Часть 7. Metus/Страх

Меня преследует всё, что было сделано и сказано в тенях времени.

(Неизвестный автор)

      Кухню наполнял приятный цветочный аромат свежезаваренного чая. Ренджи стоял у окна, не зная, на что смотреть: на городские огни или на отражение Рукии в стекле, что сидела за столом прямо за ним. Она сжимала кружку с уже давно остывшим напитком в руках и отчаянно делала вид, что её очень интересует содержимое ёмкости.       Ренджи молчал. Он вообще всегда молчал, когда чувствовал абстрактную боль где-то в районе груди. Как и сама Рукия уже не знала, что раздражало её больше: его громкое безмолвие или же собственная никому ненужная упрямость?       — Может, сядешь уже? — не выдержала наконец девушка.       — Ты ведь не скажешь мне в очередной раз, что всё нормально, правда? — игнорируя ее реплику и не поворачиваясь, ответил он вопросом на вопрос.       Рукия смотрела на его густые длинные волосы, огромную, сильную, но теперь кажущуюся такой уязвимой фигуру. Спина чуть сгорблена, голова опущена… Именно Рукия тяготила его, она это прекрасно понимала. И снова делала это сейчас — отталкивала. Но она не хотела этого, просто не умела по-другому. Не могла. Но вот почему не могла?.. Она и сама толком не понимала.       — А ты хочешь, чтобы я соврала?       — Я хочу, чтобы ты… хоть что-то сказала.       — Тогда я буду вести себя так, будто все действительно нормально.       — Рукия… — Ренджи наконец повернулся, и на его лице девушка увидела отпечаток сильной усталости. — Хоть раз давай поговорим честно. Я не понимаю, что с тобой происходит и… откуда столько холода? Я прихожу — ты молчишь, ухожу — ты молчишь, и так в последнее время изо дня в день.       — Я и не обязана быть разговорчивой, — резко бросила она.       Ренджи поджал губы и ещё больше нахмурился. Чуть помедлив, он всё же ответил:       — Возможно. Но вот честной — да. Иначе мы с тобой не сможем идти дальше вместе.       С этими словами он медленно двинулся в сторону прихожей, но на выходе из кухни остановился и, повернув голову, тихо сказал:       — Я тебя люблю. Но не смогу вечно ждать того момента, когда ты перестанешь отталкивать меня. Я пойду.       — Но… Подожди! — запоздало спохватилась Рукия, резко встала с места и поспешила следом за ним в прихожую, испуганно глядя как он берет куртку и ключи от мотоцикла. — Куда ты?..       — Проветрюсь, — не глядя на неё, буркнул он, стягивая волосы тугой резинкой в хвост. — Сейчас мне лучше уйти… Чтобы не доломать то, что мы ещё можем спасти.       А затем он вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Рукия стояла с минуту, прислушиваясь к тишине, и когда со стороны открытого окна в комнате она услышала рёв заведенного двигателя Кавасаки, то сползла по стене, тихо роняя слезы.       Какая же она дура.       Что мешает поговорить с ним откровенно? Рассказать о своих чувствах, что гнетут её очень давно и не дают вдохнуть полной грудью? Она не раз пыталась, — мысленно, в пустой комнате, среди ночной тишины, но даже тогда дыхание застревало в горле. Каждый раз непроизнесенные слова распадались, обращались в пепел, едва она слышала его ответный голос в своей голове.       Да, тему о странных снах они оба старались обходить стороной. Словно негласно договорились: не стоит трогать — тогда и не оживёт. Каждый из них нёс свой собственный груз, делиться которым было страшно, особенно с тем, кого любишь.       Страх быть непонятым, осмеянным… или, что ещё хуже, быть понятым слишком хорошо. Потому что тогда придётся признать, что всё, что они видят и чувствуют — настоящее.       