Часть 16

Жду вас здесь: https://t.me/lovebrod (Любовница Бродского): *

Варвара сегодня плакала ночью Боялась, что утро уже не наступит Больные все люди, что болью плюются Лишь верят в сплетение судеб Музыканты не пели, но дамы страдали И пили вишнёвые смузи Поэты сторчались все в питерских скверах Ожидая, что их наконец-то отпустит

Варвара Когда я сбежала и когда наконец преодолела все неприятности, которые только попадались мне на пути, поняла, что это всё до жути глупо! Первым делом я позвонила Саше, а та, без вопросов, приняла меня к себе. Оказывается, моя мама позвонила всего один раз, узнавая, нормально ли я ем. Не знаю, стало мне от этого обидно или нет, ведь я не десятилетняя девочка, за которую стоит переживать, тем более я сказала куда и на сколько ухожу. По приходу к Сашке мы сразу обработали мне рану и перевязали руку бинтом покрепче. Оказалось, рана не такая глубокая, какой казалась по ощущению, но тем не менее болеть не переставала. Ошибки, которые я совершаю раз за разом, приводят меня в никуда. Я не учусь на них, они не дают мне опыта. Я могу повторять их бесконечно и, к сожалению, на это мне будет слишком наплевать. И вот сейчас Саша ввязалась в новую компанию за то время, пока я была заперта. Она не может оставаться одна. Это отличает её от всех тех, кто принимает постоянно. Зависимости часто делают тебя одиноким, у неё наоборот — она резко обзаводится тысячами новых знакомств. Не всегда эти знакомства безупречны, не всегда новые люди полные адекваты. О, в сфере наркомании далеко не всегда таких встретишь. Но Саша открытая, — не сказать, что добрая, общительная и связана не только наркотиками, но и обществом. Она нуждается в людях, как ни крути. Я сидела на дряхлом кресле в каком-то измученным жизнью подвале, стараясь держаться уверенно. Но мои руки дрожали, приходилось терпеть это изо всех сил. Кучка парней не вызывали доверия, да и к тому же проходили какой-то собственный обряд «посвящения новоприбывших». Под этим словом подразумевались мы с Сашей. Обряд проходил медленно, словно кондитер с трепетом тянет и без того тягучую нугу. Казалось, парни чувствовали себя настоящими учёными: пальцы одного из них, самого худощавого, с умным видом придерживали шприц, а другой, тот, что с глупой улыбкой пялился на меня, едва моргая раз в минуту, не глядя подавал первому то, что он попросит. Остальным уже было хорошо, они развалились на двух диванах и то ли спали, то ли слишком не хотели оказаться в реальности. — Эй, сколько можно! — гаркнула Саша, с раздражением глянув на худощавого. Тот лишь усмехнулся, быстро подмигнул ей и в последний раз взглянул на шприц. Рука подруги, завязанная тугим жгутом, лежала на столе, а сама она постаралась расслабиться, уйти от накатывающей злости, и ей это удалось. Когда игла аккуратно вошла в вену, Саша лишь слегка дернулась от предвкушения. Она широко улыбнулась, когда парень отложил шприц и поменялась со мной местами. Теперь моя очередь. В этот раз он не медлил, почти сразу, без каких-либо заморочек вонзил иглу мне в руку, даже, могу не спорить, более небрежно. Я расслабилась. Это то, чего я ждала. Сашка похлопала по дивану рядом с собой, и я уселась возле нее. Неужели это то, чего я хочу? И после… Я не знала, где была, но была одна. В темноте, не видя даже звёзд. Мягко. Похоже на кровать. Тело превратилось в сплошную липкую вату — я была отвратительной, от меня ужасно пахло сахаром, а трогать себя казалось чем-то омерзительным. Что произошло? Стоит ли думать об этом? Что это было? Где Саша? Почему я одна? Резко, буквально в один миг, зажёгся яркий свет, из-за чего мне пришлось закрыть глаза рукой и сильно зажмуриться. Мне пришлось свыкнуться со светом, и прежде чем я успела, послышался насмешливый голос парня. — Варвара, поздравляю, вы прошли пробы на роль спящей красавицы, вы нам подходите. Берем! — Не может быть, я ведь точно отошла от… Я не закончила. Мне стоило раскрыть глаза, чтобы понять, что всё это не бредовая галлюцинация. Щеки запылали огнём. — У тебя же отпуск, — в недоумении прокряхтела