Часть 2

      Комната медленно погружается в полумрак. Свет от фонаря отражается в еще невысохших лужах. Пара соседских мальчишек все еще резвятся на улице, издавая громкие вопли, сбивая меня с мысли.       Как обычно поужинав в полной тишине и ярком белом свете лампы, противно нависающей над столом, я вернулась в комнату и завалилась на кровать широко раскинув руки в стороны и наблюдая как чернеет небо.       Противный писк входящих сообщений разрывает тишину, врезаясь в голову острыми молниями. Это раздражает, и я все же иду читать бесполезную болтовню одноклассников. Сто восемьдесят сообщений. У них больше свободного времени, чем я могла себе представить. Весь разговор крутится вокруг какой-то вечеринки, кто где отдыхал, планы на выходные и прочая чепуха. Чат молчал все лето, а сейчас рвется по швам. Девчонки параллельно обсуждают выпускной, а парни присылают мемы, приписывая их всем, кому не лень. Я быстро долистала до конца, совершенно не вдаваясь в подробности, так, общий смысл вынесла. Савин был прав, в этом классе я чужая и всегда ей буду. Да и плевать, остался всего год, и я не претендую на высокие звания в отличии от Ершовой, которая специально выкручивает себя наизнанку ради признания.       Я уже хотела захлопнуть крышку ноутбука и сесть за домашку, как пришло сообщение, упоминающее меня. «Лиса, хватит читать смс, ты еще маленькая для взрослых разговоров.»       Под сообщением сразу посыпались реакции. Мне бы стоило промолчать, закрыть чат, ноутбук и не вступать в диалог, но это хуже, чем молчание. «Если гифка с бегающей курицей это взрослый разговор, то у меня для тебя плохие новости. Ты отстаешь в развитии.» «Мама не учила, что грубить старшим не хорошо? И вообще, время видела, марш в кровать.» «Кстати, с тебя домашка по русскому и учебник захвати, не планирую домой заходить.» «Старшим? Как только их встретишь, сообщи.» «Кстати, пошел к черту.»

***

      Запах табака вперемешку с парфюмом, веселые голоса, от которых слишком много шума, заполнили собой пространство всех задних парт. Савин неуклюже сел за парту, немного сдвинув ее в сторону, полупустой рюкзак прилетел на мою сторону, сбросив на пол мои принадлежности. — Совсем ахренел? — мой вопрос утонул в громком смехе и полном безразличии со стороны одноклассника. — Я с тобой разговариваю, — черный рюкзак полетел в его обладателя, прерывая безумно интересную дискуссию.       Савин резко вскочил с места, нависая надо мной. От столь быстрой смены позиции черные волосы разлетелись в разные стороны, наверняка мешая обзору. Глаза сузились, черты лица жесткие, ярко выраженные скулы, как наточенное лезвие, кричали, что одноклассник зол и саркастических препираний сегодня не будет. Вадим наклоняется ближе ко мне, упираясь руками в обе парты по разные стороны от меня. Я же отклоняюсь назад затаив дыхание, бегая по нему растерянным взглядом. — Отвали от меня, Акимова. Парта моя, и рюкзак будет там, где я захочу, — с каждым словом он был ближе ко мне, взглядом заставляя максимально вжиматься в стул. — Плевать я хотел на твой комфорт, — от зловеще-спокойного тона он переходит на грубый и громкий. Местами злобный, рычащий. Снова привлекая к нам внимание, а точнее ко мне.       Меня захватил страх, даже ни разу не моргнула, пока он выговаривался. Молча встала со стула, подобрала свои вещи и ушла на свободную парту у окна. Савин же сел обратно на свое место, пнув ногой парту. Класс как ни в чем не бывало продолжил прерванные дела, будто ничего не было, и одноклассник едва не испепелил меня взглядом. — Ковалевский, Юрьев, Наумов и Савин, я лично приглашаю Вас занять места в партере и присоединиться к уроку, — Валентина Павловна прикрыла за собой дверь, подождав, пока компания рассядется и успокоится. Она обвела глазами класс, особо ни на ком не задерживаясь. Моя персона тоже мимолетом пролетела, но вскоре вернулась в ее поле зрение. — Акимова, живо на свое место, что за фокусы? — женщина села за стол и раскрыла учебник. — Извините, но нет. Можете замечание записать, если хотите, — неприятно конечно будет, но что поделать. Инстинкт самосохранения немного работает. — Замечание писать не буду, классной сообщу. Но если ты не поняла, это было не предложение, а добровольно-принудительный порядок. Акимова на место.       