Лишняя.

Просыпаюсь утром от звонка в дверь, противного звонка в дверь. Еле поднимаюсь с кровати, двенадцать часов дня уже. Чувствую себя так плохо, что сразу хочется сдохнуть. Адски болит голова и при этом еще кружится, двойной джекпот. Звонок начинает усиливаться при этом слышу стук в дверь, который слишком сильный. Черт, это Чак! Точно Чак! Чак! Достаю из тумбочки пистолет и крепко держу его. Осторожно подхожу к двери и зажмурив глаза резко открываю. - Я буду стрелять! - Да, не зря я из Италии сразу к тебе поехал,- слышу чуть задумчивый голос, осторожно разжимаю глаза. Снегирев?! Откидываю пистолет и крепко обнимаю его. - Я скучала!- радостно говорю я, он чуть смеётся и прижимает меня к себе. - Так то лучше,- заходит в квартиру. – Черт, Малика, можешь объяснить, что произошло? Я всего на три месяца уехал в Италию, понимаешь подальше от русской хтони, вчера возвращаюсь под ночь, и что узнаю? Ты развелась с Чаком, этот долбаеб полощет тебя в прессе, избил тебя так, что убил вашего ребенка, Зорин больше тебя не защищает, тебя никто не хочет брать в фильмы из-за того якобы ты в этом конфликте виновата, и при этом ты взяла на себя воспитание трудного подростка. Я тяжело вздыхаю. - Проходи на кухню,- киваю ему. Юра Снегирев. Тот с помощью которого я смогла прославиться и он подарил мне проход в кино. Мне было восемнадцать, в кино меня никогда не брал кроме массовки и второстепенных ролей. Юра тогда снимал фильм «Волчок» я пробовалась на роль девочки подростка, экранное время у меня было всего тридцать минут далеко не самая заметная роль в фильме, но это было лучше, чем играть персонажа, который должен быть теткой той несчастной девочки, о которой рассказывал Юра. Но я не прошла на роль девочки-подростка, он дал мне главную роль. Итак я стала играть роль разбитной матери, которая зарезав любовницу мужа рожает почти на снегу, и возвращается к девочке уже после отсидки продолжает жить в свое удовольствие. На мой вопрос, а не слишком ли я молодая для этой роли Юра сказал, что представлял персонаж матери, как этакую сильно молодящую женщину, так что подойдет, тут еще сыграл роль тот факт, что муза Юры, а по совместительству жена ушла в запой, она готовилась к роли и жестко бухала для этого, чтобы натурально показать отходняки от алкоголя, но ушла в запой. Юру не смутило, что у меня не было вообще никакого образования, я ведь даже школу не окончила, о каком театральном идет речь? Поэтому он готовил меня к этой роли давал азы, учил той базе, даже, какой-то типа официальный сертификат распечатал и потом в каком-то интервью приврал, что очень часто обучает актерскому, так с помощью Юре его фильму и его курсам, я наконец-то стартанула. Фильм нахватал наград, я тоже, а мы с Юрой стали отличными друзьями. Разливаю красное вино по бокалам. - Так, а теперь объясни, что произошло,- он смотрит на меня взглядом полного непонимания. - Это произошло в конце шестого месяца. Чак тогда… Не знаю, что с ним произошло, но он жутко меня избил, Гелю я потеряла и все в общем. Потом развод суд нанимаю Зорина, Зорин отказывается, потому что моя история слишком скандальная и как бы все. А, ну еще из фильма выгнали. В мою беременность и убийство никто не поверил, Чак всем показывает видео, где он насилует, но выставляет это, как измену. А ну еще старшая сестра сдохла и ее племянница у меня, но сейчас она сбежала, вот так вот,- я залпом опустошила бокал. - Чак значит все-таки…,- я вижу, как у него сжимаются руки в кулаки он ему никогда не нравился. – Малика, а вообще как-то возможно… - Я сомневаюсь, за меня никто не вступится, потому что я шлюха-изменщица и всегда ей буду,- поджимаю губы. - Малика, а после того, что он сделал, есть шанс… - Нет, врачи поставили диагноз бесплодие. Чак уже несколько раз и после этого умудрился меня избить, прикольно, да?