Часть 5 - Сны

      Логан нашёл Пьетро на крыше особняка — тот лежал на краю, свесив ноги в пустоту, и кидал леденцы вниз, словно проверяя, сколько времени понадобится, чтобы они коснулись земли. Каждый раз, как леденец исчезал в полёте, он ловил его, прежде чем тот успевал упасть.       — Ты когда-нибудь спишь? — Логан пнул его ботинком, но Пьетро лишь перекатился в сторону, как ветер сдувает пушинку.       — Спишь ты. Я просто иногда замедляюсь, — Пьетро достал карандаш из кармана, но тот тут же исчез, чтобы через мгновение появиться за ухом Логана. — Ищешь автограф?       — Откуда?       Логан швырнул смятый рисунок с баром ему в лицо. Бумага зависла в воздухе, подхваченная вихрем, и Пьетро поймал её двумя пальцами, не вставая.       — О, это моя лучшая работа! Ты тут прям как живой — только морда ещё злее. Я пытался передать...       — Не юли, — перебил Логан и подошёл ближе, когти уже царапали кожу изнутри. — Почему ты это нарисовал?       Пьетро поднял бровь, разглядывая свой же рисунок, будто впервые его видел.       — Из-за тебя. Знаешь ли, искусство требует вдохновения. А ты — идеальная му…              Когти вонзились в крышу в сантиметре от его шеи. Пьетро даже не моргнул.       — ...за. Хм. К тому же очень капризная.       — Не играй со мной, — Логан прорычал так, что даже ржавые трубы на крыше дрогнули. Только не Пьетро. — Откуда ты знаешь об этом?       Тишина повисла гуще смога. Где-то внизу Хэнк ругался с кем-то — эхо долетало обрывками: «...и кто разрешил ставить опыты с жидким азотом в столовой?!».       Пьетро медленно сел, скрестив ноги. Логан впился взглядом в его серебряные волосы. В будущем — его будущем — они были седыми. От радиации, от стресса, от вечной гонки со временем.       Сейчас они блестели, как оловянная проволока.       — Мне снятся сны, — наконец сказал Пьетро, и в голосе не осталось ни шуток, ни привычной стремительности. — Не те, что снились раньше. Там... ты. И я. И места, которых я никогда не видел. Но они кажутся такими настоящими, будто я застрял между прокручиваемыми кадрами.       Логан выдернул когти из бетона. Кости заскребли по поверхности, оставляя борозды, и медленно втянулись.       — Это просто сны, — Пьетро вдруг ухмыльнулся, показывая леденец, который уже таял у него на языке. — Но ты круто вышел, скажи же, старикан?       Логан схватил его за воротник, приподняв над крышей. Пьетро не сопротивлялся, болтая ногами, как марионетка.       — Кто тебе рассказал про Квебек? — дыхание Логана пахло дымом и гневом.       — О, так это Квебек? А похоже на какую-то дыру.       Логан встряхнул Пьетро, словно стращал нашкодившего котёнка.       — Ладно-ладно! Никто. Мне никто об этом не рассказывал, — Пьетро вытащил из кармана ещё один рисунок. На нём Логан стоял над телом Страйкера, когти дрожали, но не прятались обратно. — Вот это тоже сон?       Логан отшвырнул его. Бумага взметнулась вверх, подхваченная внезапным порывом ветра.       — Ты не понимаешь, во что лезешь.       — Понимаю, — Пьетро исчез, чтобы тут же появиться на краю крыши, балансируя на одной ноге. Его тень растянулась, как стрела. — Ты думаешь, я не замечаю, что ты здесь, но как бы не здесь? Ты как будто... не знаю, занял чужое место?       Логан не ответил — вместо этого спросил, кивнув в сторону листов:       — Зачем ты это рисуешь?       — Чтобы не забыть.       — Забыть что?       — Что кто-то однажды прикрыл мне спину, — Пьетро бросил леденец вниз, но на этот раз не поймал. Золотая обёртка сверкнула и исчезла. — Ты там даже имени моего не спросил. Ты правда полез в драку ради незнакомого пацана?       Логан не стал отвечать — взял сигару из нагрудного кармана рубашки и закурил. Пьетро верно понял его молчание и усмехнулся.       — Так и знал.       Он не сказал, о чём именно знал, но улыбка стала тёплой — как тогда в библиотеке. Логан был готов зарычать.       — Ты думаешь, это изменит что-то? — он подошёл вплотную, запах табака и крови смешался со сладковатой свежестью Пьетро.       — Что-то — нет. Но это меняет меня.       Пьетро шагнул в пустоту, исчезнув раньше, чем Логан успел что-либо ответить. Логан рефлекторно рванул вперёд, когти впились в каменный парапет. Но Пьетро уже сидел на фонарном столбе внизу, маша ему рукой.       — Расслабься, гризли. Я не собираюсь падать.       