А такие вещи не должны быть настоящими.       Воспоминания из другого мира тянули Рукию куда-то вниз. Туда, где ей было невыносимо страшно, вот только знать бы как выбраться из этого омута…       Вспомнив о чем-то, девушка подняла голову и отыскала глазами свой телефон, оставленный ей же здесь на тумбочке по приходу домой. Она взяла в руки аппарат и дрожащими пальцами набрала заветный номер. Номер того, кто обладал удивительным умением если не исцелять, то облегчать боль, всегда находя нужные слова поддержки. Рукия никогда не злоупотребляла добротой Орихиме, да и вообще все свои чувства давно привыкла носить в себе, но именно сейчас почему-то оставаться в одиночестве вдруг стало особенно невыносимо.       — Алло? — после пары гудков раздался с того конца бодрый для данного часа голос.       — Орихиме… — прошептала Рукия, — Орихиме, поговори со мной. Хоть о чем-нибудь…       — Что случилось? — в голосе с того конца мгновенно послышался испуг. — Ты где?       — Я дома, просто…       — Скоро буду!       — Подожди! — Рукия устало прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Она ведь звонила вовсе не для того, чтобы доставлять близкому человеку беспокойство. — Я… — Я приеду, — даже не став слушать, перебила Орихиме, а затем раздались короткие гудки.       Рукия тяжело вздохнула и уткнулась лбом в свои колени. Тишина, да и сам воздух нещадно давили, стискивая холодными щупальцами со всех сторон, и сейчас казались Рукии непривычно враждебными. Она понимала, почему Ренджи ушёл. Но именно это понимание делало больнее всего, — вечно так продолжаться действительно не может.       Для девушки прошли долгих пятнадцать минут, прежде чем в дверь громко и уверенно постучали.       Рукия была не в силах даже элементарно встать. Она дотянулась до замка, а следом в квартиру тайфуном влетела запыхавшаяся Орихиме с огромным пакетом в руках. С грохотом поставив его сбоку на пол и закрыв за собой дверь на замок, она скинула обувь и тут же подскочила к подруге. Не обнаружив на ней внешних повреждений, она плюхнулась рядом на колени и обеспокоенно затрещала:       — Теперь рассказывай, что стряслось! Ты бы мне не позвонила поздно вечером просто так, а потому только попробуй снова начать отмалчиваться!       — Как ты так быстро доехала? — вяло поинтересовалась Рукия.       — Я была недалеко на свое счастье! — нервно проговорила девушка, а затем грозно сдвинула брови: — Если ещё раз проигнорируешь мои вопросы…       — Ренджи уехал…       — Как уехал? — округлила глаза Орихиме. — Вы ведь не…       — Мы не расстались, — тихо ответила Рукия и подтянула колени к себе, — пока что. Но, честно говоря, ещё немного и тогда…       Тут она замолчала, не в силах продолжать говорить. Тяжёлые слова застряли в горле; казалось, если произнести подобное вслух, то оно непременно воплотится в жизнь. А терять того, кого она полюбила всем сердцем, — боялась больше всего и не могла этого представить даже в самом страшном сне.       Орихиме несколько секунд буравила обеспокоенным взглядом сжавшийся комок, который являлся её самой близкой подругой. Сейчас Рукия была если не сломлена, то уж точно близка к этому. Орихиме не знала наверняка почему у этих двоих появились проблемы в отношениях; Рукия предпочитала увиливать от осторожных вопросов или просто молчать. Сама же Орихиме не могла себе позволить нагло лезть в душу. Но, кажется, всему есть предел. Как и её тактичности.       — Так! — наконец уверенно сказала она, поднялась на ноги, схватила Рукию за руку и с силой потянула на себя. — На пустой желудок думать вредно, да и тут сидеть как-то… Идем. Я взяла несколько онигири и по бенто.       