Глава 2

      Вечером того же дня, когда семья Гринграсс ужинала в полном составе, Дафна поняла, что матушка точно знает о взваленной на плечи старшей дочери ответственности. Несколько раз встречаясь глазами с Леди Гринграсс, девушка, в конце концов, почувствовала моральное облегчение, потому как в тёплых глазах матери, нежно смотрящих на неё, она видела именно ту поддержку и молчаливое одобрение, которые хотела получить.       С другой стороны, это была единственная хорошая новость того вечера. Тревожно гудевшее предчувствие, которое Дафна никак не могла успокоить, безостановочно твердило ей, что грядёт какая-то очень плохая новость. Но сколько бы слизеринка не прислушивалась к сердцу и разуму, она не могла сообразить, что именно ждёт её и её семью.       Вильгельм Гринграсс, сидящий справа от Аквилы, медленно ел и то и дело размеренным тоном отвечал Астории, когда та что-то спрашивала. Его идеально отточенные плавные движения и некоторые жесты отличались от таковых у его дочери и зятя, потому как он до сих пор предпочитал соблюдать этикет старого образца, прямиком из начала века, во время любого застолья. Однако несмотря на то, что внешне старый прусак продолжал сохранять спокойный вид, его порой затуманившийся взгляд выдавал глубокие воды его дум, которые не отпустили мужчину с момента разговора со старшей внучкой.       Переведя взгляд на отца, Дафна поймала себя на совершенно новой, доселе не посещавшей её мысли о том, что она не может даже предположить в каком настроении он находится. Тем более, что его постоянно потирающая короткую щетину правая рука словно бы слишком сильно царапала кожу. Возможно именно это нервировало Дафну, ведь никогда прежде за своим отцом она не замечала подобного.       “Что-то не так! – набатом гремело у неё в голове. – Почему папа выглядит таким отстранённым и напряжённым? Почему он словно бы не замечает никого вокруг себя, в том числе дедушку, с которым никогда не мог абсолютно стоически переносить трапезу?”       Девушка старалась не смотреть на отца слишком пристально, однако нет-нет, да кидала на него напряжённый взгляд. Ей сильно хотелось подойти к нему и, обняв, спросить что случилось и почему он впервые за несколько лет выглядит по-настоящему каменным, ледяным аристократом. Отчего-то Дафна не могла заметить то, что матушка и дедушка тоже время от времени смотрели на Клауса, а он отвечал им уже своим взглядом.       Астория, увлечённая ужином и разговором с Вильгельмом, совершенно не замечала ни душевных метаний сестры, ни странной обстановки за столом. Более того, она была искренне счастлива тому, что все самые дорогие ей люди собрались вместе. Девочка чувствовала искреннюю детскую радость и защищённость от всего мира в кругу тех, кому она полностью могла доверять. Пожалуй именно поэтому она не заметила очень тяжёлый взгляд, которым посмотрел на неё несколько раз отец.       В семь вечера часы зазвонили очередной раз и эльфы тотчас заменили все тарелки с яствами на две чашки с чаем (для Астории) и чашку кофе (для Дафны), появились также три бокала и стеклянная тара со льдом и древним вином, затем возникли три вазы: с конфетами, фруктами и ягодами. Тори тотчас потянулась к вазе с ягодами, чтобы наполнить маленькую тарелочку земляникой и черешней. Наблюдавшая за ней Аквила улыбнулась и перехватила тарелочку дочки, чтобы помочь.       Всё ещё чувствуя себя как на иголках, Дафна не смогла притронуться к десерту и очень медленно пила кофе, не смея поднять глаза в это время. Она отшутилась, что сильно волнуется о своей талии, когда сестра спросила почему она не взяла любимых конфет.       - Ты итак самая-самая красивая! – воскликнула девочка, словно бы негодуя от того, что старшая решила отказаться от любимых сладостей на пустом месте.       Все рассмеялись, а Дафна покраснела от слов сестры и горячо её поблагодарила, на что та чмокнула её в щёку и разделила свои сласти на пополам, отдав часть сестре. Смотря на тарелку слизеринка лишь вздохнула и взяла в руку вилочку для фруктов.       Через четверть часа время десерта подошло к концу. Клаус Гринграсс в последний раз бросив на младшую дочь тяжёлый взгляд, который остался незамеченным и для неё, и для её старшей сестры, после чего привлёк к себе внимание, легонько ударив серебряной чайной ложечкой по краю бокала с вином. Все тут же обратили свой взгляд на мужчину, причём если Аквила выглядела заинтересованной, то Вильгельм не старался скрывать своей скептичной ухмылки, верно говорившей, что он не ждёт услышать ничего хорошего из уст действующего Лорда Гринграсс.       - Для каждого из вас не является секретом, что в последние года я вёл достаточно продуктивную работу в области налаживания отношений с различными древними родами, вроде Малфоев, Ноттов, Краучей и прочих. – степенно начал мужчина, обводя взглядом присутствующих; его голос был твёрдым, тихим и тяжёлым, словно воздух перед грозой. – Как показала практика, возможность быть приближенным к таким представителям знати в неспокойные времена позволяла не вступать напрямую в конфликт с радикальными консерваторами и при этом сохранять видимость нейтралитета перед представителями либеральной фракции.       Если Вильгельм и хотел резко высказаться по поводу подобных взглядов своего зятя, то нашёл в себе силы промолчать. Впрочем склонённая чуть набок голова, вместе с прищуренными глазами и напряжённой челюстью, с лихвой выдавали настроение старца.       - Мне представляется, особенно в свете событий на чемпионате мира, что спокойные времена, начавшиеся с истории Гарри Поттера, снова должны будут смениться временами тёмными и очевидно непростыми. В случае новой войны неизбежно будет столкновение либералов и консерваторов, под известными знамёнами.       