Часть 3

      Илья пылкий.       Эту фразу она произнесла, когда в каком-то из интервью попросили описать её одногруппников одним словом.       По другому назвать его было нельзя - Илья сгусток энергичного пламени, которое, кажется, никто не укротит, да и не надо, думает она. Илья - на всю сборную такой один. Не надо пытаться его подстраивать.       - Какие девушки тебе нравятся? - Илья зачитал вопрос вслух, откидываясь на спинку стула. - Те, кто лучше меня.       Комментарии эфира тут же начали заполняться непонимающими вопросами, ведь кто может кататься лучше, чем Чемпион России, второй сильнейший фигурист мира?       - Народ, народ, - поднял руки Скорняков, останавливая поток вопросов. - Я не только катание имею в виду. Вы прекрасно знаете мои принципы - я не общаюсь с теми, кто ниже меня. Пусть хоть в тетрис меня обыграет. Если катается лучше меня... Ну, я женюсь наверное сразу.       И не важно, что на следующей же эфир он поставил телефон у бортов и позвал Сашу на баттл. Совершенно не важно.       Русских отстранили. Русских отстранили, и Саша не знала, не понимала даже что делать - весь её мир был сосредоточением ледяных искр под лезвиями, что пылью оседали на тренировочные брюки. А сейчас...       Абсолютно       Мать вашу       Ничего       Что с ней будет дальше? Будет срывать каскады из тройных? Она еле держалась на своих на Олимпиаде, нога - фиксировалась тейпом, пубертат подкрадывался со спины, и Саша ощущала, что скоро всё пойдёт по одному месту. Что тогда?       Шоу? Отказ от спорта?       Страшный сон.       - Кого обсуждаете? - Илья ворвался в зал, оставляя сумку у дверей.       - Аньку. - через плечо отвечает Алёна, и Илья вслух фыркает.       - И что там?       - Да странная какая-та. - повторяя начальную связку движений из программы "Сумерки", губами отсчитывая секунды. - Вот как ты с ней общаешься? - громко спрашивает Косторная, оборачиваясь к Саше, на что та на мгновение замирает перед зеркалом.       - Она интересная.       - Саш, - Илья поправляет на себе кофту, начиная разминку рук, - Я с ней общался за всю жизнь один раз - и то, это когда я с ней в первый раз увиделся на инструктаже.       Русая закатывает глаза, но всё равно улыбается.       Илья пылкий - что правда, то правда. Его spell чего только стоит.       Они обсуждали эту программу, а конкретнее - костюм. У них даже был спор, что если он сможет пробраться в олимпийскую тройку, то она ставит под эту же музыку программу.       Выходит то и выиграл, кстати.       Тому, чтобы их приняли, требовалось слишком много времени. Её рекорды - не признавали, выискивая любые поводы, дабы вцепиться и разодрать упрямо-колотящееся сердце. Его называли наглым эгоистом.       А может... А может они просто слишком похожи.       - Эй, ты! Классная жопа!       Сок попадает не в то горло, когда Илья отплёвывается, слезящимися глазами смотря на наглеца, который остановился у стойки. Саша - никак не отреагировала, лишь продолжая болтать в руках стаканчик с кофе. Он знал, что она может постоять за себя - Саше никто толком и не нужен. Илья сам видел, как эта девушка буквально разорвала парня одними только словами, что уж говорить о её физических качествах.       - Можно я набью ему морду? - резко спрашивает Илья, смотря на Сашу, которая приподнимает уголок губ в маленькой улыбке.       - Я сама могу за себя постоять, Люх.       Тот кивает, но кладёт руку ей на спину, продолжив:       - Я знаю, что ты прекрасно можешь позаботиться о себе сама, я стараюсь тебе сказать, что ты не должна этого делать.       Лицо у неё застывает в каком-то выражении между удивлением и раздражением, когда Илья переваливается через стол, хватая парня за ворот толстовки, притягивая к себе, шипя в лицо:       - Если ты прямо сейчас не уберёшься отсюда, я вырву тебе язык и заставлю его сожрать, хорошо понял меня?       Только когда он пытается вырваться, практически хныча, Илья воспринимает это как "да", несильно толкая назад, и тот валится на пол.       