Глава 10 Надвигающийся Шторм

      Тирош, 259 год от З.Э. — Крепость Банды Девяти       По ту сторону Узкого моря.       Тирош был городом шелка и резни.       Издалека сверкающие башни Вольного города казались почти нереальными — мираж из зеленого мрамора, бирюзовых куполов и золотых шпилей, поднимающийся из винно-темного моря. Улицы, словно змеи, извивались между богатыми базарами, борделями, полными надушенных куртизанок, и тенистыми переулками, где перешептывались, угрожая кинжалами. комментарий       Цитадель Тироша была храмом упадка — благоухала пряными винами и была наполнена слухами о войне.       Под сводчатыми потолками висели огромные расписные гобелены с изображением Древней Валирии.       В воздухе пахло солью, специями и едкими красителями, которыми славился город. Даже камни на улицах Тироша были окрашены в сапфировые, изумрудные и аметистовые цвета, что стало результатом многовековой работы по окраске, связанной с процветающей торговлей в городе.       Но, несмотря на все эти краски и духи, Тирош был городом крови и амбиций.       А в самом его сердце, в Цитадели Шелковой короны, правила Банда Девятигрошовых королей.       Цитадель Шелковой короны не была ни дворцом, ни крепостью — это был трон власти, построенный на предательстве.       В отличие от Красного Замка Вестероса, это было место упадка. Большой зал был устлан коврами, вытканными золотой нитью, стены расписаны фантастическими фресками, изображающими завоевания Тироши, а на колоннах были вырезаны фигуры древних воинов с вечно обнаженными мечами.       Потолок представлял собой огромную мозаику из раскрашенного стекла, позволяющую солнечному свету переливаться тысячью цветов на длинном полированном столе, за которым пировали и плели интриги девятигрошовые короли.       Каждый стул за этим столом принадлежал тирану, убийце или военачальнику.       И каждый из них принес клятву верности на крови под Древом Корон, поклявшись завоевать свои королевства, чего бы это ни стоило.       В центре стола, развалившись в кресле с высокой спинкой, восседал Алекво Адарис, красноречивый правитель Тироша собственной персоной.       Он был человеком, надушенным благовониями, с острыми скулами и улыбкой, от которой лезвия превращались в масло. Его лавандовая мантия переливалась вышивкой в виде серебряного морского конька, а на длинных пальцах красовались кольца с сапфирами и опалами, которые звенели при каждом его жесте.       Алекво не командовал армиями. Он повелевал желаниями людей.       Слева от него сидел сир Тайберо Истарион, бывший вестеросский межевой рыцарь, ставший лордом-наемником, а также прославленный заместитель генерала Золотых Мечей. Его лицо было испещрено старыми шрамами, глаза были как кремень, а доспехи из почерневшей стали, отполированной до смертоносного блеска. Он уже давно отказался от рыцарского обета — чести не было места в завоеваниях.       Рядом с ним возвышался Девятиглазый Лис, глава шпионской сети, облаченный в темно-фиолетовые шелка, его лицо скрывала полумаска из слоновой кости и черного цвета. Его пальцы всегда были перепачканы чернилами, поскольку он имел дело не со сталью, а с пергаментом, секретами и ядом.       На дальнем конце стола, поигрывая рукоятью своего изогнутого кинжала, сидел Серакаро Красный Разбойник, предводитель пиратов со Ступеней. Его растрепанные волосы были окрашены в кроваво-красный цвет, глаза были остры, как у охотничьего сокола, а в улыбке никогда не было злобы.       Были и другие — корсары из Мира, лорды-торговцы из Волантиса, военачальники из Спорных земель.       Старая Мать — королева пиратов.       Самарро Саан, известный как Последний Валириец, — известный пират из печально известной семьи пиратов из Лиса.       Хобар Квока, принц Эбенового цвета, принц-изгнанник с Летних островов, который основал и возглавил отряд наемников в Спорных землях.       Лиомонд Лашар, Повелитель битв, — знаменитый капитан наемников.       Пятнистый Том, известный как Мясник, из Вестероса, капитан вольного отряда в Спорных землях.       Сир Деррик Фоссовей, известный как Паршивое Яблоко, — изгнанник из Вестероса, рыцарь с черной репутацией.       — всех их объединяло одно стремление.       Создавать империю из пепла прошлого.       И истинная сила, стоящая за всем этим Древом Корон, — та, кого называют Ужасным.       Мейлис Ужасный, Последний Блэкфайр и величайший из наследников Горького Клинка.       Мейлис Блэкфайр       Мясо было еще теплым.       Он оторвал еще один кусок от поджаренного бедра, вонзая в него острые зубы, и его единственный здоровый глаз удовлетворенно блеснул. Жир стекал по его подбородку, пачкая толстую жилистую шею, а язык слизывал сок с губ, как изголодавшийся зверь.       