Часть 10 - Здесь

      «Почему Луна одинока? Потому что её любимый далеко».       Логан помнил, как звучал голос Кайлы, когда она рассказывала ему эту легенду. Помнил, как она выглядела, как смотрела на него. Помнил и не видел, что скрывалось внутри неё — за всеми улыбками, прикосновениями и поцелуями, за всеми его кошмарами, разделёнными на двоих, — хотя всегда считал, что умеет читать людей. Он ведь прожил так долго, а теперь, вернувшись в 1973-й, проживёт ещё немного дольше.       Ведь не будет Японии.       Не будет никаких проблем со скоростью регенерации, потому что он не отдавал её и не возвращал.       Адамантия, наверное, тоже не будет.       Его прошлое, настоящее прошлое, то, каким он его помнит и знает, здесь не существует — большая часть событий в этот раз просто не повторится. Он не допустит.

***

      Он считал её Луной, себя — Росомахой.       «...но ты Трикстер, да? А я просто дурак».       Дурак.       Это было там, в прошлом, где Кайла была с ним потому, что Страйкер держал её сестру в плену, а не потому что она любила его. А ведь он, правда как дурак, любил её.       Или думал, что любил.       Кайла была тактильным телепатом, она умела внушать людям чужие мысли, чувства, заставляла их верить, что они были их собственными, искренними.       Наверное, Кайла не была так плоха. Она делала всё возможное, чтобы выжить. Как и сам Логан. Не ему судить её.       Но это было там — в прошлом, оставшемся далеко в будущем, которое теперь не наступит. Здесь же...       Логан почувствовал прикосновение ко лбу — лёгкое, мягкое, прямо между нахмуренных бровей. В ладони — вложенную записку.       «Не хмурься, пещерный медведь! Ты же не хочешь морщины раньше времени???»       Логан моргнул, глядя на неровные буквы, пляшущие на строке — вечная спешка.       Он смял записку в кулаке — рука замерла над мусорной корзиной.       Здесь.       Здесь было слишком много вещей, напоминающих о будущем, которое теперь разбилось вдребезги: трещина на мраморном полу от первой тренировки Колосса, пятно от виски на ковре, оставленное им в ту ночь, когда он пытался забыть лицо Страйкера, ещё не ставшего монстром. Даже воздух здесь пах иначе — пылью без горечи адамантия, деревом без металлического привкуса крови.       Здесь был он, и здесь были они. Не тени из кошмаров, не эхо могил, а живые, дышащие, раздражающие. Чарльз, чьи шутки о «внутреннем свете» и «плохом приходе» заставляли Логана скалиться, как волк на луну. Хэнк, вечно ворчащий над разгромленными приборами, но прячущий под столом книгу с рецептами шоколадных кексов. Пётр, ещё не слившийся полностью со своей металлической оболочкой. Рейвен, которая пока что сомневалась в правильности взглядов Магнето, поэтому вернулась к Чарльзу. Скотт, Джин и Китти, которые ещё были детьми. И Пьетро.       Пьетро, чьи леденцы застревали в складках куртки, как осколки другого мира.       Логан не стал выбрасывать записку — спрятал поглубже в карман, будто боялся, что, если она исчезнет, следом за ней исчезнет он сам.