Глава 16 Начало Войны за Бладстоун

      Солнце висело низко в небе, окрашивая волны в золотистый цвет, когда королевский флот приблизился к берегам Бладстоуна. Море, некогда спокойное, теперь гудело от отголосков войны, неся на себе груз тысяч людей, жаждущих вписать свои имена в историю. Насыщенный солью воздух смешивался с едким запахом горящего дерева из далеких пиратских трюмов, которое все еще тлело после предыдущих сражений.       Ормунд Баратеон стоял на носу головного корабля, не сводя глаз с изрезанной береговой линии впереди. Позади него на ветру развевались знамена великих домов Вестероса — драконов Таргариенов, оленей Баратеонов, лютоволков Старков, соколов Арренов и золотых львов Ланнистеров. Прибыло королевское войско, а вместе с ним и гнев Вестероса.       Благодаря бесценной информации, полученной от захваченных в плен наемников, высадка была спланирована с высокой точностью. Мейлис и его силы были сосредоточены на юге острова, укрепляя свои позиции для подготовки к ожидаемому прямому нападению. Но вместо этого войска Вестероса выбрали северные берега — суровые, коварные, но в основном неохраняемые.       Корабли Квеллона Грейджоя ушли вперед, расчищая путь, уничтожая все оставшиеся пиратские суда, которые могли бы предупредить Блэкфайра об их высадке. Теперь, когда путь был защищен, военные корабли Дома Веларионов и Королевских земель устремились вперед, неся первые волны рыцарей и солдат.       Когда судно коснулось берега, Ормунд первым сошел на берег, его тяжелые сапоги увязли во влажном песке. За ним последовали воины Вестероса — целый поток людей, облаченных в сверкающую сталь и кольчуги. Звон металла о щиты разносился в воздухе, когда отряды выстраивались в шеренги, а их командиры выкрикивали приказы поддерживать порядок и дисциплину.       Лорд Джон Аррен подъехал к Ормунду, когда были разбиты первые временные лагеря. — Удачная посадка, — сказал он, оглядывая растущий лагерь. — У нас есть элемент неожиданности, но это ненадолго.       Ормунд кивнул, сжимая рукоять своего боевого молота. — Мы должны нанести удар как можно скорее, прежде чем Мейлис успеет скорректировать свою стратегию. Но мы должны быть готовы. Бладстоун — не обычное поле битвы.       Лорд Хостер Талли присоединился к ним, озабоченно нахмурив брови. — Разведчики докладывают, что местность впереди труднопроходимая — крутые холмы, узкие долины. Если мы будем безрассудно продвигаться вперед, то будем сражаться на земле, которую выберет Блэкфайр.       — Тогда мы сделаем это своим. — заявил Ормунд.       — Мы укрепляем наши позиции здесь, на севере, налаживаем линию снабжения и заботимся о том, чтобы наши войска хорошо отдохнули. Когда мы двинемся на юг, мы будем двигаться неудержимым потоком.       Лагерь быстро обрел очертания. Были разбиты палатки, выгружены припасы и поспешно возведены оборонительные сооружения. Лучники разместились на возвышенностях, а вперед были отправлены разведчики, чтобы следить за передвижениями врага. В кузницах звенела затачиваемая сталь, а люди собирались вокруг костров, бормоча молитвы богам своей веры.       С наступлением ночи факелы замерцали на холодном ветру, дующем с моря. Напряжение было ощутимым — это было затишье перед бурей.       Завтра сталь встретится со сталью, земля окрасится кровью, и только одна сторона выйдет победительницей.       Вдалеке, за темными холмами, ждал Мейлис Блэкфайр, его войска не подозревали, что буря надвигается с севера.       Война за Бладстоун началась.

***

      Залы военного лагеря Бладстоуна дрожали, когда Мейлис Ужасный расхаживал перед своим военным советом. Чудовищная фигура, олицетворяющая собой чистую грубую силу, от одного его вида даже у самых закаленных командиров пробегали мурашки по коже.       Пришло известие о катастрофе: Старая Мать покинула его, ее флот рассеялся в темных водах, а Самарро Саан, его доверенный капитан, был раздавлен — его череп был проломлен грубой силой Ормунда Баратеона.       Его кровь вскипела от ярости. Воинство Таргариенов ступило на Бладстоун и вторглось в его владения, осмелившись бросить вызов его могуществу. Он сжал кулаки так, что ногти глубоко впились в ладони, и капли крови упали на холодный каменный пол. Его ярость была подобна шторму, готовому разразиться.       Мейлис обратил свой пронзительный взгляд золотистых глаз к собравшимся остаткам Банды Девяти и своим командирам. Вокруг стола стояли безжалостные убийцы, капитаны наемников, грабители со Ступеней и изгнанные лорды, которым больше некуда было идти. Они последовали за ним из-за жадности, жажды власти и обещания нового царства. Теперь они стояли перед ним в нервном ожидании, ожидая его приказа.       Сир Деррик Фоссовей, вестеросский рыцарь в изгнании, с неровным шрамом на щеке, выступил вперед. — Таргариены думают, что одержали великую победу, милорд. Они думают, что мы разбиты. Они думают, что могут высадить свою армию без боя. Они скоро поймут, что это не так.       Сир Тайберо, опытный военный капитан Золотых Мечей, скрестил руки на груди. — Их много, но у нас есть нечто большее. Они сражаются по долгу службы, мы сражаемся за золото, власть и выживание. Это делает нас гораздо более смертоносными.       Мейлис криво улыбнулся, обнажив неровные зубы. — Да, они думают, что загнали нас в угол. Но они просто попались в нашу ловушку. Пусть приходят. Пусть думают, что у них есть преимущество. И когда придет время, мы перережем им глотки!       Он ударил кулаком в латной перчатке по столу, и его голос прогремел по залу.       — Готовьте людей. Мы выступаем на рассвете. Собери всех головорезов до последнего, всех проклятых грабителей и изгнанников. Скажи им, что теперь пути назад нет. Победа или смерть!       Боевые рога войск Блэкфайра эхом разнеслись по крепости, возвещая о сборе войска. По всему лагерю наемники, разбойники и отчаявшиеся души вооружались всем, что только могли найти. К оружию были прикреплены щиты, заточены клинки, а в воздух подняты боевые знамена.       Когда солнце село за Бладстоун, Мейлис вышел с военного совета на большое плато, где собрались его люди. Внизу простиралось поле битвы, освещенное мерцающим светом факелов. Тысячи глаз уставились на него — одни были полны преданности, другие — жадности, но все они горели желанием войны.       Он широко раскинул руки, и его голос, подобно буре, прокатился над людским морем.       — ПОСМОТРИ НА СЕБЯ! — проревел он.       — Наемники и изгнанники! Воры и грабители! Люди, изгнанные со своих земель, загнанные в тень, как собаки! И все же мы здесь! Мы не слабы! Мы не сломлены!       Собравшаяся армия разразилась ревом, щиты ударились друг о друга в оглушительном унисоне.       — Они называют меня Ужасным. — продолжил Мейлис, его ухмылка стала еще шире.       — Они шепчутся, что я последний в своем роде. Что я проклят. Что я не должен быть королем! Но Я КОРОЛЬ! Я — БУРЯ, КОТОРАЯ ПРОНЕСЕТСЯ НАД ВЕСТЕРОСОМ! Я — Блэкфайр! И Я НЕ ПАДУ!»       Его меч из валирийской стали ударился о землю, отчего камни под его ногами задрожали.       — Завтра мы выступим против этих так называемых драконьих лордов. Они прячутся за знаменами и родословными, цепляясь за свой драгоценный Железный трон. Но мы знаем правду! Они слабы! Они ХРУПКИ! Мы уничтожим их, мы сожжем их знамена и заявим права на трон, который принадлежит НАМ ПО ПРАВУ!       Армия взвыла от ярости, высоко подняв клинки. В их глазах горел огонь войны, их жажда битвы была разбужена чудовищным предводителем.       Мейлис поднял Черное пламя, фамильный меч своего дома, его темная сталь сверкнула в свете костра.       — Нет лучшего друга, нет более жестокого врага. — прорычал он. — Это наша война! Это наша судьба! УБЕЙТЕ ИХ ВСЕХ!       Боевые кличи шестнадцати тысяч человек гремели по всему острову Бладстоун, сотрясая сам воздух. Безжалостное воинство Мейлиса Блэкфайра было готово.       На рассвете должна была начаться первая великая битва за Бладстоун.

