Глава 14 Призыв к Оружию и Барабаны Войны

      Зал военного совета в Красном Замке был заполнен величайшими лордами Вестероса, их знамена развевались вдоль стен, мерцая в золотистом свете факелов. Воздух был насыщен напряжением, тяжесть предстоящей войны тяжело давила на их плечи. На боевом столе были разложены карты Ступеней с подробным описанием каждого острова, каждого узкого пролива и каждого потенциального поля боя, где люди вскоре будут истекать кровью и умирать.       Король Джейхейрис II Таргариен восседал во главе стола, облаченный в королевские черные и малиновые одежды, воинственная корона Мейкара покоилась на его лбу. Его лицо, хотя и покрытое морщинами от возраста и болезней, оставалось спокойным и непроницаемым. Герольд Хайтауэр, Белый Бык, стоял в стороне, всегда настороже.       Напротив него сидел принц Эйрис, с трудом сдерживая юношеский пыл и вцепившись руками в подлокотники кресла. Его фиалковые глаза горели от возбуждения, наивные перед лицом войны.       Дракон Таргариенов возвышался над ними, вышитый на каждом гобелене, напоминая о династии, которой они поклялись в верности.       Некоторые пристально наблюдали за ним, в то время как другие, казалось, вообще не проявляли интереса к происходящему.       Справа от него сидел лорд Ормунд Баратеон, Десница Короля, выражение его лица было непроницаемо под черно-золотыми доспехами. Рядом с ним сидел его сын Стеффон, нетерпеливый, но молчаливый, ожидая указаний отца.       Военный совет начался.       — Это может и собрание лордов. — наконец заговорил Джейхейрис, контролируя свой голос. — Но не обольщайтесь — это военный совет.       Эти слова заглушили тихий ропот среди лордов.       В дальнем конце стола лорд Титос Ланнистер, правитель Утёса Кастерли, чувствовал себя неловко, теребя пальцами рукава своего прекрасного, расшитого золотой нитью камзола. Рядом с ним сидел сир Джейсон Ланнистер, его младший брат и опытный рыцарь. Роджер Рейн, Красный лев Кастамера, откинулся назад с ухмылкой, словно забавляясь происходящим.       Лорд Рикард Старк, Хранитель Севера, сидел в напряженном молчании, его серо-стальные глаза не выражали никаких эмоций. Джон Аррен из Долины, с аккуратно подстриженной белой бородой, внимательно слушал, как и Хостер Талли из Риверрана, который не произнес ни слова с начала собрания.       Дорнийская делегация во главе с принцем Квентином Мартеллом сидела в стороне от остальных, выражение их лиц было непроницаемым. Лорд Железных островов Квеллон Грейджой сидел, скрестив руки на груди, — человек, который предпочитал действия словам.       На дальнем конце стола стоял Дэнис Сангласс, глава шпионской сети, его резкие черты лица были бледны в свете свечей. Именно он созвал это собрание.       Лорд Ормунд Баратеон, Десница Короля, стоял рядом с большой картой Ступеней, его низкий голос привлекал внимание.       — Мы все знаем, зачем мы здесь. Мейлис Блэкфайр нацелился на Вестерос, и если мы не остановим его сейчас, война докатится до наших берегов. Мы должны нанести удар первыми.       Джейхейрис выдохнул. Он не хотел этой войны, но война сама пришла к нему.       — Позвольте уточнить, милорды, — ровным голосом начал Джейхейрис. — Блэкфайров не видели в Вестеросе уже много лет. Но теперь у нас есть сведения, что последний претендент на трон собрал армию. Он собрал Девятигрошовых королей, и их силы растут с каждым днем. Они стремятся занять Железный Трон.       Среди лордов пробежал ропот.       Лорд Титос Ланнистер, всегда слабовольный, заколебался, прежде чем заговорить. — Конечно, это дело Вольных городов. Они не позволят Мейлису стать слишком сильным; их интересы окажутся под угрозой. Почему мы должны посылать наших людей умирать в Эссос?       — Потому что, если мы будем ждать, будет слишком поздно. — вмешался лорд Джон Аррен твердым и решительным голосом. — Мейлис стремится захватить «Ступени», установить контроль над Узким морем, а оттуда Вестерос будет в его власти.       Роджер Рейн усмехнулся: — Блэкфайры десятилетиями были тлеющим угольком. Это не наша битва, ваша светлость. Вольные города позаботятся об этом.       Денис Сангласс прочистил горло. — Вы ошибаетесь, лорд Рейн. Это во многом наша проблема.       Мастер над Шептунами повернулся лицом к лордам, его серые глаза потемнели от беспокойства.       — У нас есть шпионы в Тироше. Они сообщили нам, что Мейлис одержал победу над военачальниками Ступеней. Он захватил Спорные земли и разграбил сам Тирош, и теперь у него есть полная поддержка Золотых Мечей и Тироша. Если мы ничего не предпримем, он создаст собственное королевство и оттуда вторгнется в Вестерос.       