Глава 7.

      Первая зарплата на новой работе — это всегда маленький праздник… Сказала бы я, если бы не этот чертов долг за разбитые пигменты.       Проснувшись, я даже радуюсь мысли, что наконец-то получу приятную сумму на свой счет. Начинаю распределять деньги, — что-то нужно отдать Стейси, на что-то забить холодильник полуфабрикатами. Но радость сходит с лица быстрее, чем я успеваю встать с кровати. Вспоминаю, какая ничтожная сумма останется после удержания долга.       Короткий вздох отчаяния в потолок, разворот, утыкаюсь лицом в подушку, злобно рыча в синтетический пух, словно он в чем-то виноват.       На автомате хватаю телефон, страшась увидеть оповещение о зарплате именно сейчас, но не обнаружив ничего кроме сообщений от Дипси, открываю диалог с Диланом.       В конечном итоге, мне все же пришлось дать ему свой личный номер. Благо, после инцидента с поставкой, это не казалось такой уж и плохой идеей, — менеджер пишет исключительно по рабочим вопросам, как и я ему.       — доброе утро. сколько процентов от моей зп уйдет в выплату долга?       Ответ приходит практически сразу.       — Доброе. Твой долг погасили, зарплата придет в полном объеме.       Толи я все еще сплю, толи Хуч решил меня разыграть. Что значит долг погасили?!       — это шутка? кто? почему?       Не веря в реалистичность происходящего, я судорожно перепроверяю диалог, ожидая увидеть там кого угодно, но не контакт Дилана. Легче поверить, что надо мной кто-то издевается, чем в написанное на экране.       — Я только взял телефон, чтобы написать тебе об этом, его погасили несколько минут назад. Анонимно. Можешь выдохнуть.       Но выдыхать, кажется, рано. Я убираю телефон в сторону, пытаясь вспомнить хоть кого-то, кто знал о моем долге и мог бы взять на себя такую ответственность. Вариантов минимум, — приемлемо зарабатывающий в моем окружении только Парнивал. Но на кой черт ему это нужно?       Вновь беру телефон, лихорадочно печатая сообщение другу. Хоть мы и встретимся через час, когда я пойду на работу, вопрос горит прямо сейчас.       — это ты?       — что?       — ты закрыл долг за пигменты?       — нет.       Теперь вариантов точно нет. Я поднимаюсь с кровати, начинаю нерасторопные сборы на работу.       Может и не стоит забивать голову этим? Я ничего не должна магазину, мне придет полная зарплата, и я смогу воплотить в жизнь планы на нее. Конечно же, мне хочется получить ответы на вопросы о загадочном и богатом анониме, но…       Богатом.       Мысль цепляется за этот важный нюанс, вырисовывая в голове образ господина Блубёрна.       Мог ли художник покрыть мои долги, учитывая тот факт, что я испортила его одежду… и впечатление о себе, как о новенькой?       Звучит как что-то нереальное, но всплывает надежда, что жених Фии не такой уж и говнюк, если действительно сделал это.              