От такого заявления внутренности Дафны словно бы похолодели, живот резко свело, а по телу прошлась дрожь. Она, разумеется, уже задумывалась о том, что первые три года её учёбы в Хогвартсе не могут не иметь под собой рационального зерна, объяснявшего то, что в стенах древнего замка постоянно твориться какая-то откровенная чертовщина. Особенно последняя стала заметна за два минувших года, когда даже мысль просто выйти из гостиной или замка отдавалась трепетом в груди и предупреждающим голосом рассудка в голове. Однако в глубине души девочка всё равно надеялась, что это всё просто пережитки старых, навеки оставшихся позади неё времён.       - Зная опыт предыдущих лет, я рассчитываю вновь объявить о нейтралитете нашей семьи в этой бойне и выйти сухим из воды. – коротко подвёл итог Клаус, проигнорировав неодобрительное покачивание головой со стороны тестя, и всего на несколько секунд замолчал, соединившись взглядом с женой. – Разумеется, в таком случае я принял, на мой взгляд, единственно верное решение: заключить неформальный союз с одной из семей, которой покровительствует Тёмный Лорд.       Казалось, что температура в зале упала на десяток градусов. Мать семейства впервые очень ярко проявила свои эмоции, став единовременно похожей на своего отца. Дафна, привычно спрятавшись за восковой маской на лице, слишком сильно выпрямилась на стуле, разве что не изогнув спину назад, а Астория незаметно для себя самой инстинктивно вцепилась в руку старшей сестры, боясь издать лишний звук и судорожно перебирая в голове варианты того, чем подобное заявление может грозить. Лишь Вильгельм продолжал сохранять внешнее хладнокровие, однако и без того тяжёлый взгляд, стал неимоверно острым. В нём внезапно появилось нечто странное, нечто пугающее причиной своего порождения. На несколько секунд, всего на каких-то пару мгновений, тень далёкой войны легла на лицо старого прусака, словно тот оказался перед теми, кого должен был вести за собой на верную смерть.       Впрочем, Клаус стойко снёс все взгляды, направленные на него. Это было одним из тех действительно больших его качеств, которые объединили его и Вильгельма. Стойкость и твёрдость характера, пусть и не сделали их настоящими друзьями, однако позволили завоевать настоящее доверие и уважение. Мужчина, говоривший о будущем не своего рода, в который он вошёл лишь шестнадцать лет назад, вёл себя не только как лорд, но, порой и как солдат. И сейчас он продолжал свою речь, сознавая то, что каждым словом он, словно гвоздём разрезая поверхность стекла, приносит ужасную боль.       - Наиболее подходящими кандидатами на роль щита для нас являются Малфои, потому как они не боевики, а финансисты. И всё же они открыто декларируют идеологию Тёмного Лорда как единственно верную, а значит союз с ними будет восприниматься как проконсервативный. Тем не менее, дабы в случае краха радикалов мы не оказались на обочине жизни, союз не должен быть военным и политическим, а скорее бытовым, обставленным как часть традиции общества, а не намеренное хождение на поклон. – Он на несколько секунд прервался, отпив остатки кровавой жидкости из вытянутого бокала. – Моё решение простое: наследник Малфой уже выказал заинтересованность Асторией, а его отец не высказал ничего против такого интереса. Сегодня, буквально несколько часов назад, был подписан брачный договор между нашим домом и домом Малфоев.       Последняя фраза тяжёлой ледяной глыбой рухнула на мраморный пол особняка, своим грохотом и звоном нарушив тёплую летнюю идиллию маленькой семьи, которая всего несколько минут назад была, может быть, не идеальной, но целой.       Остолбеневшую от шока Дафну привёл в себя лишь короткий тихий звук того, как Астория втянула воздух сквозь зубы, с ужасом глядя на отца, и так крепко сжала руку белокурой девушки, что та начала сильно болеть. Но в тот момент она не обратила на дискомфорт никакого внимания. Перед взором старшей сестры предстала картина того, как из вечно весёлых карих зрачков исчезает весь задор и радость, уступая место отчаянью и панике, как в уголках кругленьких глаз собираются горькие слёзы, начиная стекать по красивому личику, собираясь на подбородке и капая вниз на светло-розовый подол летнего сарафана. Ничего более ужасного прежде Дафна не видела.       Она даже и не помнила как началась сдержанная и сухая ругань родителей, потому что в следующий момент встала из-за стола и пошла в свою комнату, прижимая Тори к себе. Стоило им покинуть зал, как, не думая больше ни о чём, девушка подхватила на руки сестрёнку, не замечая даже того, что едва устояла на ногах, покачнувшись из-за веса той, и под звуки рыданий начала подниматься на второй этаж.       Всего пять минут назад она ненавидела только Малфоя. Говоря откровенно, ненависть к нему была одним из самых сильных отрицательных чувств девушки. Ей даже не было понятно отчего она именно что презирает, ощущает омерзение и злость по отношению к нему, хотя ни к кому другому, разумеется кроме некоторых ушедших в историю фигур, она ни то что не испытывала ненависти, но даже, прямо сказать, не испытывала каких-то сильных, ярко выраженных отрицательных эмоций. Однако теперь по лицу её текли слёзы злости, которые были направленны в сторону родного отца.       “Как он мог?! – порывался вырваться из глубины сознания наружу яростный крик. – Как он посмел так обойтись с Тори, с мамой, с нами всеми! Почему именно он?! Папа, что мы такого сделали, что ты выбрал для нас столь ужасную судьбу?!”       Дафна едва-едва сдерживала себя, чтобы не разреветься так же громко, как и Астория. Однако она смогла себя пересилить и, тяжело дыша, сохранить хрупкое спокойствие для того, чтобы суметь оказать поддержку разбитой в дребезги сестре.       