С этими словами она против воли Рукии поставила ту на ноги, схватила принесенный пакет и унеслась на кухню. Рукия на это тяжело вздохнула, но всё же поплелась следом. В конце концов, быть может, оно и к лучшему. От присутствия Орихиме рядом стало чуточку легче.       — Рассказывай, — тем временем велела Орихиме Рукии и щёлкнула переключателем на чайнике, — мне надоело делать вид, что все прекрасно, а потому на этот раз я не приму возражений.       — Я боюсь полностью открыться ему, — тихо ответила Кучики и покорно опустилась на стул. — Есть вещи которые не так просто рассказать или объяснить.       — Если ты не крадёшь младенцев по ночам, то мне сложно представить, о чем можно так упорно молчать, — отозвалась Орихиме и повернулась к Рукии, оперевшись ладонями на подоконник позади себя. — Наверное, он думает, что ты ему не доверяешь?..       — Я это все понимаю, но… — девушка опустила виноватый взгляд.       — Понимает она, — фыркнула Иноуэ, а затем оторвалась от окна и принялась раскладывать еду по тарелкам на столе. — Что чувствовала бы ты, если бы он от тебя утаивал важные для него вещи?       — Я это все понимаю, но не могу по-другому, — прошептала Рукия.       — Ладно, допустим. Но вот он уйдёт окончательно, а не так, как сейчас… на время. Тогда тебе будет лучше и проще?       Кучики не нашлась что ответить. Одна лишь мысль о том, что Ренджи исчезнет из её жизни, вызывала в ней ужас и всепоглощающее отчаяние. Да и как она сможет дальше нормально жить с осознанием, что своими же руками разрушила собственный прекрасный, но такой хрупкий мир?..       Орихиме права. Тысячу раз права, вот только как найти в себе силы сделать хотя бы один маленький шаг ему навстречу?..       — Я… Попробую, — наконец выдавила Рукия.       — Что именно? — недоверчиво протянула Орихиме, скрестив руки на груди.       — Поговорить с ним.       — Я даю тебе срок сутки! — воинственно подняв указательный палец вверх, припечатала Иноуэ. — Отчёт обязателен, иначе, клянусь, я притащу тебя к нему за шкварник и заставлю вас поговорить!       — У тебя ведь с Ичиго ничего не получилось, — ляпнула Рукия и тут же прикусила язык.       Ей мгновенно стало стыдно за сказанное, все же Орихиме ещё не отошла полностью от разрыва с тем, кого любила до сих пор, а Рукия в этом не сомневалась, — несмотря на попытки Орихиме внешне оставаться бодрой, её глаза всегда были полны тоски и немой боли. Однако на реплику Рукии у Орихиме ни один мускул не дрогнул. Плюхнувшись на стул напротив, она натянула маску беззаботности и спокойно ответила:       — У нас разные ситуации. Ренджи тебя на руках готов носить, в отличие от… В общем, не будем теребить то, что было, оно уже в прошлом. Важно лишь настоящее.       — Но ведь из прошлого и состоит наша жизнь.       — Да, но в приоритете должно быть именно то, что происходит «сейчас».       Установилась тишина. Рукия размышляла над словами подруги, а затем всё же согласно кивнула. Да, возможно, так оно и есть.       Закрыв эту тему и стараясь обходить её стороной, девушки начали непринуждённую беседу. Приподнятое настроение Орихиме передалось и Рукии и теперь жизнь на время перестала казаться ей мрачной и унылой. Орихиме действительно была подобна солнцу, принося в жизнь окружающих свет и тепло.       Однако, спустя какое-то время, неожиданно их мирный разговор прервал громкий треск, раздавшийся со стороны коридора.       