В зале «Шелковой короны» воцарилась тишина, нарушаемая лишь влажными, рвущимися звуками пиршества Мейлиса.       Даже среди головорезов, пиратов и военачальников Мейлиса боялись.       Одно его присутствие было оскорблением как для богов, так и для людей.       Он был воплощением извращенного величия — настоящий гигант, его лысая голова блестела в золотом свете факелов, а широкие плечи были покрыты черно-красными одеждами его украденного дома. Его левый глаз горел, как расплавленное золото, острый и жестокий, но было и другое — то, что росло у него на шее, — что делало его Ужасным.       Вторая голова. Существо из плоти и крови, сморщенный паразит с полураскрывшимся ртом размером с детский кулачок. Некоторые утверждали, что он сформировался, когда пожирал своего близнеца в утробе матери, в результате чего у него стала гротескно большая верхняя часть тела и рудиментарная вторая голова. Иногда он шептал — бормотание, которое мог слышать только он сам.       Некоторые люди называли его зверем. Другие — предзнаменованием.       Он был чудовищем во плоти и душой.       И он знал это.       Его называли Мейлис Ужасным. Последний Блэкфайр.       Остальные в комнате притворялись, что они сильны, но Мейлис чувствовала запах их страха.       Алекво Адарис, шелковистая змея, лениво развалился в кресле, его кольца щелкали, но взгляд был острым и настороженным. Он боялся Мейлиса, хотя и скрывал это за искусной ложью.       Сир Тайберо сидел неподвижно, держа руку на рукояти меча. Настоящий воин, но недостаточно смелый, чтобы открыто бросить вызов Ужасному.       Девятиглазый Лис молчал, прячась в тени, но Блэкфайр знал — он уже прикидывает, строит козни, гадая, как долго продлится эта игра, прежде чем Мейлис обратит на него свой чудовищный глаз.       Серакаро Красный Разбойник ухмыльнулся, но это была улыбка человека, который знал, что одно неверное слово — и его внутренности разлетятся по полу.       Даже пираты и капитаны наемников — люди, которые потрошили солдат и насиловали королев, — съежились под его взглядом.       Они все боялись его.       Хорошо.       Потому что страх — это то, что заставляет людей преклонять колени.       И скоро весь Вестерос встанет на колени.       (Воспоминания)       Мейлис родился в изгнании, последний чистокровный наследник престола Блэкфайров, который был украден у его семьи.       Его прапрадед, Деймон I Блэкфайр, был истинным королем, сильнейшим воином своего времени, обладателем Черного Пламени, меча самого Эйгона Завоевателя. Но этот трус Дейрон II сокрушил его обманом и вероломством, вынудив остатки его дома бежать в Эссос.       Затем появился Горький Клинок, основатель Золотых Мечей, который на последнем издыхании поклялся, что ни один истинный Блэкфайр не забудет о своих притязаниях.       Но время ослабило Блэкфайров.       Наследники Деймона сражались между собой, поколение за поколением. Братья убивали братьев. Сыновья предавали отцов. Каждое восстание терпело неудачу, и каждый раз очередной король Вестероса смеялся над их гибелью.       Пока не осталось только двое.       Мейлис.       И его кузен, Деймон Блэкфайр IV.       Самозванец, слабак, бледная тень того, кем были их предки.       Мейлис видел болезни своего рода, жалкие склоки, трусость.       И поэтому он очистился от них.       (В тот день, когда Он захватил Золотые Мечи)       Деймон IV восседал на своем серебряном троне в изгнании, считая себя королем, но Мейлис был сильнее.       Он вызвал своего кузена на поединок за командование Золотым отрядом, поединок крови и стали.       Но Мейлис никогда не собирался сражаться честно.       Прежде чем его кузен успел выхватить меч, Ужасный сделал выпад.       Его руки — в два раза больше, чем у любого человека — обхватили горло Деймона, сжимая его с чудовищной силой.       Его кузен хрипел, царапался и лягался, но это было бесполезно.       Мейлис зубами перегрыз ему горло.       Затем, одного за другим, он вырезал всю семью Деймона.       Сыновья его двоюродного брата кричали, когда он разрывал их на части голыми руками.       Дочери его кузена, чьи черепа он размозжил о камень.       Жене его кузена пришлось наблюдать, как он сломал ей хребет, словно сухую веточку.       Когда это было сделано, Мейлис сплюнул кровь изо рта и вознес к небесам победный рев.       Золотые Мечи преклонили перед ним колени, но не из преданности, а из страха.       С того дня он стал Мейлисом Ужасным.       И с тех пор никто не осмеливался бросить ему вызов.