***

      Проклятый остров Бладстоун вырисовывался в серых предрассветных сумерках, его зазубренные скалы поднимались из бурлящего моря, словно сломанные зубы какого-то давно умершего зверя. Небо было зловещего малиново-фиолетового оттенка, как будто сами боги разрезали его, позволяя крови войны просочиться сквозь него. Густой туман клубился над землей, пробираясь сквозь искривленные, почерневшие деревья и разбросанные руины, на которых виднелись следы древних сражений. В воздухе витал запах соли, влажной земли и затяжной смерти. Этот остров и раньше видел войну, и теперь он снова будет залит кровью.       В сердце проклятой земли две армии стояли лицом к лицу, словно статуи перед бурей битвы. Двадцатитысячное королевское войско Вестероса застыло в мрачном молчании, их знамена развевались на ветру, который завывал, как умирающий зверь. На другом конце поля боя ждали шестнадцать тысяч человек под командованием Мейлиса Блэкфайра, орда наемников, изгнанников и убийц, собравшихся под знаменем Черного Дракона. Среди них не было чести — только жадность, амбиции и обещание кровопролития.       В центре королевской армии стоял Ормунд Баратеон, закованный в почерневшую сталь, его боевой молот покоился на плече, как клинок палача. Рядом с ним стоял его сын, Стеффон Баратеон, на лице молодого лорда застыло выражение суровой решимости. Позади них сердце армии — штормландцы и дорнийские копейщики — стояли стеной из плоти и стали, готовые сокрушить врагов своей мощью.       На левом фланге сир Джейсон Ланнистер командовал западными воинами, золотые львы которых сверкали в мрачном утреннем свете.       На правом фланге лорд Рикард Старк, хранитель Севера, с молчаливой решимостью в глазах вел своих северян, чьи тяжелые меха и пластинчатые доспехи служили ему несокрушимым оплотом.       Позади пехоты братья Талли, Хостер и Бринден, разместили своих лучников, а лучники Трезубца стояли наготове. Младший из них, Бринден, ехал вдоль строя, следя за тем, чтобы каждый солдат понимал, какая задача стоит перед ним.       Гордостью королевства была кавалерия: тяжеловооруженные рыцари Долины Джона Аррена, их боевые кони били копытами землю, рвались в бой, их копья были устремлены в небо.       Легкая кавалерия под командованием сира Герольда Хайтауэра была готова быстро отреагировать и нанести удар в случае необходимости.       В арьергарде, рядом с юным Тайвином Ланнистером, ехал принц Эйрис Таргариен, его золотисто-белые волосы сверкали из-под шлема. Несмотря на то, что Эйрис сгорал от нетерпения, он находился в безопасном месте позади основных боевых порядков. Тайвин, всегда настороженный, с непроницаемым выражением лица, наблюдал за происходящим расчетливым взглядом.

