Глава 4

      Размышляя весь следующий день над тем, что узнала, Астория серьёзно думала, что проблема у её сестры как минимум значительная, однако стремительно наступивший вечер доказал ей то, что она ошибалась – проблема оказалась просто исполинской. И, без сомнения, окончательно убедило её в таком мнении громогласное “Гарри Поттер”, произнесённое директором в кладбищенской тишине Большого зала, после того, как Кубок Огня, против всех правил и формальной логики, исторгнул из себя четвёртый обгорелый клочок бумаги с именем парня.       Астория, пусть и пребывала в шоке, но быстро спохватилась и сообразила найти парня за столом Гриффиндора в первые секунды после произнесения имени, которое звучало скорее как приговор подсудимому. Остановившись на нём взглядом, девочка отлично рассмотрела то, что гриффиндорец оказался совершенно шокированным, потерянным. В тот момент он выглядел совсем маленьким мальчиком, понявшим, что его ждёт очень серьёзная выволочка или серьёзное наказание. Пусть прежде Тори нечасто смотрела в сторону Гарри Поттера, но в тот момент она была готова поклясться, что он был искренен в своих чувствах.       “Невозможно так хорошо играть страх и отчаянье.” – растерянно подумала она.       Сопроводив его взглядом до дверей, куда ушли прочие чемпионы, девочка нашла глазами свою сестру. Та ощущала себя ничуть не лучше самого Гарри. Вероятно прочие могли бы поверить, что Дафна Гринграсс и вовсе не отреагировала на произошедшее, вот только Астория слишком хорошо знала сестру: её едва заметно напряжённую челюсть, слабо различимое прерывистое дыхание и нервное перебирание кончиков волос. Испугавшись за сестрёнку, которая, как показалось Тори, находилась на грани нервного срыва, девочка выругалась про себя на то, что в церемониальный вечер ей было необходимо сидеть вместе с первым курсом, отдельно от Дафны. Едва дождавшись, когда учителя проследовали в комнату чемпионов, отправив всех учеников в гостиные, Тори подскочила со своего места и начала быстро протискиваться к старшей сестре, лавируя между парнями из Дурмстранга и Слизерина. В тот момент в Большом зале словно бы взорвали бомбу, настолько громко и неожиданно заголосили студенты, разумеется, обсуждая главным образом Гарри Поттера. Все увлечённо переговаривались, не находя, судя по услышанному девочкой, никаких идей лучше и логичнее, чем обман древнего артефакта четверокурсником. Мельком до ушей Астории донеслись очередные россказни Малфоя, от которых в ней моментально начала закипать злость.       “Пожалуй, - подумала слизеринка, стискивая зубы и морщась от того, что в толпе её несколько раз больно толкнули в плечо, - меня от него тошнит больше, чем от теоретического задания по разделывать флоббер-червей, вылезших из лошадиного навоза, голыми руками.”       Пробившись наконец к сестре и подруге, она нашла их всё ещё сидящими на своих местах и словно бы о чём-то мирно беседующими, как и положено великосветским леди, чтобы дождаться момента, когда не придётся толкаться в бушующей толпе, как делала только что сама Тори. Впрочем, лишь пары мгновений ей хватило, чтобы понять: говорила одна лишь Трейси, тогда как Дафна всё ещё словно поражённая заклятием сидела, слушая ту краем уха и продолжая пустыми глазами смотреть в сторону двери, куда ушёл Гарри.       - Сестрён, давай поднимайся и идём вместе со мной и Трейси в наш пустой класс. – наконец подойдя вплотную к девушкам, безапелляционно сказала Астория как можно более твёрдым и уверенным голосом, незаметно стараясь помочь сестре подняться, пользуясь шириной школьной мантии, которая не позволяла сторонним наблюдателям не то что понять, но даже нормально увидеть её действия.       Трейси, благодарно улыбнувшись младшей подруге, тоже начала помогать, однако Дафна, кажется, совершенно оторвалась от мира из-за чего попытки девочек оказались совершенно безрезультативными. Нахмурившись и мысленно попросив у сестрёнки прощения, Астория нацелила скрытую рукавом мантии палочку на сестру и прошептала охлаждающее заклинание. Оно заставило белокурую слизеринку вздрогнуть и наконец-то обратить внимание на сестру и подругу. После секундной заминки она придала себе настолько безмятежный вид, насколько только могла, и поднялась со скамейки, после чего лёгким движением головы указала на выход из Большого зала.       К тому времени толпа успела хорошо рассосаться и слизеринки без каких-либо проблем вышли из помещения, взяв путь в сторону подземелий. Поколебавшись, младшая сестра решила не брать старшую за руку, чтобы не привлекать к той лишнее внимание, и поэтому направилась к пустующему классу, который ей показали девушки ещё в начале года, уверенно и гордо вышагивая впереди, словно бы закрывая и защищая тех собой.       В это довольно позднее время – ибо, конечно, все церемонии должны были проводиться ночью, - за огромными окнами, освещающими коридоры замка, мерцали холодным светом звёзды, а спрятавшаяся за облаками Луна добавляла в световую композицию холодной шотландской ночи свой слегка желтоватый свет и навевала непривычную тревожность. И пусть всё вроде бы и выглядело как обычно, но одновременно и по-своему устрашающе: пейзаж, свет, прохлада и тысячелетние стены показались Тори в тот момент чуждыми веселью или ликованию; ей даже казалось, что они неприятно давили на разум и сердце.       Свернув в очередной пустой коридор и оставив сокурсников и софакультетников позади, три девушки через несколько минут подошли к старой от влияния беспощадного времени двери. Астория пропустила внутрь сестру и подругу, после чего крепко затворила вход в класс, применив заодно заклинание Колопортус. Для верности её работу проверила Трейси и поняв, что всё было выполнено идеально одобрительно кивнула девочке, после чего обе они повернулись к до сих пор не проронившей ни звука Дафне.       