Часть 7

— Артём — мой сын? - это был единственный вопрос, который задал Геннадий, прежде чем надолго замолчать. Это был тяжелый удар, удар в спину, огромное предательство. Он никогда раньше не чувствовал себя таким преданным, даже когда думал, что Ирина убила их ребёнка. Сидя на диване, мужчина закрыл лицо руками и через несколько минут почувствовал, как из глаз выступили слёзы. Сердце его колотилось так, словно готово было выпрыгнуть из груди. Ирина стояла как окаменевшая и смотрела в одну точку. Она не пожалела, что сказала ему правду, хотя и боялась, что Артём тоже может узнать. Вытирая слёзы, она подошла к нему медленными шагами и опустилась перед ним на колени. — Прости меня. - сказала блондинка почти шёпотом и схватила его за руки, заставляя посмотреть на неё. — Почему? Ира, почему? Чем я заслужил такое наказание? Ты врала мне все эти годы... Это и мой ребёнок, а ты лишила меня возможности наблюдать, как он растёт! — Кричи на меня сколько хочешь, но у меня не было другого выбора! Ты бросил меня! — Ах, так ты опять винишь меня?! Ты та, кто скрыла правду. Ты сохранила беременность и, если бы хотела, могла бы мне сказать, но вместо этого ты решила выйти замуж за Павлова и заставить моего сына называть его папой! - хирург буквально кричал и, наверное, все соседи слышали его крики, но ему было всё равно. Он не боялся. Боль, которую он испытывал, была неописуемой, и он даже не хотел там больше оставаться. В его взгляде читались вопросы: Как ты могла? Как это случилось? Зачем? — Это было сделано не для того, чтобы причинить тебе боль. — Тогда зачем? А Павлов? Он знает? — Нет. Коля тоже не знает. Коля не знает, что Артём — твой сын. Я ему не сказала, и он даже не подозревал об этом. — Замечательно. И что теперь будет? Мы живём во лжи уже 20 лет. Кто скажет Артёму? — Никто. - резко ответила женщина. — Артём никогда не узнаёт правды — Ты с ума сошла? Ты хочешь, чтобы мой сын всю жизнь жил во лжи?! Я ему сам скажу! — Кривицкий, не смей ничего говорить моему сыну. Если он узнаёт, он возненавидит меня. Я знаю. — И как ты хочешь, чтобы я жил теперь? Ты убила меня, Егорова. — Прости меня, Гена. Ирина взяла его за руку и жалобно посмотрела на него. Кривицкий был готов говорить, но в этот момент входная дверь открылась и в квартиру вошёл Артём. Войдя в гостиную, он не мог поверить, что Геннадий Ильич пришёл снова. — Что здесь происходит? Геннадий Ильич, что вы так на меня смотрите? Мам, что с Геннадием Ильичем? Он выглядит плохо. - обеспокоенно говорил парень. — Артём, сынок, всё хорошо. Геннадий Ильич пришёл поговорить, ведь мы лет 20 не виделись, да? - Ирина тут же подошла к сыну и поцеловала его в щеку. — Геннадий Ильич, вы в порядке? — Тём, иди в свою комнату, я поговорю с Геннадием Ильичем. — Но мама, он мне даже не отвечает. Странно. — Тёма мама права. - наконец заговорил Геннадий, хотя в тот момент ему было ужасно тяжело. Артём решил послушать маму и пошёл в свою комнату. — Ген, постарайся контролировать свои эмоции. - очень тихо сказала блондинка, но получила в ответ строгий и холодный взгляд — Я тебя никогда не прощу. — Ген, ты ещё не знаешь всей правды. — Это не изменит моей ненависти к тебе. Я ненавижу тебя, Егорова. Из-за тебя я просто чужой для своего сына. - мужчина проглотил комок в горле и приложил руку к сердцу. — Я не хочу, чтобы Артём нас услышал. Но если хочешь услышать всю правду, спроси отца. — Что? Папа тоже знает? — Да. Вот уже 20 лет он помогает мне скрывать эту правду. — Молодец. Значит, мой отец тоже делает глупости за моей спиной?! — Илья Андреевич не виноват. Он