я. — Ты так умоляла меня приехать, что, о мой бог, я исполнил твою мечту. Благодарностей не стоит. Правда, когда мне хотелось поставить тебя в душ и отмыть, ты отреагировала действительно неадекватно. — Антон, не надо так шутить. Ты бы не приехал так быстро из… Куда ты там ездил? — Париж. И, если ты не в курсе, то прошло уже двое суток. И все эти дни ты мне названивала. Мол, Антоша, сейчас я вбухаю миллионы другому торговцу, если ты не вернешься прямо сейчас. У меня вопрос, ты правда высосала всё то, что я оставил тебе? Там бы хватило на трёх таких наркоманов. — Подожди, как два дня? Нет, этого не может быть, мне только вчера вкололи… Чёрт, я даже не помню, что это было. — Думаю, это не то, что должно тебя сейчас волновать. — Да, ты прав, меня больше волнует то, почему ты здесь и почему вообще приехал, даже если я попросила. И ведь у меня нет телефона… — Саша сказала, что вы обворовали какой-то магазин на окраине города. Мои глаза чуть не выпали из орбит, хотелось провалиться под землю, а ещё больше хотелось оказаться дома в своей постели и аккуратно принимать порошок и свои таблетки. Как всё это могло произойти? — Я ничего не помню. — О, поверь, я бы и не хотел такое помнить. Ты купила машину, которая делает сахарную вату, а теперь дом Саши похож на… сладкий кукольный домик, — весело говорил Антон, хотя его глаза словно озарялись беспокойством. — Ты забрал меня оттуда? — Еще бы. Грязную и похожую на бездомную, но зато я услышал несколько хороших слов о себе. Какой я добрый, и что определённо спасу эту планету. — А мои родители? — Саша говорила, что когда ты только немного отошла от веществ, то поспешила к ним. Она не смогла тебя остановить, ты хотела сказать им о программе обмена и собрать вещи. Не знаю, был ли такой разговор, но твои вещи здесь. Ты всё время бредила о каком- то Арсении и о каких-то ошибках. — Он запер меня у себя дома. Хотел… помочь. В любом случае, я сбежала, и больше никогда не захочу его видеть! Господи, что же я натворила… — Хорошо-хорошо, психованная, но для начала, чтобы так активно жестикулировать приведи себя в порядок. Я оставил тебе в ванной зубную щетку и бинт. Тебе было бы неплохо обработать рану. — Но Антон, послушай… — я слегка помедлила, замирая на месте. Я определенно в ужасном состоянии. — Да, ты прав. Спасибо. — Подожди. Антон подошёл к шкафу и достал первое попавшееся полотенце. В любой другой ситуации, он бы точно кинул его в меня, но сейчас, когда я слишком грязная, он просто аккуратно подал его мне в руки. Отдирать от тела прилипшую одежду оказалось подобно самой настоящей пытке, которую не встретишь даже в аду. С каждым разом хотелось вскрикнуть, а иногда я боялась, что вместе с вещами оторвётся и моя кожа. Которая, кстати, сейчас жутко покрасневшая и зудит. С каждым днём я становлюсь всё хуже. Холодный контрастный душ это то, что мне нужно. Вода смывала всю мою грязь, обжигала поврежденную кожу, но теперь было не до боли. Душевая кабина в этой ванной комнате будто создана для того, чтобы спасать таких как я, чтобы давать расслабление. Не знаю, сколько времени я провела стоя под прохладным потоком воды, однако к тому времени мне уже стало достаточно морозно. Я укуталась в теплое полотенце, забинтовала руку и быстро вылетела из комнаты, принявшись переодеваться. А если бы моих вещей здесь не было, какова вероятность, что Антон бы дал мне свою одежду? С влажными волосами я поплелась вниз, где застала парня, медленно жующего мясо. Как давно я не ела? Эти три дня? — В общем, я хотела, наверное, сказать спасибо и извиниться. Из-за меня твой отпуск накрылся, жалостно промямлила я. — Ты бы больше не отрывалась так дико, — спокойно сказал Антон, глядя мне в глаза. — А неделя в Париже была очень даже удачной, оказывается француженки горячие штучки, а я горяч по природе, получается взаимосвязь и выгодное использование. — Хорошо, что я с тобой не спала. Антон рассмеялся. — Хорошо, что я с тобой не спал. Я хотела возмутиться, как внезапный звонок в дверь заставил Антона подняться с места, а меня насторожиться. Небрежной