29. Андрей Юрьевич, я замужем

Марков откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по Вере, оценивающий и слегка насмешливый. «Наивная дурочка», — подумал он про себя, умело скрывая свои истинные чувства за маской безразличия. Его план начинал приносить свои плоды. Сблизиться с Верой, войти к ней в доверие — вот его главная цель. Он знал, что Вера — слабое звено Пчёлкина, его ахиллесова пята. И он намеревался использовать это знание в своих целях. — Вера, — начал он, его голос звучал мягко и обманчиво участливо. — Я понимаю, что экзамен — это стресс. Иногда мы можем не показать всех своих знаний из-за волнения. Но ваш случай несколько иной. Он сделал паузу, словно давая ей возможность возразить. Вера молчала, нервно теребя лямку сумки. — Ваши ответы, — продолжил Марков, — были неровными. Сначала вы отвечали блестяще, демонстрируя глубокое понимание предмета. А потом словно кто-то выключил свет. Вы стали путаться, делать элементарные ошибки. Как вы это объясните? В его голосе послышались нотки стальной твердости. Вера вздрогнула. Ей стало еще более не по себе. — Без понятия, — прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Просто растерялась. — Растерялись? — Марков слегка прищурился. — Или, может быть, что-то отвлекло вас? Он пристально смотрел на нее, словно пытаясь заглянуть ей в душу. Вера опустила глаза. Ей не нравилось, куда клонит этот разговор. Она не понимала, почему он так настаивает на этой версии. — Нет, — покачала она головой. — Никто меня не отвлекал. Просто сложные вопросы. — Сложные? — Марков усмехнулся. — Или, может быть, кто-то намеренно подсунул вам эти сложные вопросы, зная, что вы не справитесь? Его слова повисли в воздухе, словно змеи, готовые в любой момент наброситься на свою жертву. Вера подняла глаза и посмотрела на Маркова. В ее глазах промелькнул испуг. Она не понимала, о чем он говорит, но чувствовала, что он ведет какую-то свою игру. Игру, правила которой ей совершенно не ясны. Марков наклонился ближе к Вере, его голос стал тише, приобретая бархатистые, почти интимные нотки.  — Знаете, — начал он, — я наблюдал за вами некоторое время. Вы умная, талантливая студентка. И, должен признаться очень привлекательная. — Он сделал паузу, давая своим словам подействовать, и с легкой улыбкой добавил:  — Такие, как вы, Вера, не должны страдать из-за глупых ошибок на экзаменах. Комплименты Маркова звучали фальшиво и вызывали у нее лишь отвращение. Она интуитивно понимала, что за этой показной добротой скрывается что-то другое, что-то опасное. — Я могу помочь вам, Вера, — продолжил Андрей, его взгляд стал более пристальным, — Я могу сделать так, что этот экзамен не будет иметь для вас никакого значения. Вы получите свой зачет. Но взамен я попрошу о небольшом одолжении. В глазах Веры мелькнул страх. Она уже догадывалась, куда клонит Марков.  — Каком одолжении? — спросила она тихо, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. Марков улыбнулся, хищной, почти звериной улыбкой.  — Не будем торопить события, Вера, — ответил он. —  Скажем так, это будет небольшое проявление вашей благодарности. Внутри у Веры все похолодело. Она понимала, что попала в ловушку. Марков шантажировал ее, используя ее страх перед провалом на экзамене. И хотя она не знала, что именно он задумал, предчувствие беды сжимало ее сердце ледяной рукой. — Поймите, Вера, — Марков понизил голос, сделав его почти конфиденциальным, — у меня есть определенное влияние. Я могу помочь вам и дальше, с другими предметами, с практикой... У вас блестящее будущее, не стоит его рушить из-за одной неудачи. Он сделал паузу, давая