всегда хотел тебе всё рассказать, но я ему не позволяла. - честно призналась Ирина и опустила голову. Челюстно-лицевой хирург рассмеялся от боли и, не сказав ни слова, вышел из квартиры. Ему было безумно обидно, он чувствовал себя обманутым. О том, что у него есть сын, он узнал спустя 20 лет. Даже его отец знал правду, но ничего ему не сказал. Мужчина шел по темным улицам, под еле светящимися фонарями. Вернувшись в больницу, он сразу же вошёл в палату. Илья Андреевич проснулся от шума и сонно посмотрел на сына. — Гена? Почему ты возвращаешься так поздно? - спросил он озабоченно. — Почему ты мне ничего не сказал? — В смысле? Сынок, о чём ты говоришь? — Ну, не притворяйся. Почему вы все решили мне солгать?! Почему я узнаю, что у меня есть сын спустя 20 лет? - Геннадий невольно повысил голос и затем сел на стул. Старик был потрясен, осознав, что его сын уже всё знал. — Кто тебе сказал? — Это сейчас важно? Папа, ты солгал мне. Ты знал правду с самого начала, но решил помочь Егоровой. Как ты мог? Почему? — Сынок, послушай меня внимательно. Я всегда хотел сказать тебе правду. Ты даже представить себе не можешь, в каком кошмаре я живу уже 20 лет. — Пап, назови мне хоть одну причину. Почему ты промолчал? — Ну, как я могу тебе сказать? После того, как ты уехал в Израиль, ко мне приехала Ира. Когда я спросил её, почему она тебя ищет, она сказала, что передумала и очень хочет этого ребёнка. Я был шокирован и счастлив одновременно. - Кривицкий-старший говорил медленно, так как его тяготили воспоминания. — А потом? — Потом я ей сказал, что ты уехал в Израиль. Она начала плакать, кричать. Я всё очень четко помню. Я помню, как она умоляла меня ничего тебе не говорить. — А почему? Я бы вернулся. - тихо сказал хирург. — Знаю. Но она боялась своего отца. Она солгала ему. Она вышла замуж за Павлова только для того, чтобы спасти жизнь своему ребёнку. — И несмотря на всё это, это не оправдывает вашу ложь. — Отец Иры очень болен. Он уже месяц в больнице и даже себя не помнит. Врачи не дают хороших прогнозов. - Илья Андреевич всё рассказал и глубоко вздохнул. Геннадий не выдержал и вышел из палаты.

***

Ирина и Артём ужинали вместе в полной тишине. Парень внимательно смотрел на маму и горел желанием задать ей вопрос, но знал, что это может только разозлить её. Блондинка взяла пустые тарелки и поставила их в раковину, но в тот же момент у неё сильно закружилась голова, и она чуть не упала в обморок. — Мам? Что с тобой? Давление? - Артём тут же схватил её за руку. — Наверное. У меня сегодня действительно проблемы с давлением. — Мамочка, дай мне эти тарелки. Если придётся, я сам всё вымою и уберу. Тебе нужно отдохнуть. — Сыночек, не волнуйся. Сейчас выпью таблетку и всё пройдёт. - сказала женщина со слабой улыбкой и поцеловала сына в щеку. — Но всё же. Мам, это связано с Геннадием Ильичем? — С чего ты взял? — А почему он снова к тебе пришёл? Что с ним случилось? — Артём, у его отца случился инфаркт. Как ты хочешь, чтобы он себя чувствовал? — Что-то не так? Я навестил его утром, и он сказал, что с ним всё в порядке. — Тём, состояние Ильи Андреевича стабильное, но ему нужен уход и спокойствие. — Понимаю. — Сыночек, иди в свою комнату. Сейчас я в порядке. Я помою посуду и пойду спать. — Ты уверена, что тебе не нужна помощь? - парень подозрительно посмотрел на маму. — Конечно. Не волнуйся обо мне. — Мам, кстати, сегодня звонил папа. Ты его выгнала? — Да. Я его выгнала. Мне не нужен человек, который мне изменяет. — А если папа тебе не изменяет? Мама, он тебя любит и очень сожалеет о своих ошибках. Ошибиться