***

      На другом конце поля боя Мейлис Блэкфайр Ужасный, возвышался над своими людьми. Человек-гора, его гротескная вторая голова, рудиментарный нарост на плече, дергалась, как будто обладала собственным разумом. Его доспехи были из почерневшей стали, а малиновый плащ истрепался за годы войны. Он держал в руках массивную Утреннюю Звезду, каждый взмах которой сулил разрушение.       Во главе своей пехоты стоял сир Тайберо, капитан наемников из Мира, а его люди представляли собой сборище изгнанных рыцарей, преступников и закаленных в крови наемников.       Элитные войска, возглавляемые самим Мейлисом, представляли собой устрашающую силу разбойников и рыцарей-изгоев, одетых в разномастные доспехи и жаждущих оставить свой след в истории.       На флангах сир Деррик Фоссоуэй, рыцарь-изгнанник из Вестероса, и Серакаро Красный Разбойник, повелитель пиратских Степей, командовали тыловыми войсками, ветеранами бесчисленных стычек, которые теперь были готовы к открытой войне.       Ветер завывал над полем боя, неся запах еще не пролитой крови. Тишина была оглушительной. Каждый солдат крепче сжал свое оружие, почувствовал, как участилось его дыхание, а сердца застучали в груди. Одни шептали молитвы Семерым, другие — Старым богам, а третьи просто плевались и собирались с духом.       Мейлис Блэкфайр сидел верхом на своем боевом коне, таком же чудовищном, как и он сам, и обозревал поле боя своими разноцветными глазами. Он усмехнулся.       — Вы боитесь, псы Вестероса?! — Его голос, полный презрения, разнесся по полю.       — Вы встретитесь лицом к лицу с НАСТОЯЩИМ драконом! Ваши кости станут моим пиршеством, ваши головы — моими трофеями! Эта земля принадлежит дому Блэкфайр, и я возьму ее огнем и яростью!       От имени королевского войска Ормунд Баратеон выступил вперед. Он поднял свой огромный боевой молот, направив его на Мейлис с непоколебимой решимостью. — Сегодня мы положим конец тебе, самозванец! Существует только одна династия драконов, и она не будет носить твоего имени! Вестерос вас не боится — мы вас сломаем!       Королевская армия разразилась ревом, ударив щитами и высоко подняв мечи. Воины Блэкфайра с вызовом взвыли, бряцая оружием, в воздухе витала жажда битвы.       Затрубили боевые рога.       Битва началась.       Когда небо потемнело от первых стрел, когда кавалерия ринулась вперед подобно ревущему приливу, когда люди бросились в атаку с обнаженными мечами и смертью в глазах…       Бладстоун кричал.       И война поглотила их всех.       На мгновение на поле боя воцарилась зловещая тишина. Над Бладстоуном все еще висел густой туман, клубившийся вокруг воинов, словно призраки смерти. Земля под ними была потрескавшейся, в некоторых местах сухой, но в других — предательски грязной. Старые кости, ржавое оружие и разбитые щиты, оставшиеся после прошлых битв, были разбросаны по земле — проклятому острову, который знал только войну и смерть.       Вдалеке грохотали барабаны войны.       Ормунд воздел свой молот к небу и проревел: — ЗА КОРОЛЯ! ЗА КОРОЛЕВСТВО! В АТАКУ!       Джон Аррен высоко поднял меч. Его стальные доспехи сверкали под серым утренним солнцем, синий плащ дома Арренов развевался на соленом ветру. Его конь, гордый боевой конь в серебряно-голубых доспехах, бил копытом о землю, готовый броситься в атаку.       Позади него дисциплинированным строем выстроилась тысяча рыцарей Долины верхом на лучших боевых конях Вестероса, их копья сверкали, как смертоносные копья света.       Впереди твердо стояли передовые ряды Золотых Мечей, щиты стояли нерушимой стеной, копья были выставлены вперед.       Джон не сводил глаз со своей цели.       Он повернулся к своим людям и проревел: — ЗА ДОЛИНУ!       И тогда они бросились в атаку.       Рыцари ринулись вперед, как стальная лавина. Земля задрожала от грохота копыт, оглушительного шторма силы и ярости. Враг не сдвинулся с места, готовясь к удару.       Первый удар стали о плоть был таким, словно раскололось само небо.       Копья пронзали людей с одного удара, раскалываясь при столкновении, пробивая кольчуги и кости. Лошади вставали на дыбы и брыкались, топча павших. Первая шеренга Золотого отряда дрогнула, люди разлетелись в стороны под натиском кавалерии.       Джон Аррен пронзил мечом грудь капитана, высвободив клинок, и поскакал вперед. Он рубил направо и налево, прокладывая кровавый путь в рядах наемников.       Рыцари позади него сражались с неослабевающей яростью. Сверкали клинки, брызгала кровь, кричали люди.       На мгновение показалось, что кавалерия Вестероса полностью разгромит врага.       Но затем наемники ответили.       Со стороны противника заревел рог. Вперед хлынуло подкрепление, ощетинившееся копьями.       Вторая шеренга Золотых Мечей сомкнула щиты и подняла копья. Передняя шеренга пала, но вторая шеренга держалась стойко.       Конь Джона врезался в стену щитов, дико взвившись на дыбы. Он едва успел отвести ее назад, прежде чем копье едва не снесло ему голову. Кавалеристы, прорвавшиеся сквозь первую линию, оказались в ловушке жестокой схватки, не в силах ни отступить, ни продвинуться вперед.       Битва превратилась в отчаянную схватку, рыцари яростно рубились, лошади падали, когда удары копий достигали цели.       Джон Аррен понял — им нужны лучники.       С возвышенности, откуда открывался вид на поле боя, Хостер и Бринден Талли стояли со своими лучниками с уже натянутыми луками, наблюдая за кровавой бойней внизу.       Лицо Хостера было мрачным. Он увидел, как замедлилась конница, как враг сжимается вокруг них, словно огромные железные тиски.       Бринден Талли, более молодой, но более сообразительный, выступил вперед. — Нам нужно отступить сейчас. Если мы промедлим, они перебьют кавалерию.       Хостер колебался лишь мгновение, прежде чем поднять руку.       — Лучники, приготовьте стрелы!       Тысячи тетив заскрипели в унисон, и звук потонул в грохоте битвы.       Хостер позволил тишине повиснуть всего на мгновение. Затем…       — ОГОНЬ!       Небо потемнело.       Тысячи стрел посыпались вниз, как сама смерть, со свистом рассекая воздух, прежде чем вонзиться во вражеские ряды.       Люди закричали. Щиты были пробиты, плоть разорвана, кольчуги разорваны в клочья. Некоторые умерли мгновенно, их тела рухнули в грязь. Другие шатались, хватаясь за горло или лица, хватая ртом воздух, захлебываясь кровью.       Джон Аррен и его рыцари низко пригнулись, их доспехи отражали все случайные выстрелы, а стрелы уничтожали ряды наемников перед ними.       На мгновение показалось, что вражеский строй наконец-то прорвется.       Но затем…       Люди поднимались из окровавленной грязи, в их телах все еще торчали стрелы, а руки все еще сжимали мечи.       Золотые Мечи не дрогнул.       Даже те, кто был пронзен стрелами, с трудом поднимались на ноги, раненые, но продолжавшие сражаться. Они были не просто наемниками. Они были воинами-изгнанниками, людьми, у которых не осталось ничего, кроме войны.       Один из них вырвал стрелу из плеча и, рыча, бросился вперед, чтобы пронзить горло раненого рыцаря. Другой, несмотря на то, что стрела глубоко вонзилась ему в бедро, поднял копье и вонзил его в грудь всадника из Долины.       Золотые Мечи отказался умирать.       Лучники дали еще один залп, но битва продолжалась.       Началась первая настоящая кровавая бойня в этой войне.

