Глава 18 Тени из Стали и Огня

      260 год от З.Э.       ВОЕННЫЙ ЛАГЕРЬ БЛЭКФАЙРА       Воздух в военном шатре был насыщен запахом крови, пота и стальным привкусом. Алые знамена Дома Блэкфайров вяло развевались во влажном воздухе, тяжелые складки искажали изображение дракона. В центре комнаты мерцала одинокая жаровня, отбрасывая чудовищные тени на полотняные стены, и ее свет освещал жестокие шрамы, уродующие лицо Мейлис Блэкфайр.       Ужасный восседал на тяжелом дубовом стуле с ножками, украшенными резьбой в виде рычащих драконов, его массивная фигура была закутана в темный плащ, который почти не скрывал его телосложения. Его доспехи, потускневшие от бесчисленных сражений, угрожающе поблескивали в мерцающем свете. Неровный шрам тянулся вдоль его лица — напоминание о первом столкновении на Бладстоуне год назад, когда огонь и сталь едва не прикончили его.       Он согнул руку в перчатке, все еще чувствуя призрачную боль от раны под железом, и обвел взглядом военный совет. Лорды и наемники в помятых и окровавленных доспехах стояли вокруг военного стола, а перед ними была расстелена огромная карта Ступеней, испещренная вырезанными на ней обозначениями армий и флотов.       Война затянулась — дольше, чем он предполагал. Истощение. Кровоточащая, гноящаяся рана, которая отказывалась закрываться. Его армии были разбиты, им пришлось вести терпеливую войну с врагом, который сражался как призрак — разрушал линии снабжения, устраивал засады на отдельные подразделения и исчезал в тумане прежде, чем его люди успевали перегруппироваться.       — Еще неделя, и в джунглях погибнет еще сотня человек. — выплюнул сир Тайберо, ударив кулаком в латной перчатке по столу.       — Эта проклятая партизанская тактика обескровливает нас. Новый лидер, которого они прислали, не дурак — он наносит удар, исчезает в горах и оставляет наших людей в грязи.       Мейлис издал низкий гортанный звук. — Они боятся меня. Они не смеют встретятся со мной в бою.       — Трусы. — выплюнул Ужасный, ударив кулаком по столу так, что зазвенели бокалы с вином. — Прячутся в тени, нападают, как паразиты. В этом нет чести.       Сир Тайберо, капитан его конницы, наклонился вперед. — Они обескровливают нас, ваша светлость. Шаг за шагом. Это больше не война мечей, а война времени. И время… их союзник.       Сир Фоссовей, чьи доспехи были покрыты пятнами за дни кампании, наклонился вперед. — Говорят, этот новый командир использует местных жителей, знает местность. Он перерезает нам пути снабжения, сжигает то немногое, что мы можем добыть. Если так будет продолжаться…       — Мы сокрушим их. — прорычал Мейлис, ударив кулаком по карте и раздавив небольшой деревянный корабль своей латной перчаткой. — Их кровь оросит эти камни.       Из горла Блэкфайра вырвался низкий рык. Его левый бок все еще болел — там, куда глубоко вонзился меч во время Первой битвы при Бладстоуне. Месяцы выздоровления только разожгли огонь его ненависти.       В палатке воцарилась тяжелая тишина, пока не зашуршал полог. Вошел разведчик, пыль с долгой дороги все еще прилипала к его плащу, он тяжело дышал, его лицо было бледным и блестело от пота. Он опустился на одно колено.       — Мой повелитель, оплата произведена. Груз прибудет в Королевскую Гавань через два дня.       Низкий, рокочущий смех вырвался из груди Мейлис, перерастая в звериный рев триумфа. — Наконец-то! Глупцы никогда этого не увидят.       Он усмехнулся — глубокий, отдающийся эхом звук отразился от стен палатки. — Пусть драконы оплакивают своих потерянных детенышей.       Сир Фоссовэй, опершись на копье, приподнял бровь. — Если позволите, мой принц, какой груз?       Улыбка Блэкфайра стала шире, обнажив зубы, как у волка. — Подарок дому Таргариенов. Жалостливые Кварта. Повелители смерти. Они завершат то, что не смог мой клинок или мои предки. Родословная дома Таргариенов угаснет, как догорающая свеча.       Улыбка Мейлиса была широкой, дикой, почти нечеловеческой.       На совете воцарилась холодная тишина. Даже пламя в жаровне, казалось, потускнело. Даже такие закоренелые убийцы, как Фоссовей, побледнели при упоминании имени Жалостливых — молчаливых, безжалостных и известных тем, что не оставляют после себя живых.       — Но, мой принц, — заговорил сир Тайберо спокойным голосом, — если они добьются успеха, что будет с Эйрисом? Этот дурак здесь, в Бладстоуне? Он все еще наследник Железного трона.       Единственный глаз Мейлиса горел ненавистью. — Эйрис… — Он стоял, возвышаясь над столом, его огромная тень мерцала в свете факелов. — Он умрет от моей руки. Я выпотрошу его на глазах у его людей. Я увижу, как его голова будет насажена на пику, и вместе с ней последний уголек Дома Таргариенов погаснет навсегда.       Он резко повернулся, его тяжелые ботинки глухо застучали по деревянным доскам.       — Тайберо, пошли весточку Тирошу. Я хочу больше кораблей. И больше рабов — сильных. Мы потопим Вестерос в крови, прежде чем это произойдет.       Люди вокруг него склонили головы, на их лицах отразилась смесь страха и преданности. Только сир Фоссовей и сир Тайберо осмелились встретиться взглядом с Ужасным, и в их глазах промелькнуло беспокойство.       Мейлису было все равно.       Война еще не закончилась.       Еще нет.       Мейлис Блэкфайр стоял на краю своей мечты — так близко, что мог ощутить вкус Железного трона. И он сжег бы мир дотла, если бы это означало водрузить над ним Черного Дракона.       И вскоре реки Вестероса станут красными от драконьей крови.       Джейхейрис       Ночь тяжело нависла над Красным Замком, его каменные стены были погружены в тишину, нарушаемую лишь редким потрескиванием угасающего очага. Король Джейхейрис II Таргариен сидел в одиночестве в своем кабинете, склонившись над разложенными на пергаменте картами и свитками ворона, и на его плечи давила тяжесть управления королевством. Свет свечей падал на его морщинистое лицо, отбрасывая длинные тени, которые танцевали при каждом порыве ветра, проникающего в старинные окна.       Его пальцы скользили по неровным линиям каменных ступеней на карте — окровавленной шахматной доске этой проклятой войны.       Сообщения были одинаковыми, каждое слово, написанное чернилами, было похоронным.       Война продолжалась — медленный, изнурительный конфликт на истощение. Партизанская тактика, ведомая хитрым Бринденом Талли, а также свирепыми дорнийцами и стойкими северянами, изматывала силы Мейлиса Блэкфайра. Это было единственное, что удерживало армии повстанцев от дальнейшего продвижения вглубь земель Вестероса. И все же, даже несмотря на эти маленькие победы, цена была высока.       Быстрые удары. Смертельные отступления. Мейлис Ужасный чувствовал себя уязвленным, но и Корона тоже.       Мысль о смерти Ормунда Баратеона все еще терзала его. Его шурин — стойкий, если не сказать блестящий воин — пал жертвой оружия труса, отравленной стрелы, которая попала в цель в хаосе битвы. Эта потеря потрясла двор, но не кого иного, как принцессу Рейль, которая открыто рыдала в большом зале.       А сир Джейсон Ланнистер — смелый и нахальный — лично встретился с Мэйлисом лицом к лицу, но пал под чудовищным клинком этого зверя. Два великих лорда пали в самом центре битвы, оставив после себя пустоту, которую никогда по-настоящему нельзя было заполнить.       Их смерти подорвали силу Короны и еще большую рану нанесли в сердце Джейхейриса.       Его взгляд скользнул к другому отчету, в котором восхвалялся сир Барристан Селми. Доблесть молодого рыцаря за одну ночь стала легендой. Меч, столь быстрый, что, по слухам, сами Семеро направляли его руку. Мысль не покидала его. Возможно, королевским гвардейцам пригодился бы другой меч, такой же чистый сердцем, как и мастерством. Такому человеку самое место в Королевской гвардии. Джейхейрис сделал мысленную заметку, что, когда закончится эта война, если она когда—нибудь закончится, он будет в белом плаще.       Но война все равно продолжалась, обескровливая королевство. Он стиснул зубы. Если бы эта война не закончилась в ближайшее время, то не Мейлис разрушил бы королевство — это были бы время и голод.       Его мысли вернулись к сыну, Эйрису, который находился вдали от безопасности Красного Замка, в военном лагере, где мечи шептались громче, чем члены совета. Король нахмурился, чувствуя, как внутри у него скручивается беспокойство. Он хотел, чтобы сын проявил себя, стал королем, достойным Железного трона, но в сегодняшнем вечере было что—то не так. Воздух стал тяжелым и напряженным, как будто сами боги затаили дыхание.       Он встал и подошел к открытому окну, из которого открывался вид на черную полосу Черноводной. Холодный ветерок обдувал его кожу. Предупреждение? Или просто возрастная усталость?       — Глупые мысли. — пробормотал он, хотя тяжесть в груди не уменьшилась.       Его взгляд смягчился, когда он скользнул в сторону детской. Его жена, Шейра, была там сегодня вечером, ухаживая за юным Эймоном — его племянником, хотя о нем уже ходили придворные слухи. Они говорили о его не по годам развитой натуре, о том, как в годовалом возрасте мальчик сделал свои первые шаги и произнес первые запинающиеся слова. Одни называли его вундеркиндом. Другие — чем-то большим.       Джейхерис позволил себе улыбнуться. — Желаю тебе расти сильным, маленький дракончик, — пробормотал он. — Пусть ты будешь таким же сильным, когда будешь нужен королевству больше всего, как твой тезка — рыцарь-дракон Эймон, или мейстер Эймон.       Он закрыл окно, спасаясь от подступающего холода, и вернулся в кресло, хотя сон тянул его тяжелыми веками. Карты расплывались перед ним, нарисованные чернилами реки и горы сливались в темные очертания.       И все же ощущение неправильности оставалось на самом краю сна.       — Всего лишь ветер. — прошептал он, заставляя себя поверить в это.       И король медленно погрузился в беспокойный сон, а мерцающий свет свечей был его единственным спасителем от подступающих все ближе теней.       КОРОЛЕВСКАЯ ГАВАНЬ       Красный Замок, крепость с высокими стенами и железными воротами, возвышался над Королевской Гаванью, словно несгибаемый страж. Его шпили пронзали ночное небо, купаясь в холодном серебряном сиянии луны. Но даже в самых крепких стенах могут появиться трещины, и даже самые бдительные охранники могут дрогнуть.       Все началось в доках.       Торговое судно, нагруженное ящиками со специями и рулонами шелка из Кварта, пришвартовалось под покровом ночи. Никто не обратил особого внимания на моряков—квартинцев — бледных мужчин, одетых в развевающиеся одежды, их лица были частично скрыты под длинными шелковыми вуалями. В городской гавани всегда было оживленно, а из-за войны, истощавшей ресурсы и людей, проверки проводились в спешке.       В тени корабельного трюма, среди ящиков, притаились две фигуры, их тела были закутаны в темную ткань. Жалостливые из Кварта, известные своими бесшумными убийствами и последними словами: «Сожалею». Говорили, что они никогда не нарушали условий контракта.       Когда наступал подходящий момент, они сбегали с корабля и, словно призраки, бродили по причалам. Охранников было немного, и они были рассеяны: одни были увлечены разговором, другие потягивали из фляжек кислое вино. Один из убийц перерезал горло грузчику, который заметил их странную походку — мужчина без слов рухнул на землю.       Первым контрольно-пропускным пунктом были Королевские ворота, где охранники контролировали въезд в город. Но хаос, даже в самых незначительных формах, создает возможности.       Ранее тем вечером в трущобах Блошиного Дна вспыхнул пожар — загорелся ряд многоквартирных домов. Дым все еще поднимался в небо, и половина городской стражи была занята тем, что пыталась справиться с паникой. Этим воспользовались убийцы. Одетые в одежду слуг, украденную с корабля, они смешались с караваном торговцев, возвращавшихся из гавани.       Никто не заметил окровавленных лохмотьев под их туниками.       Оказавшись в городе, следующим препятствием стал сам Красный Замок — крепость, предназначенная для отражения осад, а не для проникновения. Но золото уже проложило путь. Младшему управляющему, погрязшему в долгах и крупном проигрыше в азартные игры, щедро заплатили за то, чтобы он позаботился о том, чтобы маленькие задние ворота, которые обычно были заперты, в ту ночь оставались незапертыми в течение часа.       Убийцы проскользнули незамеченными, их ботинки на мягкой подошве заглушали каждый шаг, когда они проходили по затененным дворам и узким, освещенным факелами коридорам. Они двигались четко, избегая маршрутов патрулирования, которые были намечены за несколько недель до этого.       Во внутренних дворах Замка было тихо. Большая часть домашней стражи стояла у внешних стен или рядом с королевскими покоями, но детское крыло? Оно охранялось слабо и считалось самой безопасной частью Замка. Мало кто мог подумать, что настоящая угроза может исходить изнутри.       Убийцы все глубже проникали в сердце Красного Замка.       Один из них остановился возле кухни, где заканчивали свою работу последние ночные слуги. Быстрым движением кинжала он перерезал горло судомойке, который подошел слишком близко. Кровь растеклась лужицей по каменному полу, но убийца, которого никто не заметил, снова растворился в тени.       Их план был прост: разделиться. Один из них должен был отвлечь внимание, если его обнаружат, в то время как другой продолжил путь в детскую, чтобы завершить миссию — убить потомство Дома Таргариенов. У них не было права на ошибку.       Коридоры впереди разветвлялись в нескольких направлениях. Один из убийц свернул налево, направляясь в самое сердце детского крыла. Другой сделал широкий круг, планируя добраться до покоев королевы с противоположной стороны.       Сир Харлан Грандисон, бдительный королевский гвардеец, стоявший неподалеку от детской, настороженно наблюдал за происходящим в мерцающем свете факелов. Его острые глаза уловили едва заметную неровность — походка одного из «слуг» была слишком расчетливой, слишком осторожной. Их руки были слишком мозолистыми для работы на кухне, а движения — слишком плавными для простых слуг.       Его взгляд сузился, когда он шагнул вперед, стук бронированных ботинок эхом отдавался в тишине.       — Стой. — скомандовал он, его инстинкты обострились.       Фигуры замерли на мгновение. Затем сверкнула сталь. Один из убийц сделал выпад, сверкнув в свете факелов кинжалом, нацеленным прямо в горло Грандисону.       Гвардеец с ворчанием отступил в сторону, с громким лязгом парировав удар.       — Убийцы! — он взревел, и сигнал тревоги эхом разнесся по каменным залам.       