Часть 12 - «Хищники и их идиоты. Том 1»

      Логан сидел в библиотеке, пальцы покоились на потрескавшемся переплете «Хищников Северной Америки». Страница 78 — «Инстинкты и ритуалы росомах» — была заложена закладкой, которую Логан сделал из старого армейского жетона, оставшегося с Первой мировой, когда его всё ещё называли Джеймс Хоулетт. Он знал каждую строчку наизусть. Как мантру.       Пьетро возник неожиданно — даже для Логана, чьи чувства обострены до предела. Серебряные волосы взметнулись вверх, словно их подняло электричество, а не просто движение. В руке он держал самодельный том, переплетённый в грубую кожу с выжженным названием: «Хищники и их идиоты. Том 1».       Логан видел уже эту книгу и рисунки, спрятанные внутри. Видел и запрятал обратно в глубины книжных полок, чтобы никогда не найти их вновь.       И вот она вновь была перед ним — преследовала, как проклятье.       — Ты ведь не собираешься возвращаться к этой книге, да? — Пьетро ткнул пальцем в «Хищников Северной Америки», его голос звучал нарочито небрежно, но пальцы, листающие страницы, дрожали. — Серьёзно, старик, оставь её в покое. Вроде бы мы давно выяснили, что это не твоя биография.       Логан не шевелился. Он слышал, как за стеной Хэнк ворчит на учеников, разбивших колбу с химикатами, и как Джин смеётся, заставляя стаканы дрожать на полках. Эти звуки были живыми. Настоящими. Не похожими на эхо из будущего, где их голоса давно замолкли.       — Лучше прочти это, — Пьетро швырнул свою книгу на раскрытые страницы, и обложка захлопнулась с гулким стуком, как крышка гроба. — Лучшая книга всех времён: живые герои, захватывающий сюжет, мастерские иллюстрации — литературный оргазм, а не книга. Почитай, советую. Слышал, одиннадцать росомах из десяти рекомендуют её.       Логан посмотрел на книгу. Обложка пахла жжёным сахаром и свежей краской — запах, который не должен был существовать в 1973-м. Но Пьетро всегда нарушал правила времени. Даже здесь, где он ещё не знал, что через сорок лет станет тенью, которую Логан будет хоронить в руинах Кракоа.       — У тебя есть пять минут, чтобы убраться, — Логан кивнул на дверь, но Пьетро уже исчез, оставив после себя лишь вихрь блёсток и фразу:       — Страница тридцать семь. Там, где ты не один.