Препираться с ней смысла нет. Набрав полные легкие воздуха снова собрала вещи и подошла к адскому месту. Савин развалился на стуле, упирая ноги в стул одноклассницы впереди, рука покоится на моем стуле, между пальцев зажат карандаш, монотонно постукивая по парте. Схватившись за спинку, пытаюсь отодвинуть, но эта падла прижала его, продолжая унижать меня. Тихие сдавленные смешки долетали до моего слуха, но я не бросила попытки. — Что, каши мало ела? — ехидно подметил Вадим. — Или ждешь, что я буду ухаживать за тобой, принцесса? Сядь уже, мешаешь всем тут, — руку убрал, и я сразу же плюхнулась на стул, устремив взгляд на доску, где записана тема. — В гробу я видела твои ухаживания, — шикнула ему в ответ, параллельно вникая в слова учителя. — Сдалась ты мне. Кто вообще в здравом уме за тобой будет ухаживать? — на парту прилетела бумажка от Ковалевского. Вадим схватил ее и развернул, смеясь над содержимым и на ней же написал ответ, кинув отправителю.       Бумажки летали как самолеты в самом перегруженном аэропорту. Все как одна приземлялись мне под нос. На все мои цоки и резкие движения Савин не реагировал. В конец достав меня, схватила вновь прилетевшую записку и разорвала, мелкими кусочками высыпая ему на тетрадь. — Достал уже со своими полоумными дружками. Еще хоть одна прилетит, запихаю тебе в задницу.       Вадим схватил за запястье, сжимая чуть ли не до хруста костей. Мое лицо искривилось в гримасе боли. — Дохрена дерзкая, — тянет на себя, делая еще больнее. — Заигрываешься, лиса. — Вижу Вам интереснее общаться между собой, чем вспомнить что же такое «слово», — Валентина Павловна обратила на нас внимание, так как голос одноклассника стал громче. — Савин, встань, — парень закатил глаза, но просьбу выполнил. — Сколько признаков у «слова»? — Четыре. — Назови. — Звучание, лексическое значение, грамматическое значение, структура, — учитель утвердительно кивнула и разрешила сесть. — Допустим. Молодец. Акимова, твоя очередь, — я так же встала с места, поправляя складки на иссиня-черной юбке. — Перечисли функции «слова». — Номинативная, обобщающая, синтаксическая, — женщина приподняла брови вверх, явно удивленная, что мы и поругаться успеваем и ее слушать. Даже заглянула в учебник, убеждаясь, что мы не несем чепухи. — Отлично, но для улучшения поведения оба остаетесь после уроков. Уберете кабинет и пойдете дальше выяснять свои отношения. — Я не могу, у меня дела, — Савин предпринял попытку откосить. — Ты что, думаешь я тут первый день? Знаешь, сколько таких с делами было в этих стенах? Были бы важны дела, сидел молча и читал текст, определяя в нем тему. Все, Савин, после уроков. А если слиняешь, убираться будешь у директора, — Валентина Павловна отсекла дальнейшие препирательства и продолжила урок, восторгаясь светлыми мыслями Попова. — Твою мать, блестяще. Не попадайся мне на глаза сегодня, — последнее, что изверг его рот в мою сторону.       В конце учебного дня, уставшая и морально убитая, захожу в учебный кабинет для отбывания наказания. За столом сидит Валентина Павловна, заполняет журнал, увидев меня широко улыбнулась. — Проходи, проходи, — неуклюже встав из-за стола поплелась, переваливаясь с одной ноги на другую, к концу кабинета. Из шкафа достала ведро и тряпки. — Ах, вот и Вадик. А вот Ваши орудия труда, вперед. Парты, подоконники, цветы и доска.       Учитель собрала со стола вещи и удалилась в учительскую, оставляя нас наедине. Лучше бы сидела и дальше, мне было бы спокойнее. Вадим так и не успокоился за день, все дергал то стол, то меня. На запястье, которое он так грубо сжал в начале дня, проявилась красная полоса, которую я старалась скрывать под рукавом блузки. Савин кинул рюкзак на стол, схватил ведро и удалился за водой. Я обвела кабинет глазами и шумно выдохнула, прикидывая во сколько смогу уйти домой. Вадим явился быстро, поставил ведро у моих ног и сел на парту, доставая из кармана телефон. Я быстро отправила маме смс, что задержусь в школе и приступила к уборке. Намочила тряпку и начала натирать подоконник. — Наказали двоих, а работаю одна. Включайся, не у одного тебя дела, — Савин с места так и не сдвинулся, все смотря в экран телефона, хмуря брови и тихо матерясь себе под нос. — Я просил — отвали. Достала, — парень снова нахмурился и ударил кулаком о стол. От неожиданности я подскочила на месте ударившись о ножку стола. — Это из-за Ершовой? — сглотнула ком в горле и тихо спросила, совершенно