Я не справлюсь.

- Пристегнись,- говорю я и давлю педаль газа в пол. - Твою мать, теперь я понимаю, почему Дим не хочет, чтобы ты водила! Мы на полной скорости летим по трассе в Мытищи. Для чего? Наверно, чтобы помочь моей матери, хотя наверно единственное, что меня попросят это вызвать санитаров и куда-то деть Настю. О, черт. Докатились. Я выдыхаю мы у предков. Осторожно поднимаемся по лестнице и тихо заходим. Твою мать, Настя реально сидела за столом. - Чего ты ждешь? Звони санитарам, пусть в дурку забирают,- шепчу я, матери, та лишь кивает. Отца скручивают, хотя он и не оказывал особого сопротивления, а Настю наверно снова закопают. Я молчу, сажусь на диван и смотрю на мать выжидающим взглядом. - Как долго ты планировала от меня скрывать, что Настя наркоманка? - Разболтала все,- придирчиво говорит мать. - Сколько торчит уже? - С восемнадцати лет,- она поджимает губы. - То есть ты не смогла нас обеих воспитать нормально? - Малика,- она закатила глаза, но я в первый раз увидела в них стыд то, чего не видела никогда ранее. – Послушай, вас тяжело было тащить на себе… - Не ври!- я стукнула кулаком по столу. – Не ври! Это сейчас тяжело воспитывать, потому что страну проебали, таким, как вы тяжело жить, а в совке все нормально было! Не смей врать! Мы даже не в коммуналке жили! Нормально было! Тащить ребенка, это, когда отец свалил в ебеня и ты одна тянешь младенца и денег нихуя нет, потому что Ельцин из запоя не выходит! Лучше бы кстати отец и свалил бы! Одни бы жили, меня бы хотя бы никто не пиздил! Хотя, может все возможно и этим занималась ты! - Малика, ну что ты такое говоришь, я же не разу тебя пальцем не тронула, послушай ты же знаешь, что мне попадала за то, что порой пыталась тебя защитить. - Почему ты не ушла от него? Потому в совке не принято разводиться? Потому что боялась сама двоих детей не вытянешь? Послушай, мы был очень обеспеченно семьей, но толку мне было от этих денег, когда мне никогда не хотелось идти в семью? Поэтому я и тусила с байкерами, поэтому и случилось, то что случилось. Но самое омерзительное, что вы даже тогда была на стороне этой суке,- ткнула пальцем в труп Насти. - Прекрати говорить такое про сестру. - Не она права, мама сука,- встряла Рита. - Не лезь!- одновременно рявкнули мы. - Это из-за вас я такая! Из-за вас! Из-за вас у меня был муж торчок, который чуть не убил меня, но убил нашего ребенка, на которого теперь нужна эксгумация, потому что он его не признает и это нужно для того, чтобы он сел за убийство! Это из-за вас все! Зачем ты мне позвонила?! Для чего?! Ты не могла сама это сделать?! - Малика, я хочу, чтобы наши отношения стали… - Хуево хочешь. - Эй! Вы долго еще будете? У меня завтра первое сентября. - Черт, завтра уже… - В школу хоть устроила?- мать вновь едко смотрит на меня. - Устроила,- сквозь зубы говорю я, смотря ей прямо в глаза. - В элитную хоть? - Зачем ей это? Чтобы выгнали же в первый день? В престижную, но поверь я не допущу с ней того, что произошло в мои школьные годы. - Она уже тебя такая! Это вопрос времени! - Иди нахуй!