Часть 8

      Уснуть удалось ближе к утру, когда утихла боль. В объятьях парня было спокойно и тепло. За дверью заскрипел пол, прогоняя чуткий сон. Пальцами потираю глаза, сладко зеваю и потягиваюсь, разминая затекшие ноги и руки. Вадим подобрав под подушку обе руки перевернулся на живот, утыкаясь мне в область ребер. Дыхание щекотало кожу, оставляя на моих губах милую улыбку и огромное желание почесать это место. Что я и сделала. Пару раз костяшками задела нос спящего, увидев, как он мило его морщит. — Доброе утро, — губы прикоснулись к коже, и рука снова по-хозяйски стиснула талию. — Полежи еще, пожалуйста.       Отказать не смогла, так как самой не особо хотелось вставать. На часах всего десять утра, рано. Скрип повторился вновь и тихие шаги остановились у двери в комнату. Прокрутилась ручка, я накрыла парня с головой и натянула одеяло по самую шею. Не думаю, что родителям стоит видеть меня такой. Мама просунула голову и обвела глазами пол, где повсеместно лежала одежда. Ее взгляд остановился на мужских джинсах и черной огромной толстовке. Идеально выщипанная бровь взметнулась вверх, а затем губы расплылись в ехидной улыбке. Она кивнула головой в знак одобрения и вышла, прикрывая за собой дверь. Я громко выдохнула, съезжая по подушке вниз и щуря глаза. — Женя, — раздалось за дверью. — Срочно в магазин нужно, — решила поберечь нервы отца. Предусмотрительно. — Вера, ну какой магазин? Я еще кофе не пил, — отец растерянно возмутился, выходя из соседней комнаты. — Обычный Женя, обычный такой магазин, — мама говорила громко, чтобы я все слышала и понимала, сколько примерно их не будет. — На южной улице который. — Ближе нету, могли бы прогуляться? — пытается отстоять свое время на кофе. — Поговори еще и на южную пойдем пешком. Нагуляешься заодно, — оба родителя удалились вниз, дальше обсуждать скорый отъезд и видимо, чем дольше отец противиться такому незапланированному выходу, тем дальше от дома мама выбирает магазин.       Одеяло откидывается, едва не слетая с кровати. Савин согнулся пополам от смеха. — Ну твоя маман и актриса, — он приподнялся и облокотился о спинку кровати, успокаиваясь, а я будучи до сих пор без одежды на инстинктивном уровне прикрылась руками. — Оу, прости, — Вадим по-джентельменски отвернулся и позволил одеться, — я схватила лежащее у ног полотенце и дернула в ванную.       Теплая вода стекала по телу, смывая остатки шампуня и геля для душа. Внезапный поток холодного воздуха обдал спину и ноги. Дверцы защелкнулись и моих лопаток коснулась теплая и большая грудь. Вадим оставил короткий поцелуй за ухом и убрал пену с боков. Рука переместилась на живот и прижала плотно к мокрому телу. Без лишних слов, уловила желание на ментальном уровне. Накрыла его руку своей и медленно повела вниз, желая вкусить все же тут самую прелесть интимного процесса.       Пальцы несмело коснулись складок, проходя сверху вниз. Добавился еще один палец, затем еще и в конце концов ладонь выводила круговые движения медленные и томительные, заставляя нарастать возбуждение от кончиков ног до корней волос. Я откинула голову ему на грудь и томно вздохнула, ощутив не резкую боль, а приятный трепет внизу. Сейчас находиться с парнем было гораздо лучше, чем когда-либо. Движения уверенные, смелые и неимоверно нежные. Словно высекает из хрусталя розу, боясь сломать ее тонкий стебель. Свободной рукой Вадим касается горла и слегка надавив поворачивает к себе, затуманенным взглядом находит мои губы и накрывает требовательно и по-свойски. Словно так было всегда и всегда будет.       Касаться руками мало. Частое дыхание сбивает мысли в кучу, близость опьяняет до умопомрачения. Он словно колдун, обративший мою ненависть в нечто иное, во что-то большое и светлое. — Обопрись, — шепотом попросил Вадим, с томным выдохом в самое ухо. Губы скользнули по плечу и оставили там красное пятно.       