Зайдя в комнату волшебница, забыв о любых приличиях и мягкости, грубой командой “Шторы!” повелела домовикам задёрнуть их, после чего опустилась на кровать, продолжая прижимать к себе сестрёнку. Та уже навзрыд рыдала, сидя на коленях старшей сестры и что-то неразборчиво бормотала и постоянно шмыгала носом.       Дафна внезапно осознал, что не имела понятия как поддержать Асторию. Она даже помыслить не могла, что у той брачный контракт появиться раньше, чем у неё самой. Более того, девушка понимала, что не способна отныне защитить малышку. От этой, пришедшей в голову, словно камень в окно, мысли весь мир в одночасье рухнул, а принятое некоторое время назад решение показалось столь смехотворным и наивным, что вновь захотелось кричать от злости. Первый же бой, который она начала планировать, неожиданно обернулся безоговорочным разгромным поражением. Как бы сказал её дедушка: “восточная Пруссия была потеряна”.       Ничего не оставалось теперь, кроме как обнимать сестру, гладить её по голове, спине, плечам, но не иметь возможности сказать хоть что-то, хоть одно весомое слово, которое могло бы дать той надежду на то, что кошмар окончится. Потому, не зная, что ещё могла бы сделать, Дафна принялась нежно целовать заплаканное личико девочки, её глазки, лобик, щёчки, носик. Собирая своими губами слёзы, она твердила раз за разом, стараясь успокоить и себя, и её: “я всегда на твоей стороне”, “я всегда рядом”, “что бы ни случилось, я буду с тобой”.       Астория, вцепившаяся руками в сестру, лишь ещё сильнее вжалась в неё, словно рассчитывала, что сможет раствориться в той, спрятавшись от всех на свете. Она, казалось, совсем забылась, выпала из мира, и светил ей в кромешной тьме лишь нежный, любящий голос старшей сестры, обещавшей, казалось, небо в алмазах. По крайней мере, именно так ей представлялась вероятность реализации тех простых слов, которые она слышала.       Младшая даже не заметила, как, слушая голос сестры, уснула, завалившись на неё. Девушка лишь тяжело вздохнула, не представляя как болит сердце её любимой Тори, для счастья которой она когда-то поклялась достать звёздочку с небес, если бы та попросила.       Не раздеваясь, старшая устроилась на кровати и попыталась убрать следы плача девочки, однако это оказалось совершенно ей не по силам без косметички или хотя бы волшебной палочки. Астория сильно-сильно вжалась в неё, спрятав своё лицо в её груди и тихо засопев. Поглаживая мягкие волосы, волшебница прикрыла глаза и силой отогнала от себя все тяжёлые мысли, которые не давали покоя. Впервые она даже не вспомнила о своей молчаливой влюблённости в Гарри, о которой думала каждый вечер, представляя себя вместе с ним. Впрочем, удивительного в этом ничего не было, ведь несмотря на то, что прошла, казалось, целая вечность с последнего раза, когда её сестрёнке было так плохо, но как и тогда, в детстве, Дафна, стараясь аккуратнее дышать, чтобы не потревожить сон Тори, расслабилась и, прикоснувшись губами к макушке девочки, оставила все свои проблемы позади, лишь чтобы дать своему маленькому лучику света найти покой и защиту в своих объятия.       

******

      Следующие дни прошли в непривычной тишине, которая прежде никогда не задерживалась в компании сестёр надолго. Обеим казалось, что кто-то окунул оставшиеся летние дни в дёготь. Даже собирание вещей в Хогвартс, которое обычно проходили в радостной и довольно сумбурной обстановке, на этот раз было очень тихим и откровенно тоскливым.       Как ни странно, но Клаус Гринграсс ни разу не показался на глаза дочерей за эти дни. С другой стороны, они почти и не бывали дома, постоянно проводя время в лесу и в своём маленьком “тайном логове”. В один из дней, когда шёл сильный дождь, девочки, успевшие промокнуть до нитки, сидели там вместе, прижавшись друг к другу и укутавшись стареньким одеялом с единорожками. Их вещи лежали рядом, чтобы хоть немного высохнуть, так что сёстры были лишь в нижнем белье, от чего одеяло чувствовалось непривычно колючим.       - Как думаешь, Даф, дождь кончится? – несколько отстранённо произнесла Астория, положив голову на плечо сестры и глядя в серое небо.       - Не знаю, Тори… - тихо ответила Дафна, смотря на неспокойные деревья, которые угрожающе раскачивались.       В тот день они вернулись домой вымокшими с головы до пят и несколько скованно оправдавшись перед мамой, что всё в порядке и они не заболеют, отправились в комнату Дафны.       На кануне первого сентября сестры попрощались с дедушкой, который взял с них слово, что в случае чего-то плохого, чего-то сверхординарного они незамедлительно свяжутся с ним. Дафна помнила, что похожие слова он говорил и ей перед отъездом, однако в этот раз он говорил всё гораздо мягче, гораздо тише и словно бы гораздо более уставшим голосом. Вспоминая об этом позже, девушка находила это невероятно пророческим и одновременно пугающим, словно бы Вильгельм уже тогда понимал, что их ждёт.       На следующий день, стоя прямо у входа в “Хогвартс-экспресс”, Дафна и Астория слушали традиционную наставническую речь от отца и матери, которая теперь стала длиннее и содержательнее, чем раньше. Глядя на всё ещё словно бы окаменевшего отца и беспокойную матушку, девочки не находили себе места, разрываясь между любовью ребёнка к своему родителю и бескрайней обидой, которую эти родители им причинили. Впервые старшая дочь была рада тому факту, что не должна на людях демонстрировать откровенную симпатию и проявлять яркие эмоции. Девочки довольно сдержанно попрощались с мамой и папой, после чего, сохраняя нормы приличия, взялись за руки и пошли искать свободное купе в малиновом поезде.       