Часть 5

      Понедельник — день тяжелый, но не в этот раз. Савина еще не было, и я могла свободна дышать, если можно, так сказать. Единственное, что омрачало день — это мысли о пятничном вечере. Они как одинокая грязная сковородка на кухне, маячили на видном месте, а я делала вид, что не замечаю их, занимаясь менее важными делами. Вдруг само рассосется. Так длилось вплоть до среды.       Еще с конца коридора услышала басистый раскатистый смех, стремительно приближающейся к кабинету. Мозговая активность в геометрической прогрессии увеличила производительность. Что ему сказать, стоит вообще что-то говорить, как смотреть в глаза, а вести себя как? Отложить обдумывание ситуации было хреновой идеей, но помогло бы ли это сейчас? Путей к отступлению нет, он все ближе. В дверном проеме показывается носок его белых кроссовок и я в состоянии, приближенной к панической атаке, смахиваю все вещи на пол и с головой скрываюсь под партой. Нарочито медленно собираю вещи, и когда уже собирать нечего и мое согнутое тело вызывает интерес с соседнего ряда, выпрямляюсь. Пронзительный взгляд смотрит в самую душу, заставляя мои плечи передернутся от испуга. — Привет, — нелепо выпалила я, возвращая выпуклые глаза обратно в орбиты. — Привет, — ехидная ухмылочка красноречиво говорит о многом. Например, о том, что проблемка не рассосалась. Я же мастерски игнорировала звонки и сообщения от него. Его задетое самолюбие естественно захотело узнать в чем дело. Или означает, чтобы я держалась обеими руками за стул, потому что сейчас меня снесет волной похотливых шуток. — С тебя должок, лисичка.       Нихрена себе вышел с больничного. Неужели сейчас что-то попросит за свое молчание? Хотя, чему я удивляюсь. Но мои предположения разбились о папку с аккуратно вложенными туда листами. И как вишенка на торте сверху плюхнулась маленькая красная флешка. — Не зря тебя мамуля Алисой назвала. Ты та еще лиса оказалась, — я давно в ступоре, не интригуй меня еще больше. В классе почти все одноклассники, Савин приближается максимально близко, делая наш диалог приватным. — Приперлась, лисьей попкой потерлась об меня и убежала. Признайся, это чтобы я сделал проект? Если да, то у тебя все получилось, — сглотнула ком в горле от его предположений и сжалась, втянув голову в шею. От пошлых намеков щеки наливаются румянцем, а перед глазами снова картинки из прошлого, которые мучали мое подсознание ни одну ночь. — Так что торчишь мне теперь. Обещаю быть изощренным в своих желаниях. И кстати, — красноречие Вадима поражает, столько слов, выливающихся в полноценный текст он давно не произносил. — Не кажется, что нам есть что обсудить?       Звонок, прозвеневший, как спасение, помог увильнуть от ответа. Я выпрямилась и шикнула на него, приказывая замолчать. Урок истории стал так интересен, что даже Савин офигел от моего умного взгляда. Продолжать разговор не стал, схватил папку, увлекаясь перелистыванием проекта. Историк распинался о выступлениях, а я улетела в страну самобичевания. Если Савин решил, что нам есть, что обсудить, то он добьется своего, не сегодня так завтра. Не завтра, так силой заставит. А я совсем не готова, не хочу. Все, что я смогу сказать это местоимение «я», а дальше будет заламывание пальцев, заикание и отвод глаз на грязный школьный плинтус.       На карандаше оставались отпечатки зубов, который я закусила прежде чем отстраниться от урока. В стране моих мечтаний светит солнце, все вопросы решены, я заканчиваю школу на отлично и покидаю ее стены навсегда, прощаясь с одноклассниками. В особенности с Савиным. Губы трогает мечтательная улыбка. Через негу приятных эмоций проступает чувство нарастающей боли. Очертания песочного пляжа, голубого неба и бирюзовой воды моря сменяется на учебный кабинет с парой новых окон, деревянной покрашенной дверью и кучей людей таращихся на мой неоправданно веселый вид. Савин, нахмурив брови, трясет за плечо и тянет за рукав блузки поднимая с места. — Алиса Акимова, с Вами все хорошо? — праздное любопытство учителя удовлетворяю неуверенным кивком головы. — Тогда слушаю.       