ей время переварить эту информацию. — Вера, — Марков наклонился к ней, понизив голос до доверительного шепота. — Неужели вы думаете, что такая мелочь стоит того, чтобы портить себе жизнь? Пересдачи, нервы, бессонные ночи… Зачем все это, когда есть гораздо более простой и приятный выход? — Марков подался вперед, его голос стал тише, обволакивающим, —  Один ужин. Непринужденная беседа. В его голосе слышалась неприкрытая угроза, хотя слова казались безобидными. Предложение Маркова поужинать вызвало у Веры сложную смесь отвращения, страха и отчаяния. Ее передернуло от липкой, фальшивой доброжелательности в его голосе.  Вера взяла листок, ее пальцы слегка дрожали. Она понимала, что Марков блефует, но страх перед провалом и последствиями был слишком силен. — А если я откажусь? — спросила она тихо, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. Марков усмехнулся, и эта усмешка показалась Вере зловещей. — Тогда, — медленно произнес он, словно смакуя каждое слово, — боюсь, вам придется распрощаться с мечтами о дипломе. Я позабочусь о том, чтобы вы не смогли пересдать этот экзамен. Он встал, нависнув над ней.  — Выбор за вами, Вера, — Марков рассмеялся, коротким, отрывистым смешком, от которого у Веры побежали мурашки по спине. Он стоял, словно хищник, готовый к прыжку. Вера чувствовала себя маленькой и беззащитной. Мысли метались в ее голове, ища выход. Пересдача казалась невозможной, если Марков действительно обладал таким влиянием, как он утверждал. Потерять год, а может, и всю учебу из-за одного проваленного экзамена… Эта мысль была невыносима.   — Андрей Юрьевич… — выдавила она, когда Марков уже почти повернулся, чтобы уйти. — Я замужем. Как вы себе это представляете? Марков остановился и медленно повернулся к ней. На его лице промелькнуло недоумение, быстро сменившееся той же холодной, рассчитывающей улыбкой.   — Замужем? — Марков усмехнулся, приподняв бровь, словно это была какая-то забавная мелочь. — Вера, вы меня удивляете. Вы же взрослая девушка, сами принимаете решения. Мы всего лишь поужинаем, обсудим ваши академические успехи. Неужели ваш муж настолько ревнив, что запрещает вам общаться с преподавателями? Или вы думаете, я предложу вам прямо за столом составить мне компанию в постели? — Он хмыкнул. — Не льстите себе. Пока что мне достаточно вашей благодарности в виде приятной беседы. А там посмотрим. Его тон был снисходительным, будто он разговаривал с непонятливым ребенком. Вера почувствовала, как слезы подступают к глазам. Она понимала, что оказалась в ловушке, и выхода из нее нет. — Хорошо, — прошептала она, сглатывая комок в горле. — Я согласна. — Отлично, — произнес Марков ровным, почти бесстрастным голосом, мгновенно переключившись из режима соблазнителя в режим безразличного преподавателя. — Не смею вас больше задерживать, Вера. У вас, наверняка, много дел. Увидимся завтра на паре. Марков, получив согласие Веры, выпрямился, словно сбросив с плеч невидимое бремя. Его лицо, до этого момента выражавшее притворную заинтересованность, стало почти непроницаемым. Как будто щелкнул выключатель, и фальшивая вкрадчивость исчезла без следа, сменившись холодным безразличием. В нарочитом упоминании пары сквозила недвусмысленная демонстрация власти, напоминание о том, кто здесь главный. Даже согласившись на его условия, Вера оставалась его студенткой, всецело зависящей от его прихоти. Вера молча кивнула, не поднимая глаз. Внутри все сжималось от стыда и отвращения, но она старалась не показывать своих эмоций. Медленно, словно на ватных ногах, она направилась к выходу. Марков следил за ней взглядом, пока