Глава 12 Пепел к Пеплу, Огонь к Огню

      Джейхерис Таргариен.       Неделя, последовавшая за заседанием Малого Совета, прошла в атмосфере шепота соболезнований, скрытых взглядов и неумолимого бремени долга, давившего на плечи Джейхейриса.       Его отца не стало, его матери не стало, и его брата Дункана тоже не стало. Его дом был слабее, чем когда-либо, его великие воины и мудрые правители превратились в дым и шепот.       И все же, не было тел, которые можно было бы похоронить. Не было костей, которые можно было бы предать земле.       Дикий Огонь уничтожил все.       Не осталось никаких останков.       Даже пепла не осталось.       Пламя не оставило после себя ничего, ни костей, которые можно было бы похоронить, ни плоти, которую можно было бы оплакать, — только пространство, где когда-то жили короли и мечты.       Казалось, Летнего Замка никогда и не существовало.       Король стоял во главе небольшого собрания, на его лице застыла маска холодной решимости. Его поза была непреклонной, но он чувствовал, как на него давит тяжесть. Мечта его отца погибла в огне, и теперь ему предстояло строить будущее из пепла. Не будет ни грандиозной процессии, ни погребальных костров. Огонь уже поглотил мертвых. Похороны будут частными, только для членов семьи и тех, кто служил короне.       Колокола Великой Септы Бейелора перезванивались медленным, торжественным перезвоном, и их эхо прокатывалось по улицам Королевской Гавани, словно скорбный плач самих богов. Город был задрапирован черными и красными траурными знаменами, свисавшими из окон дворянских усадеб, в то время как простые люди обвязывали руки полосками темной ткани, отдавая последние почести своим павшим королю и королеве. От звона колоколов у него по спине пробежал холодок — порожденный не прохладным утренним воздухом, а чем-то более глубоким, тяжелым.       Со времени трагедии в Летнем Замке прошло почти два месяца.       Прошло два месяца с тех пор, как Дом Таргариенов потерял свое сердце.       И сегодня похороны должны были ознаменовать окончание целой эпохи. Похороны должны были быть скромными и закрытыми — на них должна была собраться королевская семья, Малый Совет и самые доверенные из вассалов. Не было останков, которые можно было бы оплакать, не было тел, которые можно было бы предать погребальному костру, не было пепла, который можно было бы развеять по ветру.       Итак, Семь королевств похоронили бы пять пустых гробов, наполненных только личными вещами умерших.       Великая Септа Бейелор возвышалась впереди, ее семь хрустальных башен пронзали небеса, золотой купол сверкал в лучах бледного утреннего солнца. Огромные статуи Семерых — Отца, Матери, Воина, Девушки, Кузнеца, Старицы и Неведомого — стояли в торжественном молчании, наблюдая за ними, словно оценивая их горе.       Внутри залы были наполнены ароматом благовоний и выдержанного свечного воска. Сводчатые потолки, украшенные фресками с изображениями святых и королей, поглощали звуки, оставляя только тишину, которую нарушал шепот молитв и тихий плач.       Верховный Септон, пожилой человек, одетый в серебристо-белую мантию, стоял на возвышении, его хрупкие руки были подняты в торжественном почтении.       Перед ним, на холодном мраморном полу, стояли пять гробов — они были сделаны из полированного черного дуба, обшиты серебром, и на каждом красовался герб дома Таргариенов. Имена погибших были вырезаны на досках из холодной стали, словно для того, чтобы противостоять пожиравшему их огню.       Но внутри них ничего не было.       Не было тел. Не было пепла. Даже костей.       Вместо этого в каждом гробу хранились последние остатки их жизни.       