Меч Грандисона сверкнул, как вспышка, сталь сверкнула в свете факелов. Один из убийц сделал выпад, сверкнули кинжалы, но гвардеец парировал, и его клинок зазвенел, столкнувшись со сталью.       — Джонотор! — взревел Грандисон, призывая своего бывшего оруженосца, сира Джонотора Дарри, который стоял неподалеку. Джонотор появился с обнаженным мечом как раз в тот момент, когда второй убийца ускользнул, исчезнув в похожих на лабиринт коридорах, ведущих в детскую.       Сир Джонотор Дарри, некогда его оруженосец, а ныне опытный рыцарь, отреагировал первым. Его меч сверкнул, когда он появился в поле зрения, а глаза расширились при виде схватки.       Убийца был невероятно быстр, орудуя кинжалами с жестокой точностью. Палаш Грандисона столкнулся со сверкающими лезвиями, сталь встретилась со сталью в яростном танце. Полетели искры, когда убийца низко изогнулся, целясь в его ноги, но королевский гвардеец отбросил противника назад, ударив тяжелыми ботинками в грудь убийцы.       Поединок эхом прокатилась по залам.       — Джон! — Рявкнул Грандисон, едва увернувшись от очередного удара. — В детскую! Один из них ускользнул — бегите! Защитите королеву и принца! С этим я разберусь!       Джонотор стиснул зубы. Не колеблясь, он повернулся и, стуча сапогами по камню, помчался по коридору. Позади него эхом отдавалась металлическая песня сталкивающихся клинков — Грандисон все еще был в смертельной схватке.       Убийца был опытным, слишком опытным. Его два кинжала были точны, как удары гадюк. Грандисон парировал один, два, три удара, но получил неглубокий порез на руке. Кровь закапала на камень, но он не дрогнул.       Подоспели еще стражники — всего десять человек, привлеченные суматохой. Они ворвались в зал, сверкая мечами, и окружили Грандисона и убийцу.       Незваный гость не колебался. Он сражался, как загнанный в угол волк, описывая клинками широкие смертоносные дуги. Двое стражников быстро упали, под ними образовалась лужа крови. Каждый раз, когда его кинжал наносил удар, он шептал леденящее душу «Сожалею», как будто с каждым убийством снимал с себя вину.       Но численное превосходство подавляло его. Грандисон, несмотря на кровоточащую рану на руке, воспользовался преимуществом, отбросив убийцу назад. Его меч нанес глубокий порез на руке противника, заставив его выронить один из кинжалов.       Увидев открывшуюся перед ним возможность, сир Харлан Грандисон с ревом бросился вперед, и его клинок выбил оставшийся кинжал из руки убийцы. Убийца споткнулся, нащупывая на поясе маленький стеклянный пузырек — яд, без сомнения, предназначенный для быстрой и безболезненной смерти.       Харлан оказался быстрее.       Рукоять его меча треснула по виску убийцы, заставив его растянуться на полу. Флакон, не причинив вреда, покатился по каменному полу. Стражники бросились вперед и сбили раненого ассасина с ног, прежде чем он успел опомниться.       Стражники прижали раненого к земле, заковав его запястья в кандалы, пока он слабо сопротивлялся. Харлан отшатнулся, из его раненой руки потекла кровь, но победа была обеспечена.       — Отведите его в подземелью — прорычал гвардеец, баюкая раненую конечность. — Узнаем, кто его послал.       Когда стражники утащили обезвреженного убийцу прочь, залы Красного Замка снова наполнились звоном стали и тяжелым дыханием выживших. Но тень ночного предательства все еще витала над нами — мрачное напоминание о том, что даже самые прочные стены можно пробить, а кровь драконов никогда не была по-настоящему безопасной.       Тени в Красном Замке становились все гуще, когда луна висела высоко в небе, и ее бледный свет отбрасывал жуткие силуэты на древние каменные стены. Все было тихо, если не считать негромких перешептываний стражников, стоявших в коридорах. И все же под маской спокойствия таилась опасность.       Второй убийца, словно призрак, двигался по темным залам замка, его тихие шаги были приглушены холодными каменными полами. Лязг стали эхом отдавался в отдалении — отвлекающий маневр сработал. Звуки битвы отвлекли стражников от их постов, оставив тонкую завесу уязвимости вокруг сердца королевской семьи.       Его рука в перчатке провела по лезвию изогнутого кинжала, висевшего у него на боку, его отполированное лезвие слабо блеснуло в свете факелов. Это была его задача — его священный контракт. Его цель? Дети Таргариенов.       Впереди тянулся коридор, ведущий в детскую, внутри которого мерцал слабый свет свечей. Снаружи, прислонившись к стене, дремали две служанки, склонив головы в мирном неведении. Убийца не колебался.       Ш-ш-ш.       Одно быстрое движение, и лезвие перерезало горло первой горничной — кровь тихо стекала к ее ногам. Вторая едва успела открыть рот от шока, прежде чем ее постигла та же участь, и сдавленный крик замер в ее горле.       Дверь детской была приоткрыта.       