Я повиновалась просьбе и уперлась руками в черный кафель. Рука нажала на поясницу, прогибая для удобства. Вадим не тратит время на прелюдии и медленно входит, стискивая челюсть и талию. Следы его присутствия останутся по всему телу, как напоминание, чья я теперь. И меня это жутко возбуждает, до судорог по всему телу. Приятных, желанных судорог. Каждый новый толчок отличается темпом и смелостью. По телу потекли волны приятного тепла, изо рта вырывались вздохи и первые стоны от действительно ахренительных ощущений. Те самые бабочки разлетались внутри живота, пальцы впились до белизны в стену. Внутри пульсация члена ощущалась совершенно иначе, чем вчера. Стенки влагалища туго принимали его, ощущая каждую пульсирующую вену на нем, заставляя теряться в ощущениях, которых сегодня было в переизбытке. Пара мощных фрикций и плотно сжав руки в кулаки я на крике обмякла в руках Вадима. — Ты потрясающая, — я едва ли могу стоять на ватных ногах. Они, как и все тело, подрагивали от первого качественного оргазма. — Я просто валюсь с ног, — тяжело выдохнула и убрала прилипшие волосы с лица, разворачиваясь к парню лицом. Он с довольной улыбкой прошелся по мне взглядом, останавливаясь на украшениях в теле. — А ты грязная девчонка оказывается, — палец задорно зацепил штангу. — Готовилась, на случай такой занозы как ты, — я прильнула к нему и обняла, утыкаясь носом в грудь. — Иди одевайся, я скоро приду, — кивнула и вышла из кабинки, обернувшись в махровое полотенце.       Когда Савин вышел из душа, я уже оделась и прибралась в комнате. С его волос капала вода, спадая на торс и пропадая на белом полотенце. Сглотнула ком в горле и собрала волосы в хвост. — Пойду чай сделаю, что ли, — парень кивнул, а я вышла. Хватит мне на сегодня эротики с головой.       За окном сгущаются осенние тучи, на кухне темно и холодно. Прячу руки в рукава теплой кофты и подхожу ближе к газу. Погода портит мое настроение, чайник свистит и я, ухватившись за ручку, проливаю пару капель на стол. — Дай сюда, — Вадим забрал кухонный предмет и разлил кипяток по кружкам. Пространство заполнил аромат шиповника с яблоком.       Руками обвиваю кружку, согревая холодные пальцы. Вадим уселся за стол с огромным аппетитом уминая бутерброды и запивает большими глотками, иногда прихлюпывая. Мои губы трогала улыбка, которую я прятала за краями фарфоровой посуды. — Ты спал с Ершовой? — парень поперхнулся батоном, случайно сдувая ломтик сыра, который шлепнулся на стол маслом вниз. — Она фоном теперь будет всегда с нами? — вопросом на вопрос? Не сильно умно, Савин. Сеешь зерно подозрения. Увидев мой пристальный взгляд сдался. — Нет, не спал и не собирался. Если ты помнишь, то я ее бросил. Но, — ну конечно, куда мы без священного «но». Мышцы напряглись в ожидании продолжения. — Была другая девушка. — Ой, да плевать, — я только фыркнула на эту информацию, понимая, что такие как он желают сбросить груз желания как можно быстрее или же при удобной возможности. — Хоть три, хоть восемь, она то не будет сторожить меня у калитки, чтобы вырвать клок волос, — челюсть замерла от неожиданных речей, исходивших от меня. — Я хотела убедиться, что ты стерильный. — Как ты выразилась, я полностью стерильный, даже слишком.       Ответить ничего не успеваю, дверь открывается и с двумя пакетами на перевес заходит папа. Судя по сдвинутым бровям мама его выгуляла слишком хорошо. Сама же женщина шла сзади крутя в руках шарф и напевала какую-то веселую песню. Пакеты остались на полу у кухонного гарнитура, папа угрюмо ушел наверх ни сказав ни слова. Мама сняла туфли и в своем любимом пальто в английском стиле села за стол, прихватит с собой из пакета контейнер с нарезанной морковкой. Между зубов хрустнула оранжевая полоска и губы растянулись в улыбке, смущая меня и ставя в тупик сидящего рядом с ней Вадима. На его фоне, мама казалась дюймовочкой. — Салат собралась делать? — разбавила молчание, затыкая им гудение лампочки. — Нет. Ты собралась. Накорми как положена молодого человека, есть ему нужно много и сытно, — всем в комнате стало ясно к чему она клонит. Доведя меня до состояния перезревшего помидора, мама все же оставила нас и ушла к отцу.       Вадим молча допил чай и подошел ко мне. Руки сомкнулись вокруг талии и губы коснулись шеи. Дыхание щекочет кожу, запуская мурашки по телу. — Завтра в половине восьмого жду, поедем вместе, — ладони обхватили лицо и пока никого нет, Вадим впился в губы, терзая их как в последний раз. В конце даже слегка прикусил, оставляя перчинку в ощущениях. — Я пойду, нужно разбудить Ковалевского, скоро родители приедут. Если хочешь, вечером заходи.       Вадим ушел, оставив после себя только пустоту и аромат моего геля для душа. В кармане джинс завибрировал телефон. Юля просит увидеться в торговом центре.       