***

      

      Думать о том, что именно художник оплатил пигменты, оказалось удивительно приятно. Даже предало уверенности, хотя я не совсем понимаю, почему.       Зарплата действительно пришла приличная, заставляя душу радоваться, а руки — раздавать долги направо и налево. Свободных денег хватило даже на покупку нового свитера. Хотя похожий уже давно пылится в моем шкафу, но свитеров много не бывает, да и иногда нужно себя радовать. Половина суммы отправилась в копилку. Надеюсь, когда-нибудь я всё же узнаю, на что именно коплю.       Работа в Palette продолжается и уже не кажется личной каторгой. Дилан прекратил поползновения в мою сторону после выговора от начальницы.       Я не знала, но, оказывается, в магазине есть расписание приёма поставок со склада. И в тот вечер дежурить должен был именно он. Жаль, конечно, что выговор случился по этой причине, а не потому, что у Дилана нет яиц, но какая разница? Главное, теперь он сторонится меня и общается исключительно по делу.       Минус один раздражитель в жизни. Маленькая победа.       Но само раздражение, кажется, никуда не делось — просто нашло себе другие цели. Не злость, не страх, не замешательство, даже не любопытство. Всё, что происходит со мной с того злосчастного понедельника, вызывает лишь одно чувство: стойкое, неизменное раздражение.       Раздражение из-за недомолвок. Из-за того, что я не имею ни малейшего контроля над ситуацией, в которую меня втянула… кто? Судьба? Высшие силы? Или всё-таки моё больное сознание?       Мысли о том, что это все же синдром главного героя все чаще возникают в голове. При всём при этом — разве я не имею на него права? Загадочный незнакомец, который уверяет, что мне лучше не вмешиваться в то, что меня беспокоит. До сумасшествия реалистичные сны, после которых я терзаю себя во всех смыслах этого слова. Запахи, загадки, флешбеки… И, кажется, только я одна не посвящена в истинную картину этого цирка с конями.       Раздражает.       «Помоги нашим ушам вновь услышать шум прибоя, а глазам — лицезреть величие родных вод».       Загадочная просьба блондинки из сна слишком часто вертится у меня в голове.       Она говорила во множественном числе. Значит, речь шла не только о ней? О ком ещё? Кому, чёрт возьми, нужна помощь? И в чём именно?       И вот на этом месте я снова и снова стопорюсь. У меня нет даже ниточки, за которую можно зацепиться. Только одна надежда — Ханг.       Он попросил дать ему время и не пытаться искать информацию в других источниках. Обычно он так говорит, когда дело касается нелегальной хакерской херни, и обычно я не лезу. Но сейчас всякий раз, когда я держу телефон в руках, жилки на пальцах буквально содрогаются от нетерпения. Желание выудить хоть что-то о мифической цивилизации пробивает потолок, если не небо.       Ненавижу терпеть. Ненавижу запреты. Ненавижу загадки.       Ханг настоятельно советовал мне отвлечься на насущные проблемы.       Я лишь смеюсь ему в лицо. Истерично, конечно же.       Легко говорить, когда тебя это не касается. Даже если бы я вела этот разговор с кем-то, кто хотя бы умеет удивляться, я всё равно вряд ли получила бы желаемую реакцию.       Хотя сама я до сих пор не знаю, как должна реагировать.       Должна ли?       Отвлечься на насущные проблемы, значит. Корабль тонет — красим якорь.       Ну, проблем у меня и впрямь предостаточно. Будет странно, если я брошу всё и займусь разгадыванием этих сраных загадок. Тем более что пока это не так уж пугает, чтобы я исключила возможность собственной шизофрении.       Либо я просто недооцениваю масштаб проблемы.       А это тоже не сулит ничего хорошего.       Может, психбольница всё-таки мне обеспечена?       Ладно.       Что у нас на повестке недели?       С работой всё более-менее уладилось, но в списке актуального красным цветом выделено слово «свадьба». Слава богу, не моя.       Мысль, что я занимаюсь чем-то полезным и важным для хороших людей, подбадривает. Если я действительно приношу пользу Фие, то это как минимум плюс к карме, а как максимум — возможность стать частью важного события. И не просто важного, а связанного с жутко интересными (и, как выяснилось, довольно известными) личностями.       Например, её жених.       Оказалось, Рафаэль Блубёрн — действительно именитый художник. Его работы я не раз встречала на выставках нашего города. В искусстве я, мягко говоря, не разбираюсь, но даже мне очевидно, что они красивые и профессиональные. Неудивительно, что картины гуляют по всей стране и стоят бешеных денег. Всё это я, конечно, узнала, просто вбив его имя в интернет. Могла бы спросить у Фии, но почему-то неловко.       Будто мне до сих пор стыдно за то, что я чуть не запала на её будущего мужа.       Я стараюсь избегать подобных мыслей даже в закромах подсознания. Питать чувства хоть к кому-то — уже давно не в моём стиле. Раз в несколько месяцев — одноразовый секс, и поминай как звали. Никакой симпатии, никаких эмоций, тем более влюблённостей. Особенно если он занят. Особенно если женат.       