Логан сплюнул вниз. Сердце билось чаще, чем хотелось бы.       — Твои шутки дорого обойдутся.       — Всё, что стоит дорого, уже украдено, — Пьетро исчез и появился рядом, держа в руке новый леденец. На этот раз чёрный, в обёртке, усыпанной звёздами. — Держи. От ночных кошмаров.       Логан выбил леденец у него из рук. Пьетро поймал его в воздухе, не моргнув.       — Упрямый старый пёс, — беззлобно сказал он.       — Надоедливый щенок.       Они замерли, меряя друг друга взглядами. Где-то вдали завыла сирена, и Пьетро вздрогнул — почти незаметно.       — Они придут за мной, — сказал он вдруг, серьёзность прорвалась сквозь маску, как лезвие сквозь кожу. — Из-за скорости. Все хотят то, что нельзя купить.       Логан повертел сигару в зубах. Пепел упал на крышу, погас.       Страйкер хотел его силу. Хотел его когти. Его регенерацию. Его злость. Ярость.       — Умрёшь глупо, — бросил Логан, будто его слова не отдавались эхом собственной боли.       Страйкер хотел его силу. Хотел его когти. Его регенерацию. Его злость. Ярость.       Там — в будущем — Страйкер это получил.       — Умру быстро, — возразил Пьетро.       Слова повисли в воздухе, как приговор. Пьетро улыбнулся, но на этот раз в улыбке не было тепла — только оскал загнанного зверя.       Логан выдернул сигару, тлеющий конец указал на Пьетро, как дуло.       — Будешь драться — зови.       Пьетро засмеялся — резко, громко, будто пытаясь сломать тяжесть момента.       — Чтобы ты украл всю славу? Ни за что.       Он метнулся в сторону, но Логан поймал его за рукав. Медленнее, чем хотел бы, но достаточно, чтобы Пьетро замер.       — Не геройствуй, Пьетро.       Пьетро посмотрел на его руку, сжатую на ткани, потом в лицо.       — Это что, забота?       — Предупреждение.       Он отпустил. Пьетро поправил рукав, исчез и появился на другом конце крыши.       — Знаешь, что самое смешное? — его голос донёсся сквозь ветер, будто из ниоткуда. — В тех снах... ты улыбаешься.       Логан фыркнул, развернулся к выходу. За спиной рассыпался смех, а в кармане зашелестела новая записка.       «Спасибо. Признайся: не ожидал, а? ;)»       Он смял её, но не выбросил. Просто нёс в кулаке, пока шёл через замерший в тишине особняк, где стены хранили шёпот будущих бурь. А на столе в библиотеке, под треснувшей лампой, ждал новый рисунок — они вдвоём, спина к спине, окружённые тенями. И подпись.       «Росомахи не одиноки. Даже если рычат!»

***

      Логан стоял у стола, вцепившись пальцами в край деревянной поверхности, будто пытаясь вдавить воспоминания обратно в трещины лака. Рисунок лежал перед ним, подёрнутый сизым дымом от догорающей сигары. Тени от высоких книжных стеллажей сползали по стенам, как чернильные пятна, а запах старой бумаги смешивался с едва уловимым ароматом жжёного сахара — призрачное присутствие Пьетро витало между страниц.       — Интересная интерпретация, — голос Чарльза прозвучал мягко, но Логан всё равно вздрогнул, когти полусознательно выдвинулись, показав острые костяные верхушки, и тут же спрятались. — Надеюсь, это не новый учебный материал по зоологии?       Ксавье катил кресло к столу, складки бордового халата переливались в свете закатного солнца. Его взгляд скользнул по разбросанным рисункам, задержавшись на том, где их с Пьетро связывал радужный шлейф из леденцов. Уголки губ Ксавье дрогнули — не усмешка, а что-то вроде грустного узнавания.       — Закрой свою телепатическую связь, Чарльз, — Логан накрыл ладонью рисунок, но тень от его руки лишь подчеркнула контуры улыбающегося Пьетро. — Здесь нет ничего, что тебя касается.       — О, я бы поспорил, — Ксавье провёл пальцем по корешку «Хищников Северной Америки», где трещина от удара о стену всё ещё проступала, как шрам. — Ты пятый день не появляешься на тренировках. Хэнк считает, что ты строил берлогу в подвале. Скотт подозревает заговор. А Рейвен... — он сделал паузу, собирая крошки полировочного воска со стола в аккуратную пирамидку, — ...предлагала устроить охоту на дикого кабана с транквилизаторами.       Логан фыркнул, разворачиваясь к окну. За стеклом метались кленовые листья, будто пытаясь убежать от собственных теней. Где-то за спиной он слышал, как Чарльз берёт в руки рисунок с баром — мятая бумага зашуршала, как осенняя листва под сапогами.       — Они возвращаются, правда? — внезапная серьёзность в голосе Ксавье заставила Логана обернуться. Тот держал лист так, будто это был рентгеновский снимок, а не детская мазня. — Воспоминания. Даже когда мы меняем ход времени, они... цепляются за подол реальности, словно репей.       Логан ощутил знакомый зуд под кожей — не регенерация, не ярость в костях, а тошнотворное чувство, будто кто-то ковыряется в его черепе ржавой ложкой. Он щёлкнул зажигалкой, поджигая новую сигару, но Чарльз мягко покачал головой:       — Ты знаешь, я мог бы помочь. Если позволишь.       — Помочь? — дым вырвался из ноздрей серым смехом. — Ты, который до сих пор прячет коньяк в потайном ящике стола? Который просит Хэнка чинить Церебро вместо того, чтобы признать — оно тебя разъедает изнутри?       Ксавье замер. Восковая пирамидка рассыпалась под внезапным порывом ветра из приоткрытого окна.       — Мы все носим свои клетки, — наконец произнёс он, собирая крошки в ладонь. Воск плавился от тепла кожи, становясь мягким, податливым. — Даже ты. Особенно ты.       Логан хотел рявкнуть, что клетки ему не нужны — он сам себе и заключённый, и надзиратель. Но вместо этого потянулся к рисунку, где Пьетро смеялся, разбрасывая конфеты. Блёстки с обёрток отсвечивали даже в графите.       — Он достал тебя, да? — Чарльз улыбнулся по-отцовски, и Логана передёрнуло.       «Ты можешь остаться, Джеймс».       — Пьетро. Как моль, которая нашла дыру в шерстяном свитере. Кажется, ты для него... проект.       — Проект? — один коготь выдвинулся, протыкая бумагу точно в сердце нарисованного Пьетро.       — Перевоспитание упрямого хищника, — Ксавье покатил кресло к глобусу, запуская его в движение лёгким толчком. Америка завертелась, залитая золотом заката. — Он ставит эксперимент: сколько дурацких леденцов выдержит твоя броня, прежде чем треснет.       — У него не хватит времени, — Логан швырнул сигару в пепельницу, где она погасла с шипением утопленника. — Никто не выдерживает.       Тень промелькнула за окном — серебристая, как молния. Чарльз поднял палец, и глобус замер с Аляской точно напротив Логана.       Канада.       Он мог бы вернуться туда. Вновь зажить жизнью отшельника — сбежать, как и всегда.       — Странно. Мне кажется, ты уже начал... — Ксавье задумался, ища слово, — ...поддакивать. Пусть и рыча.       Логан хотел возразить. Хотел разнести вдребезги этот проклятый глобус, вырвать страницы с росомахами, вымарать все упоминания о них во всех книгах, растоптать радужные обёртки. Но вместо этого он услышал собственный голос, глухой и разбитый:       — Он умрёт. Если не сменит курс.       Глобус снова пришёл в движение. Африка, Европа, Тихий океан — всё смешалось в размытом калейдоскопе, напоминая Логану его собственную жизнь.       — Мы все умрём, — Ксавье говорил так тихо, что слова тонули в скрипе вращающейся оси. — Вопрос в том, успеем ли перед этим... — он поймал взгляд Логана, и в его глазах вспыхнуло что-то древнее, тяжёлое, как адамантий, — ...найти тех, кто заставит нас улыбаться в кошмарах.       Где-то на втором этаже грохнула дверь, и звонкий смех Пьетро пронёсся по коридорам, как торнадо. Логан автоматически потянулся к карману, где лежал смятый золотой леденец.       — Он сломал вазу эпохи Мэй, — Чарльз вздохнул, но в уголках глаз заплясали искорки. — Снова. Хочешь помочь ему... избежать кары Хэнка?       Логан уже шагал к двери, когда осознал, что движется на звук хаоса. Рука сама потянулась к косяку, где свежие царапины от когтей образовывали нечто вроде календаря — пять зарубок, пять дней с тех пор, как Пьетро начал свою дурацкую игру.       — Только чтобы посмотреть, как Хэнк сломает ему ногу, — пробурчал он, но Чарльз уже смеялся — тихо, теплее, чем позволяли тени библиотеки.       А рисунок с баром остался лежать на столе. На обороте, в луже солнечного света, проступили новые слова, нацарапанные карандашом, который никто не видел в руках Пьетро.       «Спасибо, что не бросил "тогда". Даже если будешь отрицать».       Логан не вернулся за ним. Но когда вечером Хэнк ворчал о дисциплине, бросая говорящие взгляды на Пьетро, в кармане Логана лежал новый леденец, который ему только предстояло обнаружить, — обёртка цвета полярного сияния, с нарисованной росомахой, жующей радугу, и надписью.       «Ммм, вкуснятина!»