***

      Ормунд Баратеон стоял на вершине командного хребта, положив боевой молот на плечо, и наблюдал за ходом сражения. Его глаза, зоркие, как буря, изучали поле боя, раскинувшееся внизу, умом опытного командира.       Атака кавалерии Джона Аррена была подобна буре, прорвавшей первые ряды Золотых Мечей. Но враг не был сломлен.       Теперь некогда великолепная атака превратилась в жестокую рукопашную схватку — рыцари оказались в ловушке среди моря наемников, не имея возможности ни наступать, ни отступать.       Джон Аррен и его рыцари были окружены.       Ормунд стиснул зубы. Если они потеряют кавалерию сейчас, то потеряют свой лучший шанс разбить силы Мейлиса.       Он не мог этого допустить.       — Трубите в рога. Мы атакуем.       — Лорд Десница, нам следует дождаться еще одного залпа стрел… — начал один из его офицеров.       — Нет. — Голос Ормунда был подобен грому.       — Если мы будем ждать, кавалерию настигнут. Мы наносим удар сейчас.       Баратеон поднял свой боевой молот, и это могучее оружие засверкало на солнце.       — Войны Штормовых земель, дорнийцы, за мной! Мы атакуем!       Зазвучали боевые рога.       И затем Ормунд Баратеон сам возглавил тяжелую пехоту.       Королевское войско рванулось вперед, земля задрожала под его тяжестью.       Ормунд атаковал в центре, его массивный боевой молот описывал разрушительные дуги. У первого человека, оказавшегося на его пути, в одно мгновение были раздроблены ребра. Другой воин, пытавшийся блокировать удар, был отброшен в полет, когда молот разнес его щит, как щепку.       Дорнийцы и Штормцы последовали за ним, с ревом вступая в схватку с Золотыми Мечами.       На левом фланге Джейсон Ланнистер вел западных воинов с безжалостной агрессией, его золотой клинок рассекал плоть, как масло.       — Держите оборону! Отбросьте их назад! — взревел Джейсон.       Но Золотых Мечей было не так-то легко сломить. Сир Тайберо, командир их пехоты, выкрикивал приказы, собирая своих людей.       — Стойте твердо, собаки! Держите строй!       Наемники отвечали с дикой яростью, рубя людей в отчаянной попытке удержаться на ногах.       На правом фланге северяне Рикард Старка сражались с мрачной эффективностью.       Рикард прорубался сквозь ряды врагов жестокими, продуманными ударами, его огромный меч одинаково разрубал сталь и кость. Его люди, воспитанные северной дисциплиной, сражались яростно, медленно, но верно продвигая свой фланг вперед.       Сир Герольд Хайтауэр, лорд-командующий королевской гвардией, повел легкую кавалерию по краю поля боя.       Увидев просвет, он повернулся к своим всадникам.       — Со мной! Мы ударим им в тыл!       Королевская гвардия мчалась, словно призраки, сквозь пыль, маневрируя в тылу врага, прежде чем начать сокрушительную атаку.       Воздух наполнился криками, когда людей затоптали копыта, мечи засверкали во все стороны.       Строй Золотых Мечей начал распадаться.       Поле битвы погрузилось в хаос, мечи звенели, тела падали, а кровь стекала на проклятую землю Кровавика.       Ормунд Баратеон сражался как одержимый.       Его боевой молот разбивал черепа, ломал ребра и кости при каждом ударе. Он сражался не как лорд, а как солдат — его доспехи были помяты, с латных перчаток капала кровь, но он не сбавлял темпа.       Его войны и северяне сражались вокруг него, удерживая оборону против безжалостных сил Золотых Мечей.       Несмотря на дисциплину, наемников теснили со всех сторон.       Впервые за все время сражения они начали колебаться.       И все же, несмотря на потери, несмотря на кровь, несмотря на хаос, враг не был сломлен.       Потому что в тылу поля боя возникла огромная тень.       Поле боя изменилось.       В течение нескольких часов на пропитанных кровью песках Бладстоуна бушевала битва, крики умирающих смешивались с неумолимым лязгом стали. Королевское войско, хотя и потрепанное, начало укреплять позиции.       Ормунд Баратеон, словно непоколебимая сила, возглавлял атаку тяжелой пехоты, солдат Штормовых земель, северян и дорнийских копейщиков, неумолимо продвигавшихся вперед.       Он прокладывал себе путь сквозь ряды Золотых Мечей, и его боевой молот обрушивался, как падающая гора, сокрушая кости и доспехи. Слева от него доблестно сражался сир Джейсон Ланнистер, его золотой львиный герб окрасился в алый, когда он рубил врага за врагом. Рикард Старк удерживал противоположный фланг, его воины-северяне яростно сражались с закаленными наемниками Мейлиса. Тяжелая кавалерия Долины под предводительством Джона Аррена прорвалась сквозь ряды противника, как меч сквозь мягкую плоть.       Ситуация менялась.       Пока земля не задрожала под ними.       Глубокий, громоподобный звук прокатился по полю боя, копыта стучали, как боевые барабаны.       Затем из тыла врага донесся чудовищный боевой клич.       — УБЕЙТЕ ИХ! ЗАТОПИТЕ ЭТОТ ОСТРОВ КРОВЬЮ! ПУСТЬ НИКТО НЕ УЙДЕТ ЖИВЫМ!       Из дыма в бой ринулся Мейлис Блэкфайра.       Верхом на огромном черном боевом коне, с глазами, красными, как адское пламя, Мейлис мчался в бой, словно выпущенный на волю демон.       Его доспехи были черно-малиновыми — цвета его Дома, цвета победы.       Широкий черный плащ, изорванный в клочья во время войны, развевался у него за спиной, как крылья стервятника.       В левой руке он держал щит — гротескную, кошмарную штуку, сделанную из сросшихся черепов, останков людей, которые когда-то бросили ему вызов.       В правой руке он держал моргенштерн размером с человеческую голову, с его шипов капала кровь, а железная поверхность была покрыта вмятинами от бесчисленных жизней, которые он оборвал.       За ним следовали его элитные войска, мясники Золотых Мечей — наемники, изгнанники и убийцы, отобранные из числа самых безжалостных убийц, состоявших у него на службе.       И во главе их Мейлис повел атаку.       Королевское войско остановилось.       На мгновение поле боя наполнилось лишь грохотом копыт и криками умирающих.       Затем наступил хаос.       Мейлис врезалась в кавалерию Долины, как камень, разбивающий стекло.       Он взмахнул моргенштерном — четверо воинов отлетели в сторону, их кости были раздроблены, доспехи прогнулись, как пергамент.       Еще один взмах.       Рыцарь из дома Корбреев попытался парировать удар — его меч переломился надвое, прежде чем булава размозжила его череп о землю.       Мейлис рассмеялся — глубокий, раскатистый звук, от которого у мужчин мурашки побежали по спине.       — И ЭТО ЛУЧШЕЕ, ЧТО МОЖЕТ ПРЕДЛОЖИТЬ ВЕСТЕРОС?!       Он пронесся по полю боя, словно порожденный бурей, его боевой конь топтал павших, его щит разбрасывал людей в разные стороны при каждой атаке.       Ужас охватил Королевское войско.       Войны Вестероса дрогнуло.       Рыцари заколебались.       Мейлис взревел, бросая вызов, одно его присутствие было разрушительной силой. Его моргенштерн взмахнул, как коса жнеца, разбрасывая людей в стороны и круша сталь и черепа. Он был зверем, неудержимой силой грубой жестокости, смех гремел над полем боя, когда он наслаждался резней.       Блэкфайр прорывался сквозь хаос, наслаждаясь резней, его вторая голова дергалась и ухмылялась, как будто тоже наслаждалась побоищем.       Золотые Мечи, ободренный прибытием своего командира, собрался с силами.       Ход битвы снова изменился.       Когда Мейлис, подобно смерчу, пронесся по полю боя, он обратил свой чудовищный взор на западный фланг.       Войска Ланнистеров, все еще удерживавшие свои позиции после нескольких часов жестокого боя, увидели, как он приближается — гигант в черных доспехах, его щит из черепов блестел от свежей крови, с его моргенштерна капали останки раздавленных людей.       Золотые знамена Дома Ланнистеров заколебались, их рыцари переминались с ноги на ногу, в их ряды закрадывался ужас, когда зверь Блэкфайра приближался к ним.       И затем…       Сир Джейсон Ланнистер шагнул вперед.       Джейсон Ланнистер, младший брат Титоса, не был трусом.       Закаленный рыцарь, уважаемый в Западных землях, он с честью возглавлял их войска. Но даже он понимал, что ни один обычный человек не сможет выстоять против Мейлиса Блэкфайра и остаться в живых.       Но он не был обычным человеком.       И если Блэкфайр был чудовищем, то Джейсон показал бы ему гнев льва.       На поле боя, казалось, на мгновение воцарилась тишина, как будто сами боги остановились, чтобы понаблюдать за происходящим.       Ланнистер поднял свой меч, его золотая рукоять засияла под залитым кровью небом.       — Мейлис! — взревел он.       Огненно-Черное чудовище остановило своего коня и повернулось лицом к рыцарю в золотых одеждах, который осмелился окликнуть его по имени.       — Ты думаешь, что сможешь остановить меня, маленький лев? — Прорычал Блэкфайр, и его низкий голос был похож на скрежет гравия по стали.       Джейсон стоял на своем, тяжело дыша после нескольких часов боя за его спиной. Его золотые доспехи были помяты, плащ порван, а клинок вымазан кровью.       Но все же — он стоял.       — Давай покончим с этим здесь. Ты и я, Блэкфайр. Давай посмотрим, хватит ли твоих черепов, чтобы остановить укус льва.       Мейлис рассмеялся — ужасный, леденящий кровь звук.       Затем, не сказав больше ни слова, он бросился в атаку.       Их мечи лязгали, как гром, а ударные волны битвы заставляли людей шарахаться от них прочь.       Джейсон двигался как хищник, уворачиваясь от жестоких ударов Мейлис, используя свою ловкость и мастерство, чтобы избежать сокрушительных ударов моргенштерна.       Он полоснул Мейлиса по боку, и из—под доспехов Блэкфайра потекла кровь — густая, темная кровь.       Блэкфайр взревел, с ужасающей силой взмахнув булавой — Джейсон едва успел увернуться, оружие пролетело в нескольких дюймах от его черепа.       Двое сражающихся кружили друг вокруг друга, тяжело дыша, ожидая возможности для атаки.       Ланнистер, несмотря на усталость, был быстрее, острее и точнее.       И тогда — он увидел это.       В последний раз увеличив скорость, Джейсон сделал выпад, и его меч рассек незащищенное плечо Мейлиса.       Блэкфайр пошатнулся, застонав от боли, его кровь брызнула на песок.       Впервые за все время Мейлис отступила на шаг.       Джейсон, глаза которого горели решимостью, не колебался.       Он ударил снова.       Его меч встретил сопротивление — щит Ужасного из черепов.       Лезвие вонзилось между гротескными костями и застряло намертво.       Золотистые глаза Джейсона расширились.       Мейлис ухмыльнулся.       — Слишком медленно.       Прежде чем Ланнистер успел среагировать, Блэкфайр нанес моргенштерном жестокий удар по дуге.       Шипы вонзились Джейсону в грудь.       Рыцарь Ланнистер отшатнулся, задыхаясь, кровь пузырилась на его губах.       Меч выскользнул из его руки, все еще зажатый в щите Мейлиса.       Он упал на колени, широко раскрыв глаза, пытаясь дотянуться до чего-то, чего там больше не было.       На поле боя, казалось, воцарилась тишина.       Блэкфайр навис над ним, его тень поглотила умирающего льва целиком.       И последним безжалостным ударом моргенштерна размозжил череп Джейсона о землю.       Боевой дух западников пал.       — Джейсон Ланнистер мертв!       Рыцари заколебались, их атака ослабла от охватившего их страха.       Мейлис торжествующе взревел, высоко поднимая окровавленное оружие.       — ТЫ ВИДИШЬ?! ЭТО ВАШ ЗОЛОТОЙ ЛЕВ! СЛОМЛЕННЫЙ! УБИТ, КАК И ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ! КТО ЕЩЕ ПОСМЕЕТ ВЫСТУПИТЬ ПРОТИВ МЕНЯ?!       Но потом…       Из этого хаоса возникла новая фигура.       Не рыцарь в золотых доспехах.       Но это был человек, одетый в малиновое.       Роджер Рейн, Красный лев из Кастамеров, увидел достаточно.       Его друг, его товарищ по командованию, был мертв.       И теперь — он отомстит за него.       Прежде чем Мейлис смог нанести новый удар, Роджер провел яростную контратаку, его меч рассек элитные войска Золотых Мечей, окружавшие поле боя.       Западники, увидев своего нового лидера, взревели в знак воодушивления.       Роджер прорубался сквозь элитных бойцов Блэкфайра как одержимый, его клинок танцевал в рядах противника, не оставляя за собой ничего, кроме трупов.       Боевой дух Золотых Мечей начал падать.       Мейлис, все еще раненный, стиснул зубы.       Он не ожидал такого сильного сопротивления.       Королевское войско было ранено, но не сломлено.       И когда Роджер Рейн повел свои войска вперед, Блэкфайр разочарованно застонал.       Его плечо пульсировало. Из раны сочилась кровь.       Битва еще не закончилась.       — Отступаем! — прорычал он своим капитанам.       И с этими словами Черный дракон отступил.       Войны Запада, хотя и были ранены, устояли на ногах.       Битва не была выиграна.       Но смерть Джейсона Ланнистера не была напрасной.       И война за Бладстоун.       Все только начиналось.

