Глава 19 Последнее восстание Блэкфайра

      Бладстоун 260 год от З.Э.       Утреннее небо над островом Бладстоун представляло собой серое полотно, затянутое тяжелыми тучами, которые грозили расплакаться еще до окончания битвы. Резкий морской бриз овевал зазубренные скалы, принося с собой смешанные запахи соли, железа и слабый горьковатый привкус крови — предвкушение грядущего насилия.       Лагерь роялистов кипел от нетерпения, словно муравейник, скованный дисциплиной и страхом. Земля дрожала под тяжестью боевых коней в доспехах, пока конюхи подтягивали седла и расчесывали гладкие гривы, их руки были мокрыми от пота, несмотря на холод. Отдаленный звук боевых рогов завибрировал в воздухе — низкий, скорбный зов, эхом отразившийся от скалистых берегов.       В центре лагеря лорды собрались вокруг большого военного стола, поверхность которого была усеяна подробными картами и резными фигурами, изображающими батальоны. Сир Герольд Хайтауэр, стойкий и непреклонный, водил пальцем в перчатке по стратегическим линиям, его голос был тихим, но твердым, когда он обращался к собравшимся командирам.       — Джон Аррен, твоя кавалерия нанесет широкий удар по их флангам, прежде чем они смогут перегруппироваться. Старк, Талли — держите фланги и атакуйте, как только фронт прогнется. Бринден, твои лучники прикроют их оборону со всех сторон.       Лорды мрачно кивнули в знак согласия, на их лицах отразилась усталость от слишком долгой войны.       Неподалеку Квеллон Грейджой проверял остроту своих топоров, их изогнутые лезвия поблескивали в тусклом свете. Его люди, пропитанные солью, готовились к морским набегам, которые должны были отрезать Мейлису пути снабжения и отступления.       Принц Эйрис Таргариен стоял в стороне, сжимая рукоять своего меча так крепко, что побелели костяшки пальцев. Его фиалковые глаза, полные эмоций, метались между высокими шпилями Бладстоуна и военным лагерем. Он чувствовал, как на него давит тяжесть кровной мести — это было нечто большее, чем битва; это была жажда.       Тайвин Ланнистер приближался, его золотые доспехи были начищены до безжалостного блеска. — Если ты будешь сжимать этот клинок еще крепче, Эйрис, он сломается еще до того, как ты доберешься до Мейлиса.       Принц не улыбнулся. — Пусть так. Главное, чтобы он первым нашел его сердце.       Стеффон Баратеон рассмеялся, звук был грубым и раскатистым. — Прибереги этот огонь для боевых действий.       Солдаты приготовились по—своему: одни затягивали ремни доспехов так, что кожа впивалась в кожу, другие бормотали полузабытые молитвы Семерым. Звон стали о точильный камень резко разносился в воздухе, каждая искра была шепотом грядущей смерти.       Воздух был тяжелым от напряженной тишины, которая наступает перед битвой, — от такой тишины каждый вдох казался затрудненным, а сердцебиение громким. В воздухе висела пыль, поднятая копытами беспокойных боевых коней, а над серым, бурлящим морем кружили слабые крики чаек.       Сир Герольд Хайтауэр, величественный лорд-командующий королевской гвардией, стоял на возвышении, сооруженном из наспех сложенных ящиков и досок. Его сверкающие белые доспехи, хотя и потускнели от соленых ветров, дувших со Ступеней, засверкали на свету, когда он снял шлем, обнажив волосы с серебряными прядями, спутанные надо лбом.       Перед ним простиралось королевское войско — тысячи воинов в доспехах, несущих знамена Семи королевств. Над ними парил трехглавый дракон дома Таргариенов, окруженный лютоволком Старка, коронованным оленем Баратеона, львом Ланнистера, соколом Аррена, форелью Талли и кракеном Грейджоя. Их цвета смешались в море стали, кожи и суровых лиц.       Герольд высоко поднял меч, и его лезвие блеснуло в приглушенном солнечном свете.       — ЛЮДИ ВЕСТЕРОСА! — Его голос прогремел по лагерю, заглушая ропот, лязг доспехов и фырканье лошадей. Тысячи глаз повернулись к нему.       — ВЫ СТОИТЕ ЗДЕСЬ СЕГОДНЯ НЕ КАК ЛЬВЫ, ОЛЕНИ, ВОЛКИ ИЛИ КРАКЕНЫ. НЕ КАК СОПЕРНИКИ. НО КАК БРАТЬЯ, СВЯЗАННЫЕ УЗАМИ КРОВИ, ДОЛГА И ЧЕСТИ!       Раздались радостные возгласы, но Герольд поднял руку, призывая к тишине.       — Вы знаете, зачем мы здесь. Вы знаете имя человека, который отравил эти камни кровью. МЕЙЛИС БЛЭКФАЙР!       Толпа взревела, услышав это имя, и их голоса эхом отразились от зазубренных скал.       — ПРЕДАТЕЛЬ! УЗУРПАТОР! УБИЙЦА! — Голос Герольда был подобен лезвию, каждое слово пронзало толпу. — Целый год он проливал нашу кровь, втаптывал это королевство в грязь, а теперь — ТЕПЕРЬ — он опустился до темных делишек!       Он позволил своим следующим словам прозвучать тяжело.       — Неделю назад его убийцы прокрались в Красный Замок. Их клинки искали не солдата, не короля, а ребенка — маленького принца! Кровь дома Таргариенов едва не пролилась в его колыбели!       По рядам пронесся яростный ропот. Мечи застучали по щитам. Люди выкрикивали проклятия.       — Но они ПОТЕРПЕЛИ НЕУДАЧУ. — продолжил Герольд твердым голосом, со свирепым взглядом. — Королева Шейра своим телом прикрыла племянника. Материнская любовь защитила его — и это не будет напрасно!       Он указал клинком на далекие стены Бладстоуна, твердыни Мейлиса.       — Этот человек — Мейлис Блэкфайр — подослал отравителей и палачей к нашим детям. Он нарушил законы людей и богов. Он плюет на честь. И за это он заплатит КРОВЬЮ.       Эйрис Таргариен, облаченный в полированные доспехи, с мечом, инкрустированным рубинами, на боку, шагнул вперед, его фиалковые глаза горели яростью. — Мейлис пытался убить мою мать. Моего племянника. КЛЯНУСЬ СВОИМ ИМЕНЕМ — ОН УМРЕТ ОТ МОЕЙ РУКИ!       Лорды подняли свои клинки в знак согласия — Стеффон Баратеон взмахнул своим боевым молотом в воздухе, Тайвин Ланнистер коротко кивнул, его холодные зеленые глаза сузились. Даже Джон Аррен и Рикард Старк, люди более сдержанного нрава, сжали кулаки, скрывая ярость за торжественным выражением лица.       Сир Герольд снова повысил голос.       — Мейлис и его прихвостни хотели этой войны. Они хотели хаоса. НО МЫ ПРИНЕСЕМ ИМ РАЗРУШЕНИЕ!       Он повернулся, взмахнув мечом над огромным войском.       — Сегодня мы покончим с этим восстанием. Мы покончим с домом Блэкфайра навсегда. ЗА ЖЕЛЕЗНЫЙ ТРОН. ЗА КОРОЛЕВСТВО!       — ЗА КОРОЛЕВСТВО! — взревела в ответ армия, тысячи голосов обрушились на нее, как волна.       Зазвучали рога.       Сир Герольд опустил меч, в его глазах горел огонь войны. — ВПЕРЕД!       Земля задрожала, когда войско двинулось вперед, тысячи ног грохотали по земле, барабаны эхом разносились по холмам. Над ними на усиливающемся ветру развевались знамена, драконы дома Таргариенов возглавляли атаку.       Буря утихла.       Финальная битва началась.