Обе девушки одновременно вздрогнули, затаили дыхание и повернулись на звук, глядя во мрак квартиры. Рукия никогда не боялась темноты, но почему-то сейчас она показалась ей жуткой и опасной.       — Что это? — прошептала Орихиме, прослушиваясь к странным скрежетаниям. Звук очень напоминал треск корки льда.       — Ренджи?.. — срывающимся голосом громко поинтересовалась Рукия в пустоту, однако страшный звук прекратился и… тут же донёсся из ванны. А следом из комнаты.       Девушки испуганно молчали, однако через минуту установилась гробовая тишина. Какое-то время обе прислушивались, пока Орихиме первая дрожащим голосом не произнесла:       — Надо глянуть.       Рукия согласно кивнула. Не будут же теперь они сидеть на кухне вечно?..       На ватных ногах обе двинулись в прихожую. Рукия щёлкнула боковым переключателем, и помещение наполнилось светом. Секунду они осматривали холл, пока Рукия первой не ахнула.       — Что? Что такое? — испугалась Орихиме.       Кучики, ничего не ответила и только ткнула пальцем куда-то вперёд. Проследив за её жестом, Орихиме почувствовала, как по телу прошлась морозная волна. Большое настенное зеркало было полностью расколото. Но поражало даже не это; трещины расходились от центра длинными лучами и были полностью симметричны, а гладкое когда-то полотно теперь напоминало идеально ровный узор паутины.       Орихиме молча развернулась и быстрым шагом отправилась куда-то вглубь квартиры. Рукия этого не заметила, завороженно глядя на собственное чуть искаженное отражение. Она зачем-то сделала несколько шагов вперёд, приблизившись к зеркалу и внимательно вглядываясь в него, о чем через секунду пожалела.       Она на мгновение замерла. Затем опустила плечи, моргнула, чуть качнула головой. И к своему ужасу поняла, что нет, ей не кажется, и фигура по ту сторону осталась стоять прямо, не шелохнувшись. И смотрела прямо на неё.       Слишком внимательно. Слишком долго.       Сердце замерло где-то на подступе к глотке. Рукия сделала шаг назад, но отражение даже не сдвинулось, продолжая неподвижно стоять и внимательно глядеть на Рукию с той стороны.       В висках застучало. Неверие. Леденящий душу и тело липкий страх. И вдруг «отражение» медленно протянуло руку вперёд, словно в попытке коснуться.       Не отражая движение Рукии, а действуя сама по себе. Пальцы всё те же. Черты лица, фигура — её. Но вот взгляд… Абсолютно чужой.       Их одежда так же не совпадала — вместо домашней футболки и штанов на той было чёрное косодэ.       Рукия не дышала. Её пересохшие губы дрогнули, она неосознанно шепнула:       — Кто ты?..       Зеркальная двойница в ответ лишь прижала палец к губам. И именно в этот момент в комнату вбежала перепуганная Орихиме.       — Рукия! В комнате… и в ванне… то же самое…       Резкий окрик выбил Кучики из транса. Она отшатнулась от зеркала, едва не споткнувшись, и резко вдохнула, будто только сейчас вспомнила, как дышать.       — Что… что ты сказала?       — Я заглянула в спальню, потом в ванную… И там тоже! Всё расколото!       Рукия вновь бросила взгляд на зеркало. Двойница исчезла.       Только трещины остались прежними — холодный, паучий узор на стекле.       — Я… не понимаю… — с трудом ответила Кучики. — Что за черт?       — Как тогда, с погодой… — Орихиме взяла Рукию за руку и прошептала: — Знаешь, мне страшно…       Рукия не успела ответить, потому что раздался звук проворачивающегося замка, а затем в проёме показался Ренджи — слегка мокрый от моросящего дождя, в кожаной куртке, с настороженным, даже встревоженным выражением лица.       Он на секунду застыл, увидев двух девушек в полуосвещённой прихожей. Рукия неестесственно бледная, с напряжённым взглядом, а Орихиме, прижав руки к груди, находилась явно в состоянии полушока.       — Что у вас здесь? — спросил он негромко, осторожно подходя ближе. Рукия повернулась к нему, пытаясь подобрать слова.       — Мы… я… мы услышали странный звук. А потом… — она махнула рукой в сторону зеркала. — Черт, да сам взгляни.       Ренджи прищурился, шагнул ближе к указанному месту.       — Да уж… — пробормотал он, разглядывая трещины. — Красиво, мать его. Вы подрались тут, что ль?       — Ренджи-кун, в ванной и комнате так же, — пролепетала Орихиме. — Мы не понимаем, почему, просто услышали посторонний звук, а трещины появились сами по себе.       — Так уж и сами по себе, — недоверчиво протянул Абарай и коснулся пальцами поверхности. — Ну, поменяем, бывает.       — Какое к черту «бывает»? — не выдержала Рукия, а затем воскликнула: — я видела в отражении кого-то! Вернее, это была я, но не та какая я есть, это… — тут она замолчала, понимая, что объяснить то, что она наблюдала несколько минут назад попросту не сможет, как бы не хотела. Да и стоит ли?..       Ей не поверят. Да, что уж говорить, она бы и сама не поверила.       Однако повисшую напряжённую тишину прервало тихое бормотание Орихиме:       — Помню, Ичиго тоже говорил нечто подобное… когда мы несколько дней назад из больницы шли. Он ещё шёл и бубнил что-то про то, что видел себя, но это был вроде как и не он. Правда, потом на мои вопросы он сказал, что это ему показалось, и мне не стоит лезть не в свое дело, но мне тогда почему-то стало точно так же страшно, как и сейчас.       Вновь в помещении воцарилось молчание. Все трое задумчиво смотрели на зеркало, пока Ренджи наконец не сказал:       — Может, стоит с ним поговорить?       Рукия посмотрела на него скептическим взглядом, а Орихиме издала нервный смешок:       — И зачем? Вы это воспринимаете всерьёз, что ли?       — Он прав, — подала тихий голос Рукия, — хотя, возможно, это и глупо, но стоит хотя бы спросить. Та погодная аномалия до сих пор мне покоя не даёт, а ведь он физик. Мои сны, сны Ренджи, а теперь ещё и эта чертовщина с зеркалами. И, как оказалось, Ичиго тоже видел нечто подобное?..       — Ну… — Орихиме запнулась, а затем смущённо опустила взгляд, — он не захотел разговаривать со мной на эту тему. А… что именно за сны?..       — Сейчас это неважно, — резко ответила Рукия, а затем, спохватившись, уже мягче добавила: — Попробуем всё же поговорить с ним, как с физиком, и… ты пойдёшь с нами.       — Я? — Орихиме округлила глаза, тряхнула густой рыжей шевелюрой, а затем непривычно грубо для присутствующих бросила: — Ну, уж нет! Я не хочу его даже видеть лишний раз! И вообще мне не о чем разговаривать с данным человеком!       С этими словами она развернулась и быстро ушла в ванную, откуда незамедлительно раздался плеск воды из включённого крана.       Ренджи и Рукия переглянулись. Девушка подавила тяжёлый вздох, — было бы странно услышать другой ответ. Она лишь мельком упоминала о своих снах и то старалась больше романтизировать свою встречу с Ренджи, а-ля «это было предзнаменование свыше». Особенно когда, задавая осторожные вопросы, поняла, что Орихиме ничего подобного никогда не испытывала, — ни особенных снов, ни видений, ни дежавю.       Быть может, действительно не стоит её в это втягивать? Да и не факт, что Ичиго вообще согласится с ними разговаривать. По словам Ренджи в последнее время тот сильно замкнулся в себе, да и сам Абарай его видел теперь крайне редко.       — Что ж, — наконец протянул он после тягостного молчания. — Раз такое дело… Есть она мысль.