- показываю фак и мы садимся в мою машину. Мы лети в Москву. Завтра уже первое сентября. Я правда устроила ее в школу. Не в элитную, как выразилась моя мать. элите надо соответствовать. А Рита, что? Максимум, чем она может поразить этот отсос за пятерку. Я бы отдала ее в элитную школу, если бы у нее были мозги и нормальное поведение, но ничего из этого я пока не видела, и как мне кажется уже не увижу. Так что просто престижная школа в моем районе, который на секундочку тоже считается элитным и еще в центре. Хоть бы из этой школы-то ее не выгнали в первый день, но я чувствую, что я еще хлебну горя с этой новой школой и в принципе с ее учебой. - Иди спать, утром по будильнику встаешь и одеваешься прилично. Не позорь меня, Зорин сообщил, что завтра от папарацци не отделаюсь всем же так интересна моя личная жизнь, я еще не успела ничего официально заявить, а уже произошел слив. Приличная одежда в шкафу на вешалке висит, найдешь. Просыпаюсь от будильника, семь утра. Началось. Слышу с кухни привычный шум посуды. Я бы хотела так каждое утро просыпаться. Соскакиваю с кровати. Дима! - Привет!- обнимаю его за шею и прижимаюсь всем своим телом. – Я не думала, что ты приедешь,- улыбаюсь. - Решил, что «муж», всегда должен быть рядом,- шутит он. – И мне хотелось бы помочь тебе в сегодняшнем дне с Ритой,- я смущаюсь, он заправляет непослушный локон и я чувствую легкий поцелуй в макушку. - Блять! Вы совсем охренели! Вы потрахайтесь еще здесь! Ты ваще голая!- слышится крик Риты. - Не ори, ты Настю и в не таком виде видела,- отвечаю я, крепче прижимаясь к Диме. - Справедливо,- пожимает плечами она. – Я одеваться, а ты не опаздывай,- мы лишь тихо смеёмся. Ну что, погнали? Надеваю фиолетовое короткое блестящее платье, которое отлично подчеркивало грудь и зад, высокие каблуки. Крепко прижимаюсь к Диме. Выходим. Камер оказалась слишком много и враз. В последний раз такое было, когда я снималась в фильме «Точка». - Малика, скажите, почему вы выбрали именно эту школу?- журналисты тыкали камерами и микрофонами. - Малика, это ваш новый мужчина? Почему вы не говорили? - Малика, как у вас получается уживаться со свой племянницей есть ли конфликты? Я только резко останавливаюсь и смотрю прямо в камеру. - Если хотите задать эти вопросы, то приглашайте на свои интервью, всегда рада общению,- а что деньги сейчас нужны, только провести ДНК Гели уже дорого, черт, что в моей жизни происходит. Десятый класс сразу загоняют в кабинеты, нас же на собрание. Да, к Геле на собрание ходить не выйдет, буду ходить сюда и слушать про девочку, с которой у меня адски натянутые отношения. Вещают про экзамены, про отсутствие формы, но строгий стиль одежды. Про правила, никаких тайных сигарет пропусков без уважительных на тот причин, нюханья клея, и проституции с пистолетами, которые могут быть спрятаны в сумках. Мы по всем критериям уже пролетели. Я сидела и не понимала, как я буду справляться с Ритой. Настя за всю жизнь показала ей одно вседозволенность ее все, предки не пытались да и не могли ее как-то наставить на путь истинный. А я должна как-то разгребать всю эту кучу и нести ответственность, потому спрос сейчас будет только с меня. И мне честно безумно страшно, потому что я заранее знаю, что я не справлюсь. Я слышу неожиданный громкий крик, так что вздрагиваю, и Дима тут же сжимает мою руку и смотрит на меня и только сейчас я почувствовала, что означает успокоить одним взглядом. Я почувствовала защиту? Что даже, если эту школу подорвут к чертовой матери он все решит. - Малика Владимировна, Дмитрий Александрович, живо ко мне в кабинет! Вместе с Ритой! Я лишь вздрагиваю, но мы направляемся в его кабинет, где уже сидит с недовольной миной рядом стоит какой-то парень и девчонка блондинка со жженными волосами. О нет. - Рита, может расскажешь своей тете и ее… - Трахалю,- сердито выдает она, я только поджимаю губы и дергаю ее за плечо. - Хорошо, тогда сам расскажу,- он приторно улыбается. – Рита успела извините за выражение сделать минет за деньги и поджечь волосы девочки. За что Рита ты это сделала? - Она сказала, что видела меня, как