Глава 3

      Всю следующую неделю Дафна и Трейси так или иначе помогали Астории влиться в учёбу. Несмотря на то, что девочка была очень сообразительна, порой она начинала суетиться, паниковать и впадать в ступор от волнения из-за наличия большой и ответственной задачи перед собой; подобное поведение старшая сестра часто наблюдала на протяжении всей своей жизни. Поэтому, чтобы поддержать младшую подругу, а также потому, что совместное времяпровождение оказалось лёгким и увлекательным для каждой из девочек, старшие слизеринки завели для себя милую традицию проводить вечера втроём, делая сперва свои уроки и, при необходимости, проверяя домашние задания Тори.       В эти часы Трейси, порой слишком надолго отвлекаясь болтовнёй от выполнения своей работы, часто давала какие-то советы из разряда хитростей: как быстрее перемещаться по замку, на каких уроках можно юлить, а на каких стоит быть максимально собранной и внимательной, где можно побыть в одиночестве, а куда лучше самой не соваться. Впрочем, также часто и не менее увлечённо она объясняла новой подруге науку о Зельях, которую та с непривычки к излишне кропотливой и, главное, медленной работе, не смогла взять слёту.       Первый урок у Грюма запомнился слизеринкам довольно необычным подходом к объяснению теории Запретных заклинаний. Если у подруг и были сомнения на счёт некоторых своих мыслей, то, поделившись ими, они убедились, что думали одинаково: Грюм слишком легко говорил о всех трёх непростительных заклинаниях, когда принятой моделью поведения для учителя было выражать озабоченность и недовольство самим фактом наличия подобных проклятий. Дафна, припоминая слова дедушки, сказала, что у неё создалось стойкое впечатление, будто бы “Грозный Глаз” применял Аваду, Круциатус и Империо столь же часто, сколь и Люмос с Акцио. Впрочем, особо заострять внимание на этом девочки не стали. Каждая из них знала о первой войне с Волдемортом лишь по рассказам родителей, но даже так они имели исчерпывающее представление о жути тех времён, когда даже авроры не чурались убивать Пожирателей на месте.       Размышляя о тех днях, Дафна достаточно точно подмечала, что действительно её тогда интересовали лишь две вещи: благополучие сестры и приближающийся Турнир, мысли о котором вечно сопровождались плохим предчувствием, что упорно твердило о чём-то очень нехорошем и вспыхивало особенно сильно под её сердцем всякий раз, когда та смотрела на Гарри. И даже стараясь учитывать то, что Трейси не особо разделяла её тревогу, списывая всё на стресс от начала учебного года, девушка всё равно старалась по мере возможностей не упускать гриффиндорца из виду, хотя из-за сестры это стало делать гораздо труднее.       Несмотря на волнение, которое испытывала Астория ещё в Хогвартс-экспрессе, ей очень понравилось в замке. Единственное, на что она иногда жаловалась был холод подземелий, в которых Дафна, напротив, чувствовала себя довольно комфортно, часто не накладывая согревающие чары на мантию. Слушая тихое ворчание сестрёнки, та порой шутила на тему того, что факультету змеи было на роду написано жить в холоде, так что жаловаться на подобное было в общем-то бессмысленно. Трейси и Тори в ответ на подобные замечания удивительно синхронно закатывали глаза, неизменно называя старшую Гринграсс ледышкой. Однако, привыкнув за довольно короткое время к прохладе, новоявленная слизеринка без особого труда вжиться в роль “Сестры Ледяной Королевы”, хотя и выглядела она в подобной роли, порой, довольно забавно, что отнюдь не отменяло ни её великолепной выправки, ни истинно королевского вида из-за чего Дафна посмеивалась над ней, называя Викторией Прусской или Софией Ангальт-Цербстской. В ответ на это девочка обычно показывала сестре язык, нарушая весь величественный образ. Как бы то ни было, всё это происходило в очень уединённое, безопасное от любых взглядов вечернее время, пока трое слизеринок писали эссе или зубрили новую тему, сидя за кругленьким столиком в одном из укромных уголков факультетской гостиной.       Было также кое-что, что, казалось, больше волновало Дафну и Трейси, чем саму Асторию – из всех поступивших в этому учебном году, та была единственной девочкой. Однако её это словно бы совсем и не волновало, она даже не расстраивалась по этому поводу, превосходно ощущая себя в компании сестры и новой старшей подруги. Не сказать, чтобы ей было неинтересно общаться со сверстниками, но и не стремилась волшебница к этому, предпочитая в подобных вопросах плыть по течению, тем более, что была более чем довольна завязавшейся дружбой с Дэвис.       Ещё одной радостью Астории и новой гордостью Дафны стало сбывшееся предположение Трейси: слизеринка едва ли не с первого урока стала любимицей МакГонагалл, пусть та и не делала ей от этого поблажек, но зато точно уделяла чуть больше внимания её ответам и словно бы смотрела на неё несколько мягче, чем на других учеников. Объяснялось это тем, что почти все задания профессора Трансфигурации младшая Гринграсс выполняла играючи и с видимым удовольствием, неизменно принося баллы факультету. Её же эссе были, как казалось Дафне, выше всяких похвал, особенно на фоне прочих первокурсников, а особенно на фоне тех, кто не мог придумать ничего лучше конспекта учебника. Тори словно бы интуитивно понимала сложную науку превращений и трансформаций, часто приходя к интересным умозаключениям. И пусть это не ставило её вровень даже с третьекурсниками, но безусловно ярко выделяло на фоне сверстников.       По прошествии первой недели Дафна написала письмо матушке, где насколько могла подробно изложила то, как младшая сестра устроилась на факультете и то, какие успехи в учёбе она уже успела сделать. Не забыла она также упомянуть и то, что Тори хорошо сошлась с Трейси и, пусть других девочек на курсе нет, она не испытывает по этому поводу дискомфорта. Мельком пройдясь по прочим событиям, девушка с улыбкой запечатала конверт и отправила его вечером субботнего дня. Пришлось как всегда использовать школьную сову, потому как собственной ни у одной из сестёр не было – обычно они в них не нуждались, а при необходимости использовали сов родителей, которые часто задерживались в замке на денёк другой.       