✗ ✘ ✗

      Ичиго теперь много времени проводил в гаражном массиве, возясь со своим мотоциклом часами. И даже сегодняшняя промозглая ночь, что окутала своей невидимой мрачной вуалью город — не стала исключением.       Сейчас он в тусклосвещённом помещении, пропитанным запахом масла и автомобильной резины, вновь перебирал двигатель.       Единственный способ хоть на время сбежать от реальности.       Вернее, реальностей.       Он бы и хотел поверить в то, что сходит с ума, — эта мысль уже не казалась ему абсурдной, да вот только разговор с Исидой дал ему понять — он вполне вменяемый. Ведь не бывает одинакового сумашествия у двух разных людей?..       Лучше бы он не ходил в больницу в тот день…       За спиной раздались тяжёлые приближающиеся шаги.       — Если ты из охраны — я почти закончил, — пробурчал Ичиго, не поднимая головы.       — Если бы, — прозвучал в ответ знакомый голос.       Ичиго выпрямился и бросил взгляд на незванного гостя. Ренджи стоял в тени, сунув руки в карманы косухи, и будто сам не знал, зачем пришёл, как-то неуверенно переминаясь с ноги на ногу.       — Чего тебе?..       — Захотел и пришёл, — пожал плечами тот, — просто проведать товарища. Нельзя?       — Угу, на ночь глядя, — скривился Ичиго и отвернулся, возвращаясь к своему занятию, — других же дел нет.       — У меня есть сны, — неожиданно для самого себя сразу в лоб сказал Ренджи. — Не просто кошмары, а нечто большее.       Ичиго, не поворачиваясь, молча протёр руки о тряпку, однако внутри всё похолодело от неприятных догадок и он невольно затаил дыхание.       — В них ты. И я. Рукия. Много людей, тени какие-то, — продолжил Абарай.       — Серьёзно? — Ичиго повернулся, старательно натягивая на лицо привычную маску надменности. — Может, просто пересмотрел аниме?       — Не прикалывайся, Куросаки. Я знаю, что ты тоже видишь это.       — Может, поговоришь с Рукией, протянул Ичиго, — стоит ли ей встречаться с Орихиме? Она всякого бреда может нарассказать, и не такое причудится.       — Заткнись, — рявкнул Ренджи, — имей к ней хоть какое-то уважение! И вообще не строй из себя дебила!       — Ладно. Допустим. И что ты хочешь от меня?       — Не «что». А «кого». Нам нужно поговорить — всем вместе. Ты, я, Рукия. Орихиме…       Ичиго резко оборвал:       — Нет.       — Придётся.       — Я не собираюсь обсуждать это с кучкой каких-то странных личностей.       Ичиго знал, что его слова грубы. Что он сейчас перегибает палку. Но ничего не мог с собой поделать; он вновь почувствовал страх и услышал призрачный голос в своей голове, что говорил бессвязные речи.       — Ты трус, Куросаки, — спокойно продолжил Ренджи, — не думал, что ты такой.       — Будто ты знаешь какой я, — оскалился Ичиго.       — Мы все чувствуем одно и то же, — не обращая внимания на резкий тон, продолжил Абарай, — каждый думает, что он один. А если мы не одни? Если это всё не просто сны или какие-то видения?       — И что? Хочешь собрать кружок по интересам?       — Я хочу понять, почему мы не можем забыть. И почему вся жизнь у каждого из нас так или иначе беспричинно трещит по швам и летит под откос.       Ичиго какое-то время задумчиво смотрел на свой байк. А затем, сдавшись, кивнул и устало ответил:       — Я этим вопросом задаюсь постоянно…       — Так, может, стоит хотя бы попытаться найти ответы?..       — Тогда… — Ичиго ненадолго задумался, а затем неуверенно произнёс: — стоит ещё раз поговорить с Исидой.       — Это кто? — не понял Ренджи.       — Человек, который что-то знает, но не хочет об этом говорить.       Ренджи устало опёрся спиной о стену и скрестил руки на груди.       — Ещё один... Значит… мы не одни такие «шизанутые»?       Ичиго лишь отрицательно покачал головой.       — Ну, тогда стоит всем встретиться и обсудить этот… не знаю, бред. Мы с тобой, Рукия, этот твой Исида, Орихиме…       — При чем тут Орихиме? — в глазах Ичиго мгновенно вспыхнул нехороший и злой огонёк.       — Потому что её это тоже касается.       — С чего ты взял?       — Потому что… знаю. И ты тоже знаешь.       С этими словами Ренджи оттолкнулся от стены и пошёл на выход. Однако, пройдя несколько шагов, он остановился и, глянув на Ичиго через плечо, с укором произнёс:       — Твоя глупая упёртость никому не нужна. И тебе самому в том числе. Я позвоню.       А затем его поглотил ночной сумрак.       Ичиго прикрыл глаза и медленно провел ладонью по лицу.       Наверное, со стороны это выглядит, словно бред двух душевнобольных людей. Тут Ичиго невольно усмехнулся своим мыслям. Хотя, что-то слишком много душевнобольных с одинаковой шизофренией…       Стоит ли вообще в это ввязываться? Или же… он уже в это ввязался?..

