лишь тогда, когда оказалась почти в десяти футах над землей, замирая от собственной смелости и внезапно открывшегося вида.       — Вот видишь, это было не так уж и страшно, правда? — спросила Роза, изящно зависнув рядом. — А теперь плавно наклони рукоять вперед и спускайся на землю.       Лили в точности последовала инструкции и с огромным облегчением выдохнула, как только подошвы коснулись твердой почвы. Роза мягко приземлилась следом.       — Ну вот, всё прошло замечательно, верно?       Лили со вздохом покачала головой, поправляя выбившуюся прядь.       — Просто полет — это совсем не моё.       — Небо покоряется не каждому, — философски заметила Роза, — но ты вполне можешь стать уверенным пилотом. У меня всё было иначе, как и у Джеймса Поттера. Я, кажется, летать начала раньше, чем ходить. Его, кстати, тоже учил мой отец.       — Профессор Эванс так хорошо летает? — с любопытством спросила Лили.       Роза весело фыркнула, поудобнее перехватывая метлу.       — Если бы не война, в которой ему довелось участвовать, он наверняка играл бы в квиддич за сборную Англии.       — Неужели?       Роза подтвердила это уверенным кивком.       — Мой отец превосходно летает. Он был бы в разы лучше меня, если бы уделял полетам хоть немного внимания.       — Он что, во всём так хорош? — нахмурилась Лили, пытаясь осознать масштаб личности профессора.       Роза задорно хихикнула, радуясь возможности поделиться маленьким семейным секретом.       — О, поверь, он совершенно безнадежен в зельях! — сообщила она заговорщическим шепотом. — Слизнорт с огромным удовольствием рассказывает об этом каждому встречному при любом удобном случае.       — А мне нравится зельеварение, — призналась Лили. — Оно... логичное. И успокаивает.       — Не могу сказать, что я в этом намного обошла папу, — вздохнула Роза. — Мои успехи были весьма средними, но нельзя же преуспевать абсолютно во всём. Зато я слышала, ты впечатлила профессора Флитвика.       — Заклинания — мой любимый предмет, — ответила Лили, слегка покраснев от неожиданной похвалы.       — Чтобы по-настоящему овладеть ими, нужны недюжинные способности. Мой отец сам преподавал их здесь много лет назад, еще до того, как этот пост занял профессор Флитвик.       — Значит, в заклинаниях он по-настоящему силен?       Роза уверенно кивнула.       — Он сумел вызвать телесного Патронуса в тринадцать лет и сам изобрел десятки заклинаний. Он блестящий маг. Я и не осознавала, насколько именно, пока окончательно не повзрослела.       — Как думаешь... он мог бы меня поучить? — с надеждой спросила Лили.       — Уверена, он сделает это с огромным удовольствием, — тепло улыбнулась Роза.       Лили улыбнулась в ответ, а Роза тем временем бросила взгляд на часы.       — Проклятье, время вышло. На сегодня всё! — объявила она классу, перекрывая гул голосов. — Пожалуйста, верните метлы на место и отправляйтесь на следующие уроки.       Большинство мальчишек разочарованно застонали, но Лили, несмотря на всю симпатию к мисс Эванс, была только рада окончанию занятия. Она поставила свою метлу на место и уже собиралась догнать Марлин, когда столкнулась нос к носу с бледным и явно встревоженным Северусом.       — Что случилось, Сев?       — Она — дочь Эванса, — прошептал мальчик, опасливо косясь на Розу. — Ты ведь наверняка слышала о том, что он натворил?       — О чем ты? Что именно он натворил?       Северус вздохнул и, подавшись вперед, крепко взял её за руку.       — Ты ведь читала о Первой войне, Лили? О том, что происходило на континенте?       Лили кивнула, недоумевая, к чему он клонит:       — Профессор Эванс победил Гриндевальда и спас тысячи жизней. Об этом знают все.       — А ещё он убил тысячи людей, — жестко подчеркнул Северус.       — Плохих людей, — немедленно возразила Лили.       Северус раздраженно покачал головой, поражаясь её наивности.       — Он опасен, Лили. Ты видела последние новости? Именно Эванс возглавляет этих людей в белых плащах.       — Вот и хорошо! — твердо отрезала она, высвобождая руку. — Те, что носят черные маски, хотят смерти мне и таким, как я. Ты сам это прекрасно знаешь.       — Это неправда, — быстро возразил Северус, мгновенно отводя глаза. — Они лишь хотят убедиться, что традиции чистокровных не преданы забвению. Что наш мир не поглотит хаос...       — Нападая на невинных людей в Бристоле? — Лили резко выдернула руку. — Если ты действительно в это веришь, Сев, значит, ты просто глуп.       Северус выглядел так, словно его ударили наотмашь, и Лили тут же почувствовала острый укол вины. Она не хотела причинять ему боль, но его слова ранили её куда сильнее.       — Люциус считает, что всё станет только хуже, теперь, когда Эванс сует в это свой нос, — упрямо добавил он.       Лили горько усмехнулась.       — Так и будет, Сев. Но, по крайней мере, теперь хоть кто-то за меня заступается, — ответила она и решительно развернулась, собираясь уйти.       Северус резко перехватил её за запястье, пытаясь остановить и договорить.       — Эй, Нюниус! Ты что творишь? А ну живо отпусти её! — выкрикнул Джеймс Поттер, мгновенно оказываясь рядом. Его палочка уже была нацелена точно в грудь Северуса.       Лили устало закатила глаза, а верхняя губа Снейпа брезгливо дернулась. Он не раздумывая выхватил свою палочку в ответ.       — Никаких драк! — хлестко, как удар бича, прозвучал голос Розы. Она стремительно встала между мальчишками, заставив их отпрянуть друг от друга. — Джеймс, ты же умнее этого. Мой отец пришел бы в ярость, увидь он подобное поведение.       У Поттера хватило совести смутиться: он отвел взгляд и нехотя спрятал палочку в рукав мантии.       — Если я еще раз увижу нечто подобное или хотя бы услышу о намеке на конфликт, я последую примеру своего отца, — сурово продолжила Роза, обводя притихших учеников ледяным взглядом. — Вы будете драить туалеты целую неделю. Без помощи магии. Я ясно выразилась?       Мальчишки угрюмо закивали, не смея спорить под этим суровым взглядом.       — Вот и славно. А теперь живо на следующий урок!       Лили поспешила к замку вместе с остальными гриффиндорцами.       — Черт возьми, она пугает, когда злится, — прошептал Питер, то и дело нервно оглядываясь на стадион.       — Ты даже не представляешь насколько, приятель, — отозвался Джеймс, задумчиво потирая затылок. — Она, может, и учит нас полетам, но с палочкой в руках Роза просто беспощадна. Гарри позаботился о том, чтобы она могла за себя постоять. Хотя, если честно, по-настоящему опасаться стоит Джека.       — Джека? — переспросил Римус, удивленно приподняв брови.       Джеймс уверенно кивнул.       — Ее младшего брата. Джек уже аврор, и в деле он чертовски хорош... и страшен. Однажды он показал мне пару заклинаний, которым его научил Гарри... Честно, я бы не хотел, чтобы в меня прилетело нечто подобное. Гарри тогда был в ярости, когда узнал об этом.       — Неужели все Эвансы такие... психи? — с неподдельной тревогой спросил Питер, вжимая голову в плечи.       — Они просто умеют за себя постоять, — пожал плечами Поттер. — Но уж с кем точно не стоит враждовать, так это с самим Гарри. Я как-то видел, как он дуэлировал с моим отцом и лордом Блэком одновременно. Знаете, он ими просто пол подмел. Причем играючи.       — Ну, он всё-таки убил Гриндевальда, — вставил Сириус, и в его голосе прозвучали нотки невольного уважения.       Лили невольно нахмурилась. Профессор Эванс казался ей таким спокойным и уравновешенным человеком, что она просто не могла сопоставить его образ с образом хладнокровного воителя, несмотря на все мрачные легенды.       — А каково это — иметь его крестным? — спросила она, глядя на Джеймса.       При этом вопросе Поттер буквально просиял.       — Гарри — лучший, — просто ответил он, и в этом ответе не было ни капли привычного хвастовства. — Он научил меня летать, всегда заходит в гости, когда я на каникулах, и у него самые невероятные истории на свете.       Лили понимающе кивнула. Профессор Эванс и впрямь казался ей человеком глубоким и надежным. И хотя Северус, судя по его ядовитым замечаниям, явно его недолюбливал, Лили чувствовала к профессору интуитивную симпатию.       Что бы ни шептали в коридорах и что бы ни писали в газетах, она была уверена: Гарри Эванс — добрый человек. И он точно не был тем монстром, каким его пытались выставить Северус и другие слизеринцы.