Вторая учебная неделя началась чуть менее бойко, чем первая, да и шла гораздо быстрее, единственное, что запомнилось девушке было то, что где-то ближе ко второму уроку ЗОТИ, она мельком услышала о какой-то инициативе с Гриффиндора, связанной с эльфами, но в тот момент толком ничего не поняла ибо рассказанное шёпотом в кругу шестикурсниц с Равенкло, которых она застала в тот день в библиотеке звучало сущим бредом, до которого додуматься мог человек либо с неполадками в мышлении, либо с абсолютно нулевыми познаниями окружающего его волшебного мира.       Воспоминания об анекдотичном, откровенно странном выверте кого-то с краснознамённого факультета заставили Дафну вынырнуть из своих мыслей и немного мрачно посмотреть на стопку учебников и пергаментов, сгруженных с правого края библиотечного стола. Девушке, откровенно говоря, казалось, что конца и края домашке не видно.       Бросив перо, с засохшими на его конце чернилами, на пергамен, она завела руки за голову и медленно выгнула спину, позволив той тихо хрустнуть, после чего начала ритмично разминать сперва правое, а затем левое плечо лёгкими вращательными движениями.       Слизеринка корпела над заданием на неделю вперёд в тихом омуте библиотечного уюта и гордого одиночества, проводя за этим делом воскресный вечер, что, уступив сумеркам за окном, постепенно кутался в одеяния шотландской ночи и усыпанного звёздами ночного неба, под которым когда-то Английские армии соединяли в единое королевство разрозненные территории изолированной Ла-Маншем от континентально Европы будущей Владычицы морей. Неосознанно высунув кончик языка она уже час, если не полтора, выводила эссе для Снейпа по свойствам очередной растительности. Трейси, разумеется, справилась с этим, едва ли не в тот же день, как задание вообще задали, однако Дафна никогда у неё не списывала, пусть та неоднократно предлагала свою помощь. Для Гринграсс нерушимым принципом было делать всё своими силами и лишь в случае крайней необходимости обращаться к подруге за подсказкой.       Спустя ещё десять минут она поставила, наконец, финальную точку в работе и вздохнула с облегчением, устремив взгляд к высокому потолку с вырезными узорами, что отражали мягкий жёлтый свет горящих свечек, создавая приятное и здоровое для глаз освещение.       “Всё же Основатели действительно хотели сделать процесс учёбы не только интересным, но и хоть сколько-то приятным. – с улыбкой подумала волшебница. – Порой кажется, что учиться здесь мне помогает сама магия школы, настолько порой это увлекательно и даже весело.”       Словно в подтверждение своих мыслей, Дафна тут же вспомнила непередаваемое, будоражащее не только разум, но и тело ощущение которое возникало у неё каждый раз, когда она обкладывалась книгами и изучая одну за другой, совмещая в своей голове подчерпнутые знания, конспектируя их и, в конце концов, их же осмысливая. Подобное она впервые почувствовала на втором курсе, когда впервые по собственному желанию зарылась с головой в кучу разных книг, стараясь понять ЗОТИ, которое из-за придурка Локхарта велось отвратно, а в конечном итоге обнаружила себя глубоким вечером с дюжиной исписанных пергаментов, в которых от души было начёркано и добавлено столько всего, что со стороны это казалось нелепой кляксой, принявшей отдалённо похожую на текст форму.       После того вечера она нет-нет, да проводила какой-нибудь воскресный день в полном одиночестве, обложившись справочниками, учебниками, пергаментами и перьями. Это помогало отдохнуть от шума социума, который выматывал её, а также давало возможность набраться некоторых энциклопедических знаний, которые, может быть, когда-нибудь ей и понадобились бы. Впрочем, случалось это не слишком часто за семестр раза два-три, гораздо чаще слизеринка вспоминала про это с мыслью, что прошёл целый месяц, а она даже и не вспомнила про то, что хотела разобрать какую-нибудь тему, потому что предпочла провести время выходного дня за прогулкой по окрестностям школы, чтением какой-нибудь художественной книжки или просто за валянием дурака с Трейси.       Зевнув и размяв шею, Дафна стала потихоньку приводить рабочее место в порядок, сортируя книги по темам и убирая свои пергаменты в сумку, а библиотечные - в отдельную стопку. Чувствовала она себя сильно уставшей и вымотанной, однако эти чувства имели приятные оттенки, потому как происходили не из выполненной только ради отметки работы, а из приносящего удовольствие труда.       - Мадам Пинс, я закончила. – слегка севшим из-за пересохшего горла голосом обратилась она к заведующей библиотеки. Та кинула на неё дотошный взгляд и кивнула на дверь. Не имея желания оставаться в компании старой ведьмы хоть сколько-то более необходимого времени, девушка бесшумно, но быстро покинула обитель знаний.       В гостиной её по обыкновению ждала Трейси, сидя с очередным романом на коленях в кресле у камина. К великому сожалению Дафны, помимо подруги её также поджидали до тошноты приевшиеся праздные разглагольствования Малфоя, не упускавшего шанс в последние несколько дней публично посокрушаться о том, что к Турниру допущены лишь совершеннолетние волшебники, ведь он-то точно был достоин принять участие в этом эпохальном состязании, отстаивая честь родной школы. Ну а факт того, что меньше двух недель назад он же говорил о том, как хотел учиться в Дурмстранге его не смущал.       Пройдя мимо главного камина и подойдя к уже ставшему родным месту рядом с гораздо более скромным угловым камином, девушка опустилась в кресло и откинулась на его спинку, слегка прикрыв глаза. Сквозь них она заметила как подруга, потихоньку скользит пальчиком по очередной странице.       - Как прошло “погружение в тему”? – не отрываясь от строк, спросила Трейси.       Дафна фыркнула.       - Может когда-нибудь ты перестанешь так нелепо называть мои воскресные вечера.       - Ни-за-что. – по слогам ответила слизеринка, после чего на несколько минут между ними воцарилось комфортное обеим молчание. Лишь дочитав главу и положив между страниц серебристую закладку (подарок Гринграсс на Рождество), что умела самостоятельно раскрывать книгу на нужном моменте и выделять строку, она с улыбкой посмотрела на уставшую подругу.       Девушка в ответ улыбнулась и, подавив очередной зевок, совсем закрыла глаза, думая о желании поскорей добраться до кровати, после чего заговорила уже на другую тему:       - Тебе не кажется странным желание Панси во всём потакать Малфою?       - Мм? – раздалось несколько удивлённое мычание со стороны Трейси, которая, положив книгу на столик, взяла с него запасённое с ужина яблоко и уже успела приступить к его поеданию.       - Я о том, что она словно заведённая крутится вокруг него, хотя очевидно, что помолвку их отцы заключать не станут. Неужели он ей действительно нравится?       - Может и нравится. – прожевав, ответила слизеринка. Пусть Дафна и не видела, но была уверенна, что подруга в этот момент изящно пожала плечами, слегка завернув голову влево. – Да и с чего ты решила, что “очевидно”. Как по мне один из самых ясных союзов.       - От того и очевидно, Тес: им не нужно породнятся ещё больше, тем более, что Паркинсоны не настолько высоки в иерархии аристократии Соединённого Королевства, чтобы заинтересовать снобов, типа Малфоя.       - Ну, раз ты так говоришь… Мне порой искренне кажется, что он ей просто нравится. Хотя мне это представляется несколько болезненным и низким. Ни стыда, ни совести, а поведение… – сопротивляясь сну Дафна открыла глаза и увидела, как Трейси махнула рукой, - настоящий гриффиндурок, только макияж зелёный с серебром.       Усмехнувшись и привычным движением пройдясь большим пальцем по серебряному ободку вокруг правого безымянного пальца – кольцу наследницы, – Дафна слегка выгнулась, разминая затёкшую спину. Затем она наклонилась к своей сумке, стоящей у подножья зелёного кресла, в котором сидела. Спустя несколько секунд она выудила оттуда волшебную палочку и произнесла: “Темпус”.       - Тори задерживается. – несколько взволнованно констатировала она, глядя на элегантные цифры перед глазами. – Надеюсь ничего не случилось.       - Да что могло случиться. – отмахнулась от неё закатившая глаза девушка. – Даф, я тебя очень люблю, но ты иногда становишься слишком нервозной, когда речь идёт о Тори.       - Посмотрела бы я на тебя в моей ситуации. – злее, чем хотела, процедила та.       Трейси на это лишь примирительно подняла руки и улыбнулась.       - Ладно, ладно. – с её губ слетел смешок. – В чём-то ты безусловно права, просто не занимайся гиперопекой и Тори будет тебе благодарна. Она всё же уже достаточно взрослая, чтобы решать некоторые проблемы и задачи самостоятельно.       Увидев лицо нахмурившейся подруги, она жестом попросила ту дослушать.       - Я понимаю, честно, что ты её безумно любишь, Даф. Откровенно говоря, она – такой комочек счастья, что мне кажется невозможно её не любить. Но пойми, что если ты будишь слишком часто кружиться над ней, она не сможет нормально повзрослеть. Ей необходимо встречаться с горем и трудностями и, разумеется, необходимо решать их. Но вот обращаться ли к нам или не обращаться – пусть решает сама. Астория умна для своего возраста, к тому же Слизеринка, а значит строить из себя несчастную страдалицу не станет.       Губы Дафны сами собой расползлись в улыбке от того, что пред её глазами ясно, словно на самом деле, предстала сестра в вычурном старомодном, вероятно итальянском, платье. Как принцесса в высокой башне, она прикладывала свою ручку с тонкими пальчиками тыльной стороной ко лбу и томно вздыхала о своей несправедливой жизни.       “Нет… Тори скорее снесла бы эту башенку. – с нежностью подумала старшая сестра. - Ей, порой, море по колено, когда она загорается какой-либо идеей. Вероятно Трейси действительно права и мне нужно охладить свой пыл, перестать постоянно думать о сестрёнке и дать той возможность свободно дышать.”       Очень вовремя её слух выловил в общей какофонии шумов факультетской гостиной очередное бахвальство Малфоя, заставившее девушку помрачнеть, кинув в сторону парня презрительный взгляд.       “Трейси определённо права: Астория должна научиться себя защищать в первую очередь именно из-за этого придурка.” – как можно более твёрдо постаралась она сказать самой себе, в надежде, что сможет привыкнуть к этой мысли.       - Хорошо, Тес. – наконец произнесла Дафна, вернув взгляд к над чем-то сильно задумавшейся подруге, - но пообещай, что если у неё что-то случиться и она постесняется обратиться ко мне, ты расскажешь об этом.       Как ни странно, но Трейси ответила далеко ни сразу. Сперва даже показалось, что она не услышала сказанных слов, однако через какое-то время девушка медленно покачала головой и сосредоточила взор на подруге. Почему-то в её глазах словно бы был лёгкий испуг или какая-то дилемма, которую она толи не хотела, толи стеснялась озвучить.       - Хорошо, Даф, я скажу, если она не запретит. – довольно тихо произнесла она.       - Да… если не запретит. – нахмурившись от непонимания, что так смутило её подругу ответила слизеринка.       В тот момент ей показалось, что она сделала что-то не так, однако сколько бы Дафна не думала над этим тем вечером, но понять так и не смогла.       Впрочем, размышлениям о несколько странном поведении Трейси были прерваны, когда Астория всё же появилась в гостиной, выглядя довольно уставшей, но невероятно довольной собой. В этот момент Дафна вздохнула с облегчением и весь дальнейший вечер троица скрасила приятным разговором, совершенно не касающимся учёбы.       