Дискуссия становилась все более жаркой, лорды то и дело спорили, одни жаждали войны, другие колебались.       Следующим выступил лорд Ормунд Баратеон. — Если мы позволим Мейлису безраздельно завладеть Ступенями, он получит ключ к Узкому морю. Торговля будет подавлена. Пиратство увеличится в десять раз. Он станет королем во всем, кроме титула. И как только он наберется сил, он высадится в Вестеросе. Я не буду ждать, когда этот день настанет.       Квентин Мартелл кивнул в знак согласия. — Если мы вынуждены принять бой, то лучше атаковать врага сейчас, пока война не докатилась до наших берегов.       Хостер Талли наклонился вперед. — Но есть ли у нас доказательства того, что он нападёт?       Деннис Сангласс напрягся. — Пока нет.       В этот момент огромные двери зала распахнулись, и внутрь ворвался запыхавшийся гонец.       — Ваша Светлость! — выдохнул он, опускаясь на одно колено. — Срочное сообщение от наших шпионов в Тироше!       В зале воцарилась тишина.       Гонец опустился на одно колено, его плащ был запачкан дорожной пылью. Стражник протянул Джейхейрису запечатанный свиток, и король быстрым, решительным движением сломал воск.       Когда его фиалковые глаза пробежали по тексту, его лицо окаменело.       Затем голосом, который разнесся по комнате, он прочитал:       — Мейлис Блэкфайр поднял паруса.       Он ведет двадцатитысячное войско, намеревающееся захватить Степстоун.       Он достигнет Бладстоуна через месяц.       Воздух стал тяжелым. На мгновение все замолчали.       В зале повисла ошеломленная тишина. Казалось, что сама комната погрузилась в бездну объятий Незнакомца.       Затем начался хаос.       Лорд Хостер Талли тихо выругался. Лорд Квеллон Грейджой сжал кулаки. Титос Ланнистер побледнел, его руки слегка задрожали. Лорды снова начали спорить, в их голосах звучала какофония озабоченности и стратегии.       Затем…       Ормунд Баратеон стукнул кулаком по столу.       — Черт бы его побрал! Он действует быстрее, чем ожидалось!       Джон Аррен резко выдохнул и покачал головой. — Значит, все-таки война.       Рикард Старк, человек долга, говорил спокойно, но твердо. — Если мы не остановим его на Ступенях, он вторгнется в Вестерос.       Пальцы Титоса Ланнистера, сидящего напротив, дрогнули.       Его лицо побледнело. На висках заблестел пот.       Он облизал губы, прежде чем заговорить. — Двадцать тысяч человек? Его голос дрогнул. — Да помогут нам боги.       Роджер Рейн усмехнулся. — Это всего лишь сборище наемников и пиратов в изгнании. Если бы Золотые Мечи были бы действительно непобедимы, они бы давным-давно завоевали бы Вестерос.       — Скажи это Горькому Клинку, — резко ответил Ормунд. — Все претенденты из Блэкфайров до Мейлиса потерпели неудачу, потому что у них не было лазейки. У Мейлиса она есть. Если он возьмет Бладстоун, то укрепит его. Он будет контролировать Ступени. И как только он это сделает…       Джон Аррен закончил мысль. — Он перекроет Узкое Море.       Квеллон Грейджой, который до этого молчал, наконец наклонился вперед.       — Мы должны сжечь его флот до того, как он достигнет суши. — прогрохотал он. — Пусть железнорожденные выйдут в море. Давайте сделаем то, что у нас получается лучше всего.       Джон Аррен не согласился. — Вы не успеете добраться до них вовремя. Мы должны встретиться с ними лицом к лицу на суше.       Титос Ланнистер быстро замотал головой, его руки дрожали, когда он потянулся за кубком вина. — Нет, нет. Это безумие.       Все взгляды обратились к нему.       — Мы должны позволить Вольным городам разобраться с этим. — продолжил Лев слабым голосом. — Это их проблема, а не наша. Зачем жертвовать нашими людьми из-за эссосцев.       Взгляд Ормунда Баратеона потемнел.       — А когда Вольные города падут? Когда Мейлис приплывет в Вестерос, что тогда, лорд Титос?       Ланнистер залпом допил вино. — Мы не знаем, что произойдет. Возможно, он удовлетворится Ступенями…       Рикард Старк прервал его, и в его голосе зазвучала сталь. — Завоеватель никогда не бывает доволен. Ты действительно веришь, что Блэкфайр остановится на Ступенях? Кто считает, что у него больше прав на трон, чем у любого из нас, сидящих здесь?       Титос вытер лоб, пытаясь обрести дар речи. — Мы… мы могли бы договориться с ним…       — Договориться? — Голос Ормунда был низким, угрожающим рычанием.       