В каждом гробу хранились только реликвии их прошлого — корона короля Эйгона, его мечта о лучшем королевстве, похороненная вместе с ним. Вышитая свадебная накидка королевы Беты и серебряный браслет с выгравированными на нем именами ее детей, свидетельствующие о неосуществленной материнской любви. Обручальное кольцо Дункана. Подарок от его жены, женщины, ради которой он отказался от короны. Цветы, сплетенные Дженни, — последний след любви, которая никогда не была предназначена для трона. Огромный меч сира Дункана был расплавлен огнем, а поверх него был накинут его старый плащ, белый, как свежевыпавший снег. Эти реликвии займут свое место в гробницах, поскольку тел, которые они представляли, больше не существовало.       Тяжесть их отсутствия была невыносимой.       — Мы стоим перед богами в скорби и почтении, чтобы попрощаться с теми, кто покинул этот бренный мир. — Слова Верховного Септона эхом разнеслись по септе, каждый слог был наполнен торжественностью и божественной властью.       Верховный продолжил ровным, хотя и печальным голосом:       — Мы собрались перед глазами Семерых, чтобы попрощаться с теми, кто ушел за завесу. Отец, который судит всех нас, теперь посвящает их в Свою мудрость. Мать, чья любовь безгранична, оплакивает их уход. Воин, дарующий силу, теперь снимает с себя их бремя. Дева, которая видит всю невинность, помнит о них в своей грации.       Его голос эхом разнесся по огромному залу, неся в себе вес традиций и веры.       Собравшиеся преклонили колени, пока Верховный Септон совершал священные обряды Семерых.       Одну за другой он произносил священные слова, принося каждую душу в жертву богам.       — Пусть Кузнец приведет их в чертоги их отцов.       — Пусть фонарь Старицы освещает им путь.       — Пусть Неведомый в Своем милосердии избавит их от боли.       Тишина, воцарившаяся после этого, была глубокой, как могила.       Гробы были намазаны семью священными маслами, каждое из которых символизировало переход из жизни в мир иной. Горели благовония, ароматные завитки которых поднимались к потолку, словно вознося молитвы собравшихся к самим богам.       Джейхейрис наблюдал, не двигаясь, его лицо превратилось в непроницаемую маску. Он стоял неподвижно, ощущая вес каждого слова, каждого звона колоколов. Семеро покинули их той ночью в Летнем Замке. Теперь они говорили о милосердии.       Он не был уверен, что сможет больше верить в их милосердие.       Король резко вдохнул, пытаясь успокоиться.       Королевство больше никогда не увидит таких, как они.       Он не мог горевать как сын, не сейчас. Он был королем, а короли не плачут перед своим народом.       Когда были произнесены молитвы и даны последние благословения, гробы были запечатаны, а их резные крышки с торжественной осторожностью закрыты. Присутствовало молчаливое понимание того, что это всего лишь символы — от настоящих тел ничего не осталось, только воспоминания.       Их доставят на корабле в Драконий Камень, родовое гнездо дома Таргариенов, где они будут похоронены в склепах рядом со своими предками в надежде, что их души обретут покой.       Эйрис стоял рядом с отцом, выражение его лица было непроницаемым. Он всегда считал себя неприкасаемым, предназначенным для величия, но даже он не мог игнорировать очевидную завершенность церемонии.       Шейра и Рейла стояли рядом, закутанные в темные вуали, их лица были бледны от горя. Королева держала Эймона, его широко раскрытые фиалковые глаза были серьезными и влажными, словно он осознавал важность момента.       Мальчик наблюдал за происходящим, и в его голове бушевала буря мыслей.       Ему следовало бы заплакать.       Но он этого не сделал.       Вместо этого он почувствовал что-то еще, что-то похуже горя.       Лорд Ормунд Баратеон стоял в мрачном молчании, его широкие плечи излучали спокойную силу. Теперь он был не просто Десницей Короля — он был единственной опорой, удерживающей Джейхейриса на ногах.       Но гроб сира Дункана не поехал с ними.       Вместо этого он будет покоиться в башне Белого Меча, рядом с величайшими королевскими гвардейцами, которые когда-либо служили трону.       У него не было ни жены, ни детей — только его клятва, щит и меч.       Даже после смерти он будет охранять своего короля.       