******

      На следующий четверг, после урока ЗОТИ, подруги, спускаясь по винтовым лестницам замка и проходя через немногочисленные известные им тайные коридоры, с некоторым шоком и трепетом обсуждали Поттера.       - Сопротивляться Империусу взрослого мага, тем более матёрого аврора. – качала головой Трейси, вспоминая буквально видимую борьбу заклятия и внутреннего “Я” парня, когда его раз за разом проклинал профессор Грюм. – Гарри невероятно сильный волшебник.       - Как вообще дошло до того, что на учениках используют непростительные? – куда менее сдержанно и тихо ругалась Дафна, пребывая в шоке от увиденного и благодаря матушку и свою предусмотрительность за владение окклюменцией. Девушка была совершенно точно уверенна, что не смогла бы повторить подвиг гриффиндорца. – Более того, почему он использует их так просто, словно для него каждодневным занятием является одурманивание несовершеннолетних студентов?!       Идущая рядом слизеринка легонько погладила разбушевавшуюся в праведном гневе подругу по руке, после чего заставила ту остановиться перед выходом из тайного коридора, дёрнув на себя. Девушка покачнулась, но удержала равновесие, после чего хмуро посмотрела на свою спутницу и три раза вздохнула полной грудью и выдохнула на сколько хватало сил. Это смогло немного вернуть её в состояние душевного равновесия.       - Успокоилась? – терпеливо спросила её Трейси.       - Угу. – мрачно ответила та.       - Славно. Нам ещё надо успеть на обед, а тебя аж трясёт, причём я не могу понять от чего больше: злости или страха.       Дафна после её слов как-то сразу сникла, опустив голову и уперевшись глазами в холодный каменный пол, по которому, как она тогда подумала, ещё за тысячу лет до её рождения ходили точно такие же девочки-студентки со своими страхами и переживаниями.       - Прости, Тес.       Та лишь улыбнулась и обняла девушку, прижав её голову к своему плечу и начав поглаживать ей спину. Как ни странно, но Трейси действительно не так сильно отреагировала на урок Грюма, хотя казалось всё должно было быть наоборот. Однако именно она сейчас мягко сжимала свою подругу в объятиях, стараясь успокоить её, как она подозревала, расшалившиеся не в последнюю очередь из-за Поттера нервы.       “Надо бы начать привыкать.” – с добродушной улыбкой подумала волшебница.       - Всё хорошо, Даф. Я смею надеяться, что ничем особенным всё это не является. В смысле… ну, ты понимаешь: просто старый аврор слегка того и порой забывает, что не в академии, а школе. В конце концов, всяко лучше Локхарта.       Не найдясь с ответом, белокурая слизеринка аккуратно высвободилась из объятий и кивнула, подарив благодарную улыбку девушке, после чего постучала палочкой по тайной двери, открывая себе и Трейси доступ в безлюдный коридор.       В дальнейшем дни и уроки проходили гораздо спокойнее, хотя учителя не щадили, пугая СОВами, которые, как метко заметил Дин Томас, должны были начаться лишь в конце следующего года. Поэтому многие были заняты куда более насущными делами и болтали о гораздо более близких вещах, одной из таких безусловно стало объявление о скором прибытии делегаций Шармбатона и Дурмстранга, которое в конце второй учебной недели повесили на стенде у самой широкой, ведущей в Большой зал, мраморной лестницы.       - Ну и как тебе перспектива пообщаться с лягушатами? – толкнув в бок Дафну, спросила Трейси, когда подруги шли к факультетской гостиной.       Та прыснула и прикрыла рот обеими ладонями, чтобы сдержать смех.       - Я тебя умоляю, Тес, мне общения с ними хватило в детстве. Уверена, будут какие-нибудь нежные пташки, проводившие годы детства в пахнущих жасмином и розами садах, где температура ниже плюс пятнадцати не опускалась.       - Ну ты то у нас девочка закалённая. – снисходительно сказала Трейси.       - Знаешь, восточнопрусские земли куда суровее нежного юга Франции. Ветер Балтийского моря и бодрящая прохлада Кёнисберга, Мемеля и Остзеи мне гораздо ближе и роднее тёплого солнышка Парижа, Виши или Лазурного берега. – на лице Ледяной Королевы появилась мечтательная улыбка, пока сама она придалась воспоминаниям о том как дедушка возил её в детстве по Европе и даже взял её в путешествие по побережью стран Балтийского моря на пароходе “Rotes Preußen”. Те далёкие, прекрасные дни навечно отложились в её сердце, хоть девочке и было всего четыре годика, но она всё также ясно помнила пьянящую свободу, пробуждающую прохладу и освежающий морской бриз.       “Как это было замечательно, как невероятно! – шелестя страницы памяти, восторженно думала она. – Эх, вот бы снова пережить те прекрасные моменты, те фантастические эмоции и снова увидеть такие удивительные страны Советского Союза и такие яркие страны Скандинавского полуострова и, конечно, посетить такую милую, родную Германию…”       - Земля вызывает Дафну! – раздалось рядом от чего девушка вынырнула из приятного прошлого и вернулась в настоящее, сразу заметив легко ухмыляющуюся подругу, которая взяла её под локоть и кажется вознамерилась выпытать все подробности прошлого Гринграсс. Закатив глаза и позволив той увлечь себя за собой, слизеринка на миг подумала о том, что обязательно повторила бы это путешествие, но уже с Асторией, а может даже со своими детьми.       Последняя мысль заставила её немного покраснеть, потому что перед глазами предстала красочная картина, где она обнимает за плечи двух пяти-шестилетних мальчика и девочку. Он – точна копия Гарри, а она – её маленькая копия, но глаза у него сапфировые, Гринграссовские, а у неё зелёно-изумрудные, Поттеровские.       Встряхнув головой и отогнав наваждение, Дафна обнаружила себя перед отворяющимися дверьми гостиной, внутрь которой её тотчас потянула Трейси. Не прошло и пары минут, как её усадили в кресло и с хитрым прищуром стали сверлить глазами, намекая на то, что слово держать ей. Вздохнув и тепло улыбнувшись, она начала рассказывать, вновь отдаваясь бурному потоку реки памяти.       