Глаза Джона Аррена сузились. — Ты бы предложил преклонить колено перед этим выскочкой?       Титос замолчал.       Эйрис, который слишком долго хранил молчание, резко встал. — С Мейлисом не ведут переговоров! Он сделал свой ход, и теперь мы должны сделать свой!       Джейхейрис услышал достаточно.       Он встал, его хрупкое тело было скрыто под внушительной тяжестью воинственной короны Мейкара.       — Достаточно. — В его голосе, хоть и слабом, звучала властность.       — Поднимайте знамена. Вестерос вступает в войну.       В зале воцарилась абсолютная тишина. Некоторые лорды пробормотали что-то в знак согласия, в то время как другие хранили молчание.       Он позволил напряжению затянуться.       Затем голосом, который рассек сомнения, как меч, он заговорил:       — О Блэкфайрах больше не говорят шепотом. Мейлис не стремится к миру. Он стремится к войне. И если Вестерос не поднимется ему навстречу, он заберет то, что принадлежит нам.       Он обвел взглядом зал.       — Мы не ждем бури. Мы нападём прежде, чем она достигнет наших берегов. Мы поднимем знамена. Созывайте своих людей. Королевство готовится к войне.       Когда лорды начали обсуждать план сражения, Джейхейрис расправил плечи, обводя взглядом совет.       — Я возглавлю армию. Это мой долг как короля.       Фиалковые глаза Джейхейриса горели решимостью, когда он произносил эти слова.       В комнате все замерли.       И затем…       — НЕТ!       — Нет! Король должен остаться в Вестеросе. Вы нужны королевству здесь.       Это слово было подобно удару грома, рассекающему воздух с силой клинка.       Все взгляды обратились к Ормунду Баратеону, который стоял неподвижно, с суровыми чертами на лице.       — Ваша светлость, — голос Ормунда звучал твердо, но почтительно. — Вы король. Ваше место здесь, в Вестеросе, править и обеспечивать стабильность королевства.       Джейхейрис напрягся. — Эйгон Завоеватель возглавлял свои армии.       — Эйгон был драконьим всадником Балериона. — быстро возразил Ормунд. — У вас в подчинении нет драконов, и, что более важно, Вестерос не может позволить себе потерять своего короля. Кто будет править, пока вы на Ступенях? Кто удержит королевство в целости, если силы Мейлис нанесут удар, пока вас не будет?       Джейхерис сжал руки в кулаки. Он понимал логику, но огонь в его крови требовал действий.       — Я не буду сидеть сложа руки, пока люди умирают за мою корону. — настаивал он.       Ормунд стукнул кулаком в латной перчатке по столу, так что серебряные кубки на нем задребезжали. — И я не позволю моему королю ввязаться в войну, в которой он не должен участвовать!       Джейхейрис стиснул зубы. — А если мы потерпим поражение? Если Мейлис высадится? Что тогда? Я не стану прятаться за этими стенами.       — Вы не воин, ваша светлость. — возразил Ормунд. — Вы должны править. Позвольте мне командовать армиями. Я буду вашим мечом и щитом.       Король стиснул зубы, его хрупкое тело напряглось. Но в глазах Ормунда он увидел не вызов, а долг.       После долгого молчания Джейхейрис смягчился. — Очень хорошо, ты будешь командовать вместо меня, лорд Ормунд. Вы получите полное командование армиями.       Десница Короля низко поклонился, выражение его лица было непроницаемым.       — Я не подведу вас, ваша светлость.       Затем Джейхейрис повернулся к Герольду Хайтауэру, лорду-командующему королевской гвардией.       — Ты будешь заместителем командира, Герольд.       Белый Бык поклонился в знак признательности, его белый плащ развевался, когда он шагнул вперед. — Я не позволю королевству пасть, ваша светлость.       Титос Ланнистер, трусливый лев, неловко поежился. Его пальцы теребили золотые кольца, глаза метались по сторонам, словно в поисках спасения.       — Я… я пошлю людей, — пробормотал он, запинаясь. — Да, конечно, десять тысяч рыцарей Запада… под предводительством моего брата, сира Джейсона.       Сир Джейсон, закаленный рыцарь, твердо кивнул.       — И мой сын Тайвин поедет с ними. — добавил Титос неуверенным голосом, но эти слова потрясли присутствующих.       Несколько лордов выглядели удивленными.       Даже сам Тайвин, подававший вино, казался застигнутым врасплох.       Джейхейрис изучал молодого Ланнистера, его золотистые волосы блестели в свете свечей, зеленые глаза были расчетливыми и задумчивыми. Это был мальчик, но уже мужчина. Он будет внимательно следить за ним.       Один за другим другие великие лорды выдвигали свои знамена.       Рикард Старк пообещал две тысячи северян.       