Та стояла посреди комнаты, всё ещё пустыми глазами смотря на треснувшую и местами облупившуюся, как и уже бесчисленное количество раз проклятый ею Кубок Огня, зелёную доску. В помещение практически не проникал свет из-за того, что само оно было с двух сторон закрыто соседствующими более высокими стенами Хогвартса, а также потому что снаружи стекло было частично захвачено бурыми лианами. Редкие лучи далёких безразлично наблюдающих звёзд если и разгоняли уже заявившую претензии на этот класс тьму, то в лучшем случае давали возможность видеть отдельные черты трёх силуэтов: белёсые волосы Дафны, тонкую серебристую заколку на галстуке Трейси и длинную, цвета слоновой кости, волшебную палочку Астории.       С совершенно невесёлыми мыслями, которые в последний раз посещали её почти два с половиной месяца назад, младшая сестра смотрела на старшую и изо всех сил старалась подобрать нужные слова, которые могли бы облегчить волнения той. В тот момент совершенно не отдавая себе в этом отчёт, Тори подумала, что всё случившееся было далеко не простым стечением паршивых обстоятельств или чьей-то идиотской шуткой. Всем своим естеством она чувствовала, что произошло нечто из ряда вон выходящее, что будет иметь за собой далеко идущие последствия. Будь она старше, вероятно смогла бы более-менее полно осознать своё предчувствие; вероятно его можно было бы верно трактовать и при простой поддержке её дедушки, который бы безошибочно узнал то сложное чувство, которое посетило его внучку. К несчастью, ничего из этого в тот момент случиться не могло, а потому охваченная эмоциями и желанием утешить Дафну, слизеринка проигнорировала тревожно гудящую интуицию. Тогда она знала лишь то, что её любимая сестра была в ужасном состоянии и это требовало скорейшего решения, поэтому главной целью для ведьмочки было вернуть девушке хоть сколько-то твёрдую почву под ногами.       - Даф. – тихо позвала она, сделав несколько шагов к безмолвной фигуре, однако та даже не шелохнулась.       Тяжело вздохнув и кинув взгляд в сторону подруги, Тори на несколько секунд прикрыла глаза, стараясь успокоить себя и стать сильной. Это было единственное, что она мыслила как верное решение – стать опорой для своей старшей сестры, которая прежде ни разу не оставляла её без поддержки и плеча. С непривычки девочке было сложно понять что именно ей нужно было делать, однако как и прежде, она доверилась своему сердцу.       “Великий Мерлин, прошу помоги!” – про себя подумала она, после чего, сделала несколько шагов к Дафне.       - Сестрёнка, пожалуйста, очнись. – как можно мягче и теплее произнесла она.       Девушка не ответила, но протянула вперёд руки, которые Астория тотчас взяла в свои, почувствовав, что те были непривычно холодными. Сердце девочки болезненно кольнуло, как и в тот момент, когда она только посмотрела на сестру в Большом зале.       - Дафна, я уверенна, что Поттер выпутается из сложившийся ситуации. – раздался нарочито спокойный голос Трейси. – В конце концов, это же именно он каждый год вляпывался в какие-то неприятности.       - Но не такие же... – едва различимо прошептала Дафна.       - Всё будет хорошо, Дафи, - почти неслышно – только для сестры, – сказала Тори, - если понадобится я лично ему список заклинаний дедушки в руки впихну, но он выживет.       Окончательно сдавшись под напором мыслей и эмоций, старшая сестра порывисто заключила младшую в объятия и тихо всхлипнула, избавляясь от маски Ледяной Королевы. Она зарыдала, изредка вздрагивая, и сильно-сильно, даже несколько болезненно сжимая Тори в объятиях. И хотя девочка, ласково поглаживающая сестру по спине, не могла до конца понять такую эмоциональную реакцию на произошедшее, но зато точно знала, что если уж та дошла до такого состояния, то абсолютно искренне переживала за Гарри.       Видеть слёзы Дафны, как и прежде, было выше сил Астории и она тоже начала плакать, пусть и гораздо тише и незаметнее. Вместе со слезами её разум тронули и всяческие грустные и дурацкие мысли, одной из которых стало и её положение “будущей Леди Малфой”.       “Дафи, милая, ты только держись… - шмыгнув носом, подумала она с такой меланхоличной, холодной и разъедающей сердце обречённостью, какую не должна знать девочка её возраста. – Пускай мне не суждено уже хоть когда-нибудь быть столь же любимой или влюблённой, но я всё сделаю ради того, чтобы твоё сердце было целым и живым… Чтобы ты не плакала, а улыбалась, чтобы была счастлива!”       Через некоторое время девушка выдохлась, немного успокоилась и ослабила объятия, а потому девочка взяла её за руку и подвела к удивительно молчаливой Трейси, которая всё это время стояла в стороне, не считая себя вправе влезать в момент, как она для себя решила, принадлежащий только её подругам. Она вообще, казалось, не выражала эмоций, словно бы поменявшись ролями с подругой, однако даже в почти кромешной темноте Астория увидела полные печали серые глаза, наблюдающие за её сестрой.       - Дафна, - тихо произнесла слизеринка, разрушив тишину и призвав к себе внимание подруги. – я присоединяюсь к словам Тори. Не подумай, что я не волнуюсь за Поттера – волнуюсь, но своими слезами ты горю не поможешь. Несмотря на то, что я не хочу так думать, но опыт подсказывает мне, что наш школьный контингент не очень-то поверит в то, что он не бросал своё имя в Кубок. Для начала я хочу предложить незаметное наблюдение за ним, чтобы предотвратить хоть какой-то процент нападок. Мы не можем сейчас просто подойти к… Гарри и сказать что-то в стиле “Поттер, мы тебе верим и хотим помочь”. Даже если он и не ненавидит всех представителей нашего факультета, сейчас он будет разбитым, взбешённым, нервным или ещё каким угодно, но точно не настроенным на конструктивный диалог, да и Уизли с Грейнджер вряд ли подпустят к нему слизеринок. Давай немного подождём, выловим удачный момент и воспользуемся им.       Закончив говорить, Трейси подошла к Дафне и аккуратно заключила ту в объятия, давая подруге возможность хоть не на долго опереться на неё. Девушка, уткнувшись лицом в её плечо, снова засопела, но больше не заплакала.       