Это того стоило. Потому что восхищение в её глазах - лучшее, что есть на этом свете.       В этом нет ничего удивительного, что после результатов Кубка Первого Канала члены команды "Время Первых" сбрасывают с себя одежду, раздеваясь на ходу, падая на кровать, крепко обнявшись засыпают. Им просто слишком одиноко. Это ничего не значит.       Потому что они могли быть кем угодно, но они были друзьями.       На следующий день их находит Женя, коий застыл в дверях, а расширившиеся глаза парня - реально по пять копеек. Илья просыпается от звука, чешет щеку, и обнаруживает Сашу, лежащую рядом с собой. Молочная кожа видна в свете солнца, кромка светлого топа выделялась на теле, и тот поспешно укутывает её одеялом, посылая Жене строгий взгляд.       - Брат, имей совесть, отвернись.       Голубые глаза непонимающе осматриваются - телефоны вместе с одеждой валяются на полу, бутылка с водой перевёрнута, и парень морщит нос.       - Илья, вы что...       Фигуриста дёргает, потому что, чёрт возьми, он не помнит, не помнит ничего, но уверен, что даже если что-то и было - то точно Жене он об этом рассказывать не будет.       - Чувак, у нас комнаты рядом, мы просто уснули вместе. - говорит Илья, складывая руки вместе. Это не так уж и важно... наверное.       Женя склонив голову смотрит на него, анализируя, после чего принимает этот вариант развития событий:       - Ладно, хорошо. У нас завтрак был, но если хотите можете дальше спать.       Вновь приоткрыв один глаз Илья морщится, махая в сторону двери, и когда чёткий звук закрытия номера разносится в пространстве, тот снова ложится. Голова пульсирует от боли, но он просто обхватывает Сашу, притягивая к себе, ближе, не уверенный, всё ли с ней в порядке, он не уверен, что не сделал ничего такого, от чего она могла быть против. Но изнутри что-то подсказывало, что ничего страшного не произошло, и ему просто хочется удержать хрупкое тело девушки на руках ещё немного.       - Что ты делаешь? - бормочет Саша, сжимая подушку руками, но Илья молчит, лишь сильнее обнимая, врываясь носом в волнистые волосы.       Когда она просыпается, он рассказывает ей про Женю, бросая одну из своих клетчатых рубашек и Саша надевает её, а Илья еле удерживается от того, чтоб не скользнуть взглядом по гибкому телу, почти совсем не женственное, но Илье это и... нравится. Ведь Саша великолепна.       Тот, кто будет с ней - явно счастливчик.              Спустя несколько дней всё резко поменялось. Они оба не знают, как это произошло - но в интернете всплывает фото, где они, после результатов вместе входят в один номер. Это был скандал, и все разом решили - не мудрено - что у Русской Ракеты появился бойфрэнд, отчего они еле отделались, но до сих пор ходили слухи, что они встречались. Это было уже не остановить.       В следующий раз... В следующий раз это будет совершенно по другому.       - Ты думаешь, я провалилась? - ни с того ни с сего спрашивает она. Помада на её лице размазана - не поймёшь уже, реально ли это помада, или же кровь, когда Илья сидит с ней рядом, крепко держа за руки.       - Я думаю, что ты слишком много берёшь на себя. - качает головой он, тихонько вздыхая. - Есть... Есть вещи, над которыми мы не имеем власти.       Рукава олимпийки трут щеки, когда Саша складывает руки на груди. Илья видит, как дрожат её губы, он ощущает, что она на грани того, чтоб сорваться, разнести комнату да и в целом весь мир, заключающийся в ледовой арене.       - И чего же... - медленно говорит он, смотря перед собой. - Чего ты так боишься?       Саша не отрывала головы от подушки, и тот, медленно подбирая слова, продолжал:       - Каждый год. Каждый год мы целыми днями вместе. Мы всё делаем вместе. И ты грустная, что бы не происходило.       - О чём ты? - хрипло спрашивает рыжая. - С тобой мне всегда весело.       - А я так не думаю. - возражает он. - Для меня каждый это выглядело так, словно ты пытаешься выложиться на полную, будто боялась, что всё происходило в последний раз. Вот почему ты пытаешься меня оттолкнуть и не воспринимаешь как обычного парня. - застывший взгляд слезящихся глаз уткнулся в стену и Саша опустила веки. - Ты ведь из-за этого и отвергаешь меня? Потому что не веришь, что мы можем быть вместе долго?       Громкая тишина раковой опухолью разрасталась по площади комнаты, когда он медленно перевёл взгляд на неё, заметив крупную слезинку, очертившую её висок, коснувшуюся одеяла холодного Пекина.       - Мне не быть обычной. Это непостижимо. - глухо говорит Саша, смотря куда-то в противоположную стену, выискивая микро царапинки, или же просто пытаясь не зацикливаться на этом разговоре, вновь отгораживаясь от него, что так бесконечно, беззлобно злило. - Я так никогда не жила. И тем более не буду.       - Саш, - чуть ли не жалостливо начал он, когда названная подорвалась с места.       - Ой, да ну тебя! - вспылила она, стараясь противиться второй волне истерики, уже медленно надвигающуюся на неё. - Заснуть из-за тебя не могу нормально.       Та уже поднялась на колени, активно начиная перелизать через него, стараясь уйти от некомфортного разговора.       - Пойду ка я лучше к себе. - бросила она, не смотря на него, прежде чем её резко схватили за руку, не больно, но цепко удерживая на месте. - Пусти меня!       Саша сделала несколько попыток вырваться, пытаясь извернуться в стальной хватке мужской ладони.       Он просто держал слишком крепко.       - Скажи честно. - медленно произнёс он, не поднимая глаз. - Ты мне не доверяешь, ведь так? Думаешь, что в моей к тебе любви ни капли искренности?       Разбитый взгляд зелёных глаз хватался за образ русого перед собой, заново познавая, заново вспоминая, рисуя красками, вышивая голубой нитью по уже набитому плану.       Но... Но...       - Правильно. - сдерживая слёзы, говорит Трусова. - Я тебе не доверяю. Но проблема не в тебе, Илья. - Скорняков поднял голову, встречаясь с ней глазами. - Потому что... Каждый раз... - Саша сглотнула стойкую, горькую слюну в горле, быстро смежив веки, ощущая влагу кожей. - Каждый раз, когда я верю, я ошибаюсь.       - О чём ты сейчас? - осторожно гладя большим пальцем внутреннюю сторону её ладони, спрашивает он, чуть ли не физически ощущая то, что сейчас она может сорваться в любой момент.       Подбородок девушки задрожал, когда слёзы неконтролируемо набухали на её глазах, как бы отчаянно она не хотела их остановить, как бы не противилась - эта соль скапливалась, грозясь болью пролиться на измученное лицо.       - Я же... - сдавленно говорит Трусова, тыльной стороной запястья тря глаза. - Я же всё это время... Верила. Верила, что это приведёт меня к победе. Думала, что всего этого недостаточно, что нужно повышать планку, и тогда... Когда я доберусь до этого... До этой грёбаной планки... То я выиграю. Этого не случилось. - губы девушки против воли растянулись в улыбке, когда та подняла на него слепой взгляд. - Вопреки тому, что я верила.             - Тебе тяжко пришлось. - тихо говорит Илья. Саша улыбнулась трясущимися губами, прежде чем закрыть лицо руками, скрывая слёзы, что полились по лицу крупными каплями, разъедая себе путь. Изнутри всё крупно тряслось, когда пальцы впились в простынь, стараясь выместить всю боль наружу через обычное сжатие.       Илья неловко подался вперёд, обвивая рукой её плечо, и Саша качнулась в сторону, стараясь скрыть в себе мычания собственной, бессильной ярости. На неё смотреть - смертельно, на неё смотреть - необходимо, на неё смотреть - больно, ведь у него в крови кажется - обладать тем, что он не заслуживает.       - Поплачь. - ломко просит русый, смотря на падающую копну волос, раскиданных по постели. - Не сдерживайся. Хотя бы рядом со мной забудь о стеснении. Не надо.       