не ожидая ответа, скорее снова нарвусь на грубость. Брюнет весь день смотрел на ее пустое место и ломал карандаши один за другим. — Да, — одними губами произнес, закрыв лицо руками и оперевшись локтями в колени. Никаких утешающих слов у меня нет. Выяснять, что случилось тоже не хочу. Отворачиваюсь и усиленно тру пятно от кофе. Савин усиленно давя на глаза, продолжал рассматривать в них круги всех цветов радуги. — Слушай, мне глубоко насрать что у Вас там произошло. Возьми эту чертову тряпку и помоги. Быстрее свалим как из школы, так и с глаз друг друга, — я ногтем подцепила кончик тряпки и кинула в него. — Блять, Акимова, иди в задницу со своими тряпками. Как вы бабы все достали. Все как одна тупые, — Савин стал едва ли не крушить все вокруг себя. Под горячую руку первым попался стул, который с грохотом был повален на пол. — Какие же вы жалкие, дуры.       В глазах яростный огонь, грудь вздымается от переизбытка чувств, вены на руках вздулись и пульсировали. Я стою в полном шоке от происходящего, ситуация пригвоздила меня к полу, заставляя смотреть на этот спектакль. В полнейшем помутнении рассудка он пинает ведро. Ноги обжигает боль, с юбки льется вода, образуя вокруг меня лужу. Полнейший шок. Медленно опускаюсь и обхватываю щиколотки, в которые врезался металлический ободок ведра, руками, растирая покраснения. По щеке потекла слеза, которую я стыдливо спрятала, закрывшись волосами.       Савин все копошился у дверей. Я приподняла лицо и встретилась с ним взглядом. Он обвел глазами созданный им хаос и покинул кабинет, громко закрыв дверь, что та отлетела обратно. — О боже, что случилось? — знакомый голос и худенькие девичьи руки обвили мои плечи, унимая дрожь от накатившей истерии. — Расскажи мне. — Я терпела его весь день. Все его грубости, шутки, взгляды. Промолчала в столовой, когда не пообедала по его вине. Но это уже за гранью, — всхлипнула, поднимая голову и убирая волосы от лица. Юля помогла вытереть слезы и встать. — От Савина всем перепало в классе. Не обращай внимание, — хмыкнула такой простой истине. — Придурок он и все тут. Только Ершова может с ним ладить, — слушая одноклассницу, выжимаю юбку, и присоединяюсь к уборке лужи. — Она давно хотела с ним встречаться, но был один изъян в виде лишних килограмм. Слишком лишних, она весила почти сто. — Да уж, мотиватор из него великолепный. К сожалению, это единственный его плюс, если можно так сказать, — мы обе рассмеялись. Савин, вопреки своему отвратительному характеру, красив и подтянут. Точенные черты лица, как у самой лучшей скульптуры. Крепкие руки с переплетающимися венами, красиво играющими под гладкой, смуглой кожей. И ростом в метр девяносто так точно. Если сбросить его до заводских настроек и зашить рот, то был бы отличной партией. — И как он умудрился с ней сойтись? Он похож на любителя ультратонких талий. — Да приперлась после лета щепкой, так тут все в обморок и попадали. Вот, что творит с людьми любовь, — лужа почти устранена и Юля, бросив тряпку в ведро, пошла приводить в порядок мебель. — Никто не знает, что конкретно случилось между ними, какими чарами и зельем она его опоила, но буквально за месяц окрутила. И окручивает уже второй год. — А что сегодня случилось? Из-за нее чуть глазные яблоки не вывалились от злости, — одноклассница выпрямилась и облокотилась об учительский стол, сложив руки на груди. — Ой, да как обычно. Загуляла скорее всего, а у этого жопу рвет, что Ершова трубки не берет. Банальная драма, — она скучно отмахнулась от этой темы. — Все, заканчивай. Пална уже свалила, пошли и мы.       Я поставила ведро в конец класса и закинув рюкзак на плечо вышла из кабинета, уступая место уборщице. На улице, при дневном свете еще раз бросила взгляд на свои ноги. Красные полосы стали ярче. — Слушай, тебе против него ничего не поможет. Будешь ты молчать или отвечать ему. За это, — она кивнула на ноги, — вообще ничего не жди. Слова «прости», «извини» отсутствует в его лексиконе. Просто вдохни глубоко и выдохни на выпускном, а потом мы все разойдемся, — Юля посмотрела на наручные часы и присвистнула. — Пора бежать, до завтра. — До завтра, — прошептала в спину уходящей девушке и побрела в сторону остановки.       В голове прокручивала ее слова, хотя сама уже давно пришла к этому выводу. По щеке вновь потекла горячая слеза, исчезая мокрым пятном на воротнике рубашки.