***

      Континент Эссос всегда был страной изменчивых союзов, хрупких соглашений и амбиций, столь же обширных, как Дотракийское море.       Новости о сожжении Летнего Замка и восстании Банды Девяти вызвали волну возмущения в Вольных городах, и каждый отреагировал в соответствии со своими интересами, страхами и желаниями.       Девятигрошовые Короли стремились к созданию королевства, но их война не могла вестись в одиночку.       В темных залах Вольных городов золото, политика и сталь определяли будущее.       И некоторые уже выбрали ту или иную сторону.       ТИРОШ       Когда-то Тирош был городом торговцев и наемников, Вольным городом, известным своими красителями, домами развлечений и торговлей сложными кружевами.       Теперь это были владения Алекво Адариса, самозваного короля Тироша, человека, который отказался от старых способов торговли в пользу завоеваний.       Город стал бастионом движения «Блэкфайров», улицы были увешаны золотыми знаменами компании, а гавани кишели корсарами, присягнувшими «Девятигрошовым королям».       В своем дворце из зеленого мрамора с золотыми куполами Алекво развлекал Мейлиса Блэкфайра и его генералов, рассказывая им о Вестеросе и заботясь о том, чтобы Тирош получил самые высокие награды.       — Мы будем править обоими побережьями. — пообещал он Мейлис за вином и жареной птицей. — Как в Эссосе, так и в Вестеросе. Ты получишь свой Железный трон, а я буду править Вольными городами.       Тирош полностью посвятил себя делу — предоставил корабли, солдат и золото для военной машины Девятгрошовых королей.       Но не все Вольные города приветствовали этот новый порядок.       БРААВОС       Залы Железного банка были холодными и тихими, освещенными свечами, которые, казалось, никогда не погаснут.       Здесь богатство двигалось не с помощью мечей, а с помощью бухгалтерских книг, займов и тихих угроз.       Банкиров Браавоса мало заботили короли или завоеватели — они заботились о стабильности.       Возвышение Девятигрошовых королей и их надвигающаяся война в Вестеросе поставили под угрозу торговлю, невыплаченные долги и порядок.       — Война означает неопределенность. — прошептал Серион Несторис, высокопоставленный банкир с глазами цвета воронова крыла и перепачканными чернилами пальцами. — А неопределенность означает потерю инвестиций.       — Мы должны отрезать их сейчас. — холодным голосом возразил магистр Отрио Вирас. -Нет денег. Нет поддержки. Пусть падают.       — Пока нет, — возразил другой, старше и мудрее. — Мейлис Блэкфайр — чудрвище, да. Но монстры часто падают на свои мечи. Давайте понаблюдаем. Давайте подождем.       Итак, Железный банк оставался терпеливым.       На данный момент.       ВОЛАНТИС       За величественными черными стенами Волантиса тайно собрались триархи.       Волантис был старейшим из Вольных городов, последним остатком первой великой колонии Валирии, все еще цеплявшейся за свои мечты об империи.       Для них Мейлис Блэкфайр был не просто завоевателем — он был возможностью.       — Он мог быть инструментом. — предположил триарх Неракво, принц-торговец с глазами цвета полированного обсидиана. — Оружие, призванное ослабить Вестерос, прежде чем мы заберем то, что принадлежит нам.       — Тупое оружие. — возразил триарх Мейлор Пинефос, скривив губы. То, которое невозможно контролировать. Если Мейлис победит, он не склонится перед Волантисом — он пойдет войной на всех, кто не преклонит колени.       — А если он проиграет? — Третий триарх, леди Ниссара, улыбнулась над своим кубком сладкого мирийского вина. — Тогда мы завладеем добычей, не подняв ни единого клинка.       Итак, Волантис решил не вмешиваться.       Еще нет.       Но за их скрытыми улыбками пылал огонь честолюбия.       Мир и Лис       Города-близнецы Мир и Лис долгое время были соперниками, соперничая в торговле, развлечениях и влиянии.       Для торговых лордов Мира война в Вестеросе была еще одной игрой, направленной на получение прибыли.       — Золото Блэкфайра тратится так же, как и любое другое золото. — отметил лорд Сореллио Вирион, мирийский шпион, известный своими искусно сделанными масками из стекла. — Мы инвестируем сейчас, а получаем прибыль позже.       Но другие с этим не согласились.       — Таргариены правили веками. — предупредил магистр Лисени Велькаро Лисайн. — И они не забывают об этом. Если Мейлис проиграет, Вестерос обратит свой взор на всех, кто помогал ему.       Вольные города уже видели, что случалось с теми, кто поддерживал Блэкфайров, — их изгоняли, разрушали, отбрасывали в сторону.       Некоторые перестраховывались, тайно помогая Девятигрошовым королям, сохраняя при этом связи с Вестеросом открытыми.       Потому что, в конце концов, золото значило больше, чем троны.