******

      Наконец-то настал тот день, которого кажется одновременно и боялись, и ожидали все преподаватели и большая часть учеников.       Стоя на суровом шотландском морозе, Дафна время от времени поглядывала в сторону сестрёнки, чтобы при необходимости обновить её согревающие чары. Трейси, одетая в утеплённую мантию лишь изредка что-то говорила стоящей рядом и слегка подрагивающей от холода Панси.       Снисходительно глядя на однокурсников и однокурсниц, Дафна заострила внимание на лохматой голове недалеко от неё. Гарри выглядел, впервые за долгое время, по настоящему счастливым и расслабившимся. Казалось, он совершенно не переживает о Турнире и о всей суете вокруг.       “Вероятно ты очень рад тому факту, что сможешь не находиться в центре внимания. – с разливающейся внутри теплотой, подумала девушка, мысленно словно обращаясь к нему. – Да уж, Гарри, ты этого вполне заслужил, после трёх лет непойми чего творившегося в Хогвартсе, где ты, каким-то образом, постоянно успевал принимать самое деятельное участие.”       В один момент она заметила, что парень то и дело потирал руки и обнимал ими себя – несмотря на надетую им тёплую мантию с ало-золотым шарфом, он, как и уже большая часть учеников стали замерзать. Тихо вздохнув из-за невозможности отправить в него согревающее заклинание, Дафна перевела взгляд к небу, как только Дамблдор сказал, что скоро появится Шармбатон.       Увидев утончённую карету, которую тянули пегасы, слизеринка закатила глаза, понадеявшись, что хоть болгары не подкачают и явятся на чём-то более соответствующем обстановке и погоде. Её желание сбылось: появление грозного нордического корабля заставило девушку едва заметно улыбнуться и на какое-то время залюбоваться картиной того, как величественный представитель давно отжившего свои дни флота, размеренно качаясь на воде, подплыл к берегу Чёрного озера и встал на мелководье.       Начавшийся через несколько минут ажиотаж, причиной которому стал опознанный в толпе учеников Дурмстранга Виктор Крам, откровенно позабавил Дафну. Сама она вполне уважала Крама за заслуги в спорте, которые с неба не падают, а достигаются тяжелейшим трудом в условиях жесточайшей конкуренции на поле и, чего греха таить, в политике, однако она уж точно не оценила разведённую клоунаду среди старших девочек со всех без исключения факультетов, к которой, к её удивлению и недовольству умудрилась присоединиться и Трейси. Так что уже в зале, расположившись на своём месте, волшебнице пришлось осадить разнервничавшуюся подругу, которая поддавшись стадному инстинкту глядела во все глаза на Крама.       - Тес, - прошипела Дафна. – сейчас же верни своему лицу нормальный вид и перестань выглядеть как фанатка-нимфоманка.       Та мгновенно встрепенулась и залилась краской, после чего несильно ударила её по руке, в отместку за подобные сравнения; впрочем, поглядев на других девочек и девушек, а затем увидев ещё и лицо Малфоя она бросила благодарный взгляд на подругу и теперь уже окончательно вернула себе самообладание.       В этот момент рядом со старшими подругами приземлилась Астория, бесцеремонно захватив ладони Дафны в свои и приложив их к щекам.       - Так-то лучше. – с детской непосредственностью произнесла она, после чего поцеловала подушечки больших пальцев девушки.       - Тори… - тихо попыталась осадить её та.       - На нас никто не смотрит. – прикрыв глаза, наслаждаясь тёплыми, нежными руками старшей сестры, сказала Астория.       “В общем-то она права.” – подумала Дафна и, немного погодя, отпустила растерянность и неуверенность. В самом действии не было чего-то нового или непривычного – испугалась она именно из-за того, что Тори решила так себя вести на публике. Впрочем, в тот момент на двух сестёр совсем никто не обращал внимания, потому как во все глаза следили за прибывшими учениками из зарубежных школ.       - Неужели ты замёрзла? – немного дрогнувшим голосом спросила слизеринка.       - Нет, сестрён. – снова открыв глаза и улыбнувшись, ответила она. – Просто очень хотела так сделать, так почему нет?       У Дафны защемило в груди от разливающейся нежности к младшей сестре. В тот момент она как никогда прежде пожала о том, что не могла тут же зацеловать её пылающие от прохладного воздуха щёки. Однако, дав волю эмоциям, она всё же очень близко пододвинулась к ней и приобняла, позволив Астории положить голову на своё плечо.       - Слушай, Даф, – обратилась к ней Трейси, не следившая за телодвижениями подруг, но внимательно смотрящая в сторону дверей Большого зала, - а в делегации Дурмстранга есть те, кто понимает немецкий?       - К чему вопрос? – оглянувшись на подругу, удивлённо спросила девушка.       И только тогда заметила, что представители северной школы, поголовно парни в лохматых шубах или полувоенных пальто, типа шинелей, рассаживаются за столом Слизерина. Невольно она глянула на другие столы. Удача приютить гостей досталась и Равенкло, так что Гриффиндорцы и Хафлпафцы выглядели немного разочарованно.       