Джон Аррен отправил две тысячи рыцарей Долины.       Хостер Талли отправил две тысячи речных лордов.       Квентин Мартелл пообещал две тысячи дорнийских копий.       Лютор Тирелл отправил 3000 рыцарей Простора.       Квеллон Грейджой встал.       — Я пришлю сотню боевых кораблей.       Голос железнорожденного был спокоен и непоколебим, но в его глазах безошибочно угадывался блеск жажды битвы.       Каждый лорд присягал на верность, и их количество подсчитывалось.       Сила в двадцать шесть тысяч человек и двести военных кораблей — войско, способное сразиться с Мейлисом в битве.       Теперь предстояло принять самое важное решение.       Джейхейрис провел пальцем по карте Ступеней, задумчиво прищурившись.       — Мы столкнемся с ним в море? — Спросил Джон Аррен.       Квеллон Грейджой хмыкнул. — У Блэкфайра транспорты, а не военные корабли. Мы могли бы потопить его флот до того, как он достигнет Бладстоуна.       Ормунд покачал головой. — Мы не можем рисковать. К тому времени, как мы прибудем, Мейлис укрепит Бладстоун. Если мы попытаемся атаковать напрямую с моря, то можем потерять половину наших сил еще до того, как ступим на сушу.       Раздался новый голос.       — Тогда сначала мы займемся Серыми висельниками.       Зал повернулся к говорившему.       Это был Бринден Талли.       Молодой. Едва ли испытанный на войне. Но в его глазах было что-то острое, что-то расчетливое.       — Объясни. — приказал Ормунд.       Бринден наклонился над столом. — Мейлис, конечно, захватил Бладстоун, но он не может укрепить все острова сразу. Если мы возьмем Серый Висельник, то сможем использовать его как базу — укрепить наши позиции перед последним штурмом Бладстоуна.       Ормунд задумчиво погладил бороду.       Бринден наклонился вперед, его голос звучал ровно, но резко, его разум выстраивал ловушку за ловушкой. — Мы должны разделить наши силы на две части. Первая волна, возглавляемая Западниками и Железнорожденными, пройдет вокруг Ступеней под видом обычных рейдеров, атакуя быстрыми и подавляющими силами. Но это не настоящий гамбит.       Он позволил тишине затянуться на мгновение, позволяя своим словам придать вес, прежде чем продолжить.       — Через наших шпионов мы будем передавать Мейлису ложные донесения — слухи о том, что мы все еще собираем наши знамена, собираем превосходящие силы для прямого нападения на Бладстоун. Он будет сидеть и ждать, укрепляя свои позиции, полагая, что у него есть время. Пока он ожидает великого вторжения, которое так и не состоится, наша вторая волна — элитные силы рыцарей Западных земель и Железнорожденных опустошителей — обрушатся и захватят остров прежде, чем он успеет осознать свою ошибку.       Глаза Бриндена блеснули расчетливой безжалостностью. — К тому времени, как Мейлис раскусит обман, он окажется загнанным в угол. Ступени будут ускользать из его рук, а петля на шее уже будет затягиваться все туже.       В зале совета воцарилась тяжелая тишина, когда Бринден Талли закончил излагать свою стратегию. Мерцающий свет свечей отбрасывал тени на длинный стол, за которым сидели великие лорды, и выражение их лиц менялось от заинтригованного до скептического. Молодой Талли из Риверрана, едва достигший расцвета сил, осмелился дерзко высказаться в присутствии опытных командиров и высокородных лордов.       Лорд Квеллон Грейджой отреагировал первым. Лорд Железных островов, как всегда прагматичный воин, наклонился вперед, его проницательные серые глаза изучали карту. Он постучал мозолистыми пальцами по дереву, мысленно уже представляя себе передвижения кораблей. — Разделение наших сил — рискованная затея, — сказал он спокойным тоном. — Но в ней есть свои плюсы. Железнорожденные процветают на морях, и мы нанесем удар с яростью шторма. Если мы сможем разгромить вражеский флот у Серого Висельника, мы отрежем им путь к подкреплению прежде, чем они смогут должным образом ступить на Блатстоун.       Он одобрительно кивнул. — Я возглавлю флот. Пусть море побагровеет.       Лорд Джон Аррен из Долины, всегда осторожный и взвешенный тактик, сложил руки перед собой. — Амбициозный план, лорд Бринден. Но такой, который требует абсолютной точности. Двустороннее наступление — это стратегия, которая может выиграть войну или привести к краху. Если Мейлис предвидит такой ход и устроит ловушку, мы рискуем потерять и «Серый висельник», и наш десант. — Его пронзительные голубые глаза метнулись к Ормунду Баратеону, ожидая вердикта командира.       