***

      Солнце, подобно огненному клинку, поднялось над зубчатым горизонтом из Каменных Ступеней, окрасив кроваво-красным обширное поле, раскинувшееся перед древней крепостью Бладстоун. Некогда гордый замок, его обветренные башни, все еще стоящие подобно непокорным часовым, носил шрамы многовековой войны. Когда-то это была резиденция Деймона Таргариена, самопровозглашенного короля Ступеней и Узкого моря, а теперь она стала последним бастионом восстания Мейлиса Блэкфайра.       Поле перед Бладстоуном представляло собой сплошную грязь и зазубренные скалы, изрезанные старыми траншеями и глубокими воронками от прошлых осад. Соленый морской воздух смешивался с землистым запахом взбитой грязи, а над головой кружили чайки, чьи крики тонули в отдаленном грохоте военных барабанов.       Знамена великих домов Вестероса развевались на сильном утреннем ветру. Войско возглавлял алый дракон Дома Таргариенов, а по бокам от него — лютоволк Дома Старков, олень из дома Баратеонов, золотой лев из дома Ланнистеров, сокол дома Арренов, форель Дома Талли и Кракен Дома Грейджоев.       Сир Герольд Хайтауэр ехал впереди, его белый плащ развевался позади, солнце отражалось от его начищенных доспехов. Ряды солдат тянулись, насколько хватало глаз, — пехота в центре, лучники на возвышающихся холмах, а тяжелая кавалерия в тылу ждала сигнала к атаке.       Принц Эйерис Таргариен сидел верхом на коне, сжимая рукоять меча, его лицо было бледным, но решительным. Рядом с ним ехали лорд Стеффон Баратеон с молотом за спиной и лорд Тайвин Ланнистер, его зеленые глаза были холодными и расчетливыми. Лорды не обменялись ни словом — в этом не было необходимости. Тяжесть момента была достаточно велика.       Тяжелая кавалерия Джона Аррена, стройные боевые кони, закованные в стальные доспехи, выстроились на левом фланге, их копья сверкали в лучах рассвета. Справа Рикард Старк и Хостер Талли возглавляли фланговые войска, мрачные и готовые к бою. На вершинах холмов лучники сира Бриндена Талли наложили стрелы на тетивы, обмакнув наконечники в масло, готовые обрушить огненный дождь на врага.       Корабли Квеллона Грейджоя рыскали вдоль побережья, ожидая сигнала, чтобы нанести удар по линиям снабжения Мейлиса и отрезать ему все шансы на отступление.       Напротив них войска Мейлиса Блэкфайра собрались в хаотичный, но жестокий строй. Ряды наемников из Тироша и Лиса пополнили безжалостные убийцы, наемники, движимые деньгами, а не преданностью. Солдаты-рабы, закованные в кандалы и заклейменные клеймами, стояли в мрачном молчании, их страх превратился в отчаяние.       В центре вражеского войска стоял сам Мейлис Ужасный, его высокая фигура была облачена в почерневшие пластинчатые доспехи. Неровный шрам на его лице был ярким напоминанием о Первой битве при Бладстоуне. Его единственный, налитый кровью глаз обвел поле боя, в нем горела жажда крови и мести.       Рядом с ним стояли сир Тайберо, его конный командир, и сир Фоссовей, его самый доверенный командир, на их лицах застыла мрачная решимость. Военные барабаны стучали глубоко и медленно, в такт биению жаждущего войны сердца Мейлиса.       На мгновение все поле боя застыло в жуткой тишине — словно затаили дыхание перед бурей.       Морской бриз донес смешанные запахи соли и крови, крики чаек слились в призрачные завывания над грохотом боевых барабанов.       Сир Герольд Хайтауэр высоко поднял свой меч, серебряное лезвие сверкнуло в ярком солнечном свете.       — В ЭТОТ ДЕНЬ УЗУРПАТОРЫ ПАДУТ!       Заревели боевые рога — глубокие, громоподобные звуки, от которых задрожал сам воздух.       Обе армии ринулись вперед.       Воздух завибрировал от напряжения, насыщенный запахом крови, пота и соли. Над затянутыми туманом полями Кровавика воцарилась ужасающая тишина — такая, которая давит на грудь перед криком войны. В этой тишине тяжелая кавалерия Джона Аррена выстроилась в шеренгу — сотни рыцарей, закованных в сверкающую сталь, с поднятыми копьями, лошади, фыркая, поднимали клубы пара в холодный воздух.       Аррен гордо восседал в седле, над ним развевалось знамя с серебряным соколом. Бледное небо отливало серым блеском на его начищенных доспехах. Его рука в перчатке крепче сжала поводья, когда он поднял меч.       — ЗА КОРОНУ! — проревел он, и его крик прорезал туман.       Ему ответили боевые рога.       Земля задрожала, когда тяжелая кавалерия ринулась вперед. Копыта громом застучали по влажной земле, сотрясая камни самого Кровавика. Копья одновременно опустились, их острые железные наконечники сверкнули в утреннем свете, как смертоносные зубы. Туман расступился перед ними, словно занавес, обнажив ряды противника, стоявшего за стеной щитов.       Удар был сокрушительным.       Копья ломались о сталь и кости, оглушительный треск эхом разносился по полю боя. Людей сбивало с ног, тела скручивало, протыкало или давило невероятной силой. Кровь брызгала густыми струями, окрашивая доспехи кавалеристов в темно-красный цвет.       Конь Джона Аррена ворвался в пролом, его бронированный бок тяжело вздымался. Он взмахнул мечом, рассекая шлем копейщика, и лезвие глубоко вонзилось в него. Вокруг него его знаменосцы сражались с жестокой эффективностью — топоры разрубали деревянные щиты, булавы пробивали нагрудники.       Но Мейлис подготовился.       — СТЕНА ЩИТОВ! — проревел капитан «Блэкфайра».       Ветераны Мейлиса сомкнули свои щиты, образовав жесткую железную фалангу. Толстые деревянные щиты ощетинились шипами, их края перекрывали друг друга. Копья торчали наружу смертоносным стальным лесом.       Вторая волна кавалерии Джона с грохотом врезалась в стену — и дрогнула. Лошади заржали, когда железные пики пронзили их грудь, а всадники с криками полетели в грязь. Боевой конь рухнул под своим рыцарем, оба они были погребены в окровавленной грязи, мужчина хватал ртом воздух, пока острие копья не заставило его замолчать.       Атака пошатнулась.       Джон Аррен выругался, собирая оставшихся в живых людей. — ПЕРЕГРУППИРУЙТЕСЬ! УДАРЬТЕ С ФЛАНГОВ!       Поле боя содрогалось от неумолимого стука копыт.       Туман низко стелился над болотистой местностью, когда лорд Рикард Старк выехал во главе своих знаменосцев. Серые плащи развевались на резком ветру, знамена лютоволка высоко вздымались над взбитой грязью. Его двуручный меч, Лед, тускло поблескивал в бледном солнечном свете, ощущая привычную тяжесть в затянутой в перчатку руке.       — Вперед! За Север! — взревел Старк, его голос возвысился над хаосом. — За Север!       Северные всадники ринулись вперед, копыта грохотали по мягкой неровной земле, словно гром. Они прорвались сквозь туман, как стена стали и ярости, с опущенными копьями и плотно сжатыми щитами. Кавалерия Старка ударила во вражеский фланг, как молот — люди кричали, щиты раскалывались, а кости хрустели под тяжелыми копытами.       Конь Рикарда взвился на дыбы, и он обрушил Лед по широкой дуге, пронзив насквозь капитана мятежников. Кровь брызнула на его доспехи, но он не замедлился.       — Прорвите их строй!       Левый фланг противника прогнулся под натиском северян, повстанцы отступили, превратившись в клубок людей и стали.       На противоположной стороне поля боя лорд Хостер Талли повел в бой своих речных лордов. Эмблема дома Талли — прыгающая форель — развевалась на морском ветру, когда его пехота пробиралась сквозь скалистые выступы, двигаясь вперед с размеренной дисциплиной.       — Держать строй! — Взревел Хостер, сверкнув мечом. — Прижмите их к морю!       Люди Талли образовали полумесяц, лучники на гребнях и копейщики гнали врага к побережью. Солдаты мятежников сражались, как крысы в ловушке, но речные лорды держались стойко. Копья пронзали бреши в доспехах, а мечи и топоры разрубали плоть и кости.       Местность сыграла им на руку. Раскисшая земля засасывала сапоги повстанцев, замедляя их продвижение пехоты Талли. Раздавались крики, когда солдат рубили или загоняли на мелководье, где корабли Железнорожденных осыпали их стрелами с моря.       Высоко над полем боя сир Бринден Талли — Черная Рыба — командовал своими лучниками с горного хребта. Его острый взгляд скользил по хаосу внизу, наблюдая за переменчивыми течениями битвы.       — Осветите поле. — приказал Бринден.       Лучники опустили свои стрелы в просмоленные жаровни, и языки пламени лизнули их кончики, прежде чем Черная Рыба поднял меч.       — Пли!       На землю обрушился шквал огня. Горящие стрелы прорезали туман, попадая во вражеские ряды с убийственной точностью. Люди закричали, когда огонь охватил щиты, доспехи и сухую траву. Поднялся столб дыма, заволакивая поле боя и загоняя врага в естественные труднодоступные места.       Снова прогремел голос Бриндена. — Плите — отрежьте им путь к отступлению!       Последовала еще одна волна стрел, загоняя мятежников в сжимающиеся челюсти клещей.

***

      Поле боя представляло собой какофонию стали, крови и криков — жестокий театр, где люди превращались в зверей, а честь тонула в грязи.       Кровь впитывалась в землю, пока, казалось, сама земля не начала кровоточить. Грязь засасывала сапоги, превращая поле боя в трясину, где люди скользили и тонули в грязи.       Из горящих окопов поднимался дым, когда огонь, предназначавшийся врагу, бесконтрольно взвивался по ветру. Порыв ветра донес пламя до группы солдат Талли, их крики перекрыли шум, когда загорелось их знамя.       Крики. Хаос. Запах железа и дыма.       Джон Аррен, в помятых и скользких от крови доспехах, снова поднял меч. — ВПЕРЕД! Мы сломаем их здесь, или будем истекать кровью вечно!       Войска роялистов хлынули вперед, топча сапогами убитых, поле боя превратилось в море извивающихся тел — людей и лошадей, сцепившихся в жестокой, окровавленной схватке.       Дорнийский копейщик низко пригнулся за остатками разбитой повозки, острый запах крови смешался с соленым воздухом. Копье дрожало в его руках, скользкое от пота и запекшейся крови. Вокруг него в траншеях лежали тела, кровь превращала землю в засасывающую жижу. Заревел боевой рог, и он рванулся вперед, скользя ногами по грязи.       — Держитесь! ДЕРЖИТЕСЬ! — закричал капитан.       Он сделал выпад, вонзив копье в живот атакующему рыцарю. Теплая кровь брызнула ему в лицо. Рыцарь даже не успел вскрикнуть. Прежде чем он успел вытащить копье, раздался грохот копыт — тяжелая кавалерия с грохотом ворвалась в бой, их копья превращали людей в тряпичных кукол.       Копейщик нырнул в грязь, когда рядом рухнула лошадь без всадника, придавив своим массивным телом еще одного солдата. Пойманный в ловушку человек царапал землю, на его губах пузырилась кровь.       — Помогите! Помоги…       Шальная стрела, пронзив горло, заставила его замолчать.       Копейщик пополз вперед, его изодранный плащ пропитался кровью. Вокруг него люди поскальзывались в грязи, их лица были искажены ужасом и болью. Оруженосец, не старше шестнадцати лет, опустился на колени рядом, глядя на труп, который он только что убил. Его рвота смешалась с пропитанной кровью землей.       — Вставай, мальчик! Вставай…       Топор расколол шлем оруженосца, оборвав команду.       Дорниец не оглянулся. У него не было времени на мертвых.       Сир Варрик Дрен, меч Мейлиса Блэкфайра, крепче сжал свой щит, когда вражеские фланги двинулись вперед. Знамена Таргариенов, красные и черные, колыхались, как прилив. Вокруг него солдаты Мейлиса выстроились стеной из щитов, железо сомкнулось, пики направлены наружу.       — Держите строй! — взревел капитан.       Но руки Варрика дрожали. Он чувствовал это — страх, тяжесть взгляда Мейлиса с далекого хребта. Блэкфайр убьет их, если они сломаются.       Вражеская кавалерия врезалась в стену щитов. Дерево разлетелось в щепки. Люди закричали. В ушах Варрика зазвенело, когда в нескольких дюймах от него упала лошадь, и кровь брызнула ему в лицо.       — Отступайте! Ради Мейлиса!       Он взмахнул мечом, пробивая брешь в щитах. Лицо северянина исказилось в агонии, прежде чем он упал. У Варрика не было времени радоваться. Небо потемнело от стрел.       — Поднять щиты!       Первый залп пришелся в цель. Стрела пронзила человека рядом с ним, наконечник вышел из его горла. Он захрипел и повалился вперед. Варрик вздрогнул, но второй залп вонзился глубже, найдя бреши в доспехах. Вокруг него рухнули тела.       И тут он услышал это — звук боевого рога. Низкий и гортанный.       Мейлис приближался.       Страх скрутил внутренности Варрика. Люди шептались о Ужасном — о том, как он одним ударом разрубал людей пополам. И если бы они потерпели неудачу здесь, то их прикончили бы не клинки врага, а гнев Блэкфайра.       Но бежать было некуда.       Он поднял щит повыше, готовясь к следующему удару, когда земля под ним превратилась в грязь, густую от крови и зловония смерти.