я стояла на Тверской,- вновь насупилась. - Останьтесь пожалуйста нас ждет серьезный разговор. Хотя, Рита и Дмитрий Александрович, можете выйти, а вы останьтесь,- кивает мне. Сажусь в кресло и тяжело вздыхаю. Черт, что она устроила. - Малика,- он строго посмотрел на меня. – Кажется я говорил тебе, с каким условием я беру твою Риту в это школу. - Что теперь делать? Сразу отчисление? - Нет,- он тяжело вздохнул. – Но ты ведь понимаешь, что так продолжаться не может. - Послушайте, я правда не знаю, что мне с ней делать. Я не справлюсь. - Может есть смысл все-таки передавать воспитание твоим родителям? - Они будут ее бить, как меня. - Слушай, я сейчас скажу жестко и не в рамках педагогики, но может она тогда поймет? У нее поведение как у какой-то типичной социопатки. Порой некоторых детей нужно бить, пока они не поймут, только так до них дойдет. - Я не могу ее бить. Тот случай с ключом, отвратительный! Я сама им не горжусь. - Малика, по-моему это единственный выход. - До свидания,- встаю и ухожу, дельных советов все равно не получу. Рита и Дима ждут в коридоре, она упорно рассматривает свои туфли лица не поднимает, киваю им, дома ее ждет разговор. Рита заходит в квартиру первая. Проходит в гостиную и выжидающе смотрит на нас. - Какого черта произошло?- только спрашиваю я. - Так, а че эта сука начала, что я стояла на Тверской? А этот попросил за деньги, за деньги да! - Рита, мы же вроде бы все утрясли. Зачем ты так? ты понимаешь, что мне потом будет хуже, я с тобой не справляюсь тебя отправят к ним! - А может и хорошо? Считаешь себя крутой? Типа смогла из всего этого выбраться? Только нихрена! Ты не такая! И ты всю жизнь будешь жить зная, что там было! И ваще, раз ты такая охуительная, то почему не заметила, что мама торчит?! Че, где была? Родить ребенка было дороже? Конечно, он ведь не от нелюбимой сестры, а от твоего ебаря, который в позе шестьдесят девять наверно тебя трахал беременную! А может он и не такой плохой был, а ты просто сука? Конечно сука! Еще и шлюха! Сосала кому-то, когда была беременна его ребенком! А может и Настя не такая плохая, а? почему ты в четырнадцать сбежала, почему? Что такого было? - Замолчи, как ты со мной разговариваешь?! - Как хочу! И вообще я решила, что у сутенера буду жить! - Нет, я не пущу тебя, хватит нести бред! Рита смотрит на меня, а потом резко кидается к окну и облокачивается на подоконник. - Я прыгну! Прыгну, если не пустишь! Прыгну! - Хватит,- пытаюсь оттащить, но Дима резко останавливает. - Прыгай, Рита,- спокойно говорит он. – Ну вперед, ты же прыгнуть хотела. Давай! Наконец перестанешь мотать нервы Малике. Прыгай, Рита. Она смотрит на нас, а потом резко хлопнув дверью выбегает прочь, я смотрю на окно, и чувствую безумную боль в висках, слезы застилают лицо и я медленно оседаю на пол, громко всхлипывая. - Малика, Малика, тише, тише посмотри на меня,- Дима крепко прижимает к себе. - Я не могу! Я не справляюсь, Дим! Не справляюсь! И мне слишком больно! Слишком больно от того, что она говорит! Я не понимаю, чем я это заслужила! Я же пыталась, правда пыталась! Те же деньги, но по итогу, что? Она по факту не кому не нужна. Не Насте, а мои предки просто мне отомстить хотят, но я правда хочу оставить ее себе, мне хочется ей помочь! Но я не понимаю, как! Чак был прав тогда, когда говорил, что мне лучше было сдохнуть или выпилиться! - Тише-тише, Малика, тише успокойся. Я тебе всегда помогу, слышишь. Если надо поселюсь с вами, буду отводить в школу сидеть с ней на гребанных уроках. Я не оставлю тебя, Малика. Не оставлю слышишь. Я слишком привык к