Можно было чистосердечно восхититься выдержкой сестёр, а также тем, что о событиях последних дней практически ничего в их внешности не намекало, кроме едва заметных тёмных кругов под глазами Астории, а также того, что выражение лица Дафны было даже по её меркам Ледяной Королевы слишком холодным, чтобы не сказать презрительным. Однако их жизнь продолжалась и обе успели это осознать, а потому и, хотя бы чуть-чуть, отпустить ситуацию, с которой так или иначе ничего поделать не могли. В конце концов перед обществом они всё ещё были членами благородной семьи Гринграсс, в которой всё прекрасно. Тем более, что с этого года в Хогвартсе будут уже вместе учиться Дафна Гринграсс – Ледяная Королева Слизерина, покровительница своей младшей сестры, – и Астория Гринграсс – первокурсница, что, разумеется, пойдёт по стопам родителей. И вдвоём они, без сомнения, будут достойными представительницами рода.       Разместившись в пустующем купе и закрыв дверь, волшебницы вздохнули с облегчением. Для них оставалось совсем немного времени, которое они могли бы провести наедине друг с другом, не думая ни о чём.       - Скажи, Даф, тебе было тревожено, когда ты в первый раз ехала в Хогвартс? – неожиданно задала вопрос Астория, сев на кресло и сцепив руки перед собой.       - Было немного. – тихо призналась Дафна.       Слизеринка обвела вид за окном скучающим взглядом, находя знакомые лица и лишь сильнее раздражаясь от их вида. Больше всего она боялась не сдержаться при виде Малфоя если тот решит в очередной раз построить из себя хозяина мироздания, а заодно отпустить несколько завуалированных колкостей в её сторону. Последнее она, как впрочем и всегда, сможет проигнорировать, однако она явно не сможет спустить на тормоза любое слово или действие, которыми этот подонок посмеет задеть её сестру…       Неожиданно она почувствовала, что Тори несильно дёргает её за рукав. Переведя взгляд на неё, Гринграсс снова улыбнулась и присела рядом, на место где та приглашающе хлопала ладошкой. Тут же девочка поднырнула под руку сестры и прижалась к ней, положив голову в любимое для неё место где-то между шеей и ключицей.       - В школе не получится делать так когда угодно. – грустно прошептала она.       Девушка не нашлась, что ответить, потому что, к сожалению, это была почти правда. Для поддержания образа и статуса ей придётся на людях общаться с Асторией сдержано и отстранённо. Лишь перед своей единственной подругой она сможет давать волю чувствам. Но это будут слишком редкие моменты, вероятно, лишь перед сном.       Вспомнив об однокурснице, волшебница расплылась в улыбке. Без преувеличения, единственная, кому она сейчас бы обрадовалась была её лучшая подруга – Трейси Дэвис. Слизеринка-полукровка и самая верная девушка, какую когда-либо встречала Дафна.       Их дружба не начиналась с любезностей и расшаркиваний, как было заведено в высокой среде. Девочки даже не познакомились толком в первый день учёбы – лишь обменялись именами и на какое-то время совершенно забыли друг о друге. Однако случилось так, что однажды на первом курсе Трейси оказалась в незавидном положении. Не то чтобы Дэвис изначально была наравне с остальными… Она изначально была частично отстранена от прочих слизеринцев, потому как была единственной полукровкой на курсе. К тому же она была довольно эмоциональная, поэтому не было ничего удивительного, что она стала лёгкой добычей для людей вроде Малфоя или каких-нибудь старшекурсников, что не гнушались самоутверждаться за чужой счёт. В общем, однажды ей не повезло попасть под горячую руку и одномоментно превратиться из отщепенки в девочку для битья.       Дафна неплохо помнила тот день: вечером она, дописав письмо матушке, в котором описывала прошедший месяц, сетуя на одиночество и тоску по родному дому и близким людям, отправилась в совятню и, поглощённая мыслями, не обратила внимание на Малфоя, который что-то доказывал старосте-пятикурснику, указывая в сторону тихо сидящей в кресле и читающей книгу Трейси. Вернулась в гостиную Гринграсс почти под занавес действа и увидела тогда лишь зарёванную однокурсницу и смердящих шакалов вокруг той. Повинуясь сердцу, как учил дедушка, она чеканным шагом подошла к Трейси и покровительственно положила руку на её плечо. Теперь, спустя три года она уже и не могла вспомнить точно, что именно тогда сказала, но авторитет старого Лорда Гринграсса был достаточно веским козырем, чтобы от неё и Трейси отстали.       Тем же вечером, Дафна молча сидела рядом с дрожащей девочкой, не могущей остановиться плакать, и мягко поглаживала её по голове, успокаивая. Почему-то Трейси сильно напоминала ей в тот момент Асторию; к тому же пройти мимо беды своей кузины, пусть и четвероюродной, она не могла. Не этому её учили родители.       После того случая Трейси на протяжении, наверное, недели хвостиком ходила за Дафной, при этом словно бы боясь заговорить или хоть как-то проявить себя, чем изрядно ту нервировала, потому как именно инициативы в тот момент ждала Гринграсс, а в итоге Дэвис довела всё до того, что белокурая волшебница в достаточно грубой форме попросила её прекратить “это цирк”. Правда уже на следующий день она выловила однокурсницу и извинилась за грубые слова, уже спокойно объяснив, что ей не понравилось и почему Трейси не стоит себя вести подобным образом. В тот вечер девочки впервые серьёзно разговорились и, неожиданно для себя, но с огромным удовлетворением, в далёкой родственнице Дафна нашла приятную, умную и чуткую подругу, которая была тогда просто на просто слишком испугана. Именно поэтому с того самого дня Гринграсс взялась учить Дэвис чистокровным традициям и этикету. Не из-за того, что была снобом или традиционалисткой, но потому, что всем сердцем хотела помочь Трейси, защитить её, и наилучшего способа, чем помочь той интегрироваться во враждебное окружение, став примером образцовой слизеринки, она не могла себе и представить. И, как и во время первого их разговора, “послушница” приятно удивила “наставницу”, потому как схватывала всё на лету и уже к концу первого курса могла соперничать с любыми выходцами из чистокровных семей, учащимися на Слизерине.       