Глава 8 Пепел Рухнувшей Мечты

      Джейхерис Таргариен       Воздух был насыщен зловонием обугленного камня, горелой плоти и тлеющих руин.       Принц Джейхейрис Таргариен стоял среди пепельных развалин Летнего Замка, осматривая опустошение, которое когда—то было замком - домом, мечтой, могилой.       Перед ним простирались почерневшие руины, безмолвные и непреклонные, как будто огонь поглотил не только стены, но и саму душу этого места. Дым все еще поднимался над разрушенными останками, поднимаясь в небо, как призрачные пальцы, шепча о жизнях, потерянных внутри.       Место, где сгорел его отец.       Где погибла его мать.       Где его брат Дункан погиб вместе со своей женой, защищая их сына ценой собственной жизни.       И где выжил лишь один из них.       Он повернулся, и его усталый взгляд остановился на Шейру, которая баюкала бесчувственное тельце Эймона, маленького сына Дункана. Мальчик безвольно лежал у нее на руках, не тронутый огнем, который поглотил его родителей.       Чудо. Тайна. Напоминание обо всем, что они потеряли.       Неподалеку стоял Эйрис, его обычное высокомерие исчезло, сменившись молчаливой, задумчивой тяжестью. Его взгляд метнулся к кузену Стеффону, затем снова к руинам, но он ничего не сказал.       А потом появилась Рейла — ослабевшая, измученная, все еще бледная после родов, но не сломленная. Она крепко держала Рейгара, и тихие всхлипы новорожденного были единственным звуком в тишине разрушенной крепости.       Джейхейрис выдохнул.       Он почувствовал… ничего.       Ни слез. Ни криков боли. Только сокрушительный, всепоглощающий груз новой ноши.       Теперь он был королем.       Осознание этого сковало его до костей, как железные кандалы.       Мечта Эйгона V сгорела вместе с ним. И теперь Джейхейрис унаследует не просто королевство, но и разрушенное наследие, семью в руинах и тяжесть трона, построенного на огне и пепле.       Королевская власть принадлежала ему. Бремя легло только на него.       Но времени горевать не было.       Им нужно уйти.       Джейхейрис повернулся к оставшимся королевским гвардейцам и солдатам, тем, кто выжил в аду. Их лица были перепачканы сажей и горем, доспехи помяты, глаза ввалились.       - Соберите все, что осталось. - приказал Джейхейрис тихим, но непреклонным голосом. - Мы заберем все, что сможем... и уйдем.       Спасать оставалось немногое.       Золотые знамена дома Таргариенов превратились в почерневшие лохмотья. Некогда величественные витражи с изображением драконов и королей древности были разбиты вдребезги, их осколки поблескивали в догорающих углях.       Единственной вещью, найденной в руинах, была полуобгоревшая корона, когда-то принадлежавшая королю Эйгону V.       Жестокая ирония судьбы.       Корона уцелела, в то время как ее владелец - нет.       Джейхерис посмотрел на нее, чувствуя, как на него давит тяжесть судьбы.       Осторожными движениями он взял сломанную реликвию и прижал ее к груди.       "Отец...… это было то, чего ты хотел?"       Ветер ответил лишь тишиной.       Путешествие в Штормовой Предел было медленным и наполненным тишиной.       Их отряд был невелик — Джейхейрис, Шейра, Эйрис, Рейлла, новорожденный Рейгар, и всё ещё не очнувшийся Эймон, горстка королевских гвардейцев и оставшиеся солдаты.       Дорога была долгой, она петляла по засохшим лесам и скалистым холмам, небо над ними было затянуто серыми грозовыми тучами.       Джейхейрис ехал впереди, его взгляд был рассеянным, он был погружен в свои мысли.       Он чувствовал тяжесть своего горя, которое давило ему на ребра, как железный обруч.       Его там не было. Он опоздал.       Он подвел их.       Его отец. Его мать. Дункан. Дженни. Его защитник, сир Дункан Высокий.       Он подвел их всех.       И теперь все, что осталось, - это обломки разрушенного дома.       "Ты - последняя опора".       Это были слова, которые его дядя Мейстер Эймон сказал ему перед тем, как он покинул Летний Замок и отправился на Стену.       "Однажды ты останешься один. И когда этот день настанет, ты не должен пасть".       Он и представить себе не мог, что этот день настанет так скоро.       Его руки, сжимавшие поводья, дрожали. Он чувствовал на себе взгляды своих людей, которые ждали, что он станет сильным и поведет их вперед.       Но в душе он все еще был тем мальчиком, который смеялся рядом с отцом, который смотрел, как Дункан и Дженни танцуют в лунном свете, который мечтал о будущем, в котором они все будут держаться вместе.       Теперь они стали призраками, а он остался один.       Он стиснул зубы, его голос прозвучал как шепот на ветру.       "Я не упаду".       У него не было выбора.       Путешествие было долгим, отмеченным молчанием и тяжким грузом траура, но когда впереди показался Штормовой Предел, принц Джейхейрис Таргариен испытал странное чувство облегчения — впервые за много дней он смог вздохнуть свободно.       Великий замок Штормовых земель, монолит из цельного камня и несгибаемой силы, непокорно противостоял ветрам, его стены были пропитаны историей и легендами. В отличие от Летнего Замка, который сгорел за одну ночь, Штормовой Предел выдержал тысячу бурь и простоит еще тысячу.       Небо потемнело, над ним сгустились серые тучи, и соленый ветер с залива Разбитых Кораблей завывал в скалах, неся с собой отдаленный рев волн, разбивающихся о могучие крепостные стены.       Штормовой Предел всегда был в первую очередь крепостью, а во вторую - домом.       Его округлая башня возвышалась над береговой линией, ее архитектура не походила ни на один другой замок Вестероса — гладкая, почти непробиваемая каменная стена без слабых мест, без трещин, которыми могли бы воспользоваться ветер или война. Барбаканы и зубчатые стены тянулись вдоль скалистых утесов, а огромные дубовые ворота, укрепленные железом, были закрыты, как пасть спящего великана.       Когда они приблизились, знамя дома Баратеонов — черный олень на золотом поле — развевалось на ветру, а над ним парил дракон Таргариенов.       Это был не просто замок.       Это был бастион. Место, которое никогда не падало.       И сегодня оно принимало остатки семьи, которая потеряла все.       Когда королевская свита въехала в открытые ворота, их встретил Стеффон Баратеон, наследник Штормового Предела и единственный сын лорда Ормунда и его старшей сестры принцессы Рейллы Таргариен.       В шестнадцать лет Стеффон уже представлял собой внушительную фигуру, высокий и широкоплечий, сложенный, как истинный воин Баратеонов. Его волосы были темными, почти черными, и спадали свободными волнами на лоб, а в глазах цвета грозовой синевы было тепло и непоколебимая сталь. У него был сильный подбородок, на котором уже пробивались первые признаки бороды, а осанка была гордой и в то же время приветливой.       Одетый в темно-черную тунику, расшитую оленем с золотой короной, символом его дома, и желтый плащ Баратеонов, перекинутый через плечо, Стеффон с головы до ног походил на будущего лорда Штормового Предела.       Рядом с ним стояла его невеста, леди Кассана Эстермонт — стройная молодая женщина с каштановыми волосами и нежными зелеными глазами, одетая в прекрасное темно-синее платье, расшитое узорами из морской пены.       Несмотря на юный возраст, Стеффон был воспитан как лидер, и сегодня он с радостью примет свою семью дома.       Когда Джейхейрис и его свита приблизились, Стеффон шагнул вперед и преклонил колени, склонив голову в глубоком почтении.       - Ваша светлость. - сказал Стеффон твердым, но в то же время печальным голосом. - Штормовой Предел поддерживает дом Таргариенов, как это всегда было и как всегда будет.       Джейхейрис посмотрел на своего племянника — сына своей старшей сестры Рейллы — и на мгновение увидел в нем что-то от своего отца.       Он ответил не сразу. Вместо этого он спешился и, протянув руку, крепко сжал предплечье Стеффона, помогая ему подняться.       - Твои слова делают честь твоему дому племянник. - тихо сказал Джейхейрис. - Но более того… твое присутствие приносит мне утешение.       Стеффон кивнул, его хватка стала крепче, давая силу, которую не могли выразить словами.       - Мы скорбим вместе с тобой, дядя.       Затем Стеффон повернулся к Шейре, которая все еще держала Эймона на руках, мальчик все еще спал, не тронутый пламенем. Выражение его лица смягчилось, когда он посмотрел на ребенка, который чудесным образом пережил то, чего не пережил никто другой.       Затем он повернулся к Эйрису, своему кузену и ближайшему другу.       На мгновение между ними воцарилось молчание.       Затем, не говоря ни слова, Стеффон заключил Эйриса в объятия, сжав его плечо. Молчаливый обет братства.       Эйрис, такой часто высокомерный и дерзкий, ничего не сказал — но на этот раз он не отстранился.       Когда Стеффон, наконец, отпустил его, его взгляд грозово-синих глаз переместился на Рейллу, которая стояла измученная, но не сломленная, прижимая к груди своего новорожденного сына Рейгара.       Молодой лорд Штормового Предела снова опустился на колени, на этот раз перед ней.       - Миледи, для меня большая честь быть свидетелем рождения вашего сына, - сказал он с мягким, уважительным поклоном. - Принц Рейгар - будущее нашего дома. Примите мои поздравления… и мой меч, если он ему когда-нибудь понадобится.       Губы Рейлы слегка приоткрылись, и на мгновение ее горе смягчилось.       - Спасибо, Стеффон. - пробормотала она, нежно поглаживая крошечную ручку Рейгара.       Впервые с тех пор, как сгорел Летний Замок, королевская семья смогла вздохнуть свободно.       Штормовой Предел предлагал убежище.       Внутри залы были просторными, вдоль стен висели огромные факелы, отбрасывая длинные тени на высокие изогнутые потолки. В отличие от Красного Замка, Штормовой Предел был прежде всего крепостью, построенной для того, чтобы противостоять войне, а не роскоши.       От массивных деревянных балок пахло солью и дождем, и этот аромат проникал через открытые окна, где море безжалостно разбивалось о скалы внизу.       Трон Штормового Предела, вырезанный из почерневшего дуба и окованный железными полосами, стоял во главе большого зала, где обычно восседал лорд Ормунд. Но сегодня вечером он оставался пустым, молчаливый символ верности Баратеонов Таргариенам.       Ночь прошла в тихой скорби и размышлениях.       Стеффон приказал принести теплую еду и свежую одежду для усталых путешественников, хотя Джейхейрис ел мало, а говорил еще меньше.       Залы были наполнены тихим ропотом, мерцающий свет свечей отбрасывал жуткие тени на каменные стены. Это была ночь скорби, но в то же время и восстановления.       Они многое потеряли.       Но они были друг у друга.       И этого пока было достаточно.       После двух дней отдыха пришло время уходить.       Штормовой Предел приютил их, но Джейхейрис не мог вечно прятаться от своей ноши.       Королевская Гавань ждала.       Железный трон ждал.       Пока они готовились к отъезду, Стеффон стоял рядом с Джейхерисом, наблюдая, как королевская свита садится на коней.       - Тебе не обязательно справляться с этим в одиночку. - тихо сказал Стеффон. - У тебя есть мы. Дом Баратеонов всегда будет рядом с тобой.       Джейхейрис медленно выдохнул, сжимая поводья.       - ...Спасибо тебе, Стеффон.       Когда ворота Штормового Предела открылись за их спинами, Джейхейрис посмотрел вперед, на долгую дорогу в Королевскую Гавань.       Он знал, что ждет его там.       Его старшая сестра Рейлла еще не знала.       Она по-прежнему правила в Королевской Гавани, в отсутствие его отца, со своим мужем лордом Ормундом, который был Десницей Короля, веря, что ее отец, мать и старший брат Дункан... все еще живы.       Но когда он приедет, он будет тем, кто скажет ей об этом.       Он будет тем, кто разрушит ее мир.       Он будет тем, кто вынесет тяжесть их разрушенного дома.       Джейхейрис закрыл глаза и глубоко вздохнул.       