может каждый. — Артём, я не хочу, чтобы ты был похож на него. Измена – это не ошибка, это выбор. Ты ещё маленький и ничего не понимаешь. Теперь иди в свою комнату. - твёрдо сказала Ирина и начала нервно мыть посуду. Артём недовольно вздохнул и пошёл в свою комнату. Ночь прошла мирно, хотя женщина вообще не могла заснуть. Лицо Геннадия постоянно было перед её глазами, а его слова звучали в её голове. За окном уже сияло раннее утреннее солнце. Ирина Алексеевна попыталась открыть глаза, но свет был слишком ярким. Она закрыла глаза и попыталась снова заснуть, но не смогла. Боль в голове усиливалась. Встав с постели, женщина быстро сделала все утренние процедуры, затем приготовила сыну завтрак и направилась в Склиф. Войдя в здание, её первым делом было зайти в палату Ильи Андреевича. — Доброе утро, Илья Андреевич. - сказала заведующая с улыбкой и зашла внутрь. — Доброе утро. — Где Гена? — Не знаю. Когда я проснулся, его уже не было. Между прочим, он уже всё знает. — Да. Я сама сказала ему правду. — Что? Ты сама ему сказала, что Артём его сын?! - старик не мог поверить, что Ирина решила признаться, хотя она и утверждала, что никогда ничего ему не скажет. — Да. Почему вы так на меня смотрите? Вы всегда пытались убедить меня сказать ему правду. — Да, но... Но ты утверждала, что Гена никогда не узнаёт. — Ну, я передумала. Да, теперь Гена ненавидит меня ещё больше, но я не хочу больше скрывать это от него. Вы были правы. — Так ты не жалеешь об этом? — Нет, не жалею. - коротко ответила Ирина и села на стул. — Мы с Павловым скоро разведемся. — А Артём? Когда ты ему скажешь? — Илья Андреевич Я не хочу, чтобы вы меня неправильно поняли, но я не думаю, что Артём должен это знать. Если он узнаёт, что Гена его отец, я потеряю его навсегда. Я не хочу портить ему жизнь, особенно сейчас. Это отрицательно скажется на его учёбе. — Папа, я принёс тебе поесть. - вдруг в палату вошёл Геннадий. Увидев там Ирину, он снова разозлился, но решил, что ссорами ничего не добьётся. — Спасибо, сынок. Но я не хочу больше здесь оставаться. Когда я вернусь домой? — Я говорила с Брагиным, и он сказал, что мы можем вас выписать завтра. - сразу ответила заведующая и перевела взгляд на Кривицкого. — Слава богу. — Ира, мы можем поговорить? Если ты, конечно, не занята. — Нет, конечно, можем, Ген. Пойдём в мой кабинет. Ирина и Геннадий вместе пошли в кабинет, чтобы поговорить наедине. Войдя внутрь, мужчина внимательно огляделся, затем снова повернулся к ней. По его лицу было видно, что он был неспокоен и не спал всю ночь. — Будешь кофе? - тишину нарушил нежный женский голос. — Буду. — Честно говоря, я не ожидала увидеть тебя спокойным. — Я неспокойный, Егорова. И я не успокоюсь, пока мой сын не узнаёт правду! — Гена... — Что, Гена? Хочешь продолжить эту ужасную игру? Ты хочешь солгать моему сыну и разрушить его жизнь?!- челюстно-лицевой хирург не смог совладать со своими эмоциями и невольно повысил голос. Блондинка протянула ему чашку кофе и села на диван. — Именно поэтому я не хочу, чтобы он знал. Я не хочу портить ему жизнь. Если Артём узнаёт, что я ему солгала, он возненавидит меня и никогда не простит. — Хватит думать только о себе! Ира, я хочу, чтобы мой сын всё знал. Я хочу, чтобы он знал, что его настоящий отец — я, а не Павлов. — И что, по-твоему, будет, если Артём узнаёт? Что он встретит тебя с распростертыми объятиями? – Ирина задавала вопросы, которые уже разозлили Геннадия. Он поднялся со своего места и подошёл к двери. — Ира, я даю тебе только два дня. Либо ты скажешь моему сыну правду, либо я сделаю это сам…