Сир Джейсон Ланнистер, который возглавит войско Западных земель, от души рассмеялся. — Смелая мысль, Талли. Немногие мужчины в этом зале предложили бы такой план напрямую, не говоря уже о том, чтобы с такой убежденностью. Он наклонился вперед, сжимая рукоять своего позолоченного меча. — Я предлагаю рискнуть. Я возглавлю первый отряд и возьму остров. Дайте мне людей, и я вывешу знамя Таргариенов на его стенах еще до конца недели.       Титос Ланнистер, однако, неловко заерзал на своем стуле. Лорд Утёса Кастерли и без того беспокоился о том, чтобы отправить своих людей на войну, а теперь они предлагали отправить его младшего брата на то, что могло оказаться смертельно опасным маневром. — Мой брат говорит смело, — пробормотал он, — но мы не должны забывать, что враг безжалостен. Этот претендент Блэкфайря не будет сражаться честно. Любой неверный шаг может дорого нам обойтись.       Бринден не дрогнул под пристальным взглядом. Напротив, он встретил взгляд каждого лорда со спокойной уверенностью человека, который просчитал все возможности. — Тогда мы позаботимся о том, чтобы не было никаких ошибок. Если мы первыми овладеем Серым Висельником, то сможем прочно закрепиться на Ступенях. Поскольку железнорожденные охраняют море, а наши основные силы высаживаются на берег после возведения укреплений, Мейлис будет вынужден защищаться, а не нападать. Мы продиктуем условия этой войны.       Последовала еще одна пауза — на этот раз не от сомнений, а от осознания. Логика в его словах была неоспорима.       Следующим заговорил лорд Хостер Талли, его брат. В его тоне звучали гордость и тревога одновременно. — У тебя ум стратега, брат. Но война — это не игра. Это поле битвы из крови и стали, где планы рушатся под тяжестью непредвиденного хаоса. — Он выдохнул. — И все же… Я не могу отрицать, что этот план может быть нашим лучшим вариантом действий.       Лорд Ормунд Баратеон, главнокомандующий кампанией, наконец встал, и его властное присутствие заставило остальных замолчать. Его пронзительный взгляд скользнул по собравшимся лордам, прежде чем вернуться к молодому Талли. — Это очень опасный и смелый план… но у него есть неоспоримые достоинства. Это играет на наших сильных сторонах и вынуждает Мейлис реагировать. А на войне тот, кто диктует правила на поле боя, часто выходит победителем. — Он выдохнул, затем кивнул. — Да будет так. Сначала мы возьмем Серый висельник. Сир Джейсон Ланнистер, вы возглавите основные силы войска Западных земель вместе с флотом Железнорожденных под командованием лорда Квеллона Грейджоя. Как только крепость будет взята, мы выступим вместе с основным войском.       Среди лордов прошел гул согласия. Некоторые одобрительно кивали, другие обменивались неуверенными взглядами, но никто не подал голоса в знак протеста. Бринден Талли зарекомендовал себя как человек, к которому стоит прислушаться. Война еще не началась, но в огне стратегии уже появлялись новые имена.       Джейхейрис Таргариен, наблюдавший за этим разговором в задумчивом молчании, наконец заговорил. Его голос был тверд, в нем чувствовалась королевская власть. — Тогда пусть это будет сделано. Через неделю мы выступаем на войну.       Встреча была окончена. Война начнется, и смелый план Бриндена Талли станет первым актом ее осуществления.       Военный совет закончился.       И настоящая битва только началась.       .       .       .       Эймон       .       .       .       В Красном Замке никогда не было по-настоящему тихо. В его древних залах витали отголоски истории, перешептываясь о давно ушедших королях и королевах. В течение трех месяцев Эймон наблюдал за растущим напряжением в замке и городе за его пределами. Хотя в глазах всех он был еще младенцем, его ум был острее, чем кто-либо мог предположить.       Началась война.       Военный совет короля Джейхейриса принял решение о проведении грандиозной кампании против Мейлиса Ужасного Блэкфайра, и теперь королевство пришло в движение. Призыв к созыву знамен был услышан, и Вестерос пробудился ото сна. В течение нескольких недель он слышал торопливые шаги рыцарей, готовящихся к войне, лязг снаряжаемых доспехов и приглушенный шепот встревоженных придворных, размышляющих о том, что должно произойти. Королевство затаило дыхание в ожидании первого настоящего удара.       И вот, новости пришли.       Эймон тихо сидел в своих покоях, устроившись на коленях у королевы Шейры, а она рассеянно гладила его серебристые волосы. Он чувствовал напряжение в ее прикосновениях, усталость в ее глазах. Это было не просто беспокойство за королевство — это было беспокойство за мужа, за сына и за будущее. Беспокойство матери, бремя королевы.       