******

      Когда через час девочки вернулись в оживлённую гостиную Слизерина, Дафна уже успела более-менее успокоиться, отпустив первичный шок, и взять себя в руки, чтобы ни единой эмоцией или случайным словом не выдать то, что некоторое время назад заливалась слезами в объятиях сестры и подруги. Вновь девушка надела на лицо маску Ледяной Королевы, которой не было ни до чего дела, и с гордо поднятой головой прошла от входа в общую комнату факультета до лестницы, ведущей в женские спальни. Однако она даже не успела опуститься на первую ступеньку, как её окликнул голос, который она сейчас хотела слышать в последнюю очередь.       - Гринграсс, как думаешь, сколько Поттер протянет на первом испытании? Я тут поспорил, что ему пяти минут много будет и он свалится от страха на первых четырёх. – окликнул её, мерзопакостно ухмыляясь, Малфой, развалившийся на диване в окружении своих подпевал.       Пусть было кристально ясно, что эта ухмылка была адресована не девушке, однако это ничуть не успокоило вмиг начавший разгораться в её груди огонь ненависти и раздражения. Лишь на волевых усилиях, она сохранила лицо и окинув парня холодным взглядом, приподняла брови, словно бы удивляясь тому, что с ней вообще заговорили.       - Малфой, неужто тебе так интересен Поттер, что ты только о нём и разговаривал весь вечер? Выживет этот гриффиндорец или помрёт на первых минутах, как ты только что сказал, мне будет ни горячо, ни холодно. Хотя, быть может, ты поменьше трепаться будешь.       От её слов и пренебрежительного тона, которым она их произносила, глаза слизеринца немного сузились, однако он старался не показать своего раздражения, что получалось явно хуже чем у девушки, ведь обычно эмоции он демонстрировал открыто, хотя бы уже потому, что их спектр был весьма узок.       - С чего это по-твоему только я разговаривал о нём весь вечер, Гринграсс? – несмотря на все старания, голос Малфоя звучал удивительно ладной и стройной симфонией раздражения и злобы, которые он направил также на создание одной из самых поганых и кровожадных улыбок, какую только видела слизеринка. - Об этом очкарике нынче весь Хогвартс гудеть будет в ближайшую неделю, пожалуй даже более, чем о прочих чемпионах, чего, я уверен, он и добивался, обманом проникая на Турнир. И вообще, разве не пакостно от того, что место Хогвартса заняли грязнокровка и дегенерат в лицах Поттера и Диггори?       Вспоминая произошедшее чуть позже, Дафна высоко оценила то, что мантия скрыла её дрожащие руки, а Трейси предупредила какие бы то ни было действия со стороны Астории, которая, казалось, готова была броситься на говорящего с кулаками. Впрочем, в момент самого разговора девушка сознавала лишь то, что в её ушах словно бы звенело, а правая рука, скрытая под мантией вцепилась в рукоять палочки. Ей пришлось сдерживаться изо всех сил, подавляя желание проклясть подонка, и на самом деле, она так сама толком и не поняла какими усилиями смогла возобладать над собой и не дать никому увидеть заминку в своём поведении.       - Высокого же ты о нём мнения, Малфой, раз считаешь, что ему под силу оказалось обмануть Кубок. – довольно тихо, чтобы не дать прорваться эмоциям через её голос, произнесла она, слегка наклонив голову и не меняясь в лице.       Некоторые студенты из тех, что с интересом слушали их диалог, фыркнули, как бы подметив верность замечания девушки. Это заставило парня слегка покраснеть и начать жалеть о том, что он вообще начал подобный разговор.       - Не извращай смысл моих слов, Гринграсс. – прошипел он, вставая с кресла и не обращая внимание на вмиг ставший очень острым взгляд Трейси. Слизеринец давно привык не обращать на неё внимание, ведь считал ту не более, чем вассалом Дафны, перенеся своё отношение к окружающим его людям на однокурсницу. – Я не восхищаюсь этим грязнокровным выродком, просто придерживаюсь на данный момент единственной более-менее логичной теории его попадания в Турнир.       - Я ничего не извращаю, Малфой. – как маленькому ребёнку ответила девушка, слегка прищурившись. – Просто мне кажется, что думать, что Поттер проник на Турнир своими силами – переоценивать его способности к магии. Верной для меня является мысль, что кто-то шутки ради или с какими-то своими целями закинул его имя в Кубок, приложив его хитроумным заклятием. Не удивлюсь, если это сделал кто-то из учителей. С какими целями? Понятия не имею, да мне и не интересно. Если хотят убить Поттера – он труп, если нет – вероятно он выживет при помощи директора, потому что лазеек в правилах Турнира полным-полно.       Парень от голоса девушки лишь сильнее разозлился, но посчитал, что сказать что-то против её слов будет означать для него выставить себя фанатом Поттера или просто сочувствующим, перед другими учениками. Ни того, ни другого он категорически не желал, поэтому ему пришлось смириться с тоном старшей Гринграсс и, скрипя зубами, ответить:       - Вероятно ты права, Гринграсс. Однако ты не ответила на мой изначальный вопрос.       “Да когда же он уже от меня отстанет?” – изо всех сил сдерживая себя, чтобы не закатить глаза, спросила у мироздания она.       - Как я уже сказала: либо всё, либо ничего. Я думаю, что он дойдёт до конца и вопрос лишь в том, кто будет за ним стоять. – по-слизерински обтекаемо ответила она, после чего развернулась к парню спиной, показав, что разговор продолжать более не намеренна.       