Второй год учёбы лишь укрепил их дружбу, особенно в период нападений на маглорождённых и полукровок. Само собой Трейси, не без участия Малфоя и его шайки, сильно боялась. Настолько, что несколько раз рыдала на плече Дафны из-за сдавших нервов, а сама Гринграсс из-за скребущих на душе кошек практически не отходила от Дэвис. В один момент, после отстранения Дамблдора от должности директора, это дошло до того, что девочки разлучались едва ли не на пять минут в день, да во время сна. С того момента вокруг их дружбы сформировался ореол невероятной интимности, который стал поводом для похабных шуток со стороны Малфоя, Забини и Нотта про противоестественную связь подруг. Однако сковывающий тело и разум и пробирающий своим ледяным штилем до костей страх настолько тогда охватил души девочек, что те напрочь игнорировали любые остроты в свою сторону. Осознать свою странную репутацию среди учащихся факультета они смогли лишь после того, как обсудили прошедший год летом по переписке.       На третьем курсе всё было относительно спокойнее, если не считать дементоров, которые не очень хорошо воздействовали на подруг, в особенности на Трейси из-за её полнейшего неумения использовать окклюменцию для защиты разума и отсутствия хоть каких-то защитных артефактов. Справедливости ради, у самой Дафны был такой только один – кольцо наследницы, которое не сказать, что действительно выручало рядом с мрачными и безжалостными исчадьями самой бездны. Оно лишь помогало быстрее прийти в себя. Выпросив у матушки книгу по защите разума, уже в ноябре Дафна взяла на себя смелость предложить подруге обучить её этому тонкому ментальному искусству, которым и сама-то владела кое-как. Однако даже умение просто чуть лучше держать в узде эмоции – а именно это было то немногое, что было доступно девочке тринадцати лет в окклюменции – было стократ лучше, чем совсем ничего. Гринграсс тогда сразу же предупредила, что вся эта затея может обернуться тем, что она узнает что-то такое, чего Трейси не хотела бы рассказывать. Однако к вящему удивлению слизеринки, её подруга лишь мягко улыбнулась в ответ на это предостережение и смело приняла предложение, лишний раз подтвердив свою истинную дружбу.       Придавшись воспоминаниям, Дафна не заметила, как поезд тронулся с места, а невыспавшаяся из-за нервов Астория засопела. Погладив ту по струящимся ниже поясницы волосам, волшебница с некоторой озабоченностью посмотрела на закрытую дверь купе, за которой как всегда было шумно. Вздохнув и нацепив на лицо маску изо льда, девушка откинулась на спинку кресла, позволив голове девочки разместиться у себя на груди.       За окном в это время начали постепенно пробегать пейзажи Лондона. Солнце светило, высоко расположившись в синем небе почти без облаков; однако очень-очень далеко на горизонте маячила не предвещающая спокойствия серая полоса. Стучавшие колёса Хогвартс-экспресса и мерное покачивание поезда потихоньку начали одолевать и саму Дафну, соблазняя её закрыть глаза и окунуться в дневную дремоту, но она упорно продолжала держать их открытыми, небезосновательно считая себя ответственной за спокойный сон Астории. Примерно через пять минут в купе тихонько постучали и, дождавшись ответа, открыли. На пороге появилась та, о которой совсем ещё недавно думала Гринграсс.       Трейси Дэвис была стройной, обладающей мягкой, неброской красотой девушкой, только год назад вошедшей в подростковый период. У неё были густые каштановые волосы до лопаток, небрежно зачёсанные назад и немного вьющиеся. На овальном лице с розовыми щеками, прямым носом и розовыми губами дружелюбно мерцали тёплые серые глаза. Она уже успела переодеться в мантию факультета и сейчас, стоя на пороге купе, лукаво улыбалась, приподняв дугообразные брови, глядя на невозмутимую подругу в плену тонких ручек младшей Гринграсс.       - Привет, Даф. – тихо сказала она, заходя внутрь и запирая дверь.       - Привет, Тес. – также тихо ответила девушка, улыбнувшись лишь после того, как подруга села напротив неё.       - Значит эта милая девочка и есть твоя сестрица? – хитро прищурившись и кивнув на сопящую девочку головой, произнесла Трейси, разглядывая её.       - Астория Гретхен Гринграсс. – с гордостью ответила Дафна, погладив сестру по голове.       - Что же, надеюсь я не прервала ваш интимный момент? – ещё шире улыбнувшись, спросила слизеринка и из-за солнечного блика на мгновение показалось, что в её глазах заплясали светлые искорки.       - Дэвис… - прошипела Дафна, еле сдерживая улыбку от не хватавшего ей как воздуха юмора подруги. – Чтоб ты знала: те слухи про меня и тебя могут перестать таковыми являться, только вряд ли тебе это понравиться.       - Оу, ты мне предлагаешь… - прикрыв рот ладошкой и округлив глаза, протянула Трейси. – Прости, Даф, прости, дорогая, но знаешь, мне нравится кое-кто, так что я не могу принять твоё щедрое предложение.       Глядя на едва сдерживающую в себе смех слизеринку, Дафна всё же дала себе волю и засмеялась, хоть и старалась делать это потише, чтобы не слишком резко разбудить Тори. Через секунду к ней подключилась Трейси, держась одной рукой за живот, а второй прикрывая рот. Она не могла дождаться встречи с подругой, как не могла дождаться и момента знакомства с её сестрой. Надо сказать, что настроена девушка была строго позитивно, впрочем как и всегда, так что обнаружив обеих в столь милом положении не могла отказать себе в удовольствии пошутить над ними, а Дафне – услышать её не слишком приличные шутки. Дэвис очень хорошо знала, что старшей Гринграсс её юмор импонирует.       - Мм, Даф, ты чего? – зевнув, пролепетала Астория, чуть отстраняясь от сестры и протирая глаза, после чего заметила новое лицо в купе. – Ой! Привет, а ты кто?       - Привет! – ярко улыбнулась та, глядя на смутившуюся девочку. – Я – Трейси Дэвис, ты вероятно слышала обо мне от Дафны.       - Ага. – растерянно кивнула маленькая волшебница, словно в этот момент усиленно рылась в архивах памяти, после чего спохватилась и открыто улыбнулась в ответ. – Конечно слышала! Я – Астория Гринграсс, младшая сестрёнка Дафны. Будем знакомы!       Рассмеявшись, Трейси слегка раскрыла руки, давая возможность Астории подскочить к ней и обнять. Несмотря на то, что обе были знакомы друг с другом заочно, однако примерно представляли друг друга со слов Дафны. И чего уж таить, именно из-за того, что обе они были невероятно дороги белокурой Гринграсс, они были готовы дружить.       - Не отнимай у меня сестру! – задрав нос кверху и скрестив руки на груди, буркнула Дафна, но в её глазах плескалось счастье от того, что две самые дорогие ей девочки уже обнимались словно старые подруги.       Трейси показала ей язык, а Астория тут же вывернулась из рук новой знакомой и едва ли не запрыгнула на колени сестры, обвив её шею руками и поцеловав в щеку.       Все трое снова засмеялись, а Дафна привычно запустила пальчики в не очень послушную шевелюру девочки, пропуская локоны через них, как через расчёску. Тори от такого почти замурлыкала и немного поёрзав на коленях слизеринки удобно на них уместилась, позволив той приобнять себя за талию.       - Как прошло лето? – наконец спросила Трейси. – И, кстати, как тебе мой подарок?       - Спасибо, неплохо. – хмыкнула Дафна, после чего слегка мотнула правой кистью и на указательном пальце появилось серебряное кольцо с нанесёнными на него чёрными рунами. – Пока что опробовала в домашних условиях, работает прекрасно. Спасибо большое, Теси.       - Не зови меня так! – притворно надулась девушка, но через несколько секунд улыбнулась и сказала. – Я рада, что не прогадала.       - Ты всерьёз взялась за зелья, верно? – больше утверждала Гринграсс. – Стоит ли мне ждать от тебя раннего мастерства?        Слизеринка залилась краской и смущённо глянула в окно.       - Спасибо, Даф, мне очень приятно такое слышать, но ты преувеличиваешь. Тем более, что с таким преподавателем как Снейп, я не уверена, что дотяну до ЖАБА.       - Что верно, то верно. – вздохнула Дафна. – но я всё равно уверена, что у тебя всё получится и ты сможешь стать самой молодой мастерицей зелий.       Трейси ещё сильнее покраснела из-за чего её кожа в лучах солнца стала отдавать медным цветом, но со счастливой улыбкой кивнула.       - А зелья очень сложные? – подала голос Астория, глянув сначала на сестру, а затем на новую подругу.       - На самом деле не очень, но вот учитель у нас... – фыркнула Дэвис, слегка скривив лицо. – Если тебе будет что-то непонятно – смело иди ко мне или Даф, потому что объяснять вам ничегошеньки не будут, только дадут рецепт и скажут: “готовьте!”       Девочка погрустнела, услышав подобное, но тут же засмеялась из-за того, что Дафна слегка пощекотала её шею. Извернувшись на её коленях, Тори соскочила на пол и села рядом с Трейси. С прищуром поглядев на обиженную мордашку старшей сестрёнки, она достала из своей сумочки волшебную палочку и направила ту на свою выбившуюся прядь. Стоило ей произнести заклинание, как та стала совершенно белой, сравнявшись цветом с волосами сестры, от чего она на секунду даже остолбенела с приоткрытым ртом.       - Тори! - воскликнула девушка, после чего гораздо спокойнее продолжила. – Мерлин, не пугай меня. И вообще, ты не говорила, что практиковалась в Трансфигурации.        Заметив не менее удивлённую Трейси, Астория с улыбкой принялась рассказывать о том, что за время учёбы Дафны в Хогвартсе часто практиковалась самостоятельно, в тайне от родителей. Девочке всегда нравилась Трансфигурация, но как раз с восьми лет она стала получаться у неё всё лучше и лучше, поэтому неусидчивое и нетерпеливое торнадо в юбке прошлось по фамильной библиотеке и выучила немало заклинаний из этого раздела магии. Сказывалась и скука в отсутствии сестры, а также совершенно искреннее детское любопытство.       - Подозреваю дедушка всё знает. – не удержалась от комментария Дафна, для которой, разумеется, страсть младшенькой к Трансфигурации была известна.       Астория, на удивление, подмигнула сестре.       - Вообще-то именно с ним я занималась большую часть времени, тем более, что мне необходимо было, чтобы кто-то снимал с меня всё то, что я натрансфигурировала. А дедушка Вили с большой радостью мне помогал.       - Значит у тебя талант к Трансфигурации. – задумчиво протянула Трейси, что-то прикидывая в голове. – МакГонагалл будет просто на седьмом небе от счастья. Да и тебе, я уверена на все сто, её уроки придутся по вкусу.       - Это радует! – воскликнула девочка, убирая палочку в сумку, но не отменяя трансфигурацию на своих волосах. Она сама должна была развеяться через пару часов, насколько знала девочка, но Тори всё же очень хотела лишний раз проверить насколько возросла её магическая сила. Чем сильнее бы та возросла, тем дольше бы держалось волшебство.       - Жаль, что я до сих пор не знаю, к чему у меня лежит душа и магия. – печально вздохнула Дафна, покачав головой и откинувшись на спинку кресла.       - Не переживай, времени ещё вагон и маленькая тележка, да и мы ещё даже не дошли до чего-то по-настоящему стоящего. Ты итак прекрасно учишься, той же Грейнджер в области практики и бытовой магии нос утрёшь! – приободрила подругу Дэвис.       Слегка натянуто улыбнувшись, Дафна тем не менее искренне порадовалась, в который уже раз, что рядом с ней есть такая подруга как Трейси. Да и, вероятно, та была права: времени ещё много, а таланы не всегда лежат на поверхности. Главное трудиться.       