Пробежавшись по лицам севших за их стол парней, она остановилась цепким взглядом на нескольких, ибо при их виде в голове что-то щёлкнуло, услужливо подсказывая обратиться к памяти семи-восьмилетней давности и поискать в одном из уроках деда о верноподданных княжеского рода Смарагдфелдров, которые в последствии перешли немецкой ветви Гринграссов, а ныне являлись скорее подданными без хозяев. Впрочем, многие из них ещё во времена Веймара, когда львиная доля знати лишалась английского пэрства из-за акта Британского парламента “О лишении титулов”, объявили себя ничем не обязанными древнему роду, и лишь немногим позже, когда немецкая ветвь Гринграссов окончательно исчезла, влившись в британскую, оставшиеся вассалы объявили себя сперва вольными людьми, а затем им хватило наглости похватать разного рода графских и чуть ниже титулов во времена Грин-Де-Вальда. Дафна презирала их всех. Потому что они отвернулись от её предков и предали их. Потому что поставили её семью рядом с пропастью. Именно поэтому сейчас она едва ли не выворачивала память на изнанку, вглядываясь каждое новое лицо за столом Слизерина.       Неожиданно она почувствовала, как её руку кто-то легонько сжал. Это была Астория, внимательно наблюдавшая за ней и, кажется, всё понимавшая.       - Подожди пока, не мучайся. – произнесла она одними губами. Дафна, глубоко вздохнув и постаравшись избавиться от навязчивых мыслей и разгорающегося огонька злости в груди, лишь кивнула.       “Великий Мерлин, хоть бы тут не было никого из тех подонков-предателей, что недостойны даже называться людьми за свою низость. – тяжело дыша, думала она. – Я вряд ли смогу себя контролировать – я совсем не умею сдерживаться в таких вещах.”       Спустя какое-то время все в зале расселись: гости заняли свои места, а рядом с Дамблдором разместились директора их школ – мадам Максим и Игорь Каркаров; даже привидения замка, казалось, прониклись торжественной атмосферой, которая весь день витала в воздухе и неплохо отразилась на помпезном украшении Большого зала. Помимо этого, количество расставленных на столах пустых, но огромных золотых блюд, на что-то очень непрозрачно намекало.       Дамблдор встал со своего места и начал речь, поприветствовав новых лиц в допотопных стенах величественного замка, выразив свою надежду на то, что удобства Хогвартса придутся по нраву гостям.       Услышав тихое хихиканье со стороны Шармбатона, Дафна резко впилась глазами в девушку, что всё ещё не сняла шарф. Пройдясь по ней глазами она с сарказмом произнесла так, что её расслышали лишь Трейси и Астория.       - Бедная… Изнеженная юфжнофранцузская vögelchen.       Услышав её комментарий, Тори тихо прыснула, закрывая рот кулачком, а Трейси закатила глаза, напомнив себе про то, что по доброй воле водила дружбу с ледышкой во многих смыслах.       Через несколько секунд директор Хогвартса договорил и призвал всех наслаждаться пиром. Блюда тотчас стали наполняться невероятно разнообразной даже по меркам школы едой и многие ученики Великобритании были приятно удивлены изобилию различных заморских яств.       - А что лягушек нет? – с деланой печалью довольно громко спросила Трейси, словив на себе сразу несколько взглядов разного рода. Некоторые весёлые были от парней Дурмстранга, которые явно оценили шутку, однако были и несколько неприязненных, преимущественно от парней Хогвартса, которые глазели на француженок едва-едва не капая на пол слюнями от вида южных дам.       - Прости, Тес, нет. Мы не столь утончённые натуры, чтобы есть подобное. – очень холодным тоном произнесла Дафна, заставив всех тех, кто посмел косо посмотреть на её подругу тотчас отвернуться, почувствовав себя некомфортно.       “Глазейте, глазейте. – про себя усмехалась она. – Мне-то, Тори и Теси всё равно, но вот некоторые из наших слизеринок гораздо менее терпимо относятся к подобному… Думается, стоит ожидать как минимум парочку громких скандалов в гостиной.”       - Тогда может хотя бы цветок жасмина? – продолжала без какого-либо стеснения или совести иронизировать Трейси, наклонившись над одним из французских деликатесов. Не то чтобы она как-то предвзято относилась к Франции, но вот к части её кухни у неё было, мягко сказать, снисходительное отношение, полностью перенятое от отца и матери.       - Ищи теперь его... – из последних сил сохраняя маску, чтобы не присоединится к смеху болгарской делегации и некоторых слизеринок, пробормотала Дафна, заприметив знакомый фискесуппе. – Передай вот это блюдо, пожалуйста.       Подруга аккуратно поставила перед ней глубокое блюдо из которого она налила полную тарелку себе и Астории, которая уже с горящими от нетерпения глазами смотрела на рыбный суп. Зачерпнув его ложкой и отправив в рот, девочка зажмурилась от удовольствия.       - Спасибо, сестрёнка. Эльфы прям расстарались. Хотя конечно до того, что мы пробовали в Осло не дотягивает, но очень даже прилично.       - К нему бы ещё шварцброд и было бы торжество вкуса. – скупо улыбнулась Дафна, однако глаза её сияли от удовольствия.       - Изысканные у меня подруги, ничего не скажешь. – фыркнула Трейси, наполняя свою тарелку расхваленным супом, хотя оказалось того раза в два меньше, чем у Дафны и Астории. Девушка ну очень хотела попробовать как можно больше за вечер.       - Знаем себе цену. – в унисон ответили те, после чего переглянулись и легко улыбнулись, старательно давя рвущийся наружу смех. Слизеринка в ответ на это мотнула головой, вздёрнув носик, и принялась за ужин, который у неё состоял из блюд преимущественно французской кухни, тех которые она всё же посчитала в достаточной мере пристойными.       - Ты глянь на… - начавшая говорить Миллисента осеклась и сильно нахмурилась.       Подруги, как и многие рядом с ними проследили за взглядом однокурсницы и увидели, как “юфжнофранцузская vögelchen” разговаривает с Роном, прося у него какое-то блюдо. Уизли, как и многие парни за столом Гриффиндора, Хафлпафа, Равенкло и Слизерина откровенно пялились на девушку. В этот момент Дафна с затаённым страхом посмотрела на Гарри и едва не испустила облегчённый вздох, поняв, что тот совершенно спокойно смотрит на подошедшую девушку, а в его глазах лишь вежливый интерес.       “Спокойно… - начала она мысленно говорить сама себе, сосредоточившись на дыхании. – Всё хорошо, он реагирует на неё вполне естественно. Что со мной не так? Неужто это ревность? Мерлин, я же уже проходила это в прошлом году… Может быть дело именно в этой девочке, которая кажется несколько странной, даже необычной.”       - Вейла, вероятно полувейла. – пробормотала какая-то старшекурсница, подтверждая мысли начавшей ещё сильнее волноваться Дафны.       Произнесённые слова подхватили многие девушки за столом зелёного факультета, сразу же вслед за ними послышались нелестные эпитеты в сторону прекрасной особы, которые Гринграсс всё же не очень-то разделяла, хотя глухое раздражение, начавшее заполонять её нутро, а также слегка прищуренные глаза, следящие за француженкой, выдавали её солидарность с женской частью Хогвартса. Причём и Трейси, и Астория выражали примерно те же эмоции.       “О Мерлин… как только забыла об этом?” – стиснув зубы и сцепив ладони вместе подумала слизеринка, из-за того, что её сердце болезненно сжалось, когда Гарри что-то пламенно доказывающий другу, бросил восхищённый взгляд в сторону Чо Чанг.       Конечно, несмотря на неприязнь, скорее вызванную факультетским соперничеством, чем личными мотивами, Дафна могла согласиться с тем, что Чанг достойно выглядит и хорошо выделяется в толпе прочих студенток Хогвартса, однако не в момент, когда чувство беспомощности начало словно хищный зверь кусать девушку со всех сторон. Она едва смогла успокоиться, из последних сил сдержав подступившие к защипавшим глазам слёзы, и вернуться к трапезе. Сделать она всё равно ничего не могла, потому как слишком хорошо понимала, что проклятие всех девушек Слизерина и её в том числе – раздражающая многих холодная отстранённость и, свойственное высокому обществу, вежливое безразличие, которые вместе сильно ограничивали круг тех, кто смотрел в их сторону, хотя бы это и был кто-то, кого привлекает такое поведение или сама романтика аристократии.       Изменить этого она не могла, даже если бы хотела. Более того, она ещё до свалившихся на неё чувств осознанно выбрала определённую модель поведения, рассчитывая дать возможность Астории быть живее и жизнерадостнее. Грубо говоря, старшая сестра рассчитывала перетянуть на себя всё колючее, неприятное одеяло бездушной аристократки, на фоне которой все казались бы менее сдержанными, а значит и вопросов к младшей сестре практически ни у кого не возникало бы. Да вот только с заключением брачного контракта почти все труды девушки стали бессмысленными.       Продолжая глубоко дышать, Дафна, как и прежде заморозила все самые неприятные эмоции в своей груди, а потому отнюдь не перестала перманентно чувствовать режущее шею остриё маленького айсберга, из-за наличия которого хотелось свернуться калачиком на постели и разрыдаться, пока тот не выйдет наружу вместе со слезами. Благо её заминки никто не заметил, даже сидящие рядом сестра и лучшая подруга.       “Когда-нибудь… - продолжала девушка как мантру повторять себе. – Когда-нибудь…”       За первыми блюдами появились вторые, помогая отвлечься от тягостных мыслей. Вместе с Асторией Дафна снова с лёгкой улыбкой положили на свою тарелку северные, преимущественно Норвежские, национальные блюда. Помимо них, сестры также успели попробовать и высоко оценить чёрный ржаной хлеб из славянской кухни. Прислушиваясь и с прищуром наблюдая за окружающими, Тори через несколько минут заметила, что большей части учеников их факультета хлеб показался непривычно кислым и тяжёлым.       - Ну так, - не сдержавшись, фыркнула старшая, - им бы только французские багеты да круассаны подавать. Для них же, как в том идиотском тезисе, хлеб равносилен пирожным.       - Порой я вам действительно удивляюсь, - несколько ошарашено от различимой в голосе подруги неприязни пробормотала Трейси.       Дафна слегка скосила на неё взгляд, после чего слишком знакомой улыбкой намекнула на долгую и интересную историю. Дэвис только вздохнула и с покорностью фаталиста приняла свою судьбу слушательницы очередных невероятных, по её мнению, откровений подруги, которая хоть и была титулом выше каждого первого ученика факультета, порой совершенно не напоминала изнеженную аристократку. Причём почти всегда на подобное замечание она демонстрировала кольцо наследницы и говорила два слова: “дедушка Вильгельм”. И, как теперь заметила Трейси, Астория от неё не далеко ушла.       Когда закончился ужин, в зал внесли Кубок Огня и представили ещё двоих новоприбывших: Бартемиуса Крауча и Людо Бэгмена. Из-за слегка болезненного вида главы Отдела международного магического сотрудничества, коим был Крауч, среди некоторых представителей Слизерина и Равенкло пронеслись шепотки.       Дальнейшее разъяснение правил, на первый взгляд, не вызвало особенного переполоха среди присутствующих в зале, однако, как и ожидалось, стоило праздничному вечеру завершиться, как в толпах удаляющихся по своим спальням учеников начали ходить разговоры о том, как бы пересечь возрастную линию и перехитрить директора. Не остались в стороне и Слизеринцы, хотя их разговоры набрали оборот только в гостиной. Подруги, не желавшие слушать этот балаган, ещё и по той причине, что мысли Дафны во время ужина подтвердились и, как минимум, три или четыре пары уже активно, совсем не стесняясь ни повышенного тона, ни слушавших всё это непотребство младшекурсников, выясняли кто на кого и как пялился и почему именно это кого-то из них не устраивает. Уставшие от долгого дня и шума, а также всем сердцем не желавшие даже косвенно принимать во всём этом участие, девочки скрылись в личной комнате учениц четвёртого курса.       - Наелась. – упав на кровать сестры и сложив руки за головой, сладко протянула Астория. – Давно уже не пробовала северной кухни, да и славянская оказалась неплоха.       Дафна села рядом, отодвинув ножки девочки, однако та, не растерявшись, закинула их на колени старшей сестры и состроила такую жалостливую мордашку, что подруги весело рассмеялись.       - Согласна, сестрён, было здорово. – продолжая хихикать, произнесла Дафна, после чего сняла с ног младшей сестры школьные туфельки и начала мягко массировать маленькие стопы, намеренно склонив свою голову так, чтобы пряди её волос щекотали пятки Тори.       - А что думайте насчёт Турнира? – скинув последний элемент школьной формы и оставшись в одном лишь белом нижнем белье, спросила Трейси, после чего начала рыться в своём шкафчике, в поисках пижамы, полотенца и мыльных принадлежностей.       - Мне, честно говоря, не очень всё это интересно. – зевнула девочка, после чего хихикнула в очередной раз от щекотки и перешла в сидячее положение, обняв Дафну и положив голову ей на плечо.       - Тоже, на самом деле. – со вздохом отозвалась та, уткнувшись носом в пахнущие сладким мёдом и чем-то цветочным пепельные волосы. – Да ты и сама знаешь…       - Волнуешься за Поттера. – закидывая на плечо полотенце, сказала Трейси, обводя комнату и обнимающихся сестёр взглядом. – Ладно, я в душ.       Слова подруги застали девушку врасплох. Она замерла и продолжала хранить молчание, ошарашенно глядя исподлобья на закрывшуюся дверь душевой, пока не пришла в себя от голоса младшей сестры, которая уже стала несильно дёргать её за руку.       - Ты волнуешься за Гарри? – в четвёртый раз переспросила Тори, когда добилась того, чтобы старшая сестра полностью сосредоточила на ней своё внимание.       Дафна тяжело вздохнула, поняв, что не особо-то и злилась на подругу, потому как прекрасно понимала – вскоре Астория сама заметит все те взгляды которые она слишком часто, чтобы это было случайностью, бросала в сторону парня. И как только это случиться сестрёнка пусть и мягко, пусть и тактично, но припрёт её к стенке своим закономерным “Что между вами?” В любом случае, волшебница привыкла быть с ней честной до самого конца и планировала рассказать обо всём, просто чуть позже.       “С другой стороны, - рассудила она, - теперь мне не придётся думать над этим слишком много. Трейси как и всегда по-гриффиндорски прямо, но по-слизерински находчиво подарила мне один из лучших раскладов.”       - Это долгая история, Тори. – Дафна погладила спину девочки и грустно улыбнулась, заглянув в её золотистые глаза, которые в свете приглушённых ламп отливали чем-то медным, - я обязательно тебе всё расскажу завтра. Всё-всё расскажу и отвечу на каждый твой вопрос, тем более, что у нас будет свободный день, а значит и во времени мы не будем ничем ограниченны.       Внимательно слушавшая девочка медленно кивнула и с какими-то совершенно ясным взглядом посмотрела на неё. Пусть Дафна этого не осознавала, но в её улыбке, как впрочем и во всей мимике, всех телодвижениях и взгляде в тот момент ярко проявилась давняя затаённая печаль, которую она была не в состоянии выплакать, перебороть и жить дальше, вдыхая ледяной воздух жизни полной грудью. Однако именно эти изменения слишком хорошо увидела её младшая сестра и поняла, что в сердце Ледяной Королевы был осколок, который причинял той мучительную боль, о которой она прежде никому кроме Трейси не говорила. Взяв Дафну за руку, Астория молча поцеловала её, потом оставила ещё два поцелуя на левой щеке старшей сестры и в уголке её губ. Потянув за руки, она привлекла к себе покорную девушку и начала медленно поглаживать той волосы, спину и плечи в нарушаемой лишь шумом воды тишине.       В тот момент она даже не могла найти каких-то нужных слов, каких-то правильных мыслей, которые помогли бы ей поддержать родного человека. Удивительная пустота в голове располагала лишь к каким-то заезженным банальностям, которые не очень-то хотелось говорить. Однако и ничего не сказать сестрёнке она не могла, а потому через какое-то время тихо произнесла, чуть сильнее сжав ту в своих объятиях:       - Что бы там ни было, Дафи, я помогу тебе, даже если это кажется тебе нереальным, просто знай: я всегда на твоей стороне.       Девочка почувствовала, как руки Дафны обвивают её плечи и притягивают к себе. Порадовавшись тому, что смогла немного успокоить девушку, Тори продолжала сохранять положение, пока не почувствовала, что объятия сестры ослабли. Отстранившись, она поняла, что та уже клюёт носом. Уложив на кровать, Астория, быстро раздела её, укутала в одеяло и позволила, ни о чём не думая, спокойно уснуть.       Когда Трейси через десять минут вышла из душа то лишь понимающе кивнула и без слов забралась на свою постель, закрывшись балдахином, чтобы в свете Люмоса почитать книгу. Закончила она лишь через час, не заметив недолгой отлучки Тори в ванную комнату и душ, как и не заметила, погасив свет и положив роман на прикроватную тумбочку, что девочка перебралась под одеяло сестры и, обняв её, всё ещё не спала, рассматривая зелёный балдахин через полуприкрытые веки. Астория продолжала думать о том, как помочь разобраться с проблемами любимой старшей сестре.