походкой внутрь зашел Сергей, спуская очки. — Варя, будь добра поехать сейчас со мной и расплатиться за выбитое стекло. Знаешь, в нашем мире тонировка стоит недешево, — сказал он, устремляя свой взор на меня. — Ну или можно поехать просто так, а я извинюсь, что когда-то посчитал тебя безгрудой. — Что за бред ты несёшь, Матвиенко? — Слушай, не действуй на нервы, времени мало. Собирай шмотки, если не хочешь, чтобы твой друг диллер сейчас крупно попал, а ты не поселилась в дурке. Давай-давай, шевелись. Арсений не смог тебя забрать, у него занятия, а я не хочу долго с тобой разбираться. Я перевела озадаченный взгляд на Антона, который стоял с самым потерянным видом, означающим, что проблемы ему точно не нужны. Мой подбородок рефлекторно кивнул. Ладно я, но Антон? Он не должен касаться этой истории. Я быстро сбегала в комнату и забрала сумку с вещами, огорчённо оглядывая помещение. Когда я спустилась, выражение Антона напряглось. Не знаю, что тогда во мне переклинило или что произошло в тот момент, но я кинула Сергею свои вещи и прижалась к парню, который очнулся только через несколько секунд, ответно, и еле касаясь моей спины, обнимая. — Если вдруг когда-нибудь я перестану брать у тебя наркотики, знай, в этом случае я в полном заточении, Антон. И у тебя есть полное право рассказать всё моим родителям, как ты и говорил. Он лишь усмехнулся, так горько или так беззаботно — непонятно, но усмешка была короткой, дальше он сказал: — Ты была мешком с деньгами, про который я всё знаю, а теперь… Впрочем, забудь. Просто не теряй вконец себя и свои деньги, ладно? — он похлопал меня по плечу, смеясь, а я отстранилась, улавливая нотки печали в его голосе. Факт об Антоне номер один: он шутит всегда, когда плохо, когда хорошо, когда не к месту. И это помогает.

***

Я редко поступаю правильно, редко делаю что-то во благо кому-то, особенно тем, кто, по правде говоря, почти никем мне не является. Но с Антоном всё произошло иначе, а самое худшее я даже не понимала, жалею я или нет. Он не должен был пострадать из-за того, что я принимаю, из-за того, что я пристрастилась к наркотикам, а он ими всех снабжает. Опустим то, что я бы никогда не согласилась платить ему деньги, если бы не его шантаж, но разве наши отношения ужасны? Да, я терпеть его не могу, а ему нужны мои крупные купюры и всё такое… Однако, перевернём всё это — Антон бы бросил свой отпуск только потому, что я названивала ему и умоляла приехать? Сомневаюсь. Не сказала бы, что он настолько похож на придурка. Перевернём ситуацию ещё раз возможно, ему просто очень дороги мои деньги и вся его жизнь это помешательство на них. И тогда на этом можно закончить. Что из этого правда, боюсь, я вряд ли теперь узнаю. Когда мне предстоит увидеть его ещё хоть раз? Вдруг Арсений решит держать меня здесь вечно. Тогда, в доме Антона, я чувствовала себя странно, душ помог мне освежиться, но всё произошло быстро. Я даже толком не успела всё переосмыслить, как уже нужно было принимать какие-то решения. А когда я оказалась снова здесь в этой комнате без каких-либо тяжелых предметов, постаралась контролировать себя. Я утратила последние капли доверия Арсения, а если и так, то мне нужно поскорее убраться отсюда, а для этого стоит казаться нормальной. Нормальной. Не зависимой. Как угодно. Угодить ему. Меня ломило. Уже. Я опять потеряла счёт времени и голод настиг меня лавиной. Не знаю, как можно кем-то казаться в этом состоянии. Слёзы подкатывали к глазам, терпение стало моим главным врагом. Как я могу любить его? Что, если это иллюзия? Большая и страшная… Мои родители действительно думают, что я уехала по обмену учиться? И действительно ли я говорила им это? Я всхлипнула, а дверь отворилась. Обняв колени руками, я даже не стала смотреть ему в лицо. — В тот раз, когда ты решила убежать, могла умереть. Упасть на осколки, разбиться, но тебе повезло всего лишь поранилась. Сейчас я говорю тебе, что ты очень глупа, Варь. — Я глупа?! Это ты тут тиран, чудовище и эгоист! Запер меня здесь во второй раз, только теперь не оставив