Через два часа мы шли вдоль бесконечных, казалось бы, витрин. Манекены в одежде из новых коллекций, инсталляции на витринах манили яркостью и многообразием. Я шла за Юлей, будто она шла к какому-то определенному магазину, пропуская мимо все остальное. Молчание угнетало, давило и вводило в тупик. — Юль, — я легонько дернула девушку за локоть, обращая внимание на себя. — Не до конца понимаю зачем ты меня звала. Я как твой немой покупконосец. — Прости, — она закрыла лицо руками. — Я просто устала, — мы отошли немного дальше и присели на скамейку у стеклянного бортика. — Вчера весь вечер спасали бесценные предметы интерьера от разъяренной Ершовой, пока ту не вырубило от виски. — ее голос был и вправду уставший и отстраненный. В уголках глаз краснота, на лице ни грамма макияжа и вечно распущенные волосы завязаны в какой-то слишком домашний пучок. — Вчера что-то еще случилось? Не из-за Ершовой же ты плакала? — она горько усмехнулась, но молчала. — Был один неприятненький случай, — я уже потеряла всякую надежду, но Юля все же решила довериться мне. — С Ковалевским все кончено. Мы долго говорили и пришли к выводу, что нужно заканчивать это, — удивление сменилось непониманием, а затем и шоком. — Знаешь, а дышать стало легче. Как будто развязали руки и отпустили на волю с темного и холодного подвала. Идешь так по улице и радуешься, что солнце светит, — ее сладкая речь походила на слова с ума сошедшей. Она словно в облаках летает и пересказывает свои ведения. Я коснулась ее плеча и попыталась обнять, успокоить, высказать поддержку, зная, как сильно она им бредила. — Брось, не стоит. Со мной все в порядке, даже лучше, чем ты думаешь. Я все переживу. Это могло бы зайти слишком далеко и было бы слишком больно, но сейчас самое время. Ты лучше скажи, Савин вчера был с тобой? А то он так с места сорвался, выпустил Ершову из рук, а та полетела прямо на угол стола, — выдохнула, не будет Юля сопли пускать пузырями и растекаться лужей в своих проблемах. Мне бы стоило поучиться у нее держать себя в руках. — Мы, — стала заламывать пальцы и отвернулась от блондинки, пряча вновь краснеющее лицо. — Выясняли отношения, — в принципе я не соврала. — Всю ночь чесали языками? — девушка рассмеялась. — Не звезди ты уже, я давно заметила, что Савин оказывает слишком повышенное внимание. Переспали? — она облокотилась о спинку растягивая губы в улыбке. Я все еще мялась, не знаю стоит ли об этом вообще говорить? — Алиса, как по мне это должно было случиться. Вы слишком заигрались, вам самим нравилось подкалывать друг друга, — ее слова как-то не особо приятно проходили сквозь меня, растекаясь вязкой жидкостью. — Если не от большой любви, так по очень большой неприязни, потому что бы перегорали от ненависти, а это отличный способ перезагрузиться, — слова так лениво выскакивали из ее рта, будто это база, норма, обычный жизненный процесс. — Ладно, твоя взяла, — ее поток умных мыслей мог бы литься бесконечно. Ее прозорливость уже понятна. — Переспали от его большой любви и широкой души, — ее улыбка стала еще шире. — Признался, что давно влюблен? — я только кивнула. — Классика школьная. Хоть кому-то повезло, теперь у тебя есть личный вечный телохранитель, — тут она права, ему не занимать упорства и собственничества. Возможно, я навсегда обречена быть под его защитой. Плохо ли это? — А ты? Ты его простила? — Ну, до прощения там далеко. Хоть он и старается, но стереть из памяти все слова и взгляды не так то и просто. Будем работать над этим, — руками мяла края кофты, все еще смущаясь говорить о подобном. — Ладно, не красней ты так, а то взорвешься, и кто будет мне помогать восстанавливать равновесие? — ткнула меня кулаком в плечо, придавая себе веселый и непринужденный вид. — Знай одно, своего он не упустит и добьется чего хочет.       Кости парней перемыты от и до. Скорее всего они умирают сейчас от икоты. А мы двинулись по магазинам бесцельно тратя деньги на ерунду. В моей голове гулким эхом отдавались ее слова «не упустит», «добьется». Сердце трепетало от осознания, что мне это жутко нравится. Юля права, ненависть вырвалась наружу бешенный криком, полностью исчезнув из моего тела, оставив там кучу места для новых чувств, которые приятной волной накатывали в присутствии парня.