тебе за семь лет. Я тебя не брошу. И не смей так о себе говорить, этот Чак просто конченный мудак, который не достоин тебя, он может нести любую херню про тебя, но ничего из этого не будет правдой,- чувствую, как сильно бьется мое сердце, кладу голову ему на плечо и тяжело дышу. – Что за ситуация там с Чаком была? - Это было, когда был шестой месяц беременности. Кажется я вновь его довела его тем, что он устал, что теперь он в основном думает о деньгах, что я выгляжу не так. И сказал, чтобы уже я никого не мучила мне проще убить себя. А я к тому моменту так уже устала, его вечные придирки, крики, оры, порой какие-то удары, то изнасилование… - Изнасилование?- он резко отстранился и посмотрел на меня глазами полного ужаса. - Что? Нет, тебе послышалось, я не то хотела сказать, насилие… - Малика,- он крепко обнял меня за плечи. – Ты можешь мне все рассказать, что такое произошло. Малика,- он убирает непослушные локоны со лба. – Это то отвратительное видео, где ты ему якобы изменяешь? - Да,- выдыхаю и поджимаю губы. – Тогда пришла вся его тусовка, было очень много алкоголя на мои просьбы, что уже пора расходиться никто не услышал. Я в очередной раз просила его быть потише, в какой-то момент он психанул схватил меня за волосы и притянул к себе, на мои попытки вырваться получила вновь пощечину, на мои слезы, сказал, что отдаст им, кто-то начал снимать. - Но Малика, почему ты не рассказала всю правду?- в его взгляде я видела шок. - Потому что было бессмысленно, он уже рассказал свою правду и чертовски стыдно, проще сказать, что ты изменила, это как будто делает тебя не такой грязной,- опускаю глаза в пол. - Черт возьми, моя девочка, сколько дерьма ты от него натерпелась и сколько терпишь до сих пор,- я истерично всхлипываю. – Малика, у нас с тобой впереди сложный день, давай сейчас выпьешь какую-нибудь таблетку от головы и немного отдохнешь, а потом поедем и… - Вновь унижаться перед моим бывшим мужем,- нервно усмехнулась. - Не унижаться, а доказывать свою правоту. Я только устало вытягиваюсь на диване и смотрю в стену. Я не справилась. Я не знаю, что мне дальше делать. Я принципиально не хочу отдавать ее предкам. Они ее только изуродуют. Хотя, я не знаю, может я сделаю ей только хуже? Но, я правда не хотела ее отдавать. Я не могла сказать, что люблю ее, но была какая-то болезненная привязанность, что ли. Но мне было безумно страшно, это знаете, как будто я думала, что можно дать сто очков за материнство в будущем, а теперь у меня уже минус сто очков. Мне кажется в Рите я где-то видела себя. Я была похожим подростком. Только проституцией не занималась, и предкам я так отвечать не могла, все что я могла это тихо бунтовать, и потом получать за это. Я понимаю одно, если отдать ее им, то они ее доведут так, что она реально из этого окна уже выйдет. Меня вот в свое время довели и я сбежала без всего в одних туфлях и платье в Новый Год, последней каплей для меня стали, когда они сами зашивали мне вены после того, как я вскрыла в ванне, потому что дочь-самоубица это позор семьи, а залетевшая дочь позором не была, какой бред. Либо Рита уже просто повторит судьбу Насти, сторчатся с моими предками очень и очень легко. Но я сама не знала, что мне теперь делать. Может отдать в какую-то приемную семью, которая шарит за эту всю подростковую психологию. Потому что подрывать статус, которого нет итак лишний раз не хочется. А бить ее, как посоветовал директор, забавно в те два раза это сработало. Но я не могу, я не горжусь тем поступкам, хотя считаю, что этот удар был для нее сильной встряской. Но я просто