Гордо удалившись из гостиной в спальню, Дафна, как только дверь той оказалась закрыта, изо всей силы ударила рукой по стене, тотчас почувствовав тупую боль, растекающуюся по конечности и заставив сестру и подругу вздрогнуть от неожиданности. После этого, она очень нелицеприятно высказаться о Малфое на немецком, совершенно забыв, что находилась не одна. Из долгого потока ругательств, сорвавшихся с её уст, лишь единичные были хоть сколько-то литературными, вроде “дитя инцеста”, “нацистского выродка” и “поганого ублюдка”.       Астория, пожалуй, впервые в жизни услышавшая столь откровенные ругательства от старшей сестры, взяла себе некоторые обороты на заметку, в то время как Трейси своим сосредоточенным и слегка сконфуженным лицом всем видом показывала, что из потока слов поняла лишь их интонацию.       - Трейси, тебе перевести? – хихикнула девочка, заметив её страдальческое лицо.       Дафна резко обернулась и на мгновение растерялась, после чего её щёки порозовели.       - Прости, Тори, не сдержалась. – пробормотала она, приобнимая себя за плечи, словно боясь реакции той.       - Ой да ладно тебе, Даф. – отмахнулась младшая сестра. – Неужели ты думаешь, что я ругаться не умею? Хотя признаюсь, что некоторые обороты я слышу впервые.       - Мне всё интереснее и интереснее. – сказала Трейси с улыбкой, после чего упала на кровать и скрестила руки за головой, удостоив старшую подругу насмешливым взглядом.       Дафна фыркнула.       - Дедушка иногда не сдерживается, когда думает, что я не слышу. Мама его за это ругает, но я ещё ни разу при ней не давала понять, что слышала его фразы.       - Мне, порой, кажется, что всё он прекрасно знает и лишь притворяется. – заметила Астория, улыбнувшись немного повеселевшей сестрёнке.       - Ну… может быть и мама также училась. – криво усмехнулась та, после чего перевела взгляд на Трейси и показательно уперла руки в бока, придав взгляду максимум строгости. – А тебе я всё сама переведу. И не смей заставлять Тори повторять мой монолог.       Лежащая на кровати девушка фыркнула и рассмеялась, сказав что-то про излишне заботливую сестру. Неожиданно в неё прилетела подушка от упомянутой сестры, заставив свалиться с края кровати на пол и оттуда швырнуть предмет постели в обратный полёт до отправительницы.       Сверкнув глазами, широко улыбнувшись и кинув на дверь Колопортус, Астория притянула с помощью Акцио подушку с кровати Трейси и кинулась на Дафну, которая не смогла сделать ничего лучше, чем принять на себя удар сестры. Погребя старшую под шквалом быстрых атак, Тори, ударив снизу вверх, заставила ту открыться и быстро навалилась на неё, прижав к кровати.       Обнаружив себя под девочкой, девушка расширила глаза в притворном ужасе, увидев её боевую ухмылку. В следующее мгновение она взвизгнула и засмеялась, когда сестрёнка начала её щекотать, ловко уворачиваясь от её рук, пока сама Дафна старалась скинуть разошедшуюся Тори с себя. Тщетно отбиваясь от ловких пальчиков, слизеринка даже не заметила, как потихоньку на душе становилось легко и свободно, а тяжесть дня отходила на задний план, уступая место детскому азарту. С ним волшебница перешла в контратаку, схватив подушку, что лежала рядом и огрев ею любимую сестрёнку по её хорошенькой головушке. Астория ойкнула и повалилась на бок, выставив перед собой согнутые и прижатые друг к другу руки, чтобы спастись от атак Дафны. Впрочем это не понадобилось, потому как неожиданно на ту обрушились атаки уже Трейси, которая с лицом великой воительницы и боевым кличем запрыгнула на свою кровать, после чего с наколдованной подушкой в руке устремилась на помощь отступившей младшей подруги. Теперь уже совместными усилиями слизеринки смогли взять верх над опешившей девушкой и повалить её на кровать. Все трое не прекращали звонко смеяться, хихикать и радостно визжать.       Бой продолжался без малого минут двадцать, по истечении которых раскрасневшиеся, взлохмаченные и тяжело дышащие девочки разлеглись на кровати Дафны. Сама она, переводя дыхание, счастливо улыбалась, прикрыв глаза и приобнимая Трейси и Тори за талии. Младшая сестра устроила свою голову, волосы на которой встали вороньим гнездом, под подбородком старшей сестры и с силой вдыхала немного душный воздух, глядя на полог кровати. Лучшая подруга в свою очередь также обвила своей рукой талию девушки и пыталась стереть манжетой рубашки со лба пот и убрать с глаз прилипшие из-за него волосы. Она конечно уже сражалась с Дафной, но вместе с Тори битва стала истинно апокалиптической и ужасающе быстрой, ибо девочка не давала спуску, пробивая защиту за малейшее отвлечение.       - Если кто… зайдёт… думаю мы выглядим очень… красноречиво. – прерываясь на то, чтобы сделать лишний вдох, сказала Трейси.       - Ты… забываешь, что кроме девочек… зайти никто не может. – также пробормотала Дафна. – Ну, кроме декана… Хотя твоя идея мне… нравится.       - Даф! – слизеринка легонько ущипнула подругу за талию. – Я воспитанная и приличная девушка!       - Тес, скажи, а что такого невоспитанного, - девушка сглотнула вязкую слюну и зевнула, - и неприличного в том, что мы на спор задерживали дыхание, чтобы подготовиться к заплыву.       - Вот обязательно тебе нести какой-нибудь чепуху? – Трейси слегка обиженно фыркнула и зевнула, под хихиканье Астории.       Дафна промолчала, повернув голову и прикоснувшись губами к голове младшей сестры. Вдохнув запах её волос, она улыбнулась, слегка поводив носиком по её макушке, заставив снова тихо захихикать.       - Спасибо вам. – через какое-то время, произнесла Дафна в наступившей тишине, оторвавшись от сестры и слегка поднявшись на кровати, чтобы встретиться с глазами двух самых дорогих её сердцу девушек.       - Глупая, - мягко ответила Трейси, уперевшись кулачком в плечо подруги. – за такое "спасибо" не говорят.       Астория ничего не сказала, а лишь притянула сестрёнку за руку в свои объятия, заставив ту вновь упасть на кровать. Расцеловав Дафну в обе щеки, она с блестящими от самых искренних и счастливых слезинок глазами поднялась с кровати и, продолжая держать её за руку, увлекла девушку за собой, поведя ту в душевую комнату.       - Не забыла ещё, что задолжала мне реванш за прошлое поражение в водной битве? – с хитрой улыбкой обратилась она к ней, когда затворила дверь.       На лице старшей сестры на мгновение промелькнула паника, после чего она с точно таким же хитрым прищуром ответила:       - Ты должна взять реванш как минимум за три поражения, лейтенант Тори.       - И я решительно настроена взять одно прямо сейчас, капитан второго ранга Даф. – направляя на пол палочку, чтобы сделать его мягким и нескользящим, сказала она, после чего направила палочку на гордо вскинувшую голову сестрицу, произнося заклинание детского раздевания, которое обнажило ту до нижнего белья. Проделав тоже самое с собой, девочка дождалась, пока сестра включит оба душа и встанет напротив неё.       Сжав рукоять по крепче, девушка чётко произнесла обратный отсчёт и как только последняя цифра слетела с её губ, она одновременно с сестрой произнесла заклинание Глокуа, отправив в девочку небольшой шарик тёплый воды, ознаменовав начало битвы. Несмотря на все старания и боевой азарт, победу, как и новое звание обер-лейтенанта заполучила Астория через почти сорок минут. Окончательно измотавшись и приняв понижение до капитана третьего ранга, Дафна, стоя под горячими струями воды, тем не менее счастливо улыбалась, глядя на то, как по телу её сестры сбегала пушистая пена шампуня. Для девочек это было, без сомнения, самое серьёзное “водяное сражение” с десяти лет.       К тому времени, как они закончили и вышли из ванной комнаты, Трейси уже мирно сопела, так и оставшись в растрёпанной школьной форме на кровати Дафны. Пришлось её разбудить, чтобы проводить до душа, который она бы ни за что не пропустила, а если бы такое всё же случилось – страшно обиделась бы на подруг.       - Бесстыдницы… - протирая глаза пробормотала она, стоя в дверях и смотря на стекающую по стенам воду, стелящийся пар и капельки, собравшиеся на потолке. – Что вы тут устроили?       - Ютландское сражение. – будничным тоном ответила Астория, заталкивая её в душ. – Давай мойся и ложись.       Дафна в это время расстелила постель себе и Трейси, после чего поколдовала над обеими, сменив всё постельное бельё и взбив подушки. Медленно моргая слипающимися глазами и зевая через каждую минуту, она принялась расчёсывать волосы, чтобы затем сплести их в ночную косу. Тем же занялась и Астория, на секунду позавидовав относительно коротким волосам Трейси. Когда же сестры закончили, а их подруга вышла из душа, закутанная в белое махровое полотенце, то все трое синхронно глянули на часы, показывающие наступивший второй час ночи.       Проигнорировав насмешливый взгляд вытирающей волосы слизеринки, Тори забралась под одеяло сестринской кровати и разместила голову на большой подушке. Ей было совершенно лень идти в комнату своего курса, а Дафне было лень ей что-то возражать (да и не то чтобы она была против), так что она уместилась рядом и, пожелав подруге спокойной ночи, переплела пальцы с сестрёнкой. Перед глазами сразу же начали пробегать моменты очень уж неприятного дня, который силами Трейси и Астории всё же закончился для неё усталой улыбкой. Тяжело вздохнув и слегка поёрзав головой на подушке, чтобы устроиться поудобнее, она прислушалась к размеренному дыханию моментально уснувшей девочки. Ещё немного поразмыслив над всем произошедшим, Дафна пришла для себя к выводу, что если уж Тори и Тес ради неё готовы идти на контакт с Гарри, дабы не дать ему умереть, то уж ей эта задача точно будет по силам.       “Даже если все от него отвернуться, даже если в конечном счёте факультет отвернётся и от меня… - с неожиданной для себя храбростью, но и с понятной долей страха размышляла она, стараясь дышать как можно глубже, - всё равно я не дам ему страдать или, тем более, погибнуть!”        Словно бы для того, чтобы убедить себя в принятом решении она начала фантазировать. В голове замелькали красивые кадры, как она вместе с Трейси, Тори и, самое главное, Гарри тренируют заклинания, как она с трибун видит его триумф раз за разом и как в конце года, едет с ним в одном купе, а возможно даже (на мгновение она даже перестала дышать) целует его на прощание, а он скромно улыбается и обещает писать ей. Хотя бы ради шанса того, чтобы воплотить это в реальность она была готова переступить через свой страх.       