Внутри мягкое воркование маленького принца смешивалось с нежным голосом королевы Шейры, которая напевала старинную валирийскую колыбельную, баюкая принца Эймона на руках. Ее серебристо-золотые волосы сияли в мягком свете камина, фиалковые глаза смотрели на мальчика устало, но с нежностью.       Она не слышала, как убийца переступил порог — до тех пор, пока от его присутствия пламя свечей не затрепетало на холодном ветру.       Затем она обернулась.       Ее крик нарушил хрупкий покой.       — СТРАЖА!       Убийца бросился на нее.       Шейра изогнулась всем телом, прижимая Эймона к груди, когда кинжал просвистел в воздухе. Первый удар пришелся ей в плечо, с отвратительным глухим звуком лезвие глубоко вошло в плоть. Она пошатнулась, но не упала.       — Ты не тронешь его! — закричала она, и в ее голосе зазвенел вызов.       Но убийца был быстр.       Следующий удар убийцы пришелся ей по спине, кровь хлынула на шелковые простыни, но она все равно заслонила маленького принца. Ее фиалковые глаза, расширенные от ужаса и решимости, впились в скрытое лицо убийцы.       — Сожалею… — пробормотал убийца дрожащим голосом, как будто само это действие терзало его душу. — Сожалею.       Королева, тяжело дыша, заставила себя встать между убийцей и колыбелью, ее тело слабело, но воля была железной.       Эймон проснулся с испуганным воплем, его широко раскрытые глаза остановились на тете, истекающей кровью. Его крошечные кулачки стиснули шелковые простыни, и он закричал, беспомощный перед разворачивающимся вокруг ужасом.       Комнату наполнили крики принца, пронзительные и полные паники, его крошечные ручки хватали воздух, когда он почувствовал страх вокруг себя. Его широко раскрытые фиалковые глаза остановились на темной фигуре убийцы, вид сверкающего лезвия заставил его закричать громче, в них слышался ужас.       Убийца занес кинжал для смертельного удара.       Зазвенела сталь.       Сир Джонотор Дарри ворвался в комнату, его доспехи были залиты кровью после недавней стычки, он уже размахивал мечом. Убийца развернулся ему навстречу, клинок лязгнул о сталь, когда Джонотор с невероятной силой оттеснил его назад.       — Назад, трус! — Дарри взревел, его клинок перехватил запястье убийцы и высвободил кинжал.       Теперь убийца двигался в отчаянии, снова бросаясь на королеву, но Джонотор был быстрее. Мощным взмахом его меч пронзил бок убийцы, заставив его врезаться в полку с деревянными игрушками. Кровь брызнула на каменный пол.       Тяжело дыша, Дарри бросился к королеве. Шейра рухнула на пол, под ней растекалась лужица крови, она все еще крепко сжимала малыша Эймона. Джонотор не колебался — он оторвал полоски ткани от своей туники и прижал их к ее ранам, пытаясь остановить кровотечение. — Останьтесь со мной, моя королева. Помощь идет. — настойчиво пробормотал он.       — Мейстер! Позови мейстера! — Джонотор взревел.       Крики мальчика стихли, когда он уставился на Джонотора широко раскрытыми глазами, в которых блестели слезы.       — Все в порядке, мой принц. — прошептал Дарри, прижимая окровавленную руку к крошечной груди Эймона. — Все в порядке.       Мгновение спустя комнату наполнили звуки шагов, стали и отчаянных голосов. Был вызван мейстер, и Шейру срочно отвели в покои целителя, а Дарри отнес ее и принца в безопасное место.       Ночная тишина была нарушена, и на смену ей пришли мрачные звуки крови и стали. Но принц был жив, а королева, хотя и была тяжело ранена, все еще дышала.       Красный Замок, когда-то тихая и безмятежная, теперь сотрясалась от последствий насилия. И хотя опасность пока миновала, кровь, пролитая в детской, оставила пятно, которое надолго останется в залах Таргариенов.       Кровь дракона была почти уничтожена в тенях.       Джейхейрис       Факелы в Красном Замке яростно мерцали, отбрасывая длинные извивающиеся тени на холодные каменные стены, когда король Джейхейрис II Таргариен ворвался в залы, его алые одежды развевались за ним, как хвост разъяренного дракона. В воздухе все еще витал запах крови, тяжелый и металлический, смешивающийся со слабым дымом факелов.       Его руки дрожали, но не от страха, а от едва сдерживаемой ярости.       Убийцы, с горечью подумал он, в самых моих стенах. В моём замке. С клинками, предназначенными для моей семьи.       Он стиснул зубы, когда дверь со скрипом отворилась, и сир Харлан Грандисон вошел внутрь, его доспехи были помяты, а белый плащ испачкан кровью. Его раненая рука была наспех перевязана, кровь все еще сочилась сквозь ткань.       Король, пошатываясь, поднялся со стула. — Докладывай.       Харлан низко поклонился, на его лице застыла тень вины. — Двое убийц, ваша светлость. Переодетые слугами. Один добрался до детской.       Слова прозвучали как удары молота.       — Шейра? — прохрипел Джейхейрис.       — Королева жива. — быстро ответил гвардеец. — Хотя она была ранена, и тяжело. Она закрыла принца своим телом. Если бы не сир Джонотор Дарри…       Король выдохнул, его облегчение было подавлено тяжестью того, что едва не произошло. — А мальчик? Эймон?       — Цел и невредим, хотя и… потрясен. — Харлан опустил глаза. — Он увидел лезвие. Он увидел кровь.       Джейхейрис на мгновение закрыл глаза, беззвучно прошептав молитву Семерым. Эймон жив.       Но затем ярость вернулась — раскаленная добела и ослепляющая.       — Кто их послал? — Его голос был тихим и опасным.       — Мы захватили одного живым, хотя и с трудом. Он молчит.       — Отравители и убийцы. — прошипел Джейхейрис. — Их клинки никогда не подводят. Но этот облажался. — Он подошел к окну, глядя на темный город внизу. — А другой?       — Мертв, ваша светлость. Сир Джонотор зарезал его в детской.       Пальцы короля крепче сжали каменный выступ.       — Они пришли за моей кровью. — пробормотал Джейхейрис, и в его голосе прозвучали нотки человека, который правил огнем и мраком. — Не только за мной. Моей семьёй. Моим домом.       — ЗАБЛОКИРУЙТЕ ВХОДЫ! — прорычал король стражникам, стоявшим у дверей палат совета. — Красный Замок закрыт — никто не выходит и не входит. Я хочу, чтобы прочесали каждый коридор, допросили каждого слугу, вытащили на свет каждую тень!       Стражники низко поклонились и бросились врассыпную, стуча бронированными сапогами по камню, чтобы выполнить приказ.       Но король еще не закончил.       — Закройте городские ворота. — рявкнул он другому капитану. — Ни кораблей в гавани, ни торговцев на улицах. Красный Замок будет охраняться. Я не потерплю, чтобы мои враги прятались в моих стенах.       Мужчина побледнел, но кивнул. — Да, ваша светлость.       Джейхейрис вошел в высокие дубовые двери зала совета, на столе перед ним была разложена огромная карта Вестероса. Но сейчас его интересовали не карты, а кровь. Он стиснул зубы, вены на висках запульсировали, когда он ударил кулаком по столу.       — ПРИВЕДИТЕ МНЕ МАСТЕРА НАД ШЕПТУНАМИ!       Мгновение спустя вошел лорд Денис Сангласс, начальник королевской разведки, с бледным, но спокойным лицом. Он низко поклонился, хотя напряжение в комнате было ощутимым.       — Говори. — прорычал Джейхейрис.       — Мои люди подтвердили это, ваша светлость. — начал Денис спокойным, но осторожным голосом. — Убийцы были Жалостливыми — из Кварта, обученными убивать без колебаний. Потребовалось золото, и много золота, чтобы отправить их сюда.       — И будут еще. — выплюнул Джейхейрис. — Жалостливые никогда не остановятся, пока контракт не будет выполнен.       — Если только заказчик не умрет. — мрачно добавил Денис. — Таков их кодекс.       Огонь в груди Джейхейриса разгорался все сильнее. Конечно.       — Кто им заплатил? — спросил он.       — Мы можем только строить предположения, но ответ кажется очевидным.       Имя повисло в воздухе еще до того, как Денис произнес его вслух.       — Мейлис Блэкфайр.       От одного этого имени по жилам короля пробежала волна ярости.       — Конечно, же он. — прорычал король. — Этот ублюдочный предатель хочет погубить мой род.       Он резко повернулся, его плащ развевался, и уставился в высокое узкое окно, выходившее на город, огни которого мерцали в темноте, как тлеющие угли.       — Он пытался убить мою жену и моего племянника. — прошептал Джейхейрис низким голосом с опасным спокойствием. — Ребенка. В колыбели.       Его руки сжались в кулаки.       — Пошли весточку в подземелья, — рявкнул Джейхейрис. — Пусть палачи выпустят из него всю кровь. Каждое имя, каждый кошелек с монетами, каждый шепот — я хочу, чтобы из него вытянули все. Если он умрет прежде, чем заговорит, так тому и быть.       — А если он ничего нам не скажет? — Спросил Денис.       — Повесьте его на крепостной стене. — прорычал король. — и пусть вороны не торопятся.       У Джейхейриса закружилась голова. Его мысли вернулись к войне, которая все еще продолжалась на Ступенях. Перед его мысленным взором всплыли лица членов совета — одни были преданы, другие строили козни, — а затем воспоминания об Ормунде Баратеоне и сире Джейсоне Ланнистере обрушились на него, как холодное железо.       Ормунд сражен отравленной стрелой. Джейсон сражен клинком Мейлиса.       Он крепче сжал кулак. Ужасный все еще был там — строил козни. Набравшись смелости, он послал убийц в сердце Красной крепости.       Взгляд Джейхейриса скользнул к залитому лунным светом горизонту. Сколько времени пройдет, прежде чем он попытается снова?       Его мысли обратились к Эйрису, его сыну, который все еще стоял лагерем с армиями на Ступенях. Сердце короля сжалось от отцовского страха. Я отправил его на войну, но была ли самая большая опасность для меня уже здесь, в моих стенах?       Его охватил холод дурного предчувствия.       Королевство балансирует на грани, подумал он. Кровь дракона иссякает — еще один клинок в темноте, и все может закончиться.       