Только когда очередь дошла до нас я с ужасом понимаю, что понятия не имею, о чем доклад. Я стою как вкопанная, хлопая ресницами. Тяжелый вздох Савина и в руки мне впихивается флешка. Отрезвляющий щипок за бедро, и я словно молоденькая курочка подпрыгнув бросилась к ноутбуку и открыла презентацию. Двадцать слайдов разнообразных фото вперемешку с интересными фактами. Все качественно, ярко, современно и по теме. Савин начинает защиту своего творения, а я готова провалиться сквозь землю, что ни черта не сделала ни в чем не разобралась едва не подвергнув нас провалу. — Отличный проект. Кто делал? — мысленно машу рукой на «отлично» в четверти. Вадим не упустит возможности козырнуть своим трудом и опустить меня в глазах учителя, который порой восторгался моими ответами и регулярно нахваливал, точно золотую монетку. Но в данный момент он будет абсолютно прав. От этой горькой правды во рту сразу стало противно. Захотелось сплюнуть. — Пополам. Я сделал презентацию, Алиса сделала все остальное, — удивление пробило потолок и унеслось вверх к архангелу Михаилу. За открытой крышкой школьного ноута мое удивление осталось при мне. Я украдкой взглянула на одноклассника, а тот без тени сомнения врет в лицо учителю. Как у джедая ни один мускул не дернулся. — Ну и замечательно. А то не хочу, не буду. Пять, садитесь, — извлекаю флешку как в тумане, встаю из-за рабочего стола. В голове полная каша и оставаться с ней на уроке не могу. С приходом Савина с гор сошла волна, сносящая меня с ног необъяснимыми поворотами его поведения. — Можно выйти? — неудачно прочистив пересохшее горло, произношу сиплым голосом. — Да тут осталось от силы пять минут, потерпи уже, — качаю головой, потерпеть не получится. Закатив глаза до самых белков, все же отпускает. — Иди уже.       Едва покинув кабинет, срываюсь на легкий бег и скрываюсь в дамском туалете, включив кран на полную мощность. Ледяной водой умываю пылающее лицо и опираюсь на раковину двумя руками. Медитация вдох-выдох больше не работает. Мозг страдает от переизбытка информации, пульсируя внутри, готовый в любой момент взорваться и медленно стекать по стенкам черепа. Если год назад мне все было ясно как белый день, то только за пару недель сентября Савин показал мне едва ли не всю гамму своих эмоций и состояний. Показательные выступления с любимицей Ершовой так и вообще вывели меня за грань понимания. Со слов Юли, Вадим ненавидит прилюдные выяснения. Даже с парнями из параллельного отношения всегда выяснял за пределами школы и в жуткой конспирации места и времени.       Коридор наполняется гулом и шумными выкриками малышей. Топот ног и стук каблуков по плитке усиливается. В туалет влетают девчонки хихикающие и обсуждающие свои женские проблемы, столпившись у окна. Туалет же своего рода переговорный пункт, где нет лишних ушей той самой надоедливой одноклассницы, нет мальчиков, о которых и идет речь, нет учителей, готовых в любой момент разогнать компанию с их поросячьими визгами. К счастью, я осталась для них тенью в дальнем углу. Еще раз омываю лицо, жара больше нет. Только покалывание от воды, но это и хорошо.       Сейчас пойду заберу вещи из кабинета и на физкультуру. Открываю дверь и встречаюсь со своей черной сумкой повисшей на пальце Савина. Сперва хотелось скрыться обратно за дверью, но поздно, он меня заметил. Снимаю свою законную вещь, освобождая его палец от напряжения. Бурчу «спасибо» и на прямых как две палки ногах собираюсь уйти на следующий урок. Вадим по привычке хватает за запястье утаскивая от чужих глаз за ширму, отделяющую туалеты от просторного холла с кабинетами. — Тебе от меня не убежать, горная моя козочка. Нам нужно поговорить, и мы поговорим, — все как я и думала, добегалась. Хотя была уверена, что он потянет с разговором, заставив самой прийти. Признаю поражение опустив голову и выдохнув