выбора. В первый раз хотя бы было из чего выбирать и, зная я, что ты зовешь меня сюда не для того чтобы признаться в любви или типа того, я бы ни за что не пришла! Ты понял? Ты чудовище и держишь меня здесь насильно. — Пусть и так. Только ты сама кричала о помощи. Может ты и не поняла, но это было видно невооружённым взглядом. Особенно когда знаешь, на чём ты сидишь. Твоё состояние, твой вид… Скажи мне, как давно ты это делаешь? — Делаю что? Развлекаюсь и хорошо живу? — язвительно бросила я. — Принимаешь, — отрезал Арсений, поджав губы. — Не знаю. Я за этим не слежу. Может, год, может, два. Может больше. И я не кричала ни о какой помощи, я жила хорошо! — Всегда так кажется, когда у тебя ломка. А когда её нет — наоборот. Я вспыхнула от злости и резко поднялась на ноги, слегка пошатнувшись. Слезы засохли на щеках, а губы раздраженно подрагивали. — Да что ты вообще можешь знать об этом?! Ты не связывался с этим! Арсений вдруг метнул взгляд куда-то в сторону и я следила за тем, как его глаза становятся стеклянными. Их стоит лишь коснуться и они вдребезги разобьются. Он моргает, и я уже не вижу этих глаз, будто мне просто показалось. — Сестра моей мамы. Она долгое время употребляла. Продавала вещи, скиталась по якобы друзьям, воровала деньги, если была такая возможность. Но за всё приходится расплачиваться и однажды она пришла к нам в дом, вся побитая и чуть ли не изломанная по частям, обещая закончить с этим. Она много ревела, тысячу раз клялась нам не брать эту дрянь в рот, что это не стоит её жизни. Мы поверили, мы приняли её. А Ира… просто привела себя в порядок и украла все деньги, которые были на операцию моей матери. Своей сестры. А потом она снова пришла, прося помощи, но уже тогда, когда моя мама не перенесла никакую операцию, когда она уже была мертва. Ни я, ни мой отец не приняли её, а через полгода оказалось, что она умерла от передоза. Голос парня почти сорвался, и он словно выдавил из себя этот рассказ, словно для него это была та самая больная зона, за которую ухватиться было бы самым настоящим мазохизмом. Я была зла, мне не хотелось переосмыслять все его слова мне хотелось расслабиться. Я была неконтролируемой. И мне не было его жаль. — И что? Думаешь, я поступлю так, как Ира? У меня куча денег, Арсений! Меня никто не изобьет, со мной ничего не случится. Я умею останавливаться. — Что вы делали с Сашей эти несколько дней и у кого ты получила первую дозу? Ты их помнишь? Нет, верно? Ты их даже не знаешь. Не знаешь, что ввели тебе в организм. То, что у тебя богатая семья не делает тебя лучше, если ты принимаешь наркотики. Это даёт тебе свободу, у тебя нет ограничений. Ты считаешь, что способна на всё, ведь у тебя есть деньги и родители, которые даже не знают, чем ты занимаешься и на что тратишь то, что они зарабатывают! — Я делаю это ради забавы! Мне хорошо, ясно? Мне не бывает с ними плохо, я могу расслабиться в любой момент и остановиться я тоже могу. — В том то и дело, Варя, что ты не можешь. Ты не сможешь, если тебе не помочь. Я стараюсь для тебя. Я не хочу твоей смерти, я хочу, чтобы у тебя всё было в порядке. — Ты идиот, Арс! Если хочешь, чтобы я была в порядке, то просто выпусти меня отсюда! Парень больше не сказал и слова, быстро открыл дверь и ушел, сбежав от пылкого разговора. Я резко пнула дверь, желая показать ему, в какой я ярости. Боль не заглушала ничего. Я знаю, он стоит за этой дверью, поэтому мне стоит продолжить говорить с ним. Я его сломаю и ему придётся выпустить меня. У него же должен быть здравый рассудок. Он же взрослый человек! Моё тело рвалось по кусочкам, но даже это не приносило облегчения. Я слышала его прерывистое дыхание и чувствовала, что ему тоже тяжело. Но это несправедливо. — Если ты не откроешь эту дверь, клянусь Богом, я буду ненавидеть тебя до конца жизни, ты гребаный кусок говна! Ты слышишь меня? До конца жизни! — дрожащим голосом выпалила я, рассчитывая на то, что сейчас он сжалится. Сейчас он откроет. Мои слова как обычно были будто брошены в пустоту. Всё бесполезно, если Арсений Попов психопат.