Часть 11 - Сюрприз

      Логан нашёл его в бальном зале — том самом, где когда-то в будущем Ороро учила молодых мутантов танцевать вальс, чтобы «не ударить в грязь лицом на светских раутах». Её бывший муж ведь был королём.       Сейчас зал был пуст, если не считать серебряного вихря, кружившего где-то под потолком. Пьетро носился по периметру, оставляя за собой радужные шлейфы конфетных обёрток. Они падали, как конфетти после взрыва, и прилипали к стенам, образуя абстрактную мозаику.       — Эй, гризли! — голос Пьетро рассыпался эхом с десятка разных точек. — Смотри, я изобрёл новое искусство! Называется «Скорость vs. Глупость»!       Один из леденцов шлёпнулся Логану на ботинок. Кристально-жёлтый, с кривой надписью — как и на всех, что Пьетро ему когда-либо оставлял.       «Солнце в кармане! (Не съешь — ослепнешь)».       Логан пнул леденец в сторону, но он исчез, вернувшись в руку Пьетро, который теперь балансировал на периллах.       — Не любишь абстракционизм? — он бросил леденец вниз, и тот прилип к полу ровно в центре зала, сверкая, как мина-ловушка. — Тогда оцени перформанс!       Пьетро спрыгнул, приземлившись на конфету. Обёртка лопнула, выпустив облако блёсток, которые зависли в воздухе, образуя слова: «Ты всё ещё здесь».       Логан щурился, пытаясь разобрать надпись, но блёстки уже рассыпались, осыпав его плечи ядовито-розовой пыльцой.       — Ты как моль, — проворчал он, стряхивая блёстки. — Только вместо одежды жрёшь нервы.       — Зато ярко! — Пьетро метнулся к нему, остановившись в сантиметре от лица. Его дыхание пахло карамелью и чем-то электрическим, как воздух после грозы. — Скучно тебе, да? Поэтому ищешь меня, чтобы порычать. Признавайся.       Когти выдвинулись сами собой. Логан ненавидел, как тело реагирует на эту клоунаду — мышцы напрягались, будто готовясь к бою, но в груди щемило что-то другое. Что-то вроде... азарта?       — Искал, чтобы выкинуть твой хлам, — он достал из кармана свёрток из обёрток. Радужная пачка блестела, как шкура ящерицы. — Ты завалил ими весь особняк.       Пьетро схватил свёрток, развернул его одним движением. Внутри лежали десятки смятых фантиков, но вместо них посыпались новые леденцы — каждый в идеальной упаковке.       — Ой, — он притворно ахнул. — Кажется, они размножаются!       Логан рыкнул, выхватывая свёрток обратно, но Пьетро уже исчез, оставив в его руке лишь записку.              «Сюрприз в твоей комнате. Не благодари!»

***

      Комната Логана пахла дымом и старыми книгами. На кровати, поверх аккуратно сложенной фланелевой рубашки, лежала... картина. Нет, не картина — дверца от шкафа, сорванная с петель и разрисованная в духе психоделического кошмара. Росомаха с сигарой в зубах сидела верхом на комете, а вокруг них плясали мутанты-палочки с конфетами вместо голов. В углу корявыми буквами — надпись.       «Росомахи тоже любят сладкое! (Спроси меня, откуда знаю ;P)».       Логан стоял, сжимая дверцу так, что дерево трещало под пальцами. Где-то за стеной рассыпался смех — Пьетро явно дежурил, ожидая реакции.       — Максимов! — рявкнул Логан, выходя в коридор.       Ответом стал грохот опрокидываемой вазы и визг Рейвен: «Это уже слишком!»       Логан бросился на звук, но в гостиной его ждала лишь груда осколков и новая инсталляция: леденцы, выложенные в форме стрелы, указывающей на потолок. Надпись из блёсток на стене гласила: «Ищи выше!».

***

      Череда «подсказок» привела его на чердак — место, где пыль веков смешивалась с запахом старой проводки. И там, под слоем паутины, Логан нашёл её: железную коробку, в которой он в будущем хранил адамантиевые пули и пару фотографий — все из прошлого, которое здесь должно было наступить только через пару лет.       Сердце ударило в рёбра, будто пытаясь вырваться. Пальцы вонзились в крышку, срывая её с петель.       Внутри лежали рисунки.       Десятки рисунков: росомахи, кометы, бои с роботами-призраками. И на каждом — мелкие пометки. От совершенно дурацких, вроде «Спаси нас, супер-Росомаха!», до агрессивно поддерживающих — «Не сдавайся!!» и «Мы рядом», а ещё...       А ещё — «Помни о нас, потому что мы о тебе не забудем».       Внизу, под грузом бумаг и чернил, блеснул леденец. Не в обёртке, а в стеклянном шаре, как реликвия. Или сувенир. На этикетке — по-детски кривой почерк Пьетро. Чей же ещё.       «Разбить в случае острого одиночества».       Логан взял шар, ощущая холод стекла. Внутри мерцало что-то жидкое, переливающееся всеми цветами, которых не бывает в природе.       — Ты совсем ебанутый? — он прошипел в пустоту, но чердак ответил лишь скрипом балок.       Где-то внизу, за пределами времени и стен, засмеялся Пьетро. Звук нёсся снизу вверх, обтекая особняк, как вихрь, и растворялся в облаках. Логан прикрыл глаза, сжимая шар так, что стекло затрещало.