Раздался стук в дверь покоев. На пороге стояла одна из служанок, дрожащая и заплаканная.       — Ваша светлость, принцесса Рейла… в отчаянии. Она молит о вас.       Ярость Джейхейриса на мгновение смягчилась.       — Конечно. — пробормотал он.       Когда он вошел в покои Рейлы, то обнаружил ее свернувшейся калачиком на кушетке, с бледным лицом и опухшими от слез глазами. Она крепко сжимала Рейгара в объятиях, в то время как другая служанка пыталась успокоить ее. Вид его дочери — хрупкой, испуганной — разбил сердце короля на части.       Он пересек комнату и опустился на колени рядом с ней.       — Они в безопасности. — мягко сказал Джейхейрис, хотя его голос все еще дрожал от ярости.       — Они пытались убить его. — прошептала Рейла. — Они пытались убить Эймона… и маму… — Ее голос сорвался.       Король протянул руку и положил ее на дрожащее плечо. — У них ничего не вышло.       — Но они попытаются снова.       — Нет, если я не положу конец этой войне. — перебил Джейхейрис твердым голосом.       — Клянусь, Рейла, я не допущу еще одного убийцу в эти стены. Я положу этому конец.       Он встал, и костер разгорелся снова.       — Передайте сообщение сиру Герольду Хайтауэру, — приказал Джейхейрис. — Время обороняться закончилось. Я хочу, чтобы был спланирован последний штурм — Ступени сгорят.       Члены совета напряглись, услышав этот приказ, но никто не осмелился возразить.       — Все корабли, которые мы сможем выделить, отправятся в плавание. Мне нужны люди из Королевских земель, больше еды, оружия, все, что нужно Герольду. Эта война закончится пожаром.       Он повернулся к начальнику шпионской сети. — А Мейлис Блэкфайр? — Его голос был холоден, как зимняя сталь.       — Будет убит. — ответил Денис.       — Хорошо, — выплюнул Джейхейрис. — Да будет известно — роду Блэкфайров пришел конец. Я больше не потерплю, чтобы их имя запятнало мой дом.       Зал наполнился жужжанием перьев, когда совет начал повиноваться.       Король бросил последний взгляд на городской пейзаж, на темные и тяжелые облака над шпилями Красного Замка.       Ты хотела войны, Мейлис? он подумал. Ты задохнешься от этого.       И с этими словами король Вестероса приготовился положить конец кровной вражде, которая преследовала королевство на протяжении многих поколений, — огнем и кровью.       ЛАГЕРЬ РОЯЛИСТОВ       Королевский военный лагерь раскинулся на неровном пространстве Каменных ступеней — паутина знамен, палаток и осадных машин, защищающих от морских ветров. Высоко развевались цвета великих домов Вестероса — красный трехглавый дракон Дома Таргариенов, золотой лев Дома Ланнистеров, коронованный олень Дома Баратеонов, лютоволк Дома Старков, сокол Дома Арренов, форель Дома Талли и Кракен Дома Грейджоев. Воздух был насыщен солью, дымом и железным запахом войны.       В самой большой командирской палатке собрались лорды и командующие, за тяжелым дубовым военным столом, заваленным картами, статуэтками и кубками с крепким вином. Мерцающие факелы отбрасывали длинные тени на мрачные лица людей, на плечах которых лежало бремя государства.       Во главе стола стоял сир Герольд Хайтауэр, лорд-командующий королевской гвардией. Его белый плащ был покрыт пятнами пыли, а начищенные доспехи потускнели за время кампании. Его рука в перчатке чертила линии на карте, пока лорды вокруг него обсуждали предстоящее нападение.       — Партизанская тактика Бриндена была нашим самым острым оружием. — заявил лорд Хостер Талли, указывая на то место, где были перебиты линии снабжения Мейлиса. — Но Бладстоун все еще стоит.       — Люди Мейлиса сражаются, как загнанные в угол волки. — добавил лорд Джон Аррен, его бледно-голубые глаза были спокойными, но проницательными. — Мы должны ожидать, что он будет держатся до конца.       — Тогда мы не дадим ему времени. — прорычал лорд Рикард Старк, его северная реплика отяжелела от холодной ярости. — Мы ударим сейчас, покончим с этим, пока не погибло еще больше хороших людей.       — Терпение, лорд Старк. — раздался холодный голос лорда Тайвина Ланнистера, его зеленые глаза смотрели расчетливо. — Безрассудство питает врага.       Принц Эйрис Таргариен усмехнулся со своего места, взбалтывая вино. — Мы терпели целый год, Тайвин. Сколько еще лун мы будем позволять Мейлису издеваться над нами из-за его разрушающихся стен?       — Пока мы не сможем покончить с этим по-честному. — парировал Ланнистер, хотя в его тоне и проскальзывали нотки веселья.       Лорд Стеффон Баратеон громко рассмеялся, хлопая Эйриса по спине. — Ты бы взял ворота штурмом в одиночку, не так ли?       Принц ухмыльнулся. — И все равно победил бы.       Их непринужденный дух товарищества разрядил напряженную атмосферу, узы старых друзей, выкованные в юности, все еще были крепки. Тайвин, Стеффон и Эйрис — золотой лев, грозный олень и принц—дракон — выросли вместе под башнями Красного Замка, и их соперничество было пропитано уважением.       