уже не знаю, как на нее повлиять. Только Дима как-то в состоянии ее успокоить. Я была права, я ужасная мать. В два мы с Димой едем на кладбище к Геле. С собой огромная папка документов. Черт, какой ад. - Странно, почему Зорина нет? Он ведь говорил, что будет контролировать весь этот процесс,- я поджимаю губы и нервно передергиваю плечами. - Тише, он наверняка занят,- Дима ласково гладит меня по спине. - Точно встреча через пару часов с ним, он говорил. Боязливо кручу головой, я ничего не чувствовала, кроме нечеловеческого страха, я меньше всего хотела, чтобы всю эту историю поднимали, чтобы происходил этот отвратительный процесс. Он отвратителен для меня. Мне противно. Противно от самой себе. От того, что выбрала такого человека. Просто противно. - Ну показывайте. Где. Номер, памятник. - Номер десять. Памятник в виде ангела. Я смотрю на их лица, и это прибавляет еще большой жути. На лице написано равнодушие и глубокий похуизм ко мне, хотя, чего я требую? Их слишком много, слишком много людей, которые все оценивают, контролируют ситуацию. Много. Мы подходи к могиле Гели. Я боязливо прижимаюсь к Диме. Нет, я не готова, не готова к этому хочется куда-то убежать в срочном порядке и не видеть всего этого. Я боюсь. Боюсь снова это встречи. Мне страшно видеть, что теперь произошло с моей Гелей в этом белом красивом ящике. - Без истерик, криков и сумасшествия по типу брать на руки и говорить, что она ожила, сразу все прекратим и нахер вас пошлем,- говорит тот, кто копает. - Шлите,- неожиданно спокойно говорю я. – Ребенка я уже все равно потеряла. - Я же говорил тебе, что она бессердечная сука,- шепчет другой, копатель. Я слышу противные удары лопаты и лязг. Коричневая земля летит в сторону я отхожу только подальше и ловлю их взгляд на себе, в нем читается брезгливость. Я вижу, что из под земли начинает появляется небольшой белый гроб, чувствую, как внутри меня все сжимается. Они тянутся к крышке, и не в состоянии сдержать крик полного ужаса прижимаюсь к Диме и прячу лицо. - Может все-таки будете вести себя, как взрослый человек и посмотрите? Все-таки ваша дочь. - Вы ебанулись? Вы копатели или просто полные психи, которым нравится давить людей в их ужасные жизненные моменты?- резко говорит Дима. Я осторожно открываю глаза. Желание отшатнутся или просто сбежать из этой скверны растет. Осторожно протягиваю руку к Гели и беру ее. И понимаю, что это первый раз, когда я прикоснулась к ней и держу на руках. Я держу на руках свою мертвую девочку. Тогда я ее не увидела, кажется даже ее саму не видела в морге, помню что на похоронах гроб был закрытый я была не в состоянии смотреть на все это. Я не могла принять, что ее нет. И теперь кажется не могу. Мне кажется, что это какая-то злая шутка отвратительное заклятие, которое наложила злая ведьма, которое сейчас спадет и Геля станет живой, не будет такой холодной и громко заплачет. Но нет, этого не будет. Я осторожно прижимаю ее к себе. - Моя, Геля,- шепчу я, но понимаю, что она этих слов никогда не услышит, не узнает, как ее зовут, она никогда ничего не узнает. – Прости меня,- шепчу я, я сбилась со счету, сколько раз я повторяю эти слова, как будто это возможно, как будто за такое можно простить. – Я хочу, чтобы она была живая, почему так сделать нельзя?