* * *

      Альбус долго размышлял, как подступиться к теме Тома Реддла в разговоре с Горацием. Он прекрасно понимал: этот вопрос неизбежно заставит коллегу занять оборонительную позицию. Слизнорт был человеком ранимым и совершенно не склонным к рациональности, стоило ему почувствовать, что его загнали в угол.       Тем не менее, дело было первостепенной важности. Мастер зелий вполне мог обладать ключом к победе над Томом, сам того не осознавая.       Собравшись с духом, Альбус постучал в дверь кабинета. Спустя мгновение она отворилась; Гораций выглядел заметно озадаченным столь внезапным визитом в неурочный час.       — Альбус? Чем могу быть полезен? — осведомился он, тщетно стараясь придать голосу привычную бодрость.       — Нам нужно обсудить некоторые вещи наедине, Гораций, — ответил Дамблдор, не тратя времени на светские любезности. — Я могу войти?       — Настолько всё серьезно? — нервно спросил Слизнорт, отступая в сторону и пропуская директора внутрь.       — Боюсь, что так, — подтвердил Альбус, плотно закрывая за собой дверь. — Я не стану оскорбить твой интеллект пустой болтовней. Я здесь, чтобы поговорить о Томе Реддле.       Гораций побледнел при одном лишь упоминании имени своего бывшего любимца.       — Реддл? — прошептал он, затравленно озираясь по сторонам, словно Темный Лорд мог материализоваться прямо из теней его собственного кабинета.       Альбус сурово кивнул, не сводя с него пристального взгляда.       — Мне нужно знать, спрашивал ли он тебя когда-нибудь о крестражах?       Слизнорт, казалось, стал еще бледнее, кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок, а глаза округлились от шока.       — С чего бы ему... с чего бы ему это делать? — запинаясь, пробормотал он, судорожно перебирая пальцами полы своего роскошного халата.       — Потому что в этих стенах ты был его доверенным лицом, Гораций, — мягко, но настойчиво подчеркнул Альбус. — Именно к тебе он пришел бы за советом или крупицей запретной информации.       Слизнорт тяжело сглотнул и затравленно покачал головой.       — Я... я н-не помню. Это было почти тридцать лет назад, Альбус. Слишком много времени утекло, — пролепетал Гораций, пряча взгляд.       — Гораций, — с нажимом произнес Альбус, и его взгляд стал пугающе пронзительным. — О подобных вещах не забывают. Давай не будем тратить время на пустую ложь. Я здесь не для того, чтобы запятнать твою репутацию, и этот разговор не обернется для тебя неприятностями. Мне нужна лишь правда.       Губа Горация мелко задрожала, он суетливо смахнул выступившую на лбу холодную испарину. Глядя на то, в каком состоянии он находился, казалось почти чудом, что ему удалось твердой рукой налить себе выпить. Лишь осушив бокал медовухи залпом, он обреченно кивнул.       — Он спрашивал меня о них, как и о многом другом, — едва слышным шепотом произнес он. — Альбус, я и подумать не мог, что он действительно решится на... на такое.       Директор поднял руку, пресекая поток запоздалых оправданий.       — Что именно он хотел знать?       Слизнорт поник, словно под тяжестью непомерного груза.       — Его интересовало, сколько их вообще можно создать, — пояснил он, глядя в пустоту перед собой. — Я ответил, что не знаю, и что создание даже одного — чудовищное преступление против природы, не говоря уже о семи.       — Семи? — настойчиво переспросил Дамблдор, и в его голосе прозвучала плохо скрываемая тревога.       Гораций кивнул.       — Ты ведь не думаешь, что он действительно на это пошел?       Альбус задумчиво потеребил бороду, погружаясь в мрачные расчеты.       — Полагаю, он это планировал. Подобный ритуал чрезвычайно опасен и изнурителен. Если бы он уже создал семь, он не смог бы сохранять ту холодную расчетливость, которую мы наблюдаем сейчас. Крестражи не просто поглощают осколок души — они необратимо отсекают часть того, что делает человека человеком. Я верю, что он создал больше одного, но пока не семь. По крайней мере, не сейчас.       — Боже мой, — пробормотал Гораций, бессильно опускаясь в глубокое кресло. — Его вообще возможно победить?       Слабая улыбка тронула губы Альбуса. Он ответил коротким кивком.       — Разумеется.       — Эванс?       — А кто же еще?       Гораций тяжело выдохнул.       — Этот мальчишка обвел меня вокруг пальца, как последнего дурака, Альбус, — сокрушенно признался он. — Я пытался видеть в нем лучшее. Видит Мерлин, я искренне пытался.       — Я знаю, старый друг, — мягко отозвался Альбус, и в его голосе прозвучало искреннее сочувствие. — Но некоторым людям просто невозможно помочь, Гораций.       С этими словами директор направился к выходу, но у самой двери помедлил, словно вспомнив о какой-то пустяковой детали.       — Ты, случаем, не упоминал Тому в те годы, что Серая Дама — дочь самой Ровены Рейвенкло?       В кабинете повисла тяжелая тишина. Гораций замер, судорожно перебирая в памяти выцветшие обрывки старых бесед.       — Кажется... упоминал, — наконец выдавил он. — В те времена он задавал так много вопросов о замке, о его сокрытых тайнах и Основателях... И я рассказал ему всё, что знал.       Дамблдор лишь на мгновение прикрыл глаза. Он и раньше подозревал нечто подобное. Познания Тома о Хогвартсе стали столь глубокими, что он мог беспрепятственно бродить по этим коридорам, оставаясь невидимым для живых. Теперь директору предстояло убедиться, что замок защищен достаточно надежно, чтобы не позволить бывшему ученику вернуться за своей добычей.       Этот разговор еще предстояло провести с Гарри. Но сейчас Альбуса ждала другая встреча — на сей раз с привидением, которое, скорее всего, тоже пало жертвой искусных манипуляций будущего Темного Лорда много лет назад.