Этот монолог я прокручиваю в голове, как тантру, и это тоже, если задуматься, не особо похоже на меня. Даже если мужчина очень красив, это не повод думать о нём дольше трёх минут в день. А тут я явно просчитываюсь.       Оправдываю себя обычным интересом и желанием более официального знакомства — вне стен магазина, без формата «клиент-продавец». Возможно, в компании Фии он покажет себя с более… удачной и приветливой стороны. Если он действительно оплатил мой долг, то у него уже неплохо получается.       Пока что лично пообщаться с Рафаэлем удосужилась только Дипси, но расспрашивать её мне не хочется. Хоть она и говорит без умолку, о Фие в её рассказах я слышу гораздо чаще. Рафаэль же — скорее тень, просто дополнение к её монологам об охотнице.       Странно. Может, он слишком скучный для такой озорной натуры, как Дипс? Хотя на неё это не похоже. Если Вуд с таким трепетом и уважением относится к Фие, то, логично предположить, она должна испытывать нечто подобное ко всему, что её окружает.       Не хочу возлагать на Дипси большие надежды, но вдруг она не так уж одержима новой подругой, как мне кажется?       Размышления прерываются вибрацией телефона. Словно Вуд чувствует, когда я начинаю думать о ней нелестные вещи.       — Фия сказала, что сегодня вы встречаетесь с Дельмарой!!! Я не могу такое пропустить, можно я пойду с вами?       Под сообщением пульсируют три стикера с плачущим котиком, сложившим лапки в молитве.       Вот и якорь, который нужно покрасить: на днях Фия попросила меня и Мару посетить дегустацию вин для их свадьбы. В вине я не особо разбираюсь, но это хотя бы тянет на настоящую встречу организаторов — отказываться не имею права.       А вот Дипси там делать нечего. Её уносит с двух бокалов шампанского.       — думаю, сегодня можешь. не хочу тащить тебя на горбу до такси.       Я отправляю сообщение и бросаю взгляд на электронные часы. Голограмма с милой птичкой сообщает, что встреча через два часа. Судя по изысканности заведения, мой обычный аутфит со свитером и скинни точно не подойдёт.       Не раздумывая, направляюсь к шкафу в поисках чего-то приличного. С изысканным у меня, конечно, беда. Единственное подобное — платье Стейси и её же каблуки, но они выглядят слишком вычурно. Данный вариант не рассматриваю. В другой раз.       Белая футболка и чёрные брюки? Сойдёт. Ботинки на небольшой платформе? То, что надо. Скромно и со вкусом.       Пока переодеваюсь, телефон снова заходится вибрацией.       Я тянусь к нему, ожидая капризов от Дипси, но…       :(       Только грустный смайлик.       Зато выше — целый ворох сообщений от Мары.       Координаты ресторана, маршрут, по которому быстрее добираться, план помещения с красным кружком вокруг нашего столика.       Я несколько секунд смотрю в экран, переваривая увиденное. Ещё две минуты уходит на изучение скриншотов.       Какого чёрта?       Новое сообщение:       — Не люблю, когда люди опаздывают и задают много вопросов. Вот всё, что тебе нужно. Жду в 18:30.       Охренеть. Вот это пунктуальность.       Я встряхиваю головой, прогоняя мурашки с позвоночника, и продолжаю сборы — лёгкий макияж, незамысловатая укладка.       На фоне играет спокойная музыка, а за окном солнце медленно уходит за горизонт, заливая комнату тёплыми оттенками.       На мгновение погружаюсь в собственные мысли, ловя спокойный и уютный момент. Момент, наполненный ничем и всем одновременно.       Закат, приглушённые звуки музыки, уединение в своей комнате — это так похоже на мою рутинную жизнь. Жизнь, которую я, оказывается, по-настоящему люблю. Или любила.       Никаких странных событий. Никаких людей рядом, кроме Ханга и иногда Дипси.       Только я, закат и моя маленькая квартирка на четвёртом этаже.       Я цепляюсь за эту слабость, хочется задержаться в ней чуть дольше, но взгляд сам собой падает на зеркало.       На бегущую строку внизу отражающей поверхности.       «Через час ожидается дождь. Рекомендуем взять зонт, если собираетесь на улицу».       — Спасибо, — машинально говорю я, и только потом перевожу взгляд на своё отражение.       И на мгновение замираю.       Каждый раз я подсознательно боюсь увидеть там не себя, а её.       Блондинку из сна.       Её образ застрял в голове, как надоедливая песня. Я помню каждую веснушку, шрам на щеке, длинные белые ресницы и такого же цвета волосы.       А в зеркале… полная её противоположность.       Я действительно не в себе, раз удивляюсь этому каждый раз.       Провожу рукой по слишком ровным, слишком чёрным волосам и с раздражением собираю их в хвост. От укладки не осталась и следа.       Лёгкий макияж скрывает усталость, тушь подчёркивает малахитовые глаза.       Перевожу взгляд на бегущую строку, теперь чтобы проверить время.       Пора выходить.       На улице и правда собираются тучи. Я беру зонт и по привычке сверяюсь с маршрутом на телефоне. Обычно я не переживаю насчёт пунктуальности, но если человек так трепетно относится к своему времени, мне не сложно подстроиться.       Иногда можно сделать как надо, а не как всегда.              