***

      Поле боя превратилось в воплощение хаоса. Траншеи были забиты телами, кровь скапливалась под разбитой броней. Лошади падали в середине атаки, их предсмертные крики смешивались с криками людей. Знаменосец Таргариенов, придавленный своим конем, цеплялся за грязь, пока стрела не прекратила его страдания.       Вниз посыпались горящие стрелы, поджигая пропитанную кровью землю. Клубился дым, застилая воздух, в то время как грязь превращалась в густую жижу, прилипая к сапогам и увлекая людей вниз.       Звон стали о сталь эхом разносился по залитому кровью полю, крики умирающих тонули в густом дыму, поднимавшемся из горящих смоляных ям. Небо, когда-то светлое в лучах рассвета, теперь затянули тяжелые тучи, отражая растущую неопределенность на поле боя. Столкновение между жизнью и смертью достигло своего апогея, и среди этого хаоса Мейлис Блэкфайр наконец вступил в схватку.       Протрубил рог — глубокий, гортанный звук, заглушивший даже крики раненых. Мейлис Ужасный появился верхом на чудовищном боевом коне, его почерневшие доспехи тускло поблескивали под затянутым тучами небом. Над ним развевалось знамя Блэкфайра — трехглавый дракон, раскрашенный в разные цвета, кроваво-красный на черном, как смоль, фоне.       Рядом с ним следовали его личные гвардейцы, мрачная волна закаленных наемников, подручных и отчаянных людей. Вид Мейлиса, возвышающегося над ними со своим жестоким зазубренным клинком в руке, вызвал в его рядах страх и прилив сил.       Глубокий голос Ужасного прогремел над полем боя: — За Черного дракона! Никакой пощады! Ни шагу назад!       Тяжелая кавалерия Джона Аррена, все еще построенная клином, с грохотом ринулась на позиции Мейлиса. Но Блэкфайр подготовился. Впереди ощетинились траншеи с шипами и длинные стены из пиков, создавая непреодолимую преграду для атакующих всадников.       — Построиться в ряды! — проревел Джон Аррен, но было слишком поздно.       Первая линия кавалерии врезалась в стену из копий. Лошади заржали, когда острая сталь пронзила их плоть, всадников сбросило с коней, и они были растоптаны в хаосе. Грязь и кровь смешались, когда атака кавалерии замедлилась, инерция была нарушена.       Джон Аррен, чей белый плащ теперь почернел от грязи, пытался собрать своих людей.       — Отступайте и перегруппировывайтесь!       Но враг продолжал наступать.       Лучники на стороне Мейлиса подожгли ямы со смолой, разбросанные по всему полю боя. Горящие стрелы описывали высокие дуги, прежде чем упасть в вязкие черные лужи. Огонь вырывался огромными столбами, отрезая пути отступления и загоняя пехоту роялистов на узкие поля боя.       В болотистой местности на северном фланге конница Джона Аррена сражалась с трудом. Лошади увязали в мягкой почве, их копыта глубоко увязали в грязи. Люди поскальзывались и тонули в трясине, увлекаемые под воду своими тяжелыми доспехами.       Сам Джон Аррен обнаружил, что его лошадь барахтается, животное было в панике и с дикими глазами. Он спешился, увязая сапогами в грязи, и освободил своих товарищей.       — Это ловушка! Вытаскивайте их!       Но хаос был тотальный.       С горного хребта лучники Блэкфайра обрушили град стрел с черным оперением. Каждый выстрел достигал цели, пронзая людей, лежащих в грязи. Строй роялистов начал распадаться.       Мейлис был настоящим смертоносным торнадо. Его гигантский «Моргенштерн» пробивал щиты и кости, каждый взмах его клинка был равносилен казни. Даже его люди обходили его стороной, когда он прорывался сквозь ряды пехоты Хостера Талли, а грязь вокруг него была красной от крови.       Рыцарь-роялист бросился на него, нацелив копье в сердце Мейлиса. Ужасный повернулся в седле, перехватив копье на середине удара, переломил его пополам, а затем опустил клинок, рассекая шлем рыцаря.       Ход битвы изменился. Мейлис не просто возглавлял атаку — он был самим штормом.       Сквозь клубящийся хаос чудовищная фигура Блэкфайра неслась во главе своей кавалерии, рубя любого, кто осмеливался встать перед ним. Его единственный здоровый глаз сверкал жаждой крови, а массивный топор описывал смертоносные дуги, оставляя на своем пути одни руины.       Но затем…       С западного хребта донесся грохот барабанов.       — СТРОЙСЯ! — взревел лорд Стеффон Баратеон, его знамена с коронованными оленями высоко взвились, когда его пехота устремилась вперед.       Закованные в сталь воины, сомкнув щиты и подняв пики, штурмовали залитое кровью поле. Пехота Баратеона врезалась в кавалерию Мейлиса, как приливная волна в камень. Воздух наполнился звоном ломающихся копий и ржанием лошадей, когда атака разбилась о стену из пик.       — СТОЯТЬ! — взревел Стеффон, вонзая свой боевой молот в землю, прежде чем поднять его с жестоким намерением.       Кавалерия Ужасного пошатнулась под внезапной стеной стали. Лошади заржали, когда копья пронзили плоть, а рыцари Блэкфайра повалились из седел. Однако сам Мейлис прорвался сквозь строй, его боевой топор прорубал путь сквозь пехоту.       Стеффон встретил его лоб в лоб.       Их оружие столкнулось с оглушительным грохотом. Казалось, сама земля содрогнулась от силы их ударов, когда молот встретился с Моргенштерном, и сталь зазвенела над хаосом. Стеффон застонал, когда сила Мейлиса чуть не свалила его на колени, но он оттолкнулся, замахнувшись молотом в сторону Блэкфайра. Удар отразился от толстой брони, но Мейлис на мгновение пошатнулся.       — ОТОГНАТЬ ИХ! — Взревел Стеффон.       Пока пехота сражалась, удерживая оборону, левый фланг прогнулся под безжалостным натиском. Копейщики Черного пламени ворвались в редеющие ряды, прорубаясь сквозь северян-знаменосцев.       