весь воздух скопившийся в легких. — Зачем ты сказал, что проект мы сделали вдвоем? — брови Вадима злетели вверх, он сложил руки на груди, предугадывая, что разговор будет длинным. — Ты сейчас же не серьезно? — склонил голову на бок. Я упорно продолжаю рассматривать свои замшевые сапоги и серую невзрачную плитку с позолоченными вставками. — После всего что было тебя интересует конкретно пятерка по проекту? А что мне оставалось делать, когда Ваше Величество не читает сообщения, не отвечает на звонки. Но в это же время маячит в окне своей попкой в красном кружевном белье и болтает ножками на расправленной кроватке.       Услышав такие подробности я выронила рюкзак, в котором что-то неприятно звякнуло. Извращюга какой, подсматривает еще. Осуждающим взглядом впиваюсь в парня, пытаясь проникнуть в голову и вырезать перочинным ножиком эти воспоминания. Слишком много деталей, да он рассматривал меня. Даже сейчас вспоминая это его глаза заискрились от увиденного. — Спасибо, я действительно перегнула с проектом, — поблагодарить его и вправду стоит, чего я так и не сделала. Он просто мастерски спас мою шкуру. — С проектом перегнула? — Вадима начинает потряхивать от столь удаленной темы. Я не могу перейти на ту, что мучает нас обоих, желая еще немного побыть в неведении. — А с тем, что возбудила меня до масштабов галактики это не перегнула? Да меня распирало как детсадовца, которому дали самую вкусную конфету в мире.       Звонок на урок звенит над самой головой, противно врезаясь в барабанные перепонки. Я закрыла уши руками и зажмурилась, отсчитывая секунды до гробовой тишины. Все как крысы разбегаются по кабинетам. Секунда, две и захлопывается последняя дверь. А мы продолжаем прятаться, обсуждая возбуждение моего ахренеть какого любимого одноклассника. Достойная тема вместо физры. Вот прям, снимаю шляпу. — Твою мать, Акимова, ты вообще соображаешь, что сделала? — Вадим делает шаг ближе, но других действий не предпринимает. Прекрасно знает, что его роста достаточно, чтобы внушить страх и желание его уважать. Злобно-рыкающий тон меня напрягает больше, чем он, нависающий из тени угла как дементор. Мою душу он давно высосал, в обморок не грохнусь. — Зачем лезешь если не знаешь, что делать. Я не мальчик, у меня есть глаза и есть потребности. — Обороты сбавь, мальчик с потребностями, — Савин опешил, что я смогла взять себя в руки и хлестануть словами наотмашь, не хуже той пощёчины у него дома. Да я если честно тоже слегка прибалдела. Стояла мялась как пятиклассница, а тут на тебе роковая женщина проснулась. — Тебе, наверное, коньяк смыл память, ты сам полез. — Полез. А когда ты мне врезала, я едва сознание не потерял от твоей привлекательной дерзости, — в голосе нотки самоуверенности и восхищения?! Ему что понравилось, что я заехала? Да он больной. — Могу еще раз заехать, и коленом вдарить по твоему возбуждению, чтобы впредь не возбуждался от своих потребностей, — решила в стрелочницу сыграть, хотя оба хороши. — Я просто испугалась, — запал перебранки пропал, и я решила назвать одну причину из множества вертевшихся в голове. Она хотя бы была единственной, адекватно сформулированной.       Напряжение мышц и трясучка тела сменились на растерянность. Савин опустил руки и потупил взгляд, почесывая затылок. Молчание окутало нас и затягивало в пучину раздумий. Выяснять ничего не хотелось больше, желание оставить все как есть бешено стучало под ребрами. Я подхватила рюкзак и двинулась в сторону библиотеки. На урок смысла идти нет, отсижусь за учебником по русскому. — Стой, — Савин сорвался с места и настиг меня у входа в смежный коридор с холлом. — Чего именно ты испугалась? — в голосе не сквозит небрежность, приятно удивляя мой внутренний мир, хотя внешне я не выразила никаких эмоций. — Что именно? — непроизвольный хмык сорвался с губ. В руках теребила ремешок сумки подбирая в голове с чего бы начать. — Ты год выставлял меня посмешищем на всеобщее обозрение. Особенно, когда весь класс тебя поддерживал, тебе это доставляло особенное удовольствие. В моем списке ты занимаешь лидирующее место по оскорблениям. Я тебя, кстати, с ним поздравляю. Я для тебя полное дерьмо и ничтожество и тут вдруг ни с того ни с сего ты лезешь ко мне под юбку и еще спрашиваешь, чего я испугалась? Наверное, очередного унижения на всю школу. Это же была твоя цель? Переспать и растрепать Юрьеву. У того рот как помойка, все вороны там ищут сплетни и треш истории. Я благополучна опозорена, ты снова король вечеринок. Все так, ничего не упустила?       