она не скрылась за дверью. В его глазах не было ни тепла, ни триумфа — только оценивающий блеск, словно он рассматривал не человека, а какую-то вещь. Алиса, увидев Веру, выходящую из аудитории, тут же вскочила со скамейки и, на ходу поправляя сумку на плече, пошла ей навстречу. — Ну наконец-то! — воскликнула она, театрально закатывая глаза. — Что, долго тебя наш донжуан Марков мурыжил? Думала, уже самой идти на штурм, спасать тебя из лап этого профессора-соблазнителя! Но, подойдя ближе, Алиса заметила застывшее, словно маска, выражение ее лица. Шутливый тон мгновенно испарился, сменившись тревогой. – Верка, ты чего такая? – спросила она, хватая Веру за руку. – Всё нормально? Он тебе ничего не сделал? Говори, если что, я этому Маркову! Я ему все волосы повыдергаю, козлу! Вера слабо улыбнулась, но улыбка эта была какой-то вымученной, и от этого Алисе стало еще тревожнее. — Тише ты, – прошептала она, высвобождая руку из захвата Алисы и оглядываясь по сторонам. — Люди смотрят. Не кричи, пожалуйста. Ничего он мне не сделал. Пошли отсюда. По дороге расскажу. — Точно ничего? — Алиса все еще смотрела на нее с подозрением, пытаясь заглянуть в глаза. — А чего ты такая белая, как мел? Выглядишь так, словно приведение увидела, честное слово! Он тебя напугал? Что он сказал? — Просто устала, — отмахнулась Вера. — Голова раскалывается. Пошли уже, Алис, пожалуйста. А то еще кого-нибудь встретим. Не хочу сейчас ни с кем разговаривать. — Ладно, пошли, — согласилась Алиса, все еще чувствуя, что что-то не так. Она взяла Веру под руку. — Но ты мне все расскажешь. До последнего слова. Кстати, зачет-то хоть получила? — Потом, — коротко бросила Вера и, ускорив шаг, почти побежала по коридору прочь от злополучной аудитории. Алиса поспешила за ней, решив пока не донимать подругу расспросами, но твердо зная, что не отстанет, пока не узнает всю правду. Они спустились в гардероб, забрали куртки и, быстро одевшись, вышли из дверей университета. На улице падал снег, крупные хлопья кружились в воздухе, медленно опускаясь на землю и превращая серый асфальт в белое полотно. — Ну, рассказывай, — тихонько сказала Алиса, когда они, хрустя снегом под ногами, медленно пошли к калитке университета. — Что там произошло? Вера глубоко вздохнула, облачко пара вырвалось изо рта и тут же растаяло в холодном воздухе.   — Он предложил мне… — начала она, запинаясь, – …встретиться вне университета. За ужином. — За ужином?! — Алиса присвистнула. – Ну, Марков даёт! Я бы тоже, пожалуй, не против экзамен не сдать ради такого предложения! —она подмигнула Вере, пытаясь разрядить обстановку. — Шучу, конечно. Так, и что ты ответила этому ловеласу? Вера, закусив губу, смотрела на падающий снег. — Я согласилась, — призналась она.  — Согласилась?! — Алиса, несмотря на свою предыдущую шутку, все же была удивлена. — Серьезно? А что Пчелкин скажет? Вера пожала плечами. — Не знаю… — с отчаянием в голосе сказала она. – А что мне оставалось делать? Он ясно дал понять, что иначе зачет мне не видать. А пересдача… Это просто нереально. Я не сдам. Лучше уж один дурацкий ужин, чем потом всю сессию мучиться. — Мда… — протянула Алиса, задумчиво пиная небольшой сугроб. — Ну, смотри сама. Только недолго там засиживайся, ладно?  — Не буду, — пробормотала Вера. – Я быстро. Просто, чтобы он отстал. Не беспокойся. Алиса понимала, что сейчас важно успокоить подругу.   — Ладно, — вздохнула она. — Давай не будем об этом.  Вера благодарно посмотрела на подругу. Они медленно пошли дальше, снег продолжал падать, укрывая все вокруг белой пеленой. Разговор перетек на другие темы, но Алиса чувствовала, что беспокойство никуда не исчезло.  