Но тут сзади протрубил рог.       Сир Герольд Хайтауэр возглавлял авангард арьергарда, его белый плащ развевался за спиной, когда он мчался вперед в сопровождении принцев Эйриса Таргариена и Тайвина Ланнистера.       — НА ЛЕВЫЙ ФЛАНГ! — Голос Герольда прогремел над полем.       Эйрис, чьи серебристые волосы слиплись от пота, пылал от ярости. — Мы покончим с этим сегодня! — выплюнул он, ведя своих людей в бой.       Тайвин ехал рядом с ним, лицо его выражало холодный расчет. — Оставайтесь за щитами. Пусть копья примут на себя первый удар.       Арьергард атаковал рассыпающийся левый фланг, со страшной силой врезавшись в войска Черного Пламени. Воины Ланнистеров в золотых и малиновых доспехах образовали стену из щитов, когда меч Эйриса прорезал ряды противника.       Ярость принца подпитывала его, каждый взмах его клинка был смертоносным, как размытое пятно. — ЗА ДРАКОНА! — взревел он, одним быстрым ударом сразив знаменосца Блэкфайра.       Тайвин сражался методично, его клинок сверкал с точностью. Он с легкостью зарубил двух человек, прежде чем скомандовать: — Укрепите копья! Не позволяйте им выстраиваться в ряды!       Объединившись, три силы — пехота Стеффона, арьергард и укрепленный левый фланг — начали теснить кавалерию Мейлиса назад. И все же поле битвы было еще далеко от победы.       Ужасный все еще бушевал в центре, кромсая солдат, как пшеницу, его жажда крови была неутолима.       Ситуация изменилась, но шторм все еще бушевал.

***

      «На войне нет победителей — только выжившие».       Поле битвы при Бладстоуне превратилось в безжалостную пустошь, полную стали, крови и смерти. Небо, затянутое дымом, осыпало пеплом истерзанную землю, где число трупов превосходило число живых. Земля превратилась в бурлящую трясину — пропитанная кровью грязь засасывала сапоги, воздух был пропитан зловонием крови. Время потеряло смысл, когда лязг стали превратился в бесконечный ритм, жестокую симфонию хаоса.       Битва продолжалась несколько часов — победителей не было, только умирающие.       Стоявший на вершине грязного холма лучник-северянин трясущимися пальцами вытер кровь со лба. Его колчан был почти пуст. Вокруг него гротескными грудами лежали мертвые — стрелы торчали из тел, как острые шипы.       — Разойдись! Снова! — крикнул его капитан.       Он наложил стрелу на тетиву и прицелился в группу вражеских копейщиков, но его руки дрожали. Внизу мальчик, едва способный держать меч, пошатнулся, из раны на груди у него текла кровь.       Лучник заколебался.       Мальчик поднял глаза.       — Прости. — прошептал лучник, прежде чем выпустить стрелу.       Она попала мальчику в горло. Он рухнул.       Лучник откинулся на спинку стула, к горлу подступила желчь.       Поле боя превратилось в сплошную агонию.       Пехотинец-роялист был придавлен своей мертвой лошадью, его ноги были раздроблены и вывернуты. Он барахтался в грязи, пытаясь позвать на помощь, но в следующий момент шальная стрела попала ему в горло. Кровь пузырилась у него изо рта, когда он умирал в одиночестве.       В траншеях лежали тела — переплетенные конечности, лица, наполовину погруженные в грязь. Кровь смешалась с дождем, превратив землю в густую красную жижу. Солдаты поскальзывались на ней, падая на трупы, некоторые из них были слишком измучены, чтобы подняться.       Молодой рыцарь, чьи доспехи были слишком велики для его худощавого телосложения, совершил свое первое убийство — нанес чистый удар в живот мятежнику. Но когда тот закричал, схватившись за клинок, рыцарь побледнел, и его вырвало в грязь.       Неподалеку боевому коню стрела попала в глаз, и он с визгом рухнул, придавив своего всадника. Мужчина кричал, пока проходивший мимо солдат из жалости не перерезал ему горло.       Лязгала сталь, свистели стрелы, и люди умирали снова и снова.       Часы перетекали один в другой.       Армия роялистов продвигалась вперед, но была отброшена назад жестокими контратаками Мейлиса. Воздух был полон дыма от горящих траншей. Крики эхом разносились в тумане, заглушаемые только боем боевых барабанов.       Кавалерия Джона Аррена увязла в болотистой местности, лошади увязали в грязи, когда вражеские копейщики приближались. Его люди рубили и рассекали землю, но пики наносили свой урон. Рыцари падали, их знамена тонули в грязи.       Войска Хостера Талли рвались к центру, но стены из щитов Мейлиса держались крепко — сцепленные железные пластины образовывали жестокую фалангу, которая отражала каждый удар.       На флангах люди Рикарда Старка прорывались по пересеченной местности, топоры прорубались сквозь легкую пехоту Блэкфайра, но грязь замедляла их продвижение, и лучники повстанцев убивали их одного за другим.       Солнце опустилось низко, заливая поле боя кроваво-красным светом.       И все еще не было победителя.       Даже закаленные солдаты дрогнули.       Люди открыто плакали, вытаскивая своих товарищей из грязи, но их настигали лишь шальные стрелы. Другие застыли на месте, парализованные масштабом надвигающейся смерти. Звон стали о кости, глухой стук топоров, раскалывающих черепа, — каждый звук врезался в память тех, кто еще стоял на ногах.       В окопах солдат опустился на колени рядом со своим упавшим другом, его руки дрожали, когда он шептал: — С тобой все будет хорошо, с тобой все будет хорошо. — Друг был уже мертв.       Даже у победителей были ввалившиеся глаза, лица забрызганы кровью — у кого—то своей, у кого-то чужой.       Лязг стали замедлялся по мере того, как наступало изнеможение.       Бойцы, спотыкаясь, брели сквозь дым и грязь, слишком усталые, чтобы поднять мечи. Количество стрел уменьшилось. Щиты раскололись. Люди держали в руках сломанные мечи и помятые топоры.       