***

      Битва разгорается с новой силой, ни одна из сторон не одерживает верх. Кровь стекает в грязь, и земля становится скользкой от павших. Часы проходили в бесконечном звоне стали и криках умирающих.       На заднем фланге поля боя царил хаос.       Наемники Золотых Мечей, которые когда-то считались дисциплинированными, дрогнули, их боевые порядки дрогнули под безжалостным натиском кавалерии и пехоты Королевского войска.       Земля превратилась в кладбище, усеянное мертвыми и умирающими.       Среди этой бойни один рыцарь стоял в стороне.       Сир Барристан Селми.       В свои двадцать два он сражался не как рыцарь, а как легенда в процессе становления.       Его длинный меч сверкал в кровавом свете, щит был помят, но цел.       Его дорнийский песочный скакун, быстрый и проворный боевой конь, проскакивал между врагами, унося своего всадника в самое сердце вражеских позиций.       И везде, где он скакал, гибли люди.       В то время как сир Герольд Хайтауэр командовал кавалерией на правом фланге, Барристан отступил, возглавив атаку глубоко в тыл врага.       Он был словно стальной вихрь, его движения были безупречны, каждый удар точен и смертелен.       Он сразил наемника одним ударом и перерезал горло другому, прежде чем тот успел поднять меч.       В воздухе засвистели стрелы, но он лавировал между ними, отражая щитом те, что пролетали слишком близко.       Наемники начали бояться его, шепча его имя как проклятие.       — Смелый… Смелый уже здесь!       Его прозвище было не новым.       Всего в десять лет Барристан принял участие в турнире в Блэкхейвене в качестве таинственного рыцаря, бросив вызов не кому иному, как самому принцу Дункану Малому.       В тот момент, когда мальчик поднял копье, толпа рассмеялась.       Но принц Дункан?       Он не смеялся.       И когда поединок начался, Барристан бросился в атаку с яростью взрослого мужчины.       На одно короткое мгновение мир затаил дыхание.       Затем — удар.       Юный Барристан мгновенно вылетел из седла и рухнул в грязь.       Когда он с трудом поднялся на ноги, с окровавленным, но целым лицом, принц Дункан спешился, смеясь — не из насмешки, а из уважения.       Он поднял мальчика на ноги, хлопнул его по плечу и объявил во всеуслышание…       — Этот парень ещё мальчик, но он СМЕЛЫЙ.       Это прозвище никогда не покидало его.       И сегодня, на полях Бладстоуна, это имя возродилось.       В самом тылу сил Золотых Мечей, прячась среди бегущих людей, стоял Серакаро, Красный разбойник.       Пират-ветеран, ставший наемником, прославился своей жестокостью.       Он был известен тем, что уничтожал деревни и не брал пленных.       Но сегодня…       Сегодня он испугался.       Он видел, как отступал Мейлис, видел, как дрогнул западный фланг после смерти Джейсона Ланнистера.       А теперь — он увидел чудовище, которым был Барристан Селми, скачущее к нему.       Доспехи молодого рыцаря были залиты кровью, его глаза были холодны, как зимняя сталь.       Барристан не замедлил шага.       — Ты… — заикаясь, пробормотал Серакаро, в панике поднимая саблю.       Это была не дуэль.       Это была настоящая бойня.       Барристан без особых усилий пронзил его насквозь, его длинный меч пронзил горло Красного Разбойника, разрубив его одним ударом.       Серакаро рухнул, захлебываясь кровью, его тело дергалось в грязи.       Тылы Золотых Мечей были разгромлены.       В тот момент, когда Серакаро пал, наемники поняли, что битва проиграна.       — Красный Разбойник мертв!       — Они прорвали оборону!       — Отступаем! ОТСТУПАЕМ!       Паника распространялась как лесной пожар.       Люди побросали оружие и бросились бежать к южным берегам, пытаясь спастись на кораблях.       Но бежать было некуда.       Кавалерия королевского войска пронеслась сквозь них, как волки сквозь овец.       Барристан, с клинка которого капала кровь, развернул коня, оглядывая поле боя.       Битва не была окончена.       Но сегодня он оставил свой след.       И хотя он еще не знал об этом, эту битву будут помнить многие поколения.       Впервые Барристан Смелый стал не просто именем.       Он станет легендой.

***

      Поле битвы при Бладстоуне превратилось в кладбище стали и трупов.       Солнце, теперь висевшее низко в небе, заливало истерзанную войной землю жутким багровым сиянием, как будто сами боги оплакивали павших.       Вонь крови и горящей плоти наполняла воздух, смешиваясь с металлическим привкусом пота и железа.       Но среди этого хаоса, среди тел как наемников, так и солдат Вестероса, стало ясно одно.       Они оказались в безвыходном положении.       Ормунд Баратеон, чей массивный боевой молот теперь был запятнан кровью десятков людей, с дрожью в голосе оглядел поле боя.       Его пехотинцы из Штормовых земель вместе с дорнийскими копейщиками снова и снова прорывались сквозь ряды противника, но Золотые Мечи не сдавались.       Даже без Мейлиса, даже после того, как дрогнули фланги, даже после того, как Серакаро был сражен Барристаном Селми…       Золотые Мечи устояли.       В центре стоял сир Тайберо, закаленный заместитель командира наемников, его клинок был скользким от крови, доспехи помяты, но непоколебимы.       Он сражался с непреклонной свирепостью, объединяя наемников одной лишь волей и дисциплиной, убивая вестеросских рыцарей, которые осмеливались приблизиться к нему.       Наемники, хотя и понесли огромные потери, все еще удерживали свои позиции.       Еще больше вестеросских рыцарей пало.       У еще большего числа лучников закончились стрелы.       Еще больше пехотинцев Штормовых земель пали от изнеможения.       И Ормунд понимал это.       Сегодня это не будет победой.       Это была кровавая баня.       Куда делся Блэкфайр?       Ормунд, тяжело дыша, оглядел хаотичное поле боя.       Он не видел Мейлиса Блэкфайра с тех пор, как пал Джейсон Ланнистер.       Самозванец бросился в бой со своим щитом в виде черепа и моргенштерном и зарубил десятки людей, но затем…       Он исчез.       И это нервировало Ормунда больше всего на свете.       Перегруппировывался ли он?       Готовился ли к новой атаке?       Просто ли он наблюдал из тени, ожидая, когда они истекут кровью?       Это не имело значения.       Потому что прямо сейчас они теряли слишком много людей.       Он перевел взгляд на свою армию.       Даже закаленные воины, участвовавшие в бесчисленных битвах, начали колебаться.       Копейщики Штормовых земель, чьи руки дрожали от тяжести щитов.       Северяне, которые сражались как демоны, теперь тяжело дышали, сбавляя темп, их клинки теряли остроту.       Дорнийские копейщики, которые стойко противостояли наемникам, теперь с трудом сохраняли строй.       Ормунд стиснул зубы.       Нет.       Они не умрут здесь просто так.       Они оставили свой след.       Выскочка Блэкфайр был ранен.       Его фланги дрогнули.       Его лучшие командиры были мертвы.       И все же битва не была выиграна.       Если он продолжит наступление, если отдаст приказ о новой атаке, они потеряют еще больше людей.       Людей, которые понадобятся для последней битвы.       Он был настроен решительно.       Бросив последний взгляд на поле боя, Ормунд проревел команду…       — ОТСТУПАЕМ! ВОЗВРАЩАЕМСЯ Назад!       Его голос прорезал шум сражения, как раскат грома.       Сначала все колебались.       Некоторые солдаты не хотели отступать.       Но потом они поняли.       Это не было признаком трусости.       Это был стратегический отход — чтобы сражаться в другой день.       Джон Аррен, покрытый пылью и кровью, немедленно начал отводить свою кавалерию.       Лучники Талли, у которых уже давно закончилась большая часть стрел, начали отступать.       Сир Герольд Хайтауэр, увидев приказ, собрал свою легкую кавалерию и начал выстраиваться в линию обороны, гарантируя, что никакая погоня не сможет добраться до них.       Западников, потрясенных потерей Джейсона Ланнистера, возглавил Роджер Рейн, который удерживал фланг ровно столько, сколько требовалось, чтобы они смогли отступить.       А затем королевское войско начало отступление.       Золотые Мечи, понёсшие слишком большие потери, чтобы предпринять надлежащую контратаку, не стали преследовать противника.       Они понесли такой же урон, как и вестеросцы.       Началось отступление.       Королевское войско, окровавленное и измученное, отступило в строю, построившись в заранее спланированные порядки, в то время как лучники и кавалерия прикрывали их отход.       Золотые Мечи, столь же измученный, не стал преследовать их в полную силу. Они понесли не меньший урон, чем армия Вестероса.       И все же…       Даже при отступлении смерть продолжала преследовать их.       Стеффон Баратеон, в помятых доспехах и с красным от крови мечом, ехал рядом со своим отцом.       Ормунд Баратеон, все еще сжимавший свой массивный боевой молот, тяжело дышал. Его лицо было в поту и грязи, но он не отрывал взгляда от их отступления.       Армия неуклонно продвигалась вперед, пока один вражеский лучник, спрятавшийся за обломками разбитой повозки, не поднял свой лук.       Золотой плащ наемника был изодран в клочья, руки дрожали, но он целился уверенно.       И у него была только одна цель.       Его взгляд остановился на Стеффоне Баратеоне.       Юном наследнике Штормового Предела.       Следующий в очереди после своего отца.       Будущее Дома Баратеонов.       С медленным, ровным вздохом лучник натянул тетиву, оперенный наконечник стрелы блеснул в лучах заходящего солнца.       Затем…       Он отпустил ее.       Уставшие от сражений глаза Ормунда, острые, как у ястреба, даже в изнеможении, уловили движение.       Его тело отреагировало раньше, чем разум успел подумать.       — СТЕФФОН!       Собрав последние силы, Ормунд бросился в сторону и как раз вовремя поднял свою толстую, покрытую латами руку…       ТУК!       Стрела пробила брешь в его доспехах, скользнула мимо стали и кожи и глубоко вонзилась в бок.       С губ Ормунда сорвался резкий, влажный вздох, когда жгучая боль пронзила его тело.       Колени Десницы подогнулись, но он не упал.       Стеффон резко обернулся, и его сердце упало, когда он увидел красное оперение стрелы, вонзившейся в бок отца.       — ОТЕЦ!       Ормунд ослабил хватку на своем боевом молоте, его зрение затуманилось. Мир вокруг него закружился, но он отказывался — отказывался — падать.       Его дыхание стало прерывистым, кровь сочилась сквозь его доспехи, окрашивая черный с золотом герб Дома Баратеонов.       Отступление продолжалось.       Но Стеффон не двинулся с места.       Он отказался оставить отца позади.       Спрыгнув с коня, он схватил Ормунда в доспехах и перекинул массивное, израненное тело отца через плечо.       — Мы должны идти! Вперед! — закричал Стеффон. — Быстрее, быстрее!       Солдаты окружили их, некоторые пытались прикрыть отступление, другие едва спаслись.       Герольд Хайтауэр и его легкая кавалерия образовали заслон, гарантирующий, что ни наемники, ни вражеские лучники не смогут завершить начатое.       — Продолжай двигаться, прикрывай командира!       Ормунд стиснул зубы, заставляя свое слабеющее тело сохранять хоть какое-то подобие силы.       Стеффон не ответил.       Кровь отца капала на его доспехи, на руки…       Ему нужно было вернуть его в лагерь.       Наследник Баратеонов нес своего отца через поле боя, его разум лихорадочно соображал.       Дыхание Ормунда было поверхностным, но он все еще был жив.       Стрела застряла у него в боку, и Стеффон знал — если они в ближайшее время не окажут ему помощь, он не выживет.       Битва закончилась безвыходным положением — но какой ценой?       Когда королевское войско в полном составе отступило со спущенными знаменами и окровавленными щитами, Стеффон отказался отпускать своего отца.       Ормунд спас ему жизнь.       Теперь он спасет жизнь своего отца.       И на этом первая битва за Блодстоун подошла к горькому, кровавому концу.