Двери в покои открылись, и внутрь вошел посыльный. Его лицо пылало, дыхание было затруднено от бега по многочисленным ступеням Крепости Мейгора. Он низко поклонился королю и королеве, его голос дрожал не от страха, а от нетерпения.       — Ваша светлость, — выдохнул он, — ворон прилетел со Ступеней. Серый Висельник пал. Западники и железнорожденные одержали победу!       На мгновение в воздухе повисла тишина. Затем, подобно лесному пожару, слова пустили корни.       Джейхейрис поднялся со своего места, его глаза были остры, как сталь. — Говори. Расскажи мне все.       Гонец сглотнул, прежде чем продолжить, его голос был полон важности сообщения.       — Сир Джейсон Ланнистер возглавил войско Западных Земель, ударив по Серому Висельнику с запада, в то время как лорд Квеллон Грейджой и его корабли атаковали с моря. Сторонники Блэкфайра и их союзники-пираты оказались между молотом и наковальней. Лаймонд Лашар, один из самых доверенных военачальников Мейлиса, попытался организовать оборону, но был убит в бою самим сиром Джейсоном. Его флот был полностью уничтожен, и остров теперь принадлежит нам.       Король медленно выдохнул, и тень облегчения промелькнула на его лице. Лорды, собравшиеся в зале, начали перешептываться между собой, и Эймон видел, как озабоченность на их лицах сменилась гордостью. Это была первая настоящая победа в войне, и она не осталась незамеченной.       — Каковы наши потери? — Спросил Джейхейрис.       — Минимальные, ваша светлость. Несколько сотен человек потеряно, но это ничто по сравнению с тем, что мы получили. Силы Мейлиса были разбиты на море. Без Лаймонда и его флота военно-морская мощь Блэкфайра — всего лишь тень того, чем она была когда-то.       В воздухе что-то изменилось. Это была не просто битва — это было послание. Заявление. Мэйлис ожидал, что война начнется с того, что он захватит Бладстоун и начнет свое вторжение. Вместо этого он потерял Серого Висельника, даже не успев толком закрепиться.       Это был ошеломляющий удар.       Присутствующие лорды отреагировали по-своему. Лорд Джон Аррен одобрительно кивнул, всегда отличавшийся тактичностью. Лорд Хостер Талли и лорд Рикард Старк обменялись взглядами, понимая, что война началась всерьез. Лорд Титос Ланнистер, всегда отличавшийся нервозностью, казалось, испытал некоторое облегчение от того, что его брат выжил, но опасался того, что должно было произойти.       — Прекрасное начало. — заявил Ормунд Баратеон. — Но настоящая битва еще впереди.       Эйрис, который слушал это со стороны, сжал кулаки. Его фиалковые глаза горели беспокойной энергией. — Тогда мы должны ковать железо, пока горячо. Следующим будет Бладстоун!       Его слова были встречены несколькими смешками со стороны старших лордов, но его энтузиазм не был полностью напрасным.       — Терпение, мой принц, — с понимающим видом произнес Герольд Хайтауэр, лорд-командующий королевской гвардией. — Нам еще многое предстоит подготовить.       Эймон, все еще лежавший на руках у матери, почувствовал перемену в атмосфере. Война больше не была просто словами, произносимыми в залах власти. Она была реальной. И развивалась стремительно.       Когда новость распространилась за пределы Красного Замка, Королевская Гавань загудела от волнения и дурных предчувствий.       Победа при Сером Висельнике вызвала волну на улицах, от самых нищих до самых богатых купцов. Солдаты ликовали, рыцари восхваляли Семерых за их победу, а портовые рабочие пели победные песни в гавани. В гостиницах и борделях Блошиного Конца слухи носились подобно штормовым ветрам — одни утверждали, что война закончится через несколько недель, а другие опасались, что Мейлис отомстит с невиданной прежде силой.       Эймон видел, как менялись люди. Он был еще ребенком, но чувствовал это. Стражники Красного Замка становились все выше. Служанки перешептывались друг с другом с вновь обретенной надеждой. То, как даже самые осторожные дворяне, казалось, вздохнули с облегчением, пусть и ненамного.       Но настоящего мира так и не наступило.       Напротив, в городе стало еще напряженнее. Они выиграли битву, но война была далека от завершения. Последнее воинство готовилось к отплытию — пятнадцатитысячный отряд во главе с самим Ормундом Баратеоном. Война действительно началась, и теперь вся мощь Вестероса была готова обрушиться на нас.       