Долгие часы бушевала битва, в которой не было победителей, только смерть.       Войска Мейлиса умылись кровью, но не сломились.       Роялисты наступали, но поле боя было усеяно их телами.       Теперь это была война на истощение.       И худшее было еще впереди.       СИР БАРРИСТАН       Лязг стали и крики умирающих эхом разносились по залитому кровью полю, пока сир Барристан Селми мчался сквозь хаос. Его плащ, разорванный и заляпанный кровью, бешено развевался за спиной, когда его боевой конь несся галопом по бурлящей грязи. Вокруг него его легкая кавалерия прорывалась сквозь прорванные ряды щитов, нанося сокрушительный удар любому мятежному солдату, который осмеливался встретиться с ними лицом к лицу.       Земля была усеяна телами и сталью, лошади тонули в грязи, пропитанной кровью, в воздухе висел тяжелый запах смерти. Доспехи Барристана были помяты, перчатки скользкими от крови, но он ни на секунду не терял сосредоточенности. Каждый взмах его клинка был точен — отрубленная рука, смятый шлем, рассеченное горло.       — За МНОЙ! — проревел он, перекрывая шум побоища. Кавалерия, повинуясь его приказу, хлынула белой волной против черного потока солдат Блэкфайра. Они танцевали вокруг более тяжелой пехоты, нанося удары там, где ряды редели, и отступая, прежде чем копьеносцы успевали приблизиться.       Но на место каждого поверженного мятежника приходил другой. Барристан чувствовал это — битва затягивалась, превращаясь в войну на истощение. Поля тонули в крови, а Мейлис Блэкфайр, сердце этого хаоса, все еще стоял.       Конь под ним вздрогнул, когда стрела вонзилась ему в бок, но Барристан держался стойко. Он разрубил копейщика мятежников, затем еще одного, продвигаясь все глубже в ряды врага.       «Это не закончится, пока не падет его голова», — мрачно подумал он.       Он резко натянул поводья, подзывая к себе своих капитанов. — Мы прорываемся. Прямо к Мейлису. Сейчас это закончится.       Капитан, по щеке которого текла кровь, заколебался. — Прорваться сквозь их авангард? Нас разорвут на части.       — Мы все равно погибнем, если это затянетсяю — ответил Селми стальным тоном. — Ты хочешь, чтобы это закончилось? Следуй за мной».       С боевым кличем он бросился вперед.       Его легкая кавалерия прорвалась сквозь хаос, уходя от основной схватки в гущу вражеских войск. Небо потемнело от стрел, но Барристан ехал низко пригнувшись, подняв щит. Его люди последовали за ним, сомкнув строй.       Ряды «Блэкфайра» прогнулись под напором противника. Скорость и жестокость наступления Барристана застали их врасплох. Сверкнул клинок — капитан упал, его горло превратилось в кровавое месиво. Еще один был растоптан копытами боевого коня Барристана.       Впереди, сквозь пелену дыма и огня, он увидел его.       Мейлис Блэкфайр.       Ужасный.       Возвышающаяся фигура в почерневших и забрызганных кровью доспехах, его «Моргенштерн» описывал широкие, жестокие дуги. Даже с такого расстояния Барристан чувствовал исходящую от него опасность, сам факт присутствия этого человека. Мейлис сразил трех рыцарей-роялистов за считанные мгновения, его «Моргенштерн» была силой природы.       Сердце Барристана бешено колотилось — не от страха, а от мрачной решимости.       Он пришпорил коня.       Мейлис обернулся, словно почувствовав атаку. Его единственный глаз, сверкающий от нетерпеливого предвкушения, уставился на Барристана. Он поднял свое оружие, направив его прямо на него — вызов. Селми привстал на стременах, его разорванный плащ развевался вокруг него. — ЗА КОРОЛЯ!       Его конь рванулся вперед.       Сталь заскрежетала о сталь, когда вокруг позиции Мейлиса разразилась первая стычка. Люди Барристана сражались, сдерживая охрану Ужасного, пока он сокращал дистанцию. Воины Блэкфайра, чудовищные по размерам и силе, пали под его ударами.       Затем остались только он и Мейлис.       Буря, обрушившаяся на гору.       Вокруг них продолжала бушевать битва, но для Барристана мир сузился до Ужасного — монстра, который слишком долго подпитывал это кровопролитие.       «Вот и все», — подумал он, стиснув зубы. Один из нас умрет здесь.       Легендарная дуэль началась.       Шум битвы затих, заглушенный густым туманом дыма и крови, когда хаос на поле боя, казалось, расступился, пропуская двух титанов — Мейлиса Блэкфайра и сира Барристана Селми — навстречу своей судьбе.       Столкновение было неизбежно.       Пламя войны разгоралось вовсю, тлеющие угли, словно умирающие звезды, плыли по затянутому дымом небу. Пересекая скользкое от грязи поле, сир Барристан натянул поводья своего коня, его дыхание клубилось в холодном воздухе, его длинный меч был тяжелым в его руке. Лезвие клинка было зазубрено, его некогда блестящая сталь теперь была покрыта военной грязью, но оно все еще блестело в свете костра — чистое, целеустремленное.       Напротив него, словно чудовище из старых сказок, возвышался Мейлис Ужасный. Его доспехи были почерневшими и потрепанными, на шлеме красовалась зазубренная корона. Массивный «Моргенштерн» в его затянутой в перчатку руке лениво покачивался сбоку, его железный наконечник с шипами был покрыт запекшейся кровью. Даже его конь казался порождением тьмы, его ноздри раздувались, когда он скреб копытом пропитанную кровью землю.       На мгновение остался только ветер.       Затем, с грохотом копыт, они бросились в атаку.       Земля содрогнулась под ними. Сердце Барристана бешено колотилось в груди, когда он пришпорил своего коня и поднял длинный меч. Каждый мускул напрягся, когда Мэйлис замахнулся первым, «Моргенштерн» со свистом рассек воздух, описав жестокую дугу, направленную прямо ему в череп.       