***

      В военном лагере воцарилась зловещая тишина.       Стих грохот битвы, лязг стали, крики людей, сцепившихся в смертельной схватке. Вместо этого леденящая душу тишина рассвета окутала Бладстоун подобно савану, нарушаемая лишь отдаленным плеском волн о скалистые берега.       Воздух был насыщен запахом крови и горелой плоти. Вчерашние пожары все еще тлели, выбрасывая в серое небо тонкие струйки дыма. Поле боя, некогда бывшее местом бури ярости и насилия, теперь превратилось в мрачную пустошь, усеянную трупами, сломанным оружием и разорванными в клочья знаменами.       По всему лагерю медленно и устало передвигались люди — стонали раненые солдаты, выжившие шептали молитвы, целители ухаживали за теми, кого еще можно было спасти.       Земля была пропитана красным, казалось, сама земля пила кровь павших.       Это была пустая победа, если ее вообще можно было так назвать.       Обе армии обескровили друг друга.       Недалеко от центра лагеря, под малиновыми знаменами дома Ланнистеров, тело сира Джейсона Ланнистера было тщательно подготовлено к транспортировке. Его золотые доспехи были очищены от крови, но глубокие вмятины и порезы остались — свидетельство жестокости его последней битвы. Его меч, который когда-то сверкал на поле боя подобно солнечному свету, был прижат к груди, руки сложены на эфесе.       Западники стояли в трауре, их обычная смелость сменилась мрачным молчанием.       В центре их всех, словно статуя, стоял Тайвин Ланнистер, его руки были сжаты в кулаки, а зеленые глаза лишены эмоций.       Его дядя стал первой крупной жертвой войны.       Мужчины вполголоса рассказывали о том, как сир Джейсон храбро сражался с Мейлисом Ужасным, как он ранил чудовище, но в конце концов пал под натиском Блэкфайра.       Тайвин ничего не сказал.       Он не произнес ни слова с тех пор, как было найдено тело его дяди.       Он не плакал, не бушевал и не проклинал богов.       Он просто стоял молча, его плащ с золотым львом тяжело висел на плечах, а взгляд был прикован к безжизненному лицу Джейсона.       Сир Роджер Рейн стоял рядом с ним, скрестив руки на груди, в потускневших от сражений алых доспехах, наблюдая за юным наследником Утёса Кастерли с выражением, средним между уважением и любопытством.       Титоса Ланнистера, брата Джейсона, там не было.       Лорд Утёса Кастерли, должно быть, потерял сознание от горя, услышав эту новость.       Именно Тайвин позаботился о том, чтобы его дядю вернули домой. Тайвин, который унаследует его наследие. Тайвин, который однажды будет править.       И мальчик, который когда-то был львенком, теперь оказался среди волков и стервятников.       В лагере о нем ходили слухи.       Одни говорили, что он сломается. Другие говорили, что он поклянется отомстить.       Но он не сделал ни того, ни другого.       Он просто стоял, не двигаясь, с каменным выражением лица, пока солдаты готовились перевезти тело Джейсона обратно в Вестерос.       Зал героев в Утёсе Кастерли должен был стать местом его последнего упокоения.       Джейсон Ланнистер погиб смертью воина.       Но для Тайвина этого было недостаточно.       Для Тайвина в поражении не было чести.       Только унижение.       Только месть.