***

      Он всё ещё ненавидел леденцы. Но теперь в кармане, среди гильз и обрывков воспоминаний, лежала стеклянная сфера — крошечная вселенная, которую нельзя было раздавить.       Как и того, кто её подарил.

***

      Ближе к полночи в особняке гремела музыка — Пьетро устроил «дискотеку» в подвале, подключив к усилителям Церебро. Логан, спускаясь по лестнице с мыслью разнести технику в щепки, услышал голоса.       Не студентов.       Не Хэнка или Чарльза.       Их.       — ...нужно просто подождать, — говорил Страйкер. Его голос звучал из динамиков. Искажённый, как в старых телефильмах. — Он сам придёт. Росомахи всегда возвращаются к месту, где их ранили.       Логан замер. В дверях подвала мелькнула тень — Пьетро, но не сейчас. Тот, из будущего. Волосы, тронутые сединой, искажённое скоростью и временем лицо, голос, растерявший былую игривую лёгкость и насмешку.              — Ты же помнишь, как это кончилось? — прошептал Пьетро-тень, и его голос звучал как треск помех в радиоэфире. — Ты не спас нас.       Логан вонзил когти в стену, но тень рассыпалась, как сахар. Вместо неё в углу стоял настоящий Пьетро, держа в руках детали от усилителя Церебро.       — Твой Страйкер в Лаосе, — он бросил детали на пол. — Я проверил. Траск всё ещё жив-здоров. Магнето... — Пьетро замялся, будто впервые не знал, как шутить, — ...не ищет меня.       Логан шагнул вперёд, чувствуя, как ярость сменяется холодом.       — Ты не должен знать это.       — А ты не должен притворяться, что мы — мусор, который можно выбросить, — Пьетро сунул ему в руку леденец. Обёртка пахла озоном. — Съешь. Или я начну думать, что ты правда медведь.       Логан разгрыз леденец, но вместо хруста услышал треск статики. На языке остался привкус железа.       — Вот же чёртова поебень, — он выплюнул крошки, но они застыли в воздухе, как искры.       Пьетро рассмеялся — звук был живым, настоящим. От него кольнуло в груди, прямо за пластинами костяных рёбер.       — Это не поебень. Это я. И они. И ты. Всё, что есть. Эй, — Пьетро щёлкнул пальцами, — а хочешь, нарисую тебя героем?       Логан дёрнулся, как от пощёчины.       — Я не герой.       — Знаю, — но Пьетро уже протягивал ему рисунок. Его пальцы были выпачканы карандашным грифелем. — Поэтому ты и подходишь.       На бумаге: Логан, стоящий на краю крыши, держит в руках не когти — леденцы. И подпись.       «Хищник, который научился сладко жить».              Конечно там была его подпись.       Пьетро всегда оставлял после себя следы, чтобы его заметили. Чтобы знали, что такой человек, как Пьетро Максимов, существует.       Он ведь и крадёт именно по этой причине — хочет, чтобы его увидели.       Логан разорвал рисунок. Пьетро не остановил его. Только шепнул:       — Ты всё равно не сможешь разорвать то, что уже начало срастаться.       И впервые за всё время Логан не стал спорить.

***

      Поздней ночью он вышел на крыльцо с сигарой. Выпавший нег таял, оставляя на земле блестящие следы, как от леденцов. В кармане лежала новая обёртка.       «Ты здесь. И это дом».       Логан не выбросил её. Не смог.       Как не смог уйти тогда, в Квебеке. Как не смог убить Виктора. Как не смог удержать Джин. Как не смог спасти Пьетро.       Но сейчас...       — Эй, старик! — Пьетро вылетел из предрассветных сумерек, сунув ему в рот леденец. — Сладкий?       — Горький, — по привычке возразил Логан и демонстративно выплюнул кусочек, но тут же поймал следующий.       Пьетро засмеялся.       — Ничего, привыкнешь.       И Логан, глядя на его улыбку, вдруг понял: он уже привык.