***

             За три минуты до назначенного часа я вхожу в пафосный до одури ресторан. Как только передо мной открывается дверь, в нос ударяет терпкий запах ванили и уда. Взгляд пытается зацепиться хоть за что-то, но этого чего-то так много, что голова идёт кругом.       Темно-серые мраморные стены украшены картинами с изображением экзотических животных — каждая обрамлена золотистыми рамами и оплетена искусственными цветами. Я делаю пару шагов вперёд — и мои глаза округляются при виде настоящего фонтана. Прозрачного. Кто вообще додумался делать фонтан прозрачным? Не знаю, но выглядит это… интересно.       Пол из чёрного камня больше похож на зеркало — настолько он отполирован и блестит. Ресторан кажется огромным, но благодаря подробному плану и карте на телефоне, мне не составляет труда найти нужный столик. В конце одного из залов, восседая в массивном деревянном кресле, обитом кожей, меня ждёт Дельмара.       Она сидит с видом человека, которому принадлежит весь мир. И чуточку больше.       — Привет, — я подхожу ближе и, натягивая приветливую улыбку, сажусь напротив. — Рада познакомиться лично.       Мара проводит когтистой ладонью по своей лысой голове и продолжает смотреть в телефон.       Тишина.       — Эм... Я Марлена. Мы договаривались о встрече сегодня…       Ноль реакции. Её острое лицо с идеально выверенным макияжем и бордовыми губами остаётся непроницаемым.       Что за хрень?       Я кладу руки на колени, не зная, как себя вести и какие эмоции испытывать. Вряд ли я могла ошибиться. Это точно она — в Линконе не на каждом углу встретишь девушку с такой внешностью и таким стилем.       — Винная карта, мадам.       Тишину прерывает внезапно появившийся официант. Я даже вздрагиваю от неожиданности, а Мара, в свою очередь, словно выходит из транса.       — Стьюи, принеси сразу бутылку Жюлиа-Перье. И два фужера.       — Брют розе? — уточняет молодой мужчина.       Мара лениво перевела на него взгляд.       — Ты забегался?       — Нет, мадам.       — Тогда какого чёрта переспрашиваешь, если и так понятно, что брют розе?       — П-простите, сейчас принесу, — бормочет официант, пытаясь скорее удалиться.       — Ну куда же ты так спешишь? Следом вынеси сет, дигустационный.       Официант кивнул и поспешил за напитками.       Голос Дельмары звучит так властно и холодно, что у меня внутри что-то сжимается. По одной лишь интонации и отсутствию выраженного запаха эмоций я понимаю — такими людьми, как она, обычно забивают гвозди в стену.       — Предлагаю начать с него. Хорошее, но не идеальное, — произносит она, лениво крутя в руках телефон.       Я сглатываю.       — А почему ты…       — Мы договаривались на 18:30, а ты пришла на две минуты раньше.       Я не вижу в этом никакой проблемы, но, судя по всему, пунктуальность — второе имя Дельмары. Решаю не спорить. Точно не с ней.       — Я не очень разбираюсь в винах, — предупреждаю заранее. — Но ты, похоже, в этом настоящий спец.       Тот же официант приносит бутылку и разливает содержимое по хрустальным фужерам.       — В этом городе лучше меня в винах никто не разбирается, мышка, — девушка крутит бокал, создавая воронку из розового игристого. — Просто попробуй. Это прекрасно.       — Сразу к делу? — игнорирую прозвище.       — А зачем медлить?       Мара усмехается и делает первый глоток, оставляя на стекле отпечаток красной помады. Я повторяю за ней, и игристость вина тут же щиплет мне горло.       Ненавижу игристое.       — Обожаю игристое, — довольно произносит она. — Ну, что скажешь?       — Не мой напиток. Больше люблю полусладкое…       — Оно и видно. Ни вкуса в одежде, ни в винах, — небрежно замечает она и залпом опустошает фужер, затем пальцем подзывает официанта. — Принеси девушке что-нибудь сладенькое, будь пирожочком.       