- вновь делаю глоток вина. - Малика, я могу хоть как-то участвовать в суде? Чтобы рассказать о его дерьмовом поведении? Я же все видел, черт, Малика, я так себя виню, что тогда я не был чуть более настойчив, чтобы ты его бросила. - Перестань, я бы не бросила, я слишком тупая для этого. - Не говори так, просто нам надо было быть настойчивее, всем нам, кто тебя окружал, и кому было не все равно. Потому что только мы могли тебя спасти, люди, которым не все равно могут спасти. - Но теперь поздно,- я смотрю на стол. – Юр, я не виню тебя и не кого из вас, я сама во всем виновата. - Не говори так,- он пересаживает меня к себе на колени. – Лучше расскажи, что за история с фильмом? - Меня выгнали оттуда вместе с Гиллом, мы слишком скандальные,- усмехаюсь. - И теперь у этого уебка Малинина, который одно днище снимает? - Типа,- вновь стыдно. - Малика, я щас буду снимать фильм, «Жить» называется, короче ты автоматом в главную роль проходишь, сейчас кастинг будет. Если деньги позарез нужны, могу хоть сейчас заплатить, не знаю на адвоката там, черт, да хочешь сам оплачу?! - Не, не надо, справлюсь. А что за фильм? - Три истории, но они не связаны с друг другом. Про то, как человек пытается пережить смерть. Мальчик, у которого умер отец, девушка, которая ехала венчаться с парнем, но после венчания ее парня забили в электричке и мать-алкоголичка, которая наконец-то перестала пить, и ей должны вернуть близняшек-дочек из детского дома, но по пути домой они попадают в аварию и умирают. В общем, я прям вижу тебя в роле девушки, которая парня потеряла. - Хорошо ты отдыхал-то в Италии, даже прошлый фильм оптимистичнее был, ну не считая концовки, когда мать в очередной убегает от девочки, а та бежит за ней, но ее насмерть сбивает машина. В роли девушки? А мать, мать мне сыграть можно? - Малика, я бы не хотел, нет, не потому что ты не потянешь, а просто, ты ведь это еще не пережила. Два месяца с момента смерти Гели прошло. Как ты в фильме это будешь? Малика, там такие жесткие сцены, черт да с вами психолог на площадке будет, чтобы легче было. Я бы вообще не хотел, чтобы ты даже видела процесс съемок истории с девочками. Малика, если ты думаешь… - Юр, позволь мне пожалуйста? Я проживу все, только прожив все там, я смогу здесь отпустить, может хоть тогда мне станет легче? Юр, ну пожалуйста. - Хорошо,- он рассеяно качает головой. – Но знай, первый твой срыв и я ищу тебе замену я не готов рисковать твоим психологическим здоровьем, и не хочу, чтобы с тобой что-то случилось,- он осторожно пересаживает меня на кресло. – Тут подарок тебе, думаю белье понравится,- улыбается. - Спасибо,- вновь обнимаю его. – Спасибо за все. Громкий хлопок двери. Тяжело вздыхаю, но с кресла не встаю, голова жуть, как кружится, кажется еще немного и в волчка превратится. Дверь распахивается и я вижу Риту. Черт. Она еле стояла на ногах, на ней тряпкой болталась футболка и висела юбка, сломанные каблуки, опираясь о стену, она буквально проползла по ней и лишь села за стол. На лице я вижу большой синяк, глаза заплаканные, на щеке кровоподтек. - Пожалеть тебя?- тихо спрашиваю я. – Я думала тебе хорошо со своим сутенером. - Заткнись, где обезбол? - На столе,- киваю. - Заболела, что ли?- пристально смотрит в мое лицо. – А, кто тогда тащить все это будет? - Ты такая заботливая,- кривлюсь. – Ответишь на вопрос-то, где была? - У сутенера,- она поджимает губы. - Что не тому продал? - По-моему ты обещала мне поддерживать меня. - А ты мне обещала вести себя нормально, не вижу. Че произошло-то? - Нас было много, короче он нас на черную зону увез и всю ночь мы там… - Поняла, можешь не продолжать. Обезбол здесь, экстренную контрацепция в ванне, завтра анализы на ВИЧ СПИД сдавать идешь. Все, считай пожалела,- не поднимаюсь со своего кресла, лишь устало прикрываю глаза, как я устала от нее, но я этого так и не оставлю, пусть для нее я возможно останусь бездушной сукой, которая не пожалела, но давно было пора расправиться с ее сутенером мистер N нужен. Слышу хлопок двери и громкие шаги. Так, я не поняла, это что проходной двор тут устроили? Резко вскакиваю. Отец? Стоп, а что? - Вот сюда проходите,- он кивает женщине из опеки, которая что-то нервно записывает и фотографирует. - Нет учебного места для подростка,- она заглядывает в мой холодильник. – Еды достаточно, пьете?