✗ ✘ ✗

      Урюу что-то сосредоточенно писал в рабочем журнале. Как и всегда — с серьёзным, строгим и отрешённым видом. Недоступный для всего мира. Свет от настольной лампы еле заметно мерцал, окутывая его тёплым свечением, но даже он не мог скрыть витающую вокруг мужчины холодную ауру.       Юки стояла у входа в кабинет, не решаясь войти. Уже несколько минут бесцельно рассматривая его абсолютно непроницаемое, но такое красивое лицо через приоткрытую дверь, она никак не могла унять дрожь в теле, а сердце неугомонно стучало набатом. Девушка пыталась весь день поймать нужный момент, но Исида-сама как всегда был отстранён и абсолютно равнодушен к ней.       Наконец, наполнив лёгкие тягучим кислородом, она решилась. Тихо приоткрыла дверь и бесшумно ступила в кабинет.       — Исида-сан, — пройдя несколько шагов вперёд, негромко позвала его Юки и остановилась в центре помещения.       — Да? — не отрываясь от своего занятия, осведомился он.       — Заняты?       — Дописываю отчёт. Что-то хотела?       Его по-деловому безразличный тон в очередной раз холодным лезвием резанул по сердцу.       — Я… я хотела спросить… — она опустила взгляд и сжалась, с трудом выталкивая слова. — Вы… вы специально так делаете? — голос Юки дрожал, но она всё ещё старалась держаться.       Глупый вопрос. Глупая она. Но отступать уже нету никакого смысла.       А он даже не отрывает взгляда от бумаг…       — Что именно?       — Делаете вид, что вокруг нет людей. Что я — просто бездушная пара рук, подающая вам инструменты.       — Это твоя работа, — сухо и коротко ответил он.       Юки обессиленно сжала и разжала кулаки; дрожь в теле теперь лишь нарастала. Нет, больше терпеть у неё не осталось никаких моральных сил.       — А когда не работа?! Вы всегда молча проходите мимо меня, будто мы незнакомцы. Когда я нахожусь рядом — вы смотрите будто сквозь меня. Но я не пустое место, Исида-сан, когда вы это заметите?! Когда вы заметите меня?       Он впервые поднял ледяной взгляд и внимательно посмотрел на неё, а затем сдержанно ответил:       — Если ты хочешь поговорить об эмоциях, то не стоит. Со мной это бесполезно.       — Да для вас всё бесполезно! Всё — лишнее! Люди, чувства, даже вы сами — как будто вам просто… Плевать на всех! И на меня!       Юки и сама не заметила, как из глаз хлынули непрошенные горькие слезы, а она сама практически перешла на крик.       — Амано, прекрати истерику. Ты многого не понимаешь, — Урюу отложил ручку и поднялся.       — Так объясните! Хоть раз в жизни! – взмолилась Юки, она его практически не видела из-за мутной пелены, что застилала глаза. – Потому что я устала гадать! Мне больно. Потому что вы… Черт! Да как не поймёте, что вы мне небезразличны?.. Всё время делаете вид, что меня не существует. Но ведь… Я не…       Тут она замолчала, тугой комок в горле мешал сейчас говорить.       — Успокойся, тебя могут услышать, — он сделал шаг в её сторону, но на этот раз абсолютно безразличный тон возымел эффект хлёсткой пощёчины.       В груди Юки что-то оборвалось, и она, больше не контролируя себя, подскочила к нему практически вплотную и ударила кулачком в грудь.       — Ненавижу! — выкрикнула она, и принялась молотить его своими маленькими руками. — Ненавижу тебя! К черту, пусть слышат! Я больше не могу находиться рядом с тобой! Ты бездушный робот, которому плевать на все! Ненавижу! Ненавижу тебя, твоё безразличие, и эту чёртову работу! Ненавижу!       Урюу какое-то время молча принимал на себя слабые удары девушки. А она устала и морально выдохлась. Эмоции, что сейчас рывками выплёскивались из неё, не давали облегчения, и ей становилось только хуже. Краем сознания она понимала, что её действия и поведение ставят большой и жирный крест на всем, и её работа здесь, — с этого момента, — невозможна. Но она ничего не могла с собой поделать; невыносимее терпеть такое отношение к себе. Отношение того, кому она отдала свое сердце, и кому это самое сердце оказалось ненужно.       