За спиной только размеренное дыхание. Тишина давящая на виски и подтверждающая мою правоту. Грустно хмыкнув продолжаю свой путь, пытаясь удержать слезы в глаза. Дура, просто дура, которая безмозгло отдалась влиянию алкоголя и взбушевавшимся гормонам. Это свойственно моему возрасту, но не свойственно моему темпераменту. Запрыгнуть на этого заносчивого козла самое худшее решение в жизни. Совесть отламывает от меня по кусочку и лакомится моим самоистязанием. За спиной снова торопливые шаги, в легкие набрала побольше воздуха и размяла руку, чтобы ударить одноклассника за все мои обиды. — Чего тебе еще надо? Да что ты от меня хочешь? — все же слеза скатилась, исчезая на закругленном подбородке.       Савин притянул за талию и блокируя любые действия болевого характера впивается в мои губы как клещ. Я вся съежилась и пыталась выкрутиться, но парень настроен категорически. Сжимает талию, сминает губы, пытаясь достучаться до чего-то очень далекого. Внутри меня начинает пробиваться свет, тонкими полосами озаряя внутренности. Напряженность начинает отступать. Ноги становиться ватными, губы едва приоткрываются впуская его влажный язык внутрь, позволяя доставлять удовольствие, которое я испытала тем вечером. Касания стали нежными и не давящими. Его пальцы приятно касались поясницы, не позволяя себе большего. Вопреки его отвратительному характеру и поведению, сейчас он был до беспредела прекрасен. Окончательно перестав брыкаться, я повисла в объятьях, прижатая в миг к широкой груди. Поцелуй дарил легкость и катастрофически огромный выброс эндорфинов. — Ты это чего? — запинаясь спросила я, когда Савин отстранился и оперся лбом о мой. Глаза закрыты, грудь быстро вздымается, набирая воздуха в переизбытке. Голова кругом. — Это значило больше, чем ты думаешь. Лиса, ты хоть знаешь на сколько красива? Ты умеешь этим пользоваться и при этом на пол ставки в тебе сидит невиданной тупости девочка, которую ты всем и показываешь. У тебя талант, — громко сглотнул ком в горле и запустил пятерню в мои волосы, приятно сжимая у затылка. — Прости, что я тебя напугал. Просто… — его губы расплылись в улыбке, прежнего зла в ней уже не было. — Ты была такая непринуждённая, расслабленная, чертовски красивая. Глаза блестят, хоть и пыталась призвать себя к разуму. А я сорвался как малолетка.       Его слова перевернули мой привычный мир, и добавили в него еще вопросов. Мне определенно нужно выделить день для анализа происходящего. Год насилует мое самообладание и вдруг признается в симпатии. Я подняла голову всматриваясь в лицо парня. Оно осунувшееся, нет нахальной ухмылки, даже во взгляде нет ничего предвещающего «ха, повелась, соплячка». — Ты же понимаешь, что это не оправдывает тебя? — впервые Вадим отвернулся, скрывая свои эмоции. На лбу образовались две параллельные морщинки. Что, самому противно от себя стало? Если да, то меня это очень радует. — В два поцелуя вопрос не решается, извини. — Я знаю, — руки размыкаются, и он отступает на шаг, покидая мое личное пространство. — Но я его решу, — интересно конечно посмотреть, как он будет выбираться из этой ямы. Киваю головой, принимая вызов. Пусть попотеет и докажет обратное. Я всегда смогу послать его нахер и избавиться навсегда, особенно зная, что у него появилось уязвимое место.       Савин развернулся и покинул коридор. За спиной слышу удаляющиеся шаги и тихое женское хихиканье.