Затем, бросив последний взгляд на Штормовой предел, он поскакал вперед — навстречу своей судьбе.       Дорога в Королевскую Гавань была долгой, она тянулась через холмы и густые леса Штормовых земель, петляя через деревни и поселочки, которые еще не слышали о падении Летнего замка. Воздух был насыщен запахом влажной земли и свежей хвои, что резко контрастировало с удушающим запахом пепла и дыма, которые когда-то наполняли легкие Джейхейриса.       Пока королевская свита ехала, ритмичный стук копыт по утоптанной земле был единственным, что сопровождало мысли Джейхейриса. Он почти не разговаривал с тех пор, как они покинули Штормовой предел, его разум был заперт в железной клетке, которую он сам соорудил.       С каждой милей, которую они проезжали, на него ложился груз королевской власти.       Он был последним сыном Эйгона Пятого. Единственным защитником дома Таргариенов.       И он потерпел неудачу.       По мере того как столица становилась все ближе, Джейхерис поймал себя на том, что его мысли возвращаются к тем, кто попытается использовать слабость его дома против них самих.       Великие дома Вестероса давно склонялись перед драконами, но верность часто была просто другой формой терпения.       Дом Ланнистеров — Тайвин Ланнистер был молод, но его отец, лорд Титос, был слабым правителем. Львы Утёса Кастерли годами зализывали свои раны, их гордость была уязвлена после долгих лет нестабильности.       Останутся ли они верными?       Дом Арренов — Орлиное Гнездо придерживался нейтралитета, но лорды Долины никогда не забывали, как драконы подчинили их своей воле.       Дом Старков был верен на протяжении веков. Но сохранится ли эта верность, если действительно наступит зима?       И затем… Вера.       Величайший враг его Семьи.       Семеро не забыли, как Эйгон V лишил их власти. Верховный Септон и его последователи никогда не проявляли открытого неповиновения, но в тени их перешептывания становились все громче.       Джейхейрис выдохнул, его дыхание стало медленным и размеренным.       Ему нужно быть осторожным.       Он перевел взгляд на Эймона.       Мальчик все еще был без сознания, завернутый в толстый малиновый плащ, который защищал его от холодного дорожного ветра. Шейра нежно обнимала его, присматривая за младенцем со спокойной материнской преданностью, хотя он и не принадлежал ей.       Джейхейрис видел смерть в Летнем Замке. Он видел, как огонь пожирал все, пожирая плоть и камень.       И все же… Эймон выжил.       Ему был всего месяц от роду, он попал в огненную бурю, и все же на нём не было ни ожогов, ни шрамов.       Он должен был погибнуть.       Но уцелел.       Джейхерис не верил в пророчества так, как его отец, и не верил в древнюю магию этого мира.       Но это?       Это было ненормально.       Эймон мирно спал, на его маленьком личике не было следов трагедии, унесшей его родителей. Его серебристые волосы мерцали в слабом солнечном свете, напоминая о том, что он, без сомнения, был Таргариеном.       И все же Джейхерису было не по себе.       Было ли это благословением?       Или предупреждением?       Суждено ли было этому мальчику стать спасением для Дома Таргариенов?       Или его выживание принесет что-то худшее?       Джейхейрис не знал.       Но он поклялся внимательно следить за ним.       Какая бы сила ни спасла мальчика, она изменила его.       В этом он был уверен.       Когда показались городские стены Королевской Гавани, Джейхейрис почувствовал, что на него свалился весь груз его долга.       Речь больше не шла о горе.       Речь шла о будущем.       Он потерял отца, мать, брата.       Но он не потеряет свой дом.       Он будет править мудро. Он будет осторожен.       Он не повторит ошибок своих предков.       Эйгон преследовал мечты и горел ради них.       Джейхейрис построил нечто более сильное.       Дом Таргариенов не падет.       Не падет, пока он дышит.       С последним вздохом он выпрямил спину, расправил плечи и направился навстречу своей судьбе.       К своему трону.