В какой-то момент Юки почувствовала, как удары прекратились сами собой; её запястья мягко схватили и завели ей за спину, а сама Юки оказалась с силой прижата к нему.       Она подняла заплаканные глаза и с трудом рассмотрела его лицо, что находилось в нескольких жалких сантиметрах от её. Ей не показалось? На нем проскользнуло беспокойство.       — Прекрати, тебя могут услышать, — повторил он. Нет, его интонация не изменилась; всё такая же равнодушная.       — Мне плевать, слышишь? — срывающимся голосом ответила она. — Я всё равно уволюсь, чтобы наконец не видеть тебя! Ты жестокий, я не…       Договорить она не смогла, потому что ее губы накрыл поцелуй. Не мягкий и не нежный.       Грубый, жёсткий, будто он хотел силой удержать этот момент, заглушить им всё — её крик, свою боль, собственное молчание. Его губы были жестокими, требовательными, резкими.       Юки вздрогнула, на долю секунды застыла в его руках, охваченная шквалом чувств — болью, гневом, страхом, недоверием — всё переплелось в один ядовитый сгусток, который растворялся, растекался по венам, доставляя нестерпимую душевную боль.       — Не смей… — резко отстранившись, тихо прохрипела она. Голос сорвался на шёпот, полный досады и обиды. — Не смей так поступать, если тебе плевать на меня!       Она рванулась, резко оттолкнула его, вырвала руки и отступила на шаг. Её веки отекли от нескончаемых слёз, что продолжали стекать по щекам и оставлять мокрые пятна на халате.       Он стоял, не двигаясь. Молча смотрел на неё, не пытаясь остановить или пойти за ней. Он даже не сделал попытки!       Просто стоял, прямо, натянуто, словно тетива, с безумным стуком сердца, которое он так долго пытался заглушить,но который не слышала она.       Юки закрыла лицо руками, всхлипнула, развернулась и выбежала из кабинета, захлопнув за собой дверь.       Тишина, оставшаяся после, резанула острее любого ножа. Урюу провёл рукой по лицу, медленно выдохнул. Что он делает? И что с ним вообще не так?       Он вернулся за стол, заполнил последнюю графу и отправился на первый этаж.       В голове царил настоящий хаос, от которого начало нещадно сдавливать затылок. Юки не покидала его мысли уже очень давно, и понимание, что он столько времени делал ей больно гложило его душу.       Он молча отдал в регистратуре папку с бумагами, на автомате расписался в протянутом ему работницей журнале и уже намеревался пойти переодеться, как его остановил голос девушки:       — Исида-сенсей, Амано надолго убежала? Она не вернула ключи.       — Убежала… — эхом повторил Урюу, но когда до него дошёл смысл сказанного, он резко повернулся и вперился колючим взглядом в девушку: — Как убежала? Куда?       — Ну так пятнадцать минут назад вылетела из клиники, как пуля. — хлопая глазами, пролепетала администратор. — И куда она на ночь глядя, да ещё в дождь? Там поливает уже час.       — Ещё и в халате, — поддакнула появившаяся рядом медсестра. — Я ещё подумала: в магазин что ль приспичило или…       Но Урюу уже не слышал их пустую болтовню. Он ломанулся в сторону выхода, выскочил на улицу и застыл.       С неба яростно срывалась влага, будто отражая то, что творилось у него сейчас внутри. Он сжал челюсти, пытаясь выровнять дыхание.       Дождь холодными иглами бил в лицо, стекал по очкам, затуманивая взгляд, но он даже не пытался прикрыться. Просто стоял, прижатый к земле грузом собственной вины, ощущая, как изнутри поднимается волна ужаса.       — Чёрт!