******

      Было просто поразительно, что за всё время их поездки, в купе заглянула только старушка с тележкой, да Панси Паркинсон, которая довольно мило поприветствовала Асторию и спокойно перекинулось дюжиной слов с дуэтом Гринграсс-Дэвис.       Дафна, долго обдумывавшая последние дни и их главное событие, но так и не решилась рассказывать Трейси о брачном контракте, который заключил её отец, посчитав хорошей идеей отложить разговор с ней до лучших времён, а ещё лучше дождаться момента, когда Астория расскажет ей всё сама. Дело было даже не в том, что Дафна не слишком хорошо представляла как её подруга отреагирует на эту новость, сколько в том, как та может начать себя вести с Малфоем. Горячая кровь Дэвис слишком часто порождала странное сочетание слизеринки с истинно гриффиндорским сердцем.       Когда поезд остановился на станции “Хогсмид”, то к невероятному раздражению белокурой волшебницы начался буквально морской шторм. Дождь хлестал по стёклам поезда, создавая временами ощущение, что ещё немного и те поддадутся, позволив стихии окатить пассажиров.       Наложив несколько простеньких согревающих и водоотталкивающих заклинаний, а также, на всякий случай, чар не позволяющих утонуть (их она смогла наложить лишь с четвёртой попытки) на Асторию, она накинула на её плечи свою запасную мантию.       - Ты меня в капусту хочешь превратить? – беззлобно спросила девочка, хлопая ресницами и поправляя сестринскую одежду.       - Нет. – Дафна чмокнула сестру в лоб. – Я хочу, чтобы ты не заболела.       Обняв старшую сестру и кивнув Трейси, Тори вышла из купе и присоединилась к потоку таких же как и она первокурсников. Наблюдавшую за ней с беспокойством Дафну толкнула в бок подруга.       - Всё будет хорошо, Даф. Давай уже выходить.       У ворот Хогвартса, высадившись из кареты, в которой они ехали с Миллисентой и какой-то молчаливой Равенкловкой с седьмого курса, девочки быстро пробежали до навеса, под которым худо-бедно смогли скрыться от дождя. Правда сразу зайти в Главный зал не получилось из-за Пивза, устроившего водяную бомбардировку учеников. Благо вовремя появилась МакГонагалл и прогнала полтергейста.       - Ты посмотри на гриффиндорцев. – беззлобно фыркнула Трейси, когда уместилась рядом с Дафной на своём месте за столом факультета.       Бросив взгляд в сторону ало-золотого факультета Гринграсс тихо хмыкнула, заметив, что многим там, судя по всему, были не известны водоотталкивающие чары и чары “зонтика”.       - У Хафлпафа дела обстоят не лучше, Тес. – кивнула она в сторону барсуков.       - Видимо только у нас в почёте читать программу сверх школьной. – с долей иронии сказала Трейси.       - Грейнджер такое не брякни. – произнесла Булстроуд, с ядом глядя на гриффиндорку. – Та взорвётся от осознания, что в книжках не написано окончательное решение какого-нибудь сверх заумного и обязательно десятиэтажного “уравнения” нашего мира.       “Время идёт, но ничего не меняется. – пронеслось в голове Гринграсс. – Видимо позиция одной из лучших учениц на курсе всё ещё не даёт некоторым успокоится.”       Девушки рассмеялись, снова глянув на стол факультета львов. Дафна уже привычно для себя нашла взлохмаченную макушку, с которой сейчас стекала вода. Подавив в себе желание приложиться рукой ко лбу и отправить в Гарри согревающие чары, она перевела взгляд на привидение Почти Безголового Ника рядом с ним и в который раз подивилась тому, что парень так спокойно, даже почётно обходится с привидениями замка, хотя даже среди чистокровных не все помнили этикет по отношению к полумёртвым обитателям школы. К слову, именно на эту часть этикета её дедушка делал акцент, когда объяснял зачем вообще необходим столь замороченный свод правил а-ля “юная леди” или “молодой лорд” в наступившие времена. Помимо традиций и правил хорошего тона, знания о которых, как и умение оные применять лишним никогда не будет, старый пруссак особенно подчёркивал то, что в волшебном мире прошлое так или иначе неотрывно связанно с настоящим и далеко не всегда это самое прошлое может быть дружелюбным.       - У тебя вроде сестра поступает в этом году, Гринграсс? – спросила Миллисента, уже гораздо мягче и тактичнее, для поддержания разговора. – Астория, кажется.       - Да, ты права. – чуть прохладно ответила Дафна, мельком взглянув на собеседницу, с которой никогда не имела особенно товарищеских отношений. Из факультета девушка в принципе имела более-менее тёплые отношения лишь с Панси (разумеется, помимо Трейси), хотя и с последней они стали прохладнее с начала прошлого года. Отчасти это было связанно с тем, что Гринграсс не нравилось то, что Паркинсон старалась задеть Гарри, отчасти с тем, что та постоянно потакала во всём Малфою.       Когда двери открылись и профессор МакГонагалл зашла в Большой зал, ведя за собой первокурсников, девушка тут же начала бегать глазами по идущим ребятишкам, выискивая сестру. Обнаружив ту в центре колонны, слизеринка едва удержала себя от того, чтобы не хихикнуть.       Астория с непоколебимым и независимым видом, гордо задрав нос и распрямив плечи, чеканила каждый шаг, вытягивая ногу и отрывая её от пола на высоту явно выше необходимой; она словно бы была готова в любой момент замаршировать. Мантию Дафны девочка накинула себе на плечи из-за чего та слегка развивалась за её спиной, для полноты картины не хватало разве что гусарской шапки Виктории Прусской.       - А Тори хороша. – тихо шепнула Трейси на ухо подруге, вызвав едва заметное приподнимание уголков губ Дафны, привычно ставшей Ледяной Королевой.       Поднявшись над детьми, декан Гриффиндора водрузила Распределяющую шляпу на трёхногий табурет и в наступившей тишине зала та раскрыла “рот” и запела очередную песню, которую меняла каждый год. Эта песня была точно одной из самых долгих, какую за четыре года слышали подруги. Когда древний артефакт закончил, зал разразился аплодисментами, к которым подключились и они.       - В этот раз вполне неплохо. – снова на ухо Гринграсс сказала Дэвис. – Лучше, чем в прошлом году.       - Интересно, они куда-нибудь записывают эти сочинения? – меланхолично поинтересовалась она.       Началось распределение. Первым был мальчик, отправившийся на Равенкло, за ним мальчишка Бэддок, угодивший на Слизерин.       - Полукровка? – с долей недовольства спросила у сидящих напротив Дафны и Трейси Миллисента. – Такой фамилии нет в “священных”.       - Вероятно. – всё также безэмоционально ответила Дафна, но быстро сжала руку подруги под столом, давая той чувство поддержки. Несмотря на то, что Трейси перестала стесняться своего происхождения, однако её всё ещё задевало отношение к ней на Слизерине.       Затем была девочка, ушедшая на Хафлпаф, а за ней ещё пятеро ребят, кто куда.       - Гринграсс, Астория!       Волшебница замерла, наблюдая за величественной фигурой сестры (как бы ей не было от этого смешно), которая чинно прошла к табурету и опустилась на него, в последний момент поймав взгляд Дафны. По неестественно напряжённой осанке, которую слишком хорошо знала старшая сестра, было ясно, что девочка нервничает, хоть и всеми силами старается не подавать виду.       Скрестив пальцы под столом и не замечая ладони Трейси на колене, которое та слегка сжала, девушка не отрываясь смотрела на сестрёнку, повторяя про себя “пожалуйста Слизерин, пожалуйста Слизерин…” И вот, спустя семь минут:       - СЛИЗЕРИН!       Кажется впервые за всё время нахождения в Хогвартсе Дафна хлопала так искренне и радостно. Пришлось приложить последние силы, чтобы не расплыться в улыбке, глядя на то, как Тори вышагивает к столу и как идёт к ней.       - Я горжусь тобой, сестрён. – тихо прошептала Дафна, когда Астория села рядом, незаметно для всех перехватив ладошку старшей и переплетя с ней пальцы.       - Я в тебе не сомневалась. – поздравила её Трейси.       - Шляпа предлагала мне три факультета. – едва слышно ответила она.       - Потом расскажешь. – снова вернув себе беспристрастный вид, кивнула Гринграсс.       Когда распределение закончилось (на Слизерин попали ещё четверо мальчиков), начался пир. Дафна, Трейси и Астория накинулись на еду, будучи до жути голодными.       - Что там опять Грейнджер удумала? – в какой-то момент спросила Трейси.       Посмотрев сперва на подругу, Дафна с удивлением перевела взгляд на стол Гриффиндора и увидела девушку с очень пышной гривой каштановых волос, чьё лицо было абсолютно возмущенно и до безобразия хмуро. Цимес ситуации был в том, что она смотрела на тарелки с едой, как на врагов народа.       “Вот что ей на месте не сидится? – устало подумала Гринграсс, потому как несмотря на принципиальные расхождения во взглядах хотя бы и на учёбу, не говоря уже о вещах, где гриффиндорка ничего не смыслила, она всё же уважала ту за усидчивость, упорство и хорошее владение логикой. – Вот, уверена, сейчас снова чего-то придумает, как в прошлом году с несчастным гиппогрифом, и будет потом полгода бороться с ветряными мельницами.”       - Опять узнала какую-нибудь банальщину и отойти от шока не может. – пожала плечами Дафна, которой всё же не были слишком уж интересны метания гриффиндорки.       Когда ужин закончился со своего места поднялся Дамблдор, как всегда безмятежно улыбаясь, отчего-то напрягая этим Дафну, которой становилось не по себе. Впрочем, не успел директор в своей традиционной напутственной речи объяснить причину отмены квиддича в новом учебном году, как пред ошеломлёнными учениками предстал Аластор “Грозный Глаз” Грюм, который стал очередным преподавателем Защиты от Тёмных искусств или просто ЗОТИ, после любимого профессора Дафны – Люпина.       “Дедушка высоко отзывался о Грюме, - провожая того взглядом, вспомнила Дафна и едва заметно улыбнулась. – Неужто и в этом году у нас будет хороший преподаватель? Это было бы просто замечательно!”       Следующая новость потрясла, кажется, добрую половину зала, потому как в курсе проводимого Турнира были в основном чистокровные. Не то чтобы сам по себе турнир прельщал Дафну, на такое можно посмотреть и где-нибудь в России, у которой своих традиций больше, чем у всего магического Евросоюза вместе взятого, как минимум потому, что этот “Союз” в основном занимался ассимиляцией маленьких стран Европы и превращением их в сырьевой придаток, а уж никак не сохранением их традиций или мероприятий, имевших тысячелетнюю историю, так что нормально жили, соблюдали устои и развивались лишь крупные державы.       Интересной новостью стало ограничение по возрасту и прибытие делегаций Шармбатона и Дурмстранга в октябре. Со свойственным ей скепсисом Дафна отнеслась и к первому, и ко второму. На том вечер и закончился.       Проведя Асторию до её комнаты, которую той даже не пришлось ни с кем делить, так как в этом учебном году из семи новых учащихся слизеринцев она была единственной девочкой. Немного посидев с ней, Дафна помогла сестре разобраться с самыми необходимыми, обязанными быть всегда под рукой в Хогвартсе вещами, и пожелав ей сладких снов, удалилась. После, уже находясь в спальне вместе с Трейси (ученики Слизерина со второго курса имели право селиться по двое), она смогла с лёгкой душой откинуться на подушки и, переведя взгляд на подругу, рассмеяться, снимая скопившееся напряжение очень уж долгого дня. Дэвис улыбнулась и переодевшись в зелёную пижаму, села на краешек кровати девушки, держа в руке расчёску и резинку.       - Весёленький год нас ожидает, верно, Даф? – прикрыв зевок локтем, с долей иронии поинтересовалась она, заплетая волосы Гринграсс в ночную косу.       - Верно, Тес. – улыбнулась та, после чего немного погрустнела. – Переживаю…       - За Поттера. – мягко хмыкнув, закончила за неё Трейси, ещё с прошлого года осведомлённая о чувствах Дафны.       Белокурая слизеринка лишь поджала губы и постаралась задавить беспокойство в сердце, которое словно пожар вспыхнуло как только она вновь увидела Гарри, а в след за этим было объявлено о Турнире трёх волшебников.       “Но ведь Дамблдор сказал, что можно участвовать только совершеннолетним. – попыталась успокоить себя девушка, уже лёжа в кровати и слушая едва различимый плеск воды за окнами. – Он пусть и чудаковатый, но тем не менее великий волшебник, он сможет всё сделать правильно.”       Память, словно издеваясь, напомнила о трёх прошедших годах. Однако глас рассудка вполне твёрдо заявил, что косвенная вина в тех событиях лежит отнюдь не только на Дамблдоре. Загнав все мрачные мысли в дальний угол разума, что было довольно трудно с её навыками окклюменции, но всё же кое-как возможно, Дафна начала думать о подруге, о сестре и о том, что раз уж они теперь вместе всё должно стать намного лучше.