***

      Военный лагерь был местом, где шептали молитвы и на сердце было тяжело. В воздухе все еще стоял запах крови и горящего дерева, а раненые стонали в агонии, когда целители ходили по палаткам, ухаживая за бесчисленным количеством людей, которые едва выжили в бойне у Бладстоуна.       Но в самой большой палатке в центре лагеря настроение было еще более тяжелым.       Лорд Ормунд Баратеон, Десница Короля и командующий королевским войском, лежал на самодельной койке, его лицо было бледным и мокрым от пота. Его широкая грудь неглубоко вздымалась и опускалась, дыхание было неровным, губы сухими и потрескавшимися.       Его боевой молот, символ его силы и его Дома, лежал рядом с ним.       Стрела с оперением, поразившая его, была извлечена, но рана все еще кровоточила, плоть вокруг нее неестественно вздулась и потемнела. Десница Короля был сильным человеком, воином, который возглавлял армии и сражался в бесчисленных битвах, но теперь его сила иссякла.       И те, кто собрался вокруг него, поняли.       Что-то было не так.       Стеффон Баратеон опустился на колени рядом с отцом, его руки сжимали мозолистые пальцы Ормунда, отказываясь отпускать их. Его молодое лицо, всегда полное дерзкой уверенности, теперь было искажено страхом. Его отец был самым сильным человеком, которого он когда—либо знал, и все же он был здесь — беспомощный.       Целитель, пожилой мужчина с изможденным лицом и редкими седыми волосами, закончил осмотр и мрачно посмотрел на присутствующих — сира Герольда Хайтауэра, Джона Аррена, Рикарда Старка и Хостера Талли.       Тишина.       Целитель медленно, устало вздохнул, прежде чем заговорить.       — Это яд мантикоры.       Эти слова прозвучали как удар молота по камню.       Стеффон замер, крепче сжав руку отца.       Остальные лорды обменялись мрачными взглядами, и выражение их лиц сменилось с озабоченного на гораздо более серьезное.       Сир Герольд Хайтауэр, Белый Бык, выпрямился, и его голос превратился в низкое рычание. — Вы уверены?       Целитель мрачно кивнул. — Я уже видел подобные раны раньше. Сама по себе стрела не могла убить его… это яд, который сейчас течет в его крови. — Он указал на рану, где плоть приобрела неестественный черноватый оттенок, а вены вокруг нее потемнели, словно тени, ползущие под кожей.       Стеффон отрицательно покачал головой, в его голосе звучало отчаяние. — Тогда вылечите его! У нас есть травы и лекарства — сделайте что-нибудь!       Целитель опустил глаза. — Лекарства нет, мой господин.       Эти слова ударили, как удар меча в живот.       Лицо Стеффона исказилось от ярости и муки. — Должно же быть что-то! — Он схватил целителя за полу мантии и начал трясти, его голос срывался. — Ты же целитель! Исцели его, черт бы тебя побрал!       Сир Герольд шагнул вперед, положив твердую руку на плечо молодого Баратеона. — Стеффон, — его голос был спокоен, но тяжел, и на всех них давил груз реальности. — Отпусти его.       Стеффон ослабил хватку, его дыхание было прерывистым, пальцы дрожали, когда он повернулся к отцу.       Целитель поколебался, прежде чем заговорить снова, его голос стал мягче. — Какой бы яд они ни использовали… он был создан для того, чтобы убивать медленно. Ему осталось недолго.       Эти слова вонзились кинжалом в сердце Стеффона.       Остальные погрузились в мрачное молчание, переваривая услышанное.       Великий Ормунд Баратеон, один из самых могущественных лордов Вестероса, Десница Короля, Щит Королевства, умирал.       И они ничего не могли сделать, чтобы остановить это.       И все же, несмотря на боль, несмотря на надвигающуюся тьму, тянущую его в объятия Незнакомца, глаза цвета грозовой синевы оставались свирепыми.       Он не поддастся слабости.       Он умрет таким, каким жил, — воином, лидером, отцом.       Сир Герольд Хайтауэр, Белый Бык, опустился на колени рядом с умирающим.       Ормунд слегка повернул голову, его губы подергивались, борясь с болью, чтобы заговорить.       Его голос был хриплым и прерывистым, но в нем все еще звучала властность.       — Скажи… скажи королю… — Он стиснул зубы, выдавливая из себя слова. — Я держал оборону.       Герольд склонил голову, выражение его лица было непроницаемым.       Взгляд Ормунда стал острее.       Его грозовые голубые глаза встретились с глазами Герольда, и, собрав последние силы, он схватился за белый плащ королевского стражника.       — Ты… теперь командуй войсками.       В палатке воцарилась тишина.       Джон Аррен, Хостер Талли, Рикард Старк и Роджер Рейн — все они наблюдали, как великий человек передал свою ношу Белому Быку.       Герольд сжал челюсти, но торжественно кивнул и положил руку в перчатке на плечо Ормунда.       — Я не подведу тебя.       Ормунд повернул голову, ища глазами сына.       Стеффон был там, стоял на коленях у кровати отца, крепко сжимая его руку, его лицо было мокрым от слез.       Молодой лорд Баратеон отчаянно замотал головой, словно отказываясь принимать происходящее.       — Отец… пожалуйста… — выдавил он.       Губы Ормунда дрогнули в слабой улыбке.       Его мозолистые, окровавленные пальцы медленно коснулись щеки сына.       — Я горжусь тобой.       Плечи Стеффона затряслись, дыхание стало прерывистым.       Взгляд Ормунда смягчился, наполнился любовью, гордостью и печалью.       — Позаботься о своей матери.       Стеффон сжал руку отца, отказываясь отпускать.       — Я… я не смогу сделать это без тебя. — всхлипнул Стеффон.       Ормунд издал неглубокий, полный боли вздох, затем, собрав последние силы, он потянулся за своим боевым молотом.       Могучее оружие Дома Баратеонов, молот, который разбивал щиты, ломал кости и сокрушал королей, лежал рядом с ним.       Он с трудом поднял его и вложил в руки Стеффона.       Вес его был огромен, гораздо тяжелее, чем Стеффон когда-либо мог себе представить.       И все же отец посмотрел на него и, слабо улыбнувшись напоследок, прошептал…       — Да… ты можешь, ты же… уже не мальчик.       — Ты настоящий… Баратеон.       Стеффон издал сдавленный всхлип, крепко сжимая боевой молот.       Ормунд выдохнул, его грудь поднялась… и опала…       А затем его глаза медленно закрылись.       Его рука безвольно повисла в руках сына.       Буря закончилась.       Ормунд Баратеон, лорд Штормового предела, Десница короля, командующий королевским войском, умер на руках у своего сына.       Некоторое время все молчали.       Лорды, рыцари и воины, которые сражались бок о бок с ним, которые называли его братом по оружию, могли только смотреть на него.       Джон Аррен стиснул зубы, его руки сжались в кулаки.       Хостер Талли отвернулся, его лицо было полно горя.       Рикард Старк просто опустил голову, пробормотав что-то на древнем северном наречии.       Роджер Рейн, по прозвищу Красный Лев, просто скрестил руки на груди, выражение его лица было непроницаемым.       Принц Эйрис застыл на месте, его руки дрожали, лицо было бледным.       Стеффон дрожал, сжимая руку отца и прижимая ее ко лбу.       Воздух был наполнен печалью.       Затем…       Герольд Хайтауэр, не говоря ни слова, наклонился и снял свой белый плащ.       Он накинул его на тело Ормунда.       Воин пал.       Сын потерял отца.       Королевство потеряло легенду.       А война… была далека от завершения.