Селми резко дернул поводья — его лошадь дернулась в сторону, — но он почувствовал силу удара в воздухе, его жар, когда «Моргенштерн» врезалась в грязь там, где он только что был, и земля раскололась с оглушительным треском. Комья мокрой грязи взметнулись вверх.       Барристан повернулся в седле, его клинок описал широкую дугу. Клинок ударил Мейлиса в бок — раздался скрежет стали о сталь, — но удар едва пробил доспехи. Ужасный даже не вздрогнул.       — Это все, сопляк?! — Мейлис взревел, его голос был подобен раскатам грома.       Барристан не ответил. Он не мог. Здесь не было места для слов. Только выживание.       Боевой конь рванулся вперед, раздувая ноздри, и Блэкфайр снова взметнулся. На этот раз Барристан пригнулся пониже, почувствовав, как ветер пронесся мимо его головы, когда «Моргенштерн» рассек воздух. От такой силы у него в черепе заскрежетали зубы.       Лошади закружились, хлюпая копытами по окровавленной грязи, дыхание людей и животных было прерывистым.       Еще одна атака.       На этот раз Барристан взмахнул мечом вверх, перерубая поводья лошади Мейлис в отчаянной попытке. Массивный боевой конь взвизгнул, когда поводья оборвались, и дико взбрыкнул. Ужасный взревел, пытаясь восстановить контроль, но конь яростно взвился на дыбы, молотя копытами.       Блэкфайр был сброшен.       Он ударился о землю с тяжелым, словно закованным в броню грохотом, от которого земля содрогнулась. Какое-то мгновение он не шевелился.       Но затем Мейлис с рычанием вскочил на ноги — грязь прилипла к его помятым доспехам, его единственный здоровый глаз пылал от ярости.       Барристан уже соскочил с лошади, его сапоги глубоко увязали в грязи, когда он шагнул вперед, держа длинный меч наготове.       Дуэль должна была закончиться пешим боем.       Они кружили, грязь засасывала их сапоги, звуки битвы теперь были далеко — только фон для происходящего насилия.       Мейлис сделала выпад.       Моргенштерн опустился с ужасающей скоростью — Барристан едва успел увернуться, и острие ударилось о землю там, где он только что стоял, разбрызгивая брызги грязи и крови. Он полоснул Блэкфайра по незащищенному боку, лезвие скользнуло сквозь щель в доспехах, но рана была неглубокой.       Мейлис даже не застонал.       Вместо этого великан снова взмахнул «Моргенштерном», широко и низко. Селми отскочил назад, но острие задело его бедро, пронзив кожу и плоть. Ногу пронзила боль, горячая и ослепляющая, но он заставил себя устоять на ногах.       Мейлис воспользовался своим преимуществом.       Еще один жестокий удар.       На этот раз Барристан не стал уклоняться. Он поднял свой длинный меч, направив его плашмя в сторону Моргенштерна. Удар едва не вырвал оружие из его рук — плечи пронзила боль, — но орудие отклонилось ровно настолько, чтобы врезаться в грязь, а не в ребра.       Барристан споткнулся, задыхаясь, перед глазами все плыло.       Мейлис рассмеялся. — Ты недостоин умереть от моей руки, мальчик.       Пальцы Селми сжались на рукояти меча. Он сделал выпад.       Длинный меч метнулся вперед, быстрый, как нападающая гадюка, и глубоко вонзился в плечо врага. Блэкфайр взвыл — грубо, по—звериному — и отшатнулся назад. Его хватка на Моргенштерне ослабла.       Барристан вырвал меч, из раны хлынула кровь.       Но Мейлис еще не закончил.       Он рванулся вперед, его «Моргенштерн» описал дугу в отчаянном, последнем ударе. Он врезался в бок Барристана, оставив вмятину на его доспехах, и сила удара отбросила его в грязь.       На мгновение Селми не видел ничего, кроме серого неба и клубящегося дыма над ним.       Затем его пронзила боль.       Боль обожгла его ребра, острая и жестокая. Его легкие отчаянно нуждались в воздухе.       Он перекатился как раз в тот момент, когда Мейлис снова опустил своё орудие — на этот раз он промахнулся всего на несколько дюймов, глубоко вонзившись в грязь там, где только что была голова Барристана.       С вызывающим ревом Селми вскочил на ноги, его тело сотрясла симфония боли, и взмахнул длинным мечом.       Сталь вонзилась в бок Мейлиса.       Пробив броню.       Плоть.       Легкое.       Ужасный застыл.       Сдавленный вздох вырвался из его горла. Кровь потекла по его губам, когда он пошатнулся, руки, сжимавшие Моргенштерн, ослабли. Его единственный здоровый глаз уставился на Барристана — буря ненависти, неверия и чего-то древнего, как тяжесть проклятой истории его семьи.       Затем Мейлис рухнул на колени.       Его массивное тело покачнулось.       И он упал.       «Моргенштерн» с тяжелым стуком выскользнул из его пальцев.       Грязь присосалась к его доспехам, когда он рухнул лицом на землю, под ним собралась лужа крови.       На поле боя воцарилась тишина.       Над полем воцарилась тишина, тяжелая и окончательная.       Затем, словно прорвало плотину, раздались крики.       — Мейлис мертв!       — Блэкфайр мертв!       Барристан стоял над поверженным врагом, грудь его тяжело вздымалась, с меча капала кровь. Его доспехи были разбиты, тело изломано в тех местах, которые он почувствует гораздо позже, но он выстоял.       Он убил последнего Блэкфайра.       Династии пришел конец.       Восстание закончилось.       По полю пронесся ветер, унося дым, огонь и призраков рода, который преследовал Вестерос на протяжении многих поколений.       Меч Барристана с лязгом выпал из его руки и упал в грязь рядом с поверженным чудовищем.       На мгновение все, что он мог слышать, — это шум ветра и медленное, ритмичное биение собственного сердца.       Война закончилась.       И Барристан Селми высек эту истину на костях королевства.