Когда обряд завершился, началось торжественное шествие.       Гробы, которые несли на плечах лучшие гвардейцы Королевской Гавани, направились по улицам к гавани.       Тысячи людей собрались на извилистых улочках Королевской Гавани. Некоторые открыто плакали, вспоминая дни правления короля Эйгона. В то время как другие люди, сложив руки в молитве, склоняли головы в молчаливом почтении. Дети цеплялись за юбки своих матерей, с благоговением наблюдая за происходящим. Люди, одетые в траур, выстраивались вдоль дорог, шептали молитвы и бросали белые цветы на дорожку.       Золотые Плащи с трудом сдерживали толпу, образовав стальную линию между скорбящим городом и медленно двигающейся процессией. Воздух был насыщен запахом ладана, смешивающимся с соленым запахом залива Блэкуотер.       Зазвонили колокола Великой Септы Бейелор, и их низкий перезвон эхом разнесся по городу, каждый из них означал последнее прощание.       Королевская семья Таргариенов молча последовала за ними.       В гавани у причала ждал большой королевский «Дромонд», на парусах которого был изображен герб дома Таргариенов. Каждый гроб был погружен на изящное черное судно с трехглавым драконом на парусах, готовое к путешествию по Черноводной бухте.       Драконий Камень ждал их.       Возглавлять процессию было обязанностью Эйриса.       Путешествие на корабле до Драконьего Камня заняло бы целый день, но Эйрис, как будущий лорд Драконьего Камня и наследник престола, должен был сам сопровождать гробы.       Сир Дункан Высокий, величайший рыцарь своего времени, будет похоронен не среди королей, а среди тех, кого он поклялся защищать.       Его гроб, украшенный белым плащом королевской гвардии, был доставлен в Башню Белого меча, священную резиденцию Королевской гвардии.       Его имя будет занесено в Белую книгу среди легенд, живших до него.       Сир Герольд Хайтауэр, Бык, как самый высокопоставленный королевский гвардеец, возглавил последнюю стражу.       Шесть рыцарей.       Все оставшиеся королевские гвардейцы, одетые в белое, стояли вокруг гроба, склонив головы в молчаливом почтении.       Герольд заговорил ровным голосом. — Сир Дункан Высокий был величайшим из нас, — его голос был хриплым. — Меч и щит королей. Да хранит он их по-прежнему в залах за его пределами.       Королевские гвардейцы опустились на колени, уперев мечи в каменный пол в прощальном приветствии.       Они похоронили его гроб так же, как и все предыдущие стражи.       Двери за ним закрылись. И на этом дежурство Дункана Высокого закончилось.       Когда собрание разошлось, Эйрис подошел к Джейхейрису, к его обычному высокомерию примешивалось нечто более глубокое — гордость, но также и ожидание.       — Ты должен возглавлять процессию, отец. — сказал принц ровным голосом, но с явным раздражением. — Теперь ты король.       Джейхейрис встретился с ним взглядом. — И мой долг как короля — быть здесь.       Он заметил разочарование на лице сына, хотя тот быстро скрыл его. Эйрис хотел быть не просто наследником — он хотел быть важным, чтобы его видели. Эта обязанность дала ему почувствовать вкус власти, даже если это было всего лишь почетное путешествие.       Лорд Ормунд Баратеон шагнул вперед и положил твердую руку на плечо принца. — Вы будете представлять дом Таргариенов на Драконьем Камне, мой принц. Не принимайте это всерьез.       Эйрис ухмыльнулся. — Конечно, нет, милорд. В конце концов, я дракон.       Джейхейрис коротко кивнул. — Позаботься о том, чтобы почтили память наших предков, Эйрис. Затем возвращайся немедленно.       Пока корабли готовились к отправке в доки, Джейхейрис, Рейла и Шаейра стояли в гавани, наблюдая за посадкой процессии.       Гробы, украшенные черно-красными знаменами, были доставлены на борт королевского судна.       Королева прижала Эймона к себе и поцеловала в серебристые волосы. — Они должны были выжить. — прошептала она. — Они должны были увидеть, как ты растешь.       Джейхейрис отвернулся, стиснув зубы. Не было смысла говорить «что, если».       