- тихо спрашиваю я, кажется даже лица копателей дрогнули и я увидела, как с их глаз словно сошла противная поволока, которая не давал им полной человечности. - Малика Владимировна, позвольте нам все-таки забрать девочку, нам нужно провести тест ДНК, чтобы вы смогли все доказать. - Я хочу оставить ее себе, почему я не могу сделать так? только я хочу оставить ее себе живой,- тихо всхлипываю. - Вы же понимаете, что это невозможно, позвольте нам взять девочку,- я не сопротивляюсь и чувствую, как мои руки ослабевают и теряют какой-то странный холод. - Сколько времени это займет? - Думаю уже сегодня вернем ее обратно. - Обратно в могилу. - Нужно будет ваше присутствие сегодня. - Снова? А можно сами сделаете? Я не хочу снова. Я не могу смотреть на Гелю, зная, что чуда не произойдет. - Нельзя с этим все строго. - Хорошо,- молча смотрю на Диму и чувствую одно желание кинуться ему на шею и просить его, никогда не покидать меня, нельзя, чтобы с кем-то из моего окружения подобное случилось, на Настю мне похер. Мы едем в машине и я смотрю в окно. Престижная школа. Я мечтала, что Геля будет учиться в такой школе. Что отдам ее в крутую гимназию. Что она обязательно будет любить фиолетовый, я почему-то на все сто процентов уверена, что она бы обжала этот цвет. Что она бы точно была блондинкой с голубыми глазами. Что мы будем лучшими-подругами, что я точно не буду, как мать, я буду оберегать ее от всего, и она никогда не будет знать опасности. Но она познала опасность не успев появиться на свет. Я никогда не прощу себя за это. И меня никогда не простят. Получается, теперь все поверят, что Чак убийца, но а толку от этого? Они все равно будут его оправдывать. Но, а что мне делать в этой ситуации? Говорят, что время лечит, но я не согласна, да прошло еще так мало времени, но я надеялась, что мне станет хоть немного легче, но мне не стало. Я не знаю, как мне справиться с этой болью. Она мне слишком часто снится. Чаще, чем честно бы я хотела. Там она совсем еще маленькая плачет на руках Чака, и я понимаю, что она осознает свою близкую смерть. Я не знаю, хочу ли какое-то наказание для Чака, то что ему приписывает Зорин кажется таким смешным и просто невесомым. Это сейчас прозвучит жестко, но я хочу, чтобы он понял, через что прошла и буду проходить еще всю жизнь я. Я хочу, чтобы у него также родился от какой-нибудь Ульяны и чтобы он его реально любил, как я Гелю, и чтобы он просто не выжил. Только тогда он осознает, что он совершил. И это уже никак не исправить. Самое отвратительное, что по-моему эту новость всех только обрадовала. Я гарантирую на сто процентов мои предки были очень довольны этим. Для них это был как будто лишний повод подумать, что вот та месть, которой я достойна за побег. Хотя, я очень надеялась, что новость о внучке как-то обрадует их, их, возможно Геля то самое звено, которое сплотит нас, но нет. Я бы хотела хорошо общаться с предками. Я даже не прекращала с ними-то толком общаться, тогда связь оборвалась на четыре года, в восемнадцать уже первая звездная роль. И мне так хотелось бы, чтобы они оттаяли. Чтобы я была им нужной. Чтобы хотя бы мать приехала один раз и спросила, как я. Мне так не хватает простых человеческих отношений в своей жизни. Мне так не хватает родителей. Да, мне тридцать лет, и мне хочется, чтобы они хоть в раз жизни обняли и сказали, что любят меня. За свои тридцать лет я этого не от кого не слышала. И не услышу, ведь мой маленький ангел Ангелина мертва. Мы с Зориным вновь встречаемся в «Infiniti». - Привет, ты хотел поговорить? Что там насчет Чака? Эксгумация уже проведена. - Малика, я насчет этого. Я больше не твой адвокат? Я отказываюсь от твоей защиты,- он тяжело выдыхает и нервно барабанит пальцами по столу. - В смысле не мой адвокат, подожди, если деньги нужны быстрее, то я найду… - Малика, я теперь адвокат Чака. - Что?! - Послушай твоя история она слишком провокационная, учитывая, что ты сама ему изменяла на том видео, мне просто не выгодно тебя защищать. Прости. - Не прощу. Ты совсем охуел?! Как ты мог?! Это все из-за того что я трахнуть себя не даю?! Так не вопрос, давай прямо здесь! И знаешь, что я ему там не изменяла, это он там был и это было изнасилование! - Расскажешь это своему новому адвокату. Увидимся. - Ну и пошел ты! Чертов мудак! Да чтоб ты сдох!