Пирожочком? Она что, завсегдатай этого заведения? Или просто любит одаривать людей сомнительными прозвищами? Такта у неё явно нет.        Как можно так бесцеремонно общаться с первым встречным? Ещё и про одежду что-то говорит… Знала бы она, что это самое парадное, что у меня есть. Хотя, лучше пусть не знает. Себе дороже.       — Разве нам не принесут целый сет?       — Одно дело, — дегустировать, а второе, — наслаждаться. Я, как видишь, наслаждаюсь. Ты — нет.       — Ладно, допустим…       — И да, прости, если кажусь резкой, — добавляет она, лениво наблюдая, как официант наполняет мой бокал. — В моём окружении все давно привыкли. А новичков в нём не прибавляется, так что фильтра на выражения тоже нет.       Интонация её еле заметно смягчается, но искренности я не слышу. От неё исходит лёгкий шлейф лимона — запах горделивости.       Я усмехаюсь, но молчу.       Официант приносит мне красное полусладкое и большущий сет с маленькими фужерами. Я тут же делаю несколько глотков, как будто это спасёт меня от всей этой ситуации.       — Это ещё куда ни шло, Санта-Ула. Винодельня Чансии. Любимое вино женишка Фии.       — Знакома с ним?       Не знаю, зачем я задала этот глупый вопрос. Очевидно же, что лучшая подруга Фии будет знакома с её женихом. Но осознаю свою ошибку только после того, как слова уже слетают с губ.       — Знакома с его любимыми напитками. Лично он мне не сильно интересен, — отвечает она без малейшего колебания.       Ну, хоть не подкалывает.       Последующие двадцать минут Мара с пренебрежением оценивает дегустационный сет, но только взглядом. Всё содержимое, конечно же, игристые вина.       — Это Пьер-Лоше, приготовленный методом ансестраль, — небрежно указывает она на один из бокалов, продолжая потягивать своё вино. — Фруктовый аромат, яблочное послевкусие и характерная для метода кислинка. Лёгкая, иногда с оттенком сырой земли.       — Что значит анси… ансе…       — Ансестраль, — уточняет она с лёгким раздражением. — Вино разливают в бутылки до завершения ферментации, поэтому дрожжи продолжают бродить, создавая естественные пузырьки. Уточняю, чтобы ты не пугалась мутного цвета и осадка — это нормально.       — Спасибо. Наверное.       Машинально тянусь к бокалу, заранее зная, что мне не понравится. Но, сделав первый глоток, удивляюсь. Вино оказывается… сносным.       — А твоя часть сета?       — Я всё это пробовала, — Мара лениво приподнимает бокал. — Не вижу смысла давиться дерьмом второй раз, если и так знаю, что лучше этого, — кивает на свой фужер, — ничего не будет.       — Тогда зачем дегустация? Ты ведь уже знаешь любимые вина жениха и невесты.       — Без понятия. Фия настояла, чтобы ты тоже поучаствовала в выборе.       Слова Дельмары вызывают во мне странное ощущение. Она явно ас в винных делах, так зачем здесь я?       — Может, просто хотела, чтобы мы познакомились. Или чтобы ты попробовала что-то действительно хорошее, а не акционное и приторное, — добавляет Мара, будто прочитав мои мысли.       — Первое ещё можно понять. Второе сомнительно.       — Мне всё равно, — она допивает очередной фужер и беззаботно облокачивается на спинку кресла. — Ах, да. Она хотела, чтобы именно ты выбрала один из напитков. Не спрашивай, почему, я и сама не знаю.       Кажется, эпатажная Мара просто придумывает причины на ходу. Но зачем? Запахов, которые могли бы выдать ложь, я не чувствую. Либо она действительно не врёт, либо умеет скрывать эмоции лучше, чем кто-либо из тех, кого я встречала.       — Раз так… — пробую следующие позиции из сета. Каждый последующий бокал на вкус ничем не отличается от предыдущего.       — А какое вино любит Фия?       — Вроде как Розе-Пино, третий фужер слева.       — Вроде как?       — Да, я не помню.       Она с точностью запомнила любимый напиток Блубёрна, но сомневается во вкусах лучшей подруги?       Я стараюсь не выдать своего удивления и внимательно разглядываю поднос с фужерами.       — Как давно вы с Фией дружите?       Вопрос простой, нейтральный, но, возможно, он поможет мне понять больше.       Мара молчит. Около тридцати секунд наблюдает, как официант Стьюи доливает ей остатки из первой бутылки.       — Пару-тройку лет, — наконец отвечает она.       И ты не знаешь её любимый напиток, но в курсе, что нравится её жениху? — хочется спросить мне, но я лишь неопределённо мычу в ответ и пробую содержимое последнего фужера. Кисло и горько одновременно, сводит скулы. Точно мимо.       — Как тебе ресторан? — неожиданно спрашивает Мара.       В её голосе звучит лёгкий азарт.       — Как и игристое. Не в моём вкусе.       — Значит, его у тебя в действительности нет.       Я чувствую в воздухе тонкий запах раздражения. Кажется, сказала что-то не то. Или Мара по своей природе циник с большой буквы.       Секунда за секундой мне всё неуютнее в её компании, но страх сковывает движения. С людьми, как она, у меня всегда так — они загоняют в угол, вытягивая эмоции. Уверенность, насколько я успела заметить, главный ингибитор моей способности. А Мара очень в себе уверена. Я её откровенно побаиваюсь.       — Прости, просто трепетно отношусь к собственному детищу, — говорит она.       — Подожди, это твой ресторан?       Мара усмехается. Впервые за вечер я вижу её настоящую улыбку. Острые клыки украшены крошечными кристаллами в форме сердца, что делает её похожей на вампиршу.       Она красива. И знает об этом.       — То есть, название тебе ни о чём не говорит?       Я мысленно возвращаюсь к моменту, когда смотрела скриншоты заведения. Черт. Как я могла не обратить внимание?       — Ах, да…       Мара смеётся ещё больше. Оно и понятно — я, наверное, выгляжу ужасно глупо, ведь ресторан буквально назван её именем.       — Ты такая забавная, мышка.       Прозвище слетает с её губ, будто шипение. Оно ей подходит. Её тело украшено татуировками со змеями, а в соцсетях есть фото, где настоящие змеи обвивают её запястья и шею.       Змея.       А я… мышка.       — Вот это, — я указываю на первый фужер в сете.       — Я не сомневалась.       Желание встать и уйти вскипает во мне всё сильнее. Я сделала то, зачем пришла. Оставаться здесь больше нет смысла.       Что в самом деле связывает Мару и Фию?       Окружение Фии, если подумать, странное. Высокомерный жених, шумная и бесшабашная Дипси, резкая Мара. Неужели и у самой охотницы в шкафу есть парочка скелетов? Ведь она оставляет совсем другое впечатление.       Хотя… мне ли судить? Я сама не отличаюсь умением разбираться в людях. В коммуникации мне помогает не эмпатия, а способность. Без нее я бы и вовсе не общалась с людьми… наверное.       Мара не спешит уходить.       Это значит, уходить должна я.       Я выплываю из гипноза её темно-зелёных глаз и складываю телефон в сумочку, желая поскорее оказаться в своих апартаментах.       — Не спеши, — Дельмара двумя словами обрывает мои нелепые попытки сбежать, попутно подзывая официанта. — Хочу, чтобы ты кое-что попробовала.       Ещё алкоголь? Почему она не попросила принести это вместе с другими позициями сета?       