******

      На следующий день, несмотря на недосып, девушка проснулась со светлой головой и непоколебимой уверенностью, какую испытываешь перед делом, что стало привычным, как чистка зубов по утрам. Было ли это связанно с укутавшей слизеринку с ног до головы словно мягкое тёплое одеяло поддержкой со стороны Трейси и Астории или с тем, что свалившаяся проблема заставила её незаметно для себя ещё немного повзрослеть, а, быть может, всё дело было в чём-то другом, совсем уж ей неведомом, слизеринка не знала, да и не думала об этом. В тот момент Дафна твёрдо вознамерилась выловить момент и в ближайшие две недели подойти к Гарри. Однако, сидя за столом Слизерина на завтраке и то и дело перекидываясь ленивыми фразами с Трейси, волосы которой слегка встали и никак не хотели укладываться во что-то более-менее пристойное, она заметила, что гриффиндорец выглядел как никогда прежде разбито и отрешённо. Ответом на не озвученный вопрос стало поведение младшего Уизли, который, судя по всему, объявил бывшему лучшему другу если не войну, то точно бойкот. Скрипя зубами и всеми силами игнорируя сердце, разболевшееся от потрёпанного и довольно жалкого вида любимого человека, Дафна пережила тот день, лишь изредка посматривая в сторону гриффиндорцев.       Следующий день, как и вся неделя, как и десяток дней ничего не изменил: Гарри призраком ходил по замку, то и дело теряясь из виду, словно у него была мантия-невидимка. Трейси и Астория, как и сама Дафна бросали сочувственные взгляды в сторону паренька с искалеченной судьбой и видимо извечным проклятием попадать в неприятности, однако выловить того, хотя бы ненадолго, не перед толпой, чтобы поговорить ни у одной не получалось, как бы те ни старались.       На уроках Поттер стал вести себя гораздо тише, вечно садясь за последнюю парту; часто скрывался в библиотеке, но в каком её закутке понять было нелегко. И несмотря на то, что Грейнджер продолжала с ним общаться, со стороны казалось, что та не слишком то верит ему, или же верит, но её гораздо больше раздражает толи вид парня, толи необходимость слушать его жалобы на прочих учеников, на нелёгкую судьбу, на друга-предателя. И, судя по всему, гриффиндорец вполне ясно осознавал реакцию подруги.        Помимо проблем у Гарри, которые не давали покоя Дафне, появились новые неприятности: Малфой в очередной (какой уже по счёту?) раз решил отличиться отсутствием мозгов и минимальной воспитанности, а заодно втянуть в это весь факультет, да не только свой, но и прочие. Очередным непогожим днём он стал распространять уничижительные по отношению к Поттеру значки. Стоит ли говорить, что он приставал почти ко всем ученикам Слизерина; хотя не обошёл стороной и представителей Хафлпафа, Равенкло и, уму не постижимо, Гриффиндора. Дафна злилась от одного только его вида, но продолжала стоически сохранять лицо, не давая ни малейшего повода уличить её в симпатии к Гарри. В большей степени это было из соображений безопасности Астории и Трейси, хотя она прекрасно понимала, что и ей жития не дадут, если вскроются карты.       - Гринграсс, почему ты не носишь значок?! – раздражённо спрашивал её Малфой.       - У меня из-за тебя на Поттера скоро аллергия разовьётся. – с намёком на раздражение в голосе извечно отвечала она. – к тому же я не хочу портить свой внешний вид твоими посредственно выполненными побрякушками.       Парень бесился, плевался ядом, пытался как-то надавить на девушку, но каждый раз лишь зарабатывал пренебрежительный и откровенно раздражённый взгляд, которой остужал на какое-то время его пыл. Всё же он побаивался Дафну, потому как она была одной из немногих на факультете, у кого в живых был дед-ветеран. И Мерлин знает, чему он мог научить внучку, а проверять ему не хотелось. Приходилось переключаться на других людей, преимущественно старшекурсников, которым и до Поттера, и до Малфоя дела не было.       Единственные, кто успокаивали душу девушки были Трейси и Астория, которые, сдерживая данное ей обещание, то и дело незаметно накладывали на Гарри защитные чары, если кто-то решался проклясть его со спины. В чём-то это даже было забавно, потому что лица тех людей доставляли слизеринкам искреннее удовольствие, а ничего не подозревающий Гарри оставался в порядке, заставляя улыбаться уже Дафну, что для обеих девочек было дороже всего на свете.       К несчастию, что бы они не делали, но уже через неделю все трое поняли, что им стоило признать очевидное: парень потихоньку ломался, становясь всё смурнее с каждым днём, особенно после статьи Скиттер, взбесившей белокурую слизеринку, и отдаления от Грейнджер, занявшей в конфликте двух друзей нейтральную сторону. Всё это лишь способствовало погружению Поттера в себя, да и незримая опека двух слизеринок мало спасала его, потому как с девятью из десяти неприятностей он сталкивался лицом к лицу.       На фоне этого и Трейси, и Астория прониклись к нему немалым уважением, потому как тот из раза в раз умудрялся сдерживаться и не эскалировать конфликт, молчаливо выслушивая поток безобразных оскорблений и не особо логичных обвинений от учеников Хогвартса, после чего непобеждённым уходил прочь. Это было, особенно для Тори, удивительно и необычно, потому как со стороны гриффиндорца она не ожидала особой выдержки. Потихоньку девочка стала понимать свою старшую сестру: на фоне прочих парней-сверстников с любого из факультетов Гарри выглядел гораздо приличнее и воспитаннее, пусть и продолжал быть излишне зажатым.       Наблюдая за ним, Астория поймала себя на мысли, что за время пребывания в Хогвартсе она как-то очень быстро вырвалась из детства, пусть произошло это по её инициативе. Учёба не представляла для неё особых трудностей, за исключением, разве что Зелий и ЗОТИ. Она хорошо выполняла домашнюю работу и стабильно получала высокие оценки. И вот, словно в насмешку, Турнир с незапланированным четвёртым чемпионом, открывшиеся переживания старшей сестры и опекание Гарри, - всё это заставило её начать вести себя гораздо взрослее и обдуманнее, а это сильно выматывало морально. Слизеринка хотела снова почувствовать себя маленькой девочкой, быть защищенной со всех сторон вековыми стенами фамильного особняка и успокоенной тёплыми объятиями и ласковыми словами матушки и любимой сестры. Ей хотелось прикрыть глаза и раствориться в сладкой неге тёплого летнего денька, полного ароматов роз из материнского сада, мятного чая и молочного шоколада; хотелось очутиться у игриво шумящей своими быстрыми ручейками и поющей мощную, страстную песнь главным потоком речки за лесом поместья; в конце концов душа просила пробежать босыми ноками по мягкой зелёной траве к далёким деревьям, добраться до их с Дафной тайного домика и провести там очередной незабываемый день, греясь в лучах взошедшего в зенит солнышка и любуясь на синее-синее небо по которому плывут овечьим табуном совершенно отличные друг от друга пушистые облака.       