- со злостью кидаю в него тарелку с какой-то отбивной и каблук, который бьет его прямо по затылку, он лишь трет голову выкидывает пиджак и уходит, не повернувшись. Я не думала, что все может быть так. мы были знакомы до этого, он ведь защищает только таких, как мы. Он был вхож в тусовку. Мы вроде были друзья, но я чувствовала, что он хотел большего, но зная, что он делал с бывшей женой не хотелось с ним встречаться. Что же можно сказать весьма ожидаемо. Я даже для адвоката неудобно. Ну что, зря делали эксгумацию с моей Ангелиной, зря я надеялась, что Чака посадят. Все это зря! Зря! Теперь бы самой не сесть за ложные обвинение и клевету! Теперь меня даже в том фильме снимать не будут! Даже Малинин меня прогонит! Слишком скандальная для всех! Теперь можно сразу ехать к матери в Мытищи и там доживать свою жизнь. А что? Меня уже переживали и выбросили за борт. Не стандарт. Не вариант. Ненавижу их! Всех ненавижу! Теперь вообще можно забыть о каком-либо наказании для него, что теперь еще с имуществом. Это же Зорин! Он у меня все отожмет! Он всегда выигрывал. И теперь меня просто размажут по стенке. Невозможно быть одной против этих двух. Мне просто подписали смертный приговор. Кто меня будет защищать? Кому я такая нужна? Зорин слился, теперь его адвокатскому статусу такая, как я неудобна, боится, что проиграет. Еще из-за этого меня киданул. Потому что мое дело было слишком не выигрышным, а ему кроме побед никогда ничего нахуй не нужно было. Защищать себя самой, как? Я-то за свою жизнь до сих пор боюсь! Судя по всему Чака скоро отпустят Зорин теперь еще и против меня может сыграть, это же я его тогда подставила и он прекрасно это понимает и знает. Сейчас я еще сяду! Не хочу на нары! Не хочу! Теперь еще, если Чак убьет меня, то ему ничего не будет. Зорин на его стороне, а это означает, что дело заведомо выиграно. Какие адвокаты-то еще есть? Государственные? А нахера они мне? Как будто толк есть. Только выпустившиеся из института? А только от них, я буду по жестче их на суде. Короче, просто можно забыть и свыкнуться с жизнью. Я сидела на диване на часах было шесть утра, Рита домой так и не явилась, это был первый раз, когда она не ночевала. По телевизору шла какая-то муть, которая резко прервалась на интервью. Шнурова? Та самая, которая отшила меня, когда я начала орать на Христину? - Сергей Зорин? Так он мудак, сейчас Малику киданул. Интересно а сам забыл о своих делах? Когда два года назад заказал меня, и потом воткнул нож в спину и душил меня в моей же лужи крови. Доказательства есть. А теперь обращение лично к тебе, Сережа? За свои грехи отвечать будем? - Срочная новость! Скандально известная музыкальная группа «Поющие трусы» покончила с собой! Все ее участницы мертвы и собственноручно прервали свою жизнь, снимая все это на камеру! Напоминанием все участницы были несовершеннолетние. И что нас напрягает в последние время в Москве это уже не первые подростки, которые кончают с собой записываю свое предсмертное обращение и смерть на камеру. Что массовое помешательство или секта, в которой они состояли? Я выключаю. Чувствую снова слезы. Моя единственная подруга пела в этой группе.