Я послушно остаюсь на месте, поджимая губы в нервном предвкушении. На этот раз Мара склоняет официанта к себе ближе и что-то шепчет ему на ухо. Тот кивает и исчезает, возвращаясь через минуту с новым фужером — таким же маленьким, как те, что стояли в дегустационном сете. Только вот цвет напитка…       Он не золотистый, не розовый и не прозрачный, как у всех белых игристых вин этого вечера. Через тонкое стекло жидкость едва заметно переливается бирюзовым оттенком.       — Что это?       — То, что положит к моим ногам весь мир, — пропевает Мара своим низким голосом. В её эмоциях вспыхивает яркий коктейль: гордость, предвкушение, азарт.       Ставлю палец на отсечение — и заберите сразу два, если я не права: этот напиток, как и сам ресторан, придумала Дельмара. Она смотрит на бокал так, словно это её любимый ребёнок, поступивший в лучший университет страны без взяток.       — Ты ещё и винодел? — спрашиваю я, просто чтобы подтвердить догадку.       — Лучший в городе, мышка, — шипит она, откидываясь на спинку стула. Широкая улыбка обнажает клыки, украшенные сверкающими скайсами. — Оно тоже игристое и сухое, но я готова поспорить на что угодно: равнодушным оно не оставит никого.       Её уверенность подкупает, а цвет напитка завораживает. Я тянусь к фужеру, подношу его к свету…       — Что за…       Цвет вина начинает переливаться, словно фрески в древних соборах, превращая хрустальный бокал в произведение искусства.       — Как такое возможно? Что ты туда добавляешь?       — Думаешь, я так просто расскажу тебе свой главный секрет?       И то верно. Если бы такое появилось на рынке, полки алко-маркетов заполнились бы подделками.       Вдоволь налюбовавшись, я вдыхаю запах напитка.       Что-то сладкое, но не приторное. Пудровое. Древесное?       Словно смесь всех моих любимых ароматов в одном бокале.       Я делаю глоток.       Мара внимательно следит за моей реакцией. Но… вкус не производит того же эффекта, что аромат.       Обычное игристое вино, с лёгким, едва уловимым послевкусием чего-то очень знакомого. Чего-то, что вертится на языке, но не вызывает восторга.       — Хорошее вино, необычное послевкусие, — говорю честно, стараясь придать словам больше красок.       Мара недовольно цикает.       — И это всё?       — Ну… в общем-то, да.       Понимая, какой реакции она ждала, я чувствую себя немного неловко. Но приукрашивать впечатление не собираюсь. Подлизываться к Дельмаре? Нет, спасибо.       — Ладно, можешь идти.       Я удивляюсь её спокойствию. Ни обвинений в отсутствии вкуса, ни насмешек.       — А почему этого вина не было в сете? Ты не рассматриваешь его для торжества?       Мои губы сами собой задают вопрос. Два глотка крепкого вина, похоже, развязали мне язык.       — Конечно нет, — Мара берёт этот же фужер и рассеянно рассматривает пузырьки на дне хрусталя. — Оно обойдётся в круглую сумму даже со скидкой, если мы говорим о Фие. К тому же, над ним ещё стоит поработать.       — Тогда зачем ты предложила мне его попробовать?       — Потому что ты забавная. Лишняя рецензия не помешает. Хотя ты и в оценке очевидно прекрасного немногословна.       Кажется, я начинаю привыкать к её уколам. Хорошо это или плохо? Не знаю.       Но одно радует — я наконец-то могу уйти.       Пока я жду такси, мысли крутятся в голове вихрем. Но сильнее всего меня смущает… послевкусие.       Оно будто впаялось в рецепторы, растекаясь по рту знакомым вкусом и отдавая в нос таким же знакомым запахом.       Вино было крепким, и я даже мельком думаю: не отравила ли меня Мара каким-то змеиным ядом?       Глупо. Она же выпила мой остаток. Хотя… змеи не травятся собственным ядом.       Я усмехаюсь, садясь в такси. За окном по прежнему шумит дождь, а послевкусие не исчезает. Оно становится навязчивым.       Я пытаюсь его распознать. Тысячи знакомых вкусов и запахов проносятся в памяти, но ни один не даёт точного ответа.       