- смотрит на вино. – Пьете,- тут же отвечает сама себе. – Подросток на данный момент не в школе, вчера тоже не было, побег, дома не ночевала. Не справляетесь. Девочка замечена на том, что торговала своим телом. Малика Владимировна, этого уже достаточно, чтобы забрать у вас Риты, ставим вас на контроль, готовьтесь к регулярным проверкам, будут нарушения, передадим опеку вашим родителям, они все-таки и в силу своей профессии справятся лучше,- дверь хлопает. - Все-таки адрес вы знали?- усмехаюсь я, а Рита выходит из ванной, косясь на нас. - Ты может все-таки оденешься не нормально перед отцом в одном белье стоять. - Зачем? ты меня до четырнадцати видел голой. Хочешь сейчас снова разденусь, покажу, что выросло за этот период. - Замолчи, почему за Ритой не уследила?- хмурится. - Вы бы тоже не уследили, с вашими спинами это нереально бежать на балкон и кричать ей не прыгать. - Мы бы до такого ситуацию не довели. - Забыл, как вены мне зашивали в четырнадцать? Скандала ведь не хотели,- горько улыбаюсь. - А это больно было?- встряла Рита. - Не лезь!- одновременно рявкнули мы. - Знаешь, я вообще жалею, что мать решила их зашивать, никто ничего не понял, если бы ты умерла, сказали бы просто отослали в спецприемник, туда, где тебе было самое место. - А знаешь, я была бы рада сдохнуть или там жить, всяко лучше, чем с вами! - А твоего появления на свет в принципе никто не хотел! Нам уже Настеньки хватало, по крайней мере мне, но мать решила, что рожать от насильника хороший вариант!- резко замолкает и зажимает рот рукой, кажется я не должна была знать подобной тайны своем рождении. - Насильника?- я смотрю на него непонимающим взглядом. - Так, Риту я все равно заберу,- он мешкается, резко встает из-за стола. - Стоять!- преграждаю ему дорогу. – В смысле от насильника? - Мать мне изменяла, мы тогда жили в коммуналке, она после того, как родила Настю начала изменять мне с соседом. Он был типа весь такой крутой, дорогие сигареты, алкоголь, весь из себя плохой парень. И один раз он напился так, что изнасиловал ее, я тогда пришел и застал его за этим, останавливать не захотел, знал, что изменяет, подумал, что это наказание за неверность. А потом она тобой залетела и аборт нельзя и она не захотела. Так ты вышла, Малика. Жди опеки,- вновь резко переводит тему и хлопает дверью. - Охренеть, я не знала, что… - Заткнись, Рита! И я тоже не знала. Но, это о многом говорит. Теперь, я понимала причину их нелюбви ко мне, она была обоснованной. Об этом наверняка знала Настя на правах старшой родной сестры ей все рассказали. Я не была частью их общества. Мама предала «общину» и больше не вписывалась в нее, ну и я вместе с ней. Теперь я понимаю, почему отец все детство да и последующую жизнь так относился к маме, потому что она была испорченной для него. Может он и меня бы любил, если бы не знал, то, как я получилась. Черт, я ненавижу его. Ненавижу своего отца! Каким надо быть ублюдком, чтобы прийти, увидеть, что твою жену насилуют и просто молча за этим наблюдать. Плевать, что мама ему изменяла, я бы кстати на ее месте тоже начала изменять ему. Отец никогда не был мужчиной мечты. Да, дофига зарабатывающий, но при этом характер просто дерьмо. Мне кажется, что даже, если бы мама ему не изменяла, она бы у него все равно переодически получала. Просто потому что он агрессивный, раздражительный и вспыльчивый человек. И даже, если бы я не результатом изнасилования, я даю гарантию он бы все равно меня бил. Я всегда представляла их семье с одним ребенком. Именно тот случай, когда любви реально хватит только на одного ребенка. Если бы я бы просто родилась или случайно, отец бы не любил, потому что я лишняя, потому что я против правил, он никогда не мог полюбить абсолютно противоположную личность. А Настя была такой, как он. Где-то избалованной, эгоистичная, требовательная, его отвратительная уменьшенная женская копия. Я всегда была другой. Даже имя такое, чтобы как будто лишний раз показать, насколько я не вписываюсь в его семью с его правилами и нравами. Я не такая, как они. Слишком свободолюбивая, слишком резкая, дерзкая. Я состою из слишком, они же из эгоизма и напускного тщеславия, если мы что-то делаем, то обязательно выставим все так, что у нас все отлично. И плевать, что наша гордость семью залетела в шестнадцать лет в СССР этим тоже надо гордиться, ведь мы ее так любим. А меня, меня никто не любил, я была лишней, как и сейчас.