Прошлое было мертво.       Но у него все еще было королевство, которое нужно было защищать.       Когда похоронная процессия закончилась, корабли отплыли к Драконьему Камню, а последние отзвуки колокольного звона растворились в городском шепоте, Джейхейрис наконец позволил себе перевести дух.       Тяжесть короны уже лежала на нем.       Его отец мечтал о возрождении драконов — и в погоне за ними погиб.       У него не было подобных иллюзий.       Он не стал бы гнаться за пророчествами. Он не стал бы пытаться создать огонь из камня.       Он будет править. Он будет стойким. Он не потерпит неудачу.       Ветер доносил запах соли и ладана, последние следы дневного траура.       И после этого оставался только долг.       Когда корабли отплыли к Драконьему Камню и исчезли за горизонтом, Джейхейрис Таргариен повернулся к Красному Замку.       Похороны закончились.       Теперь их ждало будущее.       Когда солнце опустилось за горизонт, Джейхейрис Таргариен стоял на вершине Красного Замка, глядя в сторону моря, куда королевский флот доставил останки его семьи.       Он чувствовал… ничего.       Ни гнева. Ни печали. Ни облегчения.       Только долг.       Эйрис вернется с Драконьего Камня через две недели на коронацию своего короля.       К тому времени Джейхерис должен быть готов.       Больше не будет горя. Больше не будет сомнений.       Корона будет на его голове. И будущее Дома Таргариенов было бы в его руках.       2 НЕДЕЛИ СПУСТЯ       Королевская Гавань кипела от неуемной энергии, воздух был насыщен запахами моря, жареного мяса и пота тысяч людей. Город, бьющееся сердце Семи королевств, был облачен в алые и черные знамена.       Колокола Великой Септы Бейелора звонили по всей Королевской Гавани, их глубокий, гулкий перезвон разносился над городом, как гром перед бурей.       Прошло две недели с похорон короля Эйгона V и павших членов королевской семьи. И теперь королевство стояло на пороге новой эры.       Сегодня Джейхейрис II Таргариен будет коронован.       Трехглавый дракон дома Таргариенов нависал над улицами, отражаясь от каждой башни и парапета. На мощеных улицах торговцы предлагали свои товары — тончайшие шелка, золотые безделушки, пряное вино с Летних островов, — каждый из которых надеялся воспользоваться наплывом лордов, рыцарей и простых людей, пришедших посмотреть на зарю нового правления.       Простолюдины, столпившиеся плечом к плечу на извилистых улочках, были полны предположений. Некоторые ликовали, надеясь, что новый король положит начало золотому веку. Другие перешептывались, опасаясь возможных перемен. Люди постарше, те, кто помнил правление Мейгора, перешептывались между собой, и в их глазах читалась осторожность тех, кто научился не доверять слишком легко.       Золотые плащи городской стражи стояли на каждом углу, их ряды по этому случаю удвоились. Преступность в Королевской Гавани всегда была безудержной, но сегодня все было по—другому — сегодня город принадлежал дому Таргариенов.       Большая улица, ведущая от Красного Замка к Великой Септе, была расчищена, вдоль нее развевались золотые факелы и знамена с драконами. Улицы были чисто подметены, а в воздухе витал аромат ладана и свежего тростника, маскирующий обычную вонь Королевской Гавани. Это был день церемоний, пышности и власти.       За шумным весельем, за празднествами по городу, словно второй импульс, пробежала волна скрытого напряжения.       К воротам столицы во всем великолепии подъезжали знатные дома. Их процессии извивались по городу подобно сверкающим змеям, знамена развевались на ветру, рыцари в начищенных доспехах ехали рядом с повозками из позолоченного дерева.       Дом Старков, возглавляемый лордом Рикардом Старком, прибыл с дисциплинированным северным войском, на белых знаменах которого был изображен лютоволк. Они ехали со спокойным достоинством, их меха и доспехи намекали на то, что они родом из холодных земель.       