Всё это теперь казалось Астории далёким, наивным, каким-то выцветшим и словно перечёркнутым в день когда отец, объявил о контракте с Малфоем. Детство и беззаботность, утонувшие в её слезах, которые нежными губами собирала старшая сестра, клявшись вечно быть рядом, в стенах замка как будто покинули девочку окончательно. И тогда же Тори поймала себя на мысли, которая отдавалось в её сердце невероятным страхом: она искренне боялась того, что Гарри и Дафна начнут встречаться и задавалась вопросом, что же в таком случае будет с ней?       “Сколько они будут проводить времени вместе? Будет ли у Даф возможность продолжать общаться со мной? Не буду ли я мешать им? А как я должна буду вести себя по отношению к Гарри? А почему у папы и мамы толком нет друзей и подруг, а только знакомые? Это потому что когда мальчик и девочка вместе им уже никто не нужен? – подобные вопросы продолжали крутиться в голове волшебницы, не покидая её ни пере сном, ни во время уроков, однако она всеми силами старалась гнать их от себя. – Но я же её сестрёнка, я должна помочь ей во чтобы то ни стало, её счастье – моё счастье, а значит что бы не было потом, но я обязана помочь ей, приложить все усилия… Да и Даф ведь такая замечательная, она меня так любит, так же сильно, как и я её, потому я не верю, что она забудет обо мне!”       Накручивая себя и постоянно чувствуя усталость, слизеринка неосознанно продолжала копить в себе всё это, не догадываясь поговорить если уж не с Дафной, то хотя бы с Трейси. Поэтому ничего удивительно не было, что вечером особенно неудачного дня, Астория не вытерпела очередных речей Малфоя в общей гостиной и огрызнулась, позабыв о том, что ни сестры, ни подруги рядом нет.       - Малфой, у тебя есть хоть одна темя для обсуждения помимо Поттера?       Стоит отметить, что многие в гостиной были согласны с ней, но так уж вышло, что влиятельная семья и особая расположенность декана факультета, давали Драко Малфою чрезвычайно высокий статус в иерархии, а де-факто карт-бланш на любое поведение, поэтому поддержать первокурсницу словом или делом никто не рискнул.       - А что, ты имеешь что-то против? – самодовольно протянул он, мельком скользнув по девочке взглядом. – Может тебя волнует именно то, что говорю я про Поттера?       - Ты ведёшь себя как влюблённая дурочка, так ещё и не удосуживаешься заткнуться в общей вообще-то гостиной, где не всем охота слушать про гриффиндорцев. – сквозь зубы, очень зло произнесла она, не обращая внимание на недобро сверкнувшие глаза парня.       - Что ты сказала? – нарочито спокойно уточнил он, одарив убийственным взглядом группку младшекурсников, которые старались не рассмеяться от слов Астории.       - Что ты ведёшь себя как влюблённая дурочка. – смело повторила она.       - Не забывайся, Гринграсс. – сжав кулаки, произнёс Малфой в голосе которого добавилось злости.       - А то что? – скрестив руки на груди, спросила девочка. – Придумаешь ещё какие-нибудь значки, только уже со мной? Вряд ли твой папаша оценит подобное.       - У меня есть достаточная свобода действий в отношении с тобой, мелкая. – повысив голос, ответил он, привлекая к себе внимание многих в гостиной. Как ни странно, но как минимум несколько старшекурсников и старшекурсниц обеспокоенно посмотрели на Асторию, словно бы искренне хотели вмешаться, однако что-то, вероятно перспектива больших проблем, которые могли устроить Люциус Малфой и Снейп отвратило их от этой идеи.       - Ох, правда? Ну дерзай! Только учти, что моя сестра тебя в ответ проклянёт так, что ты детей иметь не сможешь. – не отступая, дерзко ответила Тори, скрестив руки на груди.       - Только и можешь, что за юбкой сестры прятаться? – с издёвкой произнёс он.       Это оказалось последней каплей для слизеринки и она уже не стараясь говорить тихо или соблюдать хоть какие-то правила приличия ткнула пальцем в его сторону.       - Ты, вообще не знаешь никакой фразы, кроме “мой отец узнает об этом!” Насколько нужно быть жалким, чтобы не бояться разговаривать на равных лишь с теми кто младше и слабее, Малфой? – её слова стали рубленными, а некоторые из них были произнесены по нормам немецкого, а не английского языка, что было для многих неожиданно.       Слизеринец покрылся красными пятнами, сверля глазами девочку перед ним. В какой-то момент он очень злобно усмехнулся, демонстративно окинув взглядом оппонентку.       - Лучше тебе не нарываться лишний раз на неприятности, мелкая. Ты лишь жалкая, неполноценная копия собственной сестры без красоты и титула. То, что тебя продал твой отец – лишнее доказательство моих слов. И если не хочешь неприятностей, то от чистого сердца, – он оскалился, - не рекомендую доносить до прелестных ушек твоей дорогой сестрицы эту простую истину, озвученную мной.       Губы девочки задрожали, а на глаза стали проситься слёзы. Несмотря на то насколько превратно он толковал её жизнь, фактически он доносил общее мнение определённых кругов аристократии о ней до всего факультета. Как бы она не ненавидела его и не считалась с его мнением, однако эти злые слова могли заставить факультет косо поглядывать на неё, портя репутацию ей и её сестре. Нервы девочки окончательно сдали, а сама она почувствовала себя не иначе, как голой и выставленной на посмешище.       - Ты простой подонок, Малфой. - выплюнула она и не обращая внимание на первые дорожки слёз, бегущие по её лицу, резко развернулась на каблуках и вылетела из гостиной, столкнувшись в дверях с Панси, на которую бросила невероятно злой взгляд, заставив от неожиданности и непонимания вздрогнуть, и оставила позади.       