***

      Оглушительный рев битвы стих, когда безжизненное тело Мейлиса рухнуло в пропитанную кровью грязь. Его массивная фигура, некогда являвшая собой возвышающуюся тень восстания, теперь лежала сломленной и неподвижной, а тяжелый «Моргенштерн» был наполовину погребен под ним.       На поле боя воцарилась глубокая тишина — на мгновение все, как друзья, так и враги, казалось, затаили дыхание.       На мгновение мир замер.       Затем раздались крики.       — Мейлис мертв!       — Блэкфайр сражен!       Крик эхом прокатился по полю боя, переходя из уст в уста, по рядам окровавленных людей, которые едва понимали, что произошло. Это был гортанный, грубый звук — наполовину неверие, наполовину триумф. Гроза рода Блэкфайр, последний наследник мужского пола проклятой династии, был убит.       Боевой дух войск Мейлиса пошатнулся.       Сначала это было едва заметно — дрожание щитов, ослабление тетивы на луках. Затем все оборвалось. Люди бросились бежать. Знаменосцы Блэкфайра, давшие клятву на крови, развернули коней и отчаянно погнали их к скалистому берегу. Пехотинцы, бледные, с широко раскрытыми глазами, побросали копья и скрылись в тумане.       Восстание, которое пылало так горячо и яростно, теперь угасало.       Но милосердию тут не было места.       — ПОЩАДЫ НЕ БУДЕТ! — прогремел сир Герольд Хайтауэр, лорд-командующий королевской гвардией, его голос прорезал хаос, когда он высоко поднял свой меч, лезвие которого в тусклом свете отсвечивало красным. — Рубите их! Всех до единого! За королевство! За короля!       Последовавший за этим рев был диким.       Войска роялистов ринулись вперед с новой жаждой крови. То, что было жестоким сражением, превратилось в резню.       Знаменосцы севера под командованием лорда Рикарда Старка с силой вжались в изломанные ряды «Блэкфайра», их топоры поднимались и опускались подобно неумолимому приливу. Эмблема Рикарда в виде лютоволка блестела от свежей крови, когда его люди прорубались сквозь бегущих мятежников, их белые плащи пропитались красным. Стук железных сапог по грязи потонул в криках людей, сраженных на бегу.       — Покажите им цену измены! — Старк взревел, его клинок рассек броню и кости.       Неподалеку молодой солдат — мальчик не старше шестнадцати лет — боролся со своей упавшей лошадью. Грязь и кровь прилипли к его ногам, когда он цеплялся за землю, протягивая свободную руку, ища спасения. На мгновение у него перехватило дыхание, когда он встретился взглядом с проезжавшим мимо рыцарем, но тот проскакал мимо, не обращая внимания на панические крики мальчика. Через несколько секунд шальная стрела настигла его и пронзила горло. Его вытянутая рука дернулась один раз, а затем замерла.       На правом фланге Хостер Талли гнал своих людей вперед. Лучники обрушили град залпов на бегущих солдат — стрелы свистели в густом от дыма воздухе, вонзаясь в спины и глотки. Некоторые мятежники попытались выстроиться стеной из щитов, но они рассыпались под натиском наступающей пехоты Талли.       На вершине холма сир Бринден Талли, Черная Рыба, стоял среди своих лучников, и его голос был хриплым от команд.       — Осветите поля! Отрежьте им путь к отступлению!       Горящие стрелы взмыли ввысь, описывая дугу над полем боя, прежде чем упасть в пропитанные нефтью траншеи. Взметнулись стены огня, в небо поднялся удушливый черный дым, и повстанцы оказались в ловушке между наступающими роялистами и адом.       Внизу, в море, корабли лорда Квеллона Грейджоя подожгли спасательные суда Блэкфайра. Со скал моряки наблюдали, как железнорожденные налетчики штурмовали палубы, сверкая топорами, убивая последних отступающих союзников Мейлиса. Море покрылось красной пеной от крови.       Капитан Грейджоев, безумно хохоча, подтащил раненого матроса-тирошца к борту горящей галеры и швырнул его в бушующее море. Мужчина едва успел вскрикнуть, прежде чем волны поглотили его целиком.       На опустошенном поле боя сторонники Блэкфайра кричали, когда их рубили. Некоторые бросали оружие и падали на колени, сдаваясь, но приказ сира Герольда был ясен.       Без пощады.       — За Мейлиса! — взревел один отчаянный мятежник, бросаясь на сира Джона Аррена, но был сбит с ног на полпути, его голова ударилась о грязь, прежде чем он рухнул всем телом.       — Корона падёт! — закричал еще один мятежник, пытаясь взобраться на утес, но был пронзен двумя стрелами лучников Бриндена.       Грязь под топочущими сапогами превратилась в жижу. Вонь крови, мочи и дыма смешивалась с соленым запахом близлежащего моря. Поле боя оглашалось последними криками умирающих.       Молодой тирошский копейщик, которому едва исполнилось семнадцать, яростно атаковал войска роялистов, но обнаружил, что его копье зацепилось за край щита. Рыцарь без колебаний сбил его с ног, и тело глупца исчезло под подкованными железом копытами.       В этом хаосе капитан мятежников попытался собрать своих людей, размахивая изодранным знаменем.       — Стойте! За Бладстоун!       Стрела попала ему в горло. Он захрипел, знамя выскользнуло из его рук, и он рухнул в грязь.       Когда затихли последние крики и последний из мятежников был убит или поглощен морем, сир Герольд Хайтауэр проскакал сквозь бойню, высоко подняв свой окровавленный меч.       — Роду Блэкфайров пришел конец! Предатель мертв! — проревел он хриплым, но торжествующим голосом. — Победа за нами!       В рядах роялистов раздался оглушительный по своей мощи рев.       — Победа!       Мечи взметнулись к небу. Мужчины обнялись, сорвав шлемы, окровавленные лица сияли от осознания того, что они выжили. Некоторые упали на колени, молясь Семерым. Другие открыто плакали.       Но другие — закаленные ветераны — стояли в грязи и просто дышали, видя вокруг себя призраков мертвых.       Сир Барристан Селми, все еще задыхавшийся после поединка с Мейлисом, на мгновение опустился на колени, но не в знак уважения, а в изнеможении. С его длинного меча все еще капала кровь Ужасного.       — Дело сделано. — прошептал он.       Грязь под Мейлисом почернела от крови, изогнутая корона на шлеме тускло поблескивала в слабом свете.       Но когда он поднялся, его взгляд скользнул по месту побоища — во все стороны простиралось поле, усеянное трупами. Тяжелую тишину прорезали крики стервятников. На горизонте потрескивали костры. Все еще чувствовался запах горящей плоти.       Неподалеку принц Эйрис сидел верхом на коне, глядя на мертвых. Его фиолетовые глаза странно блестели.       — Вот как выглядит победа. — пробормотал принц, обращаясь скорее к самому себе, чем к кому-либо рядом. Его рука дрожала, но никто не мог сказать, от волнения или страха.       Тайвин Ланнистер, подъехавший к нему верхом, бросил на принца холодный взгляд. — За победу приходится платить, ваша светлость. Помните об этом.       Эйрис не ответил. Его взгляд был прикован к далеким погребальным кострам.

***

      На краю поля боя стоял, дрожа, одинокий сторонник Блэкфайра, его копье было скользким от крови. Он видел, как упал Мейлис. Услышал последовавший за этим рев. Его товарищи лежали мертвыми вокруг него.       Мгновение он просто стоял, опустив плечи, а затем сорвал со своей груди значок Блэкфайра и швырнул его в грязь.       Затем, упав на колени, он вонзил кинжал себе в горло.       Никто этого не видел. Всем было все равно.       Его кровь пропитала поле боя, присоединившись к тысячам других.       Когда солнце склонилось к горизонту, затянутое дымом небо окрасилось в ярко-оранжевый цвет. Вороны кружили над полем боя, их резкие крики перекрывали затихающие радостные крики.       Сир Герольд Хайтауэр проехал по остаткам поля боя — мимо разорванных знамен, разбитых шлемов и сваленных в кучу трупов людей и лошадей. Он проезжал мимо солдат, грабивших убитых, мимо других, рыдавших над телами павших братьев.       Победа была абсолютной.       Но радости в этом не было.       Линия Блэкфайра оборвалась.       Но в наступившей тишине только мертвые по-настоящему отдыхали.