***

      В Тироше Мейлис Блэкфайр точил свой меч, стремясь завоевать королевство.       В Браавосе Железный банк наблюдал и выжидал, просчитывая все возможные варианты развития событий.       В Волантисе триархи спорили, поддержать ли Мейлиса или дождаться его падения.       В Мире и Лисе лорды-торговцы шептались по темным углам, разрываясь между выгодой и осторожностью.       Мир Эссоса развивался не только за счет силы.       Он развивался за счет золота, секретов и ожидания подходящего момента для удара.       И скоро Девятигрошовые короли сделают свой ход.       Будет ли Вестерос готов?       ТИРОШ       Двери в главный зал Цитадели Шелковой короны с грохотом распахнулись.       Запыхавшийся всадник-тирошец, чьи крашеные зеленые волосы прилипли ко лбу от пота, ввалился внутрь, его шелковые одежды были влажными от соленых брызг во время путешествия. Его глаза были расширены от страха.       Алекво Адарис не пошевелился. Он просто приподнял изящную бровь.       — Ты прерываешь наш пир. — сказал он, покачивая кубком. — Почему бы мне не содрать с тебя кожу за это?       Гонец упал на колени.       — Милорды, — выдохнул он. — Срочные новости, Летний Замок сожжен.       Воцарилась тишина.       Даже вечно ухмыляющийся Красный Разбойник Серакаро перестал поигрывать кинжалом.       Рука Алекво крепче сжала кубок. — Повтори это еще раз.       Гонец сглотнул. — Летний Замок сожжен. Таргариены — король Эйгон, королева Бета, принц Дункан, его жена, королевская гвардия — все они погибли в огне.       Тайберо Истарион наклонился вперед, сузив глаза. — Ты лжешь.       Гонец яростно замотал головой.       — Нет, милорды! Новость распространилась повсюду! Великая септа Бейелора звонит в траурные колокола, а лорды Вестероса перешептываются между собой!       — Король мертв — сожжен заживо! Красные драконы сгорели!       — Летнего Замка больше нет. — сказал он, понизив голос почти до шепота, как будто произнесение этих слов вслух могло вызвать призраков. Пока новость зачитывали вслух, в воздухе повисла тишина. Посыльный, изможденный мужчина в потрепанном наряде, дрожал, когда заканчивал свой рассказ, его голос дрожал от чудовищности того, что он только что сказал.       — Великая мечта Эйгона Недостойного превратилась в пепел. Король и королева мертвы. Принц мертв. Принц Дункан — мертв. Его жена Дженни из Старых Камней — мертва. Сир Дункан Высокий — мертв. Величайшие воины Дома Таргариенов ушли.       Банда Девяти слушала в тишине.       А затем раздался смех.       — Эйгон-Дурак мертв. — усмехнулся сир Тайберо Истарион, сверкнув острыми зубами, когда он сделал большой глоток из своего кубка. — Король-Мечтатель сгорел в своем безумии.       — Таргариены потеряли свои меч и щит, — добавил Девятиглазый Лиз, и его шепот был подобен шелку на стали. — Король. Принц. Воин, которому не было равных. И больше всего на свете… Сир Дункан Высокий.       Это имя повисло в воздухе, как проклятие.       Человек, убивший последнего короля-самозванца, Деймона III Блэкфайра.       Человек, который подавил Четвертое восстание Блэкфайров.       Человек, который долгие годы стоял между домом Блэкфайров и Железным троном.       Умер.       — А теперь остались только слабаки и дети.       Алекво Адарис, самозваный король Тироша, взбалтывал в своем кубке прекрасное лисенийское вино, его губы кривились в усмешке.       — Кто сейчас стоит у нас на пути? — размышлял он. — Неопытный, слабый человек, который вскоре станет коронованным королем — Джейхейрис, последний сын Эйгона Пятого.       — Слабым королём можно манипулировать, — усмехнулся Серакаро Красный Разбойник, сверкнув окрашенными в красный цвет зубами под густой бородой. — Или сломать.       — А его наследник? — спросил Тайберо Истарион, и в его голосе прозвучало презрение.       — Эйрис Таргариен. — ответил Девятиглазый. — Слабый. Высокомерный. Начинающий дурак.       — Плохой наследник, — вздохнул Алекво. — И еще худший король, если он доживет до того, чтобы надеть корону.       По залу прокатился смех.       Род Таргариенов был слаб и готов к уничтожению.       У нового короля, Джейхейриса, не было великих воинов, которые могли бы защитить его.       Его наследник, Эйрис, был всего лишь высокомерным мальчишкой, слепым к миру за пределами Красного Замка.       А за его пределами?       Ничего, кроме женщин и детей.       Великие защитники Дома Таргариенов были мертвы.       Не осталось ни одного дракона, который мог бы защитить их трон.       Даже последний великий воин их дома — сир Дункан Высокий — превратился в пепел.       Драконы остались без предводителя.       И королевство без пастыря созрело для появления волков.       Затем Девятиглазый наклонился вперед, его голос прорезался сквозь смех.       — Не все они сгорели.       В комнате воцарилась тишина.       Мейлис еще не произнес ни слова. Но его единственный глаз прищурился от любопытства.       Девятиглазый слегка улыбнулся.       — Мальчик выжил.       — Эймон Таргариен. — задумчиво произнес Алекво.       — Сын Дункана Маленького. — добавил Тайберо. — Ребенку едва исполнилось несколько месяцев.       — Огонь его не тронул. — пробормотал Девятиглазый. — Ни единого ожога. Ни единого шрама.       — Сказка для дураков. — проворчал Серакаро. — Ничего, кроме обмана Таргариенов.       — Возможно. — Тонкие пальцы Девятиглазого прошлись по карте Вестероса, остановившись на Королевской Гавани. — Или, возможно… что-то большее.       Мейлис прислушался.       Ужасный принц Дома Блэкфайр никогда не боялся ни одного человека.       Но это?       Это заинтриговало его.       Дикий Огонь не тронул мальчика.       Принц, который выжил в огне, когда погибли короли и воины.       Настоящий дракон.       По гротескному лицу Мейлиса медленно расползлась улыбка.       Возможно, этот ребенок заслуживал большего внимания.       Возможно, боги не просто так оставили один уголек незажженным.       Мейлис слизнул остатки жира с пальцев и ухмыльнулся, его массивные зубы блеснули, как у волка.       Тишину нарушил хриплый смешок.       — Боги милостивы, — усмехнулся Мейлис Блэкфайр, обнажив острые, бесцветные зубы. Он был высоченной фигурой, широкоплечим и гротескно мускулистым, его внешность вызывала отвращение.       — Долгие годы Таргариены цеплялись за свой трон, проклиная мое имя, наплевав на мои притязания. — Он резко выдохнул, раздувая ноздри.       — А теперь их династия сгорела, их король превратился в пепел.       В его голосе не было печали. Никакого почтения к мертвым. Только голод. Жажда войны, власти, мести, которая формировалась поколениями.       — Я вырву Железный трон из их сломанных пальцев. — заявил Мейлис, и его голос прогремел подобно грому.       — И все щенки Таргариенов умрут в крике.       — Красные драконы умирают. — прорычал он.       — Их король мертв. Их воины сожжены. Их королевство ослабло.       Его единственный здоровый глаз горел безумием и торжеством.       — Скоро я заберу то, что принадлежит мне.       Он поднялся со своего места, и его массивная фигура отбросила тень на стол для совещаний.       Затем Алекво Адарис ухмыльнулся. — Ты бы сейчас выступил на Вестерос, Мейлис? — Его пальцы лениво барабанили по позолоченному подлокотнику кресла.       — Железный трон по-прежнему принадлежит Таргариенам. У них по-прежнему Красный Замок. У них по-прежнему в крови драконы. Война еще не выиграна.       