******

      Когда уроки закончились Дафна и Трейси отправились в библиотеку и надолго задержались в ней, стараясь откопать всю необходимую для занятий и домашнего задания литературу. Помимо этого, Дэвис ещё и вспомнила, что прочитала все три привезённые с собой из дома книги и теперь ей необходимо было найти себе новый томик художественной прозы для вечернего чтения, так что пока её подруга копалась в разделе Зелий, она проходилась по стеллажам с беллетристикой и выуживала с полок книгу за книгой, чтобы прочитать их аннотации. Проведя в храме знаний гораздо больше, чем обычно и распределив всё необходимое по учётным карточкам, девушки, провожаемые недовольным взглядом мадам Пинс, неспеша направились в общежитие Слизерина, таща в руках по две-три книги, которые не уместились в сумках.       - Всё ещё не понимаю, когда ты успеваешь всё это читать? – задала Дафна вопрос, который кажется озвучивала подруге едва ли не каждые полгода.       В ответ на это Трейси как обычно закатила глаза и фыркнула каким-то своим мыслям, после чего посмотрела на подругу и обезоруживающе улыбнулась.       - Даф, то что ты предпочитаешь пораньше лечь спать, а также то, что ты зачастую проводишь за уроками чуть больше времени чем я - наиболее исчерпывающее объяснение. – беззлобно сказала она.       - Разве? – в голосе девушки слышалось искреннее удивление, потому как она никогда прежде всерьёз не задумывалась об озвученных вещах. Для неё просто привычно было видеть задёрнутый полог кровати из-под которого лился холодный свет люмоса перед тем как уснуть; что же до уроков, то они почти всё делали одинаково, не считая зелий, над которыми ей частенько приходилось ломать голову.       - Правда, Даф. – пожала плечами Трейси. – Я тебя не хочу обидеть, но у меня просто объективно больше времени, да и мотивации, наверное. У меня дома все читающие, я так привыкла проводить вечера на коленях матери за какой-нибудь сказкой перед тем как отправить спать, что это, пожалуй, успокаивает меня.       - За папу не скажу – он всё время в работе, но мама у меня очень любит читать и делает это часто.       - Но ты, я уверена, гораздо чаще предпочитала проводить время с Тори, чем с ней.       Это была чистая правда. Несмотря на то, что обе девочки с детства любили читать, но всё же они гораздо чаще вместе дурачились, играли и просто по-детски проводили время, тогда как читала им в основном матушка перед сном.       “Это всегда было так уютно и здорово. – улыбнулась воспоминаниям волшебница. – Примерно с моих семи лет мы вместе сидели с ней в кресле малой гостиной и пили какао, пока мама не заканчивала сказку, обнимала и целовала нас на ночь, после чего вместе с папой относила либо в одну, либо в разные спальни, в зависимости от того, как мы просили. Чаще, конечно, мы спали вместе.”       - Да, Тес, ты права. – почти у самого входа в гостиную, произнесла девушка.       Спустя часа два, тем же вечером, когда гостиная сильно опустела, лёгкое настроение девушек, расположившихся в креслах у камина, сошло на нет. Со стороны могло показаться, что у них всё в порядке, однако постоянно посматривающая на часы Дафна очевидно нервничала. Они ждали Асторию уже полтора часа, но та всё не появлялась и не появлялась, заставляя обеих тревожиться, потому как комендантский час уже давно прошёл. Ни разу ещё она не возвращалась в общую гостиную после десяти, а на часах уже было почти двенадцать.       В какой-то момент, обернувшись на шум позади, Дафна с досадой цокнула языком, обнаружила для себя не задержавшуюся сестрёнку, а взлохмаченных Малфоя и Паркинсон, со слишком довольными улыбками. Не удостоив их взглядом длительностью более секунды, она снова повернулась лицом к камину. На душе скребли кошки и мало этого, было странное томящее чувство того, что что-то должно произойти, что-то важное и, возможно, долгожданное, однако ни о чём кроме сестры она в тот момент думать не могла. И если бы та не вернулась в гостиную до двенадцати, то слизеринка, наплевав на правила, отправилась бы искать её по всему замку.       Погрузившись в мысли она не обратила внимание на то, что позади снова раздался шум открывающейся двери, но уже через несколько секунд она была вырвана из своих мыслей голосом, который в последнюю очередь ожидала услышать.       - Гринграсс. – тихо раздалось позади.       Она вздрогнула и обернулась. В гостиной, держа Асторию на руках, стоял Поттер.