***

      Логан не шевелился. Сигара догорала в пепельнице, превращаясь в серый пепел, который напоминал ему о сгоревших жизнях. Он знал, что Пьетро вернётся — его скорость всегда была медленнее терпения Логана. Но сейчас... Сейчас он не чувствовал ярости. Только тупую боль в костях, которая не уходила даже после регенерации.       Он потянулся к книге Пьетро. Переплёт был всё таким же грубым, как его собственные ладони, но внутри страницы шелестели тихо, почти нежно.       На 37-й странице — рисунок: он сам, с когтями, торчащими из кулаков, но не в боевой стойке. Рядом с ним Пьетро, размазанный в движении, как полоса света. И между ними — леденцы, выложенные в форме сердца, и надпись.       «Даже хищники заслуживают сладкого».       Логан сжал челюсти. Когти выдвинулись, прорезая воздух, но не книгу. Не эту книгу. Вместо этого он заметил, что обложка «Хищников Северной Америки» была испачкана сахарной пудрой — след Пьетро, который нечаянно уронил леденец, пытаясь его разозлить.       — И что? — прошипел Логан в пустоту, уже зная, что Пьетро слушает за дверью. — Хочешь, чтобы я поверил в сказки?       Ответом был смех, звонкий, как стекло, разбитое скоростью. Логан поднял голову — Пьетро держался за люстру, раскачивая её так, что кристаллы звякали, как нервные смешки.       — Нет, — Пьетро спрыгнул, приземлившись на корточки перед столом. — Хочу, чтобы ты поверил в то, что волки сбиваются в стаи. Даже если они упрямые, как... — он замер, подбирая сравнение. — Как росомахи.       Логан швырнул книгу в стену. Она ударилась о гобелен с гербом Ксавье, и Пьетро поймал её, прежде чем она упала. Его движения были такими быстрыми, что Логан увидел лишь серебряный след, а не самого Пьетро.       — Ты как всегда, — Пьетро положил книгу обратно, но теперь она была перевязана лентой цвета хаки — той самой, что Логан носил в 1944-м. — Сначала ломаешь, потом жалеешь. Но я-то знаю, ты уже прочёл её. Всю. Даже ту страницу, где я нарисовал тебя... смеющимся.       Логан замер. В груди зашевелилось что-то, похожее на стыд. Он помнил ту страницу — росомаха, сидящая на крыльце особняка, с сигарой в зубах и смехом, который рвётся из горла, как ржавый гвоздь. Рядом с ним Пьетро, с леденцом в руке и подписью.       «Ну вот, он тоже умеет».       — Зачем? — Логан смотрел на трещину в полу, оставленную его когтями неделю назад. — Ты же знаешь, чем это кончится. Видел в своих проклятых снах.       Пьетро подошёл ближе, его дыхание пахло мятой и кровью — он недавно катался по полу в столовой, споря со Скоттом из-за последнего пончика.       — Поэтому и делаю, — он сунул руку в карман Логана, вытащил леденец в обёртке цвета ржавчины. — Потому что знаю. Но здесь... — он развернул обёртку, обнажив карамель, похожую на осколок зеркала, — ...здесь мы можем изменить это. Выбор есть всегда, старик. Даже для таких, как мы.       Логан взял леденец, чувствуя, как блёстки прилипают к пальцам. На языке он ощутил привкус горького шоколада и соли — как кровь после боя.       — Ты не понимаешь, — Логан встал, когти впились в столешницу, оставляя борозды, которые исчезнут через час. — Здесь всё фальшивка. Ты — фальшивка. Я...       — Ты здесь, — Пьетро перебил его, сжав ладонь в кулак. — И это настоящее. Даже если ты уйдёшь в Альберту, даже если спрячешься в лесах, как в той сказке про росомаху и луну. Мы будем здесь. Со своими дурацкими леденцами и... — он махнул рукой, указывая на трещины в стенах, — ...с твоими шрамами.       Логан хотел ответить, но за спиной Пьетро вспыхнуло сияние — Чарльз, подключивший Церебро, искал его в коридорах. Пьетро исчез, оставив после себя лишь обёртку с надписью от леденца, которого подсунул ему несколько дней назад.       «Не уходи. А то все леденцы достанутся Скотту!»       Логан смял её, но в кармане уже лежала новая.       «Страница 37. Там, где ты не один».       Он знал, что если откроет книгу, то увидит себя и Пьетро, спина к спине, в окружении созвездий из блёсток.       И что-то внутри него — не регенерация, не ярость — дрогнуло. Может, это было сердце. Или просто усталость.

***

      Он не выбросил книгу. Не сразу. Вместе этого оставил на столе. Пусть лежит вот так — у всех на виду. В дверях появился Чарльз, держа в руках смятый лист — наверняка Пьетро постарался.       — Он... переписал рецепт успокоительного, — голос Чарльза дрожал от смеха. Волосы покачивались, обрамляя лицо. Логан до сих пор не мог привыкнуть к этому зрелищу, как и к его пёстрым нарядам. — Вместо валерьяны — леденцы... Всё же хорошо, что он не пошёл в медицину.       Логан фыркнул. В окне за спиной Чарльза Пьетро мелькнул, как мираж, и бросил новый рисунок: Логан, сидящий в библиотеке с книгой, а вокруг — десятки Пьетро-теней, каждая с леденцом в руке.       «Самый упрямый хищник Северной Америки. И его дурацкая стая».