Раздвижные двери вагона с шипением закрылись, отрезав Веру от Алисы и от остатков спокойствия, которое она пыталась изобразить. С каждой станцией, приближающей её к дому, тревога нарастала, скручивая желудок в тугой узел. Вера беспрерывно кусала губы, словно пытаясь физически откусить от себя этот грызущий страх. Она знала, что согласиться на ужин с Марковым — ошибка, огромная, пульсирующая красным сигналом ошибка. Но в тот момент, в аудитории, под тяжелым взглядом профессора, у неё просто не хватило сил отказать.  Больше всего Веру пугала реакция Пчелкина. Мысль о том, что он узнает, просто парализовала. Она представляла, как он нахмурит брови, как его глаза потемнеют от гнева, как он обрушит на неё лавину обвинений… Хотя, стоп. А будет ли он вообще гневаться? За все эти дни — дни подготовки к экзамену, — он ни разу не позвонил, не поинтересовался, как у неё дела. Ни единого слова, ни малейшего знака внимания. Может, ему вообще всё равно? Может, он уже давно забыл о её существовании? От этой мысли стало ещё хуже, чем от мысли о его гневе. Равнодушие резало глубже, чем любой нож. Выйдя из метро, Вера почти бежала до дома, словно пыталась убежать от собственных мыслей. В квартире было тихо и пусто. Повесила пальто на крючок в прихожей, не заморачиваясь с аккуратностью. Нужно было чем-то занять себя, заглушить этот беспокойный рой мыслей. Она решила приготовить ужин. На кухне, доставая из холодильника мясо и овощи, Вера включила в гостиной тедевизор. По ОРТ как раз шел фильм «Интердевочка» — его, кажется, постоянно крутили по телевизору. Вера не любила этот фильм, он казался ей грязным и тягостным. Но сейчас даже он был лучше, чем собственные мысли. Запах обжаренного лука и чеснока смешивался с ароматом тимьяна и розмарина. За окном зажигались фонари, превращая город в мерцающее море огней. В этот самый момент, в другом конце столицы, в холодном, стеклянно-бетонном царстве бизнес-центра, Пчёлкин чувствовал себя так, словно его пропустили через мясорубку. Огни города размазывались за окном, превращаясь в абстрактные цветные пятна. Он сидел в своем кресле, закинув ноги на стол, и смотрел на эту картину. В огромном кабинете царила тишина, нарушаемая лишь тихим гудением вентиляции. Офис был пуст. Остатки сигаретного дыма висели в воздухе. Пепельница, переполненная окурками, красноречиво свидетельствовала о том, сколько времени Пчёлкин провел в раздумьях. Сорванная сделка, ради которой он, по его собственному выражению, «рвал жопу» последние несколько месяцев, не давала покоя. Долгорукий, скользкий тип, в последний момент взял и все обнулил. Зачем? В голове Пчёлкина никак не складывался пазл. Вложения Леонида Борисовича смягчили удар, но не решили проблему. И все-таки деньги — это хорошо.  Оставались Шакир и Марков. Пчелкин чувствовал нутром, что эти двое мутят воду. Нужно было найти доказательства, зацепиться за что-то, чтобы вывести их на чистую воду. Он потер переносицу, чувствуя нарастающую головную боль. И Кристина… Вспышка гнева, ее ругань, хлопок двери — все это пронеслось перед глазами, как кадры плохо смонтированного фильма. Он не видел ее с того дня. Может, стоило позвонить? Извиниться? Помириться, что ли… Где-то в глубине души теплилось чувство вины, но сейчас оно было надежно погребено под слоем раздражения и усталости. Пчёлкин резко опустил ноги на пол, кресло скрипнуло. Он встал, подошел к бару в углу кабинета, налил себе коньяка. Один глоток, другой… Алкоголь обжег горло, немного прояснил мысли. Нет, домой он сегодня не поедет. Не в том он состоянии, чтобы видеть Веру.