Но момент был испорчен, когда пологи палатки широко распахнулись.       В комнату ввалился покрытый пылью всадник с пепельно-серым лицом и кровью на разорванном плаще. В дрожащих руках он держал запечатанное письмо с темным от воска гербом Таргариенов.       — Новости от короля… срочные. — выдохнул он, протягивая их сиру Герольду Хайтауэру. — Но… есть кое-что похуже. Было совершено покушение… на королевскую семью. На королеву Шейру и принца Эймона.       В шатре воцарилась ошеломленная тишина.       Эйрис Таргариен застыл на месте. Кубок с вином выскользнул из его руки и с грохотом упал на каменный пол. — Что? — Его голос был хриплым, недоверие смешивалось с внезапной, жгучей яростью.       — Они живы. — поспешил добавить всадник, — но королева… она была тяжело ранена, защищая принца. Убийца — один из Жалостливых — проскользнул в детскую. Только самопожертвование ее стражи и ее сила спасли принца.       Лицо Эйриса исказилось от ярости и страха. — Моя мать… мой племянник…       Он отшатнулся, но Стеффон Баратеон схватил его за плечо, его синие глаза были полны беспокойства. — Эйрис, они выжили. Они живы.       — Но она ранена! — прошипел принц, в его словах сквозила паника. Он сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. — Они пытались похитить мою семью.       — Кто мог послать убийц из Кварта через полмира? Лорд Рикард Старк зарычал, сжимая рукоять меча.       — Мейлис, — мрачно произнес Тайвин Ланнистер. — Только он мог быть достаточно смел и жесток, чтобы использовать Жалостливых.       Эйрис сжал челюсти, его фиалковые глаза горели. — Клянусь своей кровью, я сам убью Мейлиса.       — У вас будет шанс. — заверил сир Герольд Хайтауэр, наконец нарушив тишину и распечатав письмо короля. — Но сначала мы сделаем все правильно. Приказ короля.       В шатре воцарилась тишина, когда лорд-командующий зачитал королевский указ вслух:       — Королевство не может позволить, чтобы эта война продолжалась. Прекратите ее. Линия Блэкфайра должна быть уничтожена. Отправлено подкрепление. Припасы, оружие и люди уже в пути. Роду Блэкфайров должен быть положен конец — Мейлис Блэкфайр должен умереть.       Слова тяжело прозвучали в шатре.       — Больше никаких задержек. — объявил сир Герольд. — Мы доберемся до Бладстоуна через неделю.       — Как раз вовремя. — проворчал Бринден Талли, положив руку на рукоять меча.       — Вот как мы это сделаем, — продолжил сир Герольд, расставляя фишки на карте. — Лорд Джон Аррен, вы возглавите тяжелую кавалерию. Прорвать их фланги и прижать их людей.       Джон Аррен кивнул. — Будет сделано.       — Лорд Ричард Старк и лорд Хостер Талли будут командовать флангами. Развернитесь и наступайте внутрь, как только фронт прорвется.       Холодный взгляд Ричарда Старка встретился с взглядом Хостера, и оба решительно кивнули.       — Сир Бринден Талли, ваши лучники обрушат на них град стрел. Держите людей Мейлиса в ловушке под градом стрел.       Бринден ухмыльнулся. — Мои люди живут ради этого.       — Лорд Квеллон Грейджой, — обратился сир Герольд к лорду-опустошителю, — совершите набег на корабли Мейлиса с припасами и на береговые линии. Лишите их подкреплений.       Квеллон одобрительно хмыкнул. — Море станет красным.       — Лорд Стеффон Баратеон, — продолжил Герольд, — вы будете командовать пехотой. Возглавьте основную атаку и ворвитесь в крепость, как только стены будут прорваны.       — С удовольствием. — сказал Стеффон, сжимая отцовский боевой молот.       — А принц Эйрис… — Герольд колебался.       — Поставь меня в авангард. — потребовал принц.       — Нет, — твердо отрезал Герольд. — Ты будешь командовать арьергардом — придержи резервы. Если ряды прорвутся, ты станешь тем копьем, которое приведет нас домой.       Принц открыл рот, чтобы возразить, но тут вмешался Стеффон. — Ты все равно будешь сражаться, Эйрис. И когда мы прорвемся через эти ворота, Мейлис будет твой.       Тайвин шагнул вперед, хлопнув друга по плечу. — Нам нужен кто-то в резерве, кому мы могли бы доверять. Возможно, решающий удар придется на тебя.       Эйрис поколебался, прежде чем кивнуть. — Очень хорошо.       Ярость принца немного остыла, но его решимость только укрепилась. — Но Мейлис умрет от моей руки.       Лорды обменялись взглядами. Теперь уже никто не сомневался в жажде крови Эйриса.       Финальная битва была назначена.       Военный совет разошелся, лорды отправились собирать своих людей, но в их головах все еще оставалось тяжелое воспоминание о попытке убийства.       Когда последний из лордов ушел, сир Герольд Хайтауэр задержался над картой, его палец остановился на каменной крепости острова Бладстоун.       — На этом все и закончится. — пробормотал он, прежде чем погасить фонарь.       Надвигалась буря. И Мейлис Блэкфайр не переживет ее.