Саша задыхалась. Эта боль не была снаружи, словно при приземлении четверного на голову, отдувающимся звоном, это не было чем-то подобным, оно было изнутри, оно заражало дыхательные пути, кровь леденила, время вспять оборачивало для неё. Эта боль проникала внутрь, Саша задыхалась, захлёбывалась ей, ведь, какой в этом грёбаный смысл? Какой?       - За что бы ты не взялась, я тебе помогу. - с немым восхищением смотря на неё, произнёс Илья, и Саша подняла голову. - Поэтому, - вздохнул он, уже порываясь что-то сказать, прежде чем её руки легли ему на плечи, прижимая к себе, цепляясь солёными губами за его губы, так же быстро отстраняясь.       Голубоглазый замер, с щенячьей надеждой смотря на неё, не понимая уже, что хочет, на что надеется больше всего - сейчас вот так вот сидеть с ней, чуть соприкасаясь коленями уже для него высшая награда.       - Я не смогу ответить тебе взаимностью, прости. - ломано всхлипывает Саша, рукавом вытирая влажные следы своей слабости.       - Ничего. - покорно покачал он головой.       - Я никого не полюблю, Илья. - слезинка медленно скатывалась вниз по коже, ножом распарывая пластыри и сдирая швы на шрамах - Илья готов заменить их сам, Илья готов стать ими для неё. - Вернее не так. Я не должна этого делать.       - Зато я могу! - придвигаясь ближе, говорит он. - В парах всегда кто-то любит больше, а кто-то меньше. Кто-то жертвует собой. - Илья вздохнул, неловко положив руку себе на затылок. - Так что... используй меня как хочешь. Поверь... Я буду только этому рад.       Капля солёной жидкости капнула с подбородка, когда ладонь мягко столкнулась с его щекой. Большой палец нежно очертил скулу, пытаясь унять трепет, что возник где-то внутривенно, распространяясь по всему организму химическими связями. Любовь ведь в каком-то виде - химическая реакция, долгая, яркая, что осадком остаётся с тобой на всю жизнь, грозящаяся вспыхнуть.       И сжечь всё на своём пути.       - У меня в голове... Так много мыслей. - Саша зажмурилась, опуская руку на простынь. - И при этом... При этом ни о чём думать я не хочу.       - Что же мне сделать? - сглотнул Илья, всматриваясь в заплаканные, отчаявшиеся глаза. - Ты... Ты позволишь мне... отвлечь тебя от них?       Рука девушки затряслась, а губы немо приоткрылись, пытаясь воспроизвести хоть несколько звуков наружу. Голосовые связки сдавило, и та медленно наклонила голову вниз, кивая.       Илья закусил губу, отзеркалив кивок.       Пальцы нежно обхватили её ладонь, вновь прижимая к мягкой щеке, обогревая, кладя свою ладонь сверху. Кожа у него - мягкая под прикосновениями, совсем гладкая засчёт возраста, к нему прикасаться - приятно на физическом уровне, когда его рука легла ей на шею, ласково убирая волосы в сторону, потянув на себя.       Губы жарко столкнулись в поцелуе, и Саша задохнулась от резкого тепла, пронзившего её острым импульсом. Он - учил, он - помогал, она - позволяла, она - слушалась, и как это вообще было возможно, если Саша - настолько упёртая, что чуть ли не до тупости. Когда он стал настолько для неё авторитетом?       Рука легла на поясницу, прижимая к себе, мягко опуская на матрас, глубоко целуя, и Саша не знала, как должен выглядеть нормальный поцелуй - но, предполагала, что возможно что-то похожее на то, что происходит сейчас, ведь ей наконец-то тепло, ей тепло и так сильно хочется забыться. Хотя бы на считанные минуты. Уже не важно.       Руки лезут под его одежду, в спешке, дрожащими руками пытаясь расстегнуть, растянуть, снять, ощутить его полностью и тот быстро отстраняется, ругаясь последними словами на рубашку, снимая через голову.       - Стой, дай хоть вдохнуть мне... - сипит Саша, когда тот вновь ложится на неё, вжимая в себя, словно стараясь вклиниться, стать одним целым, втереть себя в неё зудом под кожей, и больше никогда не разъединяться.       - Я не могу остановиться. - хрипло бормочет Илья, крепко сжимая её закинутые руки над головой.       Они могли быть кем угодно, но в первую очередь Саша с Ильёй были друзьями, хоть эта грань стиралась всё быстрее и быстрее.