Мейлис усмехнулся, его искривленная вторая голова дернулась.       — У них есть только один дракон, и даже этот щенок едва ли старше мальчика. Он наклонился вперед, положив тяжелую руку на стол.       — Дом Таргариенов потерял своих величайших воинов. Штормовые земли — единственный верный щит, который у них остался. Простор будет колебаться, Ланнистеры будут считать свое золото, а Старки не выступят в поход, если им не угрожать.       Не все разделяли его уверенность.       Алекво Адарис тонко улыбнулся. — И все же, — размышлял он, — трон остается. Кровь дракона все еще течет. Мы можем праздновать разрушение Летнего Замка, но не должны забывать, что огонь не угасает так легко.       Тихий шепот согласия пронесся по залу.       Коджа Мо, грозная королева пиратов островов Василиска, наклонилась вперед, ее темные глаза сузились. — Ты полагаешь, что Семь королевств склонятся перед тобой, Мейлис. Но они не так быстро преклоняют колени. И их армии по-прежнему значительно превосходят наши численностью.       Волантийский военачальник Лиомонд Лашар кивнул. — А что насчет Вольных городов? Как ты думаешь, Браавос будет бездействовать, пока мы будем претендовать на Вестерос?       Мейлис усмехнулся. — Браавос всегда наблюдает, всегда строит козни. Но у них не хватит сил, чтобы остановить меня.       Он перевел взгляд на остальных. — А что касается Вестероса… они сломаны. Их король мертв. Их повелители не уверены в себе. Если когда-либо и было время нанести удар, то именно сейчас.       Но Алекво это не убедило. — Ты все еще полагаешь, что Вестерос восстанет ради тебя. Ты забыл урок своих предков? Горький Клинок сражался и потерпел поражение. Деймон Блэкфайр сражался и потерпел поражение.       Он окинул Ужасного оценивающим взглядом. — Почему на этот раз все будет по-другому?       Глаза Мейлиса потемнели, губы скривились от ярости.       — Потому что я — не они.       Без предупреждения он двинулся вперед. Вспышка чудовищной скорости, вспышка насилия. Гонец, доставивший новости из Летнего Замка, едва успел вскрикнуть, как руки Мейлис сомкнулись на его горле.       Комнату наполнил тошнотворный треск.       Безжизненное тело несчастного упало на мраморный пол, его голова была повернута под неестественным углом. Девятигрошовые короли погрузились в молчание.       Мейлис повернулся к ним, его грудь поднималась и опускалась при медленном, ровном дыхании.       — Я не Деймон. Я не Горький Клинок. Я последний Блэкфайр. — Теперь его голос был тих, и его сдержанность казалась еще более пугающей. — Я не проиграю.       — А потом я сожгу их замки.       — Я свергну их лордов с их тронов.       — Я буду пить из их черепов.       — Я сяду на Железный трон.       Он обдумал свои слова, прежде чем нанести последний удар. — Золотые Мечи готовы.       Алекво Адарис поднял кубок, его голос был подобен шелку.       — Тогда давай начнем, Мейлис. Давай предъявим права на трон.       Ужасный рассмеялся, и этот звук был похож на рев зверя, разрывающего плоть.       — Мы нанесем удар сейчас. Мы захватим Ступени. Мы прервем их торговлю. Мы уничтожим их флоты. Мы подготовим наши армии.       — Крепость у ворот Вестероса, — пробормотала Алекво Адарис. — Идеальное место для переправы.       — Плацдарм перед тем, как мы взойдем на Железный трон. — добавил Тайберо.       Мейлис ухмыльнулся.       — Это первый шаг к тому, чтобы вернуть то, что принадлежит мне.       И Банда Девяти приготовилась к войне.       В ту ночь в Тироше ярко горели костры — не в знак траура, а в знак празднования.       Вестерос был слаб.       Красные драконы умирали.       Черный дракон потребует своего.       И вскоре разразится буря.