Улицы Королевской Гавани представляли собой зрелище, достойное восхищения. Повсюду солдаты выстроились в боевой порядок, их доспехи блестели под осенним солнцем. Знамена благородных домов развевались на ветру — серые и белые, красные и синие, как у Талли, синие как у Арренов, черные и желтые как у Баратеонов. Запах горящих благовоний смешивался с запахом пота солдат, готовящихся к войне.       Эймон наблюдал за происходящим с высокого балкона Красного Замка, надежно удерживаемый королевой Шейрой на руках. Король стоял рядом с ними с непроницаемым выражением лица.       Это было оно.       Последний ведущий был готов.       Эйрис стоял среди рыцарей, его лицо выражало юношеское рвение и жажду славы. — Я буду сражаться, отец. Я принесу славу нашему дому.       Королева застыла, услышав эти слова. — Джейхейрис, ты не можешь послать его. Он еще так молод…       — Он принц из дома Таргариенов, — прервал жену Джейхейрис, хотя в его голосе слышалась неуверенность. Его взгляд задержался на сыне, на наследнике. — И он будет окружен великими людьми. Ормунд присмотрит за ним. Тайвин и Стеффон будут с ним. Если ему суждено однажды править, он должен познать тяжесть войны.       Шейра, казалось, была готова возразить, но увидела решимость на лице Эйриса. Эймон, несмотря на то, что был еще младенцем, почувствовал тяжесть момента. Его тетя и дядя — каждый из них нес непомерное бремя. На мгновение ему захотелось заговорить с ними так, как он есть на самом деле, чтобы предупредить их обо всем, что должно было произойти. Но он не мог.       Вместо этого он мог только наблюдать.       Красный Замок был крепостью из камня и огня, но сегодня он стал сердцем королевства, идущего на войну. Знамена дома Таргариенов развевались на стенах, а их трехголовые драконы развевались на холодном утреннем ветру. Внутренний двор замка был до краев заполнен людьми — рыцарями в начищенных доспехах, закаленными солдатами, натягивающими латные рукавицы, и командирами, поправляющими мечи. Сам город ожил, словно затаив дыхание в ожидании того, что должно было произойти.       Эймон, в объятиях королевы Шейры, наблюдал, как все это разворачивается. Его юные глаза, слишком большие для ребенка его возраста, улавливали каждую деталь — то, как солнце отражалось от стали, как мужчины благоговейно сжимали свои мечи, как ветер доносил шепот городских жителей о войне.       В центре всего этого стоял король.       Джейхейрис II Таргариен, хрупкий, но непреклонный, взошел на возвышение, откуда открывался вид на собравшуюся армию. Его малиновые одежды, расшитые символом его дома, развевались вокруг него, как крылья дракона. На его челе красовалась воинственная корона Мейкара I, ее черные железные шипы зловеще поблескивали. Он оглядел собравшихся воинов, людей, которые откликнулись на призыв своего короля, людей, которым предстояло нести знамена королевства к Каменным ступеням. Его фиалковые глаза, глубокие и непоколебимые, несли на себе всю тяжесть истории.       И тогда он заговорил.       — Воины Вестероса! Его голос, хотя и не был похож на раскатистый рев Ормунда Баратеона, разнесся по всему войску с неоспоримой властностью. — Слишком долго лжедракон угрожал нашему миру. Слишком долго Языки Блэкфайров отбрасывали свою тень на наше королевство, стремясь украсть то, что принадлежит нам по праву. Но не более! Сегодня мы отправляемся в плавание не за завоеваниями, а за справедливостью! Сегодня мы выступаем не только ради славы, но и для того, чтобы навсегда покончить с родом Блэкфайров!       Раздались громовые возгласы, закованные в сталь кулаки застучали по щитам, и звук эхом разнесся по двору.       Джейхейрис поднял руки, и снова воцарилась тишина.       — Вы сражаетесь за свои семьи. Вы сражаетесь за свои дома. Вы сражаетесь за мир в Вестеросе! Ни один самозванец, ни один наемник, ни один изгнанник не сядет на Железный трон, пока правят истинные драконы! Эта война будет быстрой и беспощадной! Мейлис мечтает о королевстве, выкованном на крови, но на Ступенях он найдет только смерть!       Мужчины снова взревели, их голоса взметнулись к небу, как пламя.       Эймон, все еще крепко прижатый к себе тетей, задрожал — не от страха, а от невероятной силы момента. Даже будучи младенцем, он чувствовал это. Это была история в самом разгаре.       Джейхейрис глубоко вздохнул, затем понизил голос, его тон был твердым, но решительным.       — Я не отправлюсь с вами, но моя кровь отправится! Мой сын Эйрис отправляется на битву! Мой племянник, Стеффон Баратеон, едет рядом с ним! Мое королевство не будет сидеть сложа руки, пока ложные короли восстают против нас. Вы, храбрые воины Вестероса, вернетесь домой не простыми людьми, а легендами! Вы станете мечом, который навсегда покончит с угрозой Черного Пламени!»       Тишина длилась всего мгновение.       Затем, словно буря, вырвавшаяся на свободу, армия разразилась оглушительным боевым кличем.       — ДРАКОНЫ! ДРАКОНЫ! ДРАКОНЫ!       Скандирование эхом прокатилось по улицам, подхватываемое тысячами голосов, собравшихся, чтобы стать свидетелями великого исхода.       Джейхейрис повернулся к Ормунду Баратеону, человеку, которому он доверил командование, и кивнул. Повелитель Бурь, воин внушительной наружности, выступил вперед.       Если бы король был голосом истории, Ормунд Баратеон был бы голосом войны.       Облаченный в черно-золотые одежды Дома Баратеонов, его мускулистое тело было заковано в сталь, за спиной висел огромный боевой молот. Он был воином, человеком, рожденным для битвы, и сегодня он возглавлял армии королевства.       — Воины Вестероса! — его голос прогремел подобно грому, достигнув даже тех, кто находился в самом дальнем конце двора.       — Мы стоим на пороге истории! Блэкфайры досаждали нашим отцам и праотцам наших отцов, но сегодня мы покончим с их именем раз и навсегда! Это не просто битва! Это месть! Это правосудие Дома Таргариенов, ярость Дома Баратеонов, мощь самого Вестероса!       Его золотистые глаза сверкнули, когда он повернулся к собравшимся рыцарям.       — Да, ты сражался в битвах, но об этой войне будут петь песни! Они будут петь о том, как ты разгромил войска Мейлиса! Они будут рассказывать о том, как ты разбил его так называемую армию! Они будут помнить людей, которые встали на сторону своего короля и покончили с последним из Блэкфайров!       Солдаты взревели в ответ, потрясая кулаками и высоко поднимая мечи.       Ормунд снял с плеча свой Боевой молот и ударил им о каменный пол под собой, грохот удара сотряс тишину.       — В это же время в следующем году мы выпьем за нашу победу на костях Блэкфайров! Мы вернемся победителями, повелителями драконов, героями! Но сначала — сначала мы отправимся в плавание! И, клянусь богами, мы вернемся победителями!       Еще один оглушительный вопль наполнил внутренний двор, сотрясая само основание Красного Замка.       Армия была готова. Флот был готов.       Пришло время.       В доках Королевской Гавани царило оживленное движение, но в воздухе ощущалась неоспоримая тяжесть. Солдаты обнимали свои семьи, рыцари целовали своих жен, а молодые оруженосцы шептали молитвы.       С высокого балкона Красного замка Эймон наблюдал за отплытием флота.       Он чувствовал это.       Тяжесть истории. Марш судьбы.       Армия была огромной — пятнадцать тысяч человек, знамена развевались, доспехи сверкали под золотым солнцем. Рыцари разъезжали по улицам, их копья были подняты, а лошади разукрашены в цвета их домов. Мужчины несли большие военные знамена, на которых были изображены страшный волк Дома Старков, синий сокол Дома Арренов и коронованный олень Дома Баратеонов — все они маршировали под красными и черными драконами Дома Таргариенов.       Королевский флот стоял наготове, его паруса были украшены драконами Таргариенов и морскими коньками Веларионов. Рядом с ними плыли большие корабли Дома Грейджоев, на которых развевались знамена с Кракенами. Улицы города были заполнены людьми, как простолюдинами, так и лордами, которые ликовали, плакали, молились.       И в самом центре всего этого стоял Эйрис.       Его серебристо-золотые волосы сияли на солнце, а поверх доспехов был накинут алый плащ. Он посмотрел на Красную башню, на короля и королеву, наблюдавших за происходящим сверху. Его глаза встретились с глазами Шейры — взглядом его матери, полным беспокойства и невысказанной печали.       На мгновение Эймон заметил, как на его лице промелькнуло сомнение.       А затем оно исчезло.       Эйрис повернулся к флоту и поднялся на флагманский корабль в сопровождении своего кузена Стеффона и друга Тайвина. Зазвучали барабаны войны.       Мальчик в объятиях королевы почувствовал, как его охватывает глубокое беспокойство.       Флот поднял паруса, развевались знамена, гремели барабаны.       Война началась всерьез.       И когда флот скрылся за горизонтом, он не мог отделаться от ощущения, что судьба распорядилась так, что даже он не мог предсказать.       К лучшему.       Или к худшему.