Дом Талли, возглавляемый лордом Хостером Талли, выставлял напоказ прыгающую форель Риверрана, их красно-синие знамена развевались, а рыцари скакали строем, с гордостью демонстрируя силу Речных земель.       Дом Арренов, ведомый лордом Джоном Арреном, прибыл в сопровождении гордого сокола Долины, парящего над их отрядом. Их слуги в сине-белой форме держались со стоической дисциплиной высокогорцев.       Дом Ланнистеров, возглавляемый стареющим мягкосердечным лордом Титосом Ланнистером, торжественно появился на публике. Красно-золотые львы Утёса Кастерли явились во всей своей роскоши — в отделанных золотом доспехах, парчовых камзолах и в сопровождении свиты музыкантов, игравших триумфальный марш.       Дом Тиреллов во главе с лордом Лютором Тиреллом вскоре последовал за ними, их процессия благоухала ароматом роз — продуманная демонстрация богатства и влияния. Их зелено-золотые знамена ярко переливались на солнце, резко контрастируя с более мрачными оттенками других домов.       Дом Баратеонов, представленный Стеффоном Баратеоном, племянником королевской семьи, появился в окружении знамен с изображением коронованного оленя. Его присутствие создавало атмосферу близости к трону, ненавязчивое напоминание о его родственных связях с домом Таргариенов.       Дом Мартеллов, представленный пожилым принцем Квентином Мартеллом, въехал в город верхом, на знаменах которого сверкали солнце и копье. Рядом с ним шла принцесса Дорея Нимерос Мартелл, служанка и ближайшая подруга принцессы Рейллы, что придавало процессии дорнийскую грацию и интригу.       Дом Хайтауэров, один из самых влиятельных вассалов Простора, прибыл под предводительством уважаемого лорда Манфреда Хайтауэра. На их знаменах была изображена огромная белая башня, увенчанная пламенем, символизирующая их огромное богатство и связь со Староместом. Их прибытие имело большое значение, поскольку Хайтауэры контролировали один из самых значительных портов и торговых центров королевства, а их влияние в Цитадели было непревзойденным.       Дом Грейджоев, возглавляемый лордом Квеллоном Грейджоем, прибыл с гордо развевающимся символом Железных островов — Кракеном. Их корабли стояли на якоре в Черноводном, и их железнорожденные рыцари разъезжали по улицам, их потрепанные морем доспехи резко контрастировали с отполированной сталью владык материка. Их присутствие напоминало о независимости Железнорожденных и хрупком балансе их верности.       В залах Красного Замка настоящая игра началась задолго до того, как в город ступила нога первых лордов. Вороны взлетели, письма были запечатаны и доставлены в тайне, тихие собрания проходили в залитых свечами покоях. По коридорам замка пронесся шепот о союзах и предательстве. Восшествие на престол нового короля изменило бы баланс сил, и каждый из присутствующих лордов знал, что грядущие дни определят их судьбы. Некоторые, как Тайвин Ланнистер, наблюдали за происходящим с непроницаемым видом, оценивая достоинства нового правителя. Другие, как Хостер Талли, оставались осторожными, их слова были взвешенными. Великие дома были не единственными игроками — лорды помельче и амбициозные придворные маневрировали на пирах и сборищах, выискивая возможности возвыситься.       За помпезностью, за величием скрывались тени. В укромных уголках Блошиного Дна и извилистых переулках города за ними наблюдали. Некоторые из них принадлежали шпионам, осведомителям и агентам знатных домов, которые передавали своим хозяевам уличные слухи. Другие были более опасны — остатки сторонников Блэкфайра, спрятавшиеся в окрестностях столицы, словно угли, которые ждут, когда их раздуют в пламя. Они наблюдали, как снова развеваются знамена драконов, и гадали, настал ли момент нанести удар или им придется ждать еще дольше.       Город ждал, затаив дыхание. Колокола еще не зазвонили, корона еще не была возложена, но королевство уже менялось, игра разворачивалась с каждым мгновением. Скоро начнется коронация, а вместе с ней и судьба Вестероса будет решена заново.