И вдруг, совершенно внезапно, на меня накатывает приступ кашля.       Водитель бросает обеспокоенный взгляд в зеркало.       — Простите, что-то в горло попало, — выдавливаю я, пытаясь отдышаться.       Но чем больше я кашляю, тем яснее понимаю…       Корень Миамы.       Вот черт.       Корень Миамы, на который у меня аллергия!       Облегчение от разгаданной загадки длится секунду, сменяясь паникой: горло першит, глаза слезятся, а дышать труднее с каждой секундой.       — Мисс, вы аллергик? У меня есть антигистаминные, — водитель шарит в бардачке. — Держите.       Я хватаю упаковку, дрожащими пальцами выдавливаю таблетку.       Благо, в сумке есть бутылка воды. Я знала, что она пригодится.       Запиваю две таблетки, пока водитель волнуется, не нужна ли мне скорая.       Минута, две, — на третью меня начинает попускать. Дышать становится легче.       Но в голове — очевидный ступор. У меня так давно не было приступов…       Стоп.       У меня никогда не было приступов. Я не аллергик. Я даже не знаю, что такое корень Миамы.       Но почему же я так уверена, что у меня на него аллергия?       Паника и поток вопросов заполонили все вокруг в мгновение. Я вновь наткнулась на что-то, что мне не подвластно, и это, почему-то, пугает больше всего, что было до…       Руки, что минутой ранее перестали дрожать, вновь тронула паника, и трясущимися пальцами я вбиваю загадочное название в поиск.        Первая ссылка — мимо, вторая и третья тоже. Но вот мой палец нажимает на шестую, и глаза округляются до неестественного состояния, грудь начинает предвкушать уже привычную режущую боль.        «Корень Миамы — это корень экзотического подводного растения из семейства Амфитриновых. Растение ведет свою родословную из региона Аквалантида, известного своими уникальными экосистемами и глубокими озерами.        Корень Миамы высоко цениться в узких кругах гурманов и стоит больших денег. Экзотическое растение произрастает на морских глубинах и имеет скудные корневые системы, из-за чего добыча корня и перевозка производиться редко. Но ярко выраженный вкус, необычный цвет, что меняется в зависимости от обработки корня, и экзотичность, — влияет на высокий спрос со стороны лучших поваров планеты. Они готовы платить любые деньги, дабы украсить свое блюдо необычным вкусом, запахом и внешним видом.        Среди гурманов ходит легенда, что корень Миамы зародился в садах утерянной подводной цивилизации, а русалы и сирены потребляли его каждый день, не считая чем-то удивительным и необычным. Для подводных существ корень Миамы так же обыден как для нас куркума или имбирь.       Считается, что данную легенду придумали шеф-повара, дабы завлекать к себе больше платежеспособных клиентов».        Дочитав последние строки, сердце забилось как отбойный молоток и начало характерно побаливать. Вот вам и необычный цвет вина, вот вам и странное послевкусие… Самое пугающее, — знакомое мне послевкусие.       Легенда.       Подводная цивилизация.        Лемурия…       Осознание очевидного заставляет тело и разум вспыхнуть пожаром, а конечности — задрожать еще больше.        Какого хрена я помню это? Почему я точно знаю, как выглядит растение чертовой Миамы, и почему я знаю, что у меня на нее аллергия?        Чем больше я об этом думаю, чем сильнее погружаю свои мысли в пучину страшного и необъяснимого, — тем сильнее разрастается боль в груди и голове.        Мое дыхание учащается, на глаза наворачиваются слезы страха. Такси все еще движется, но для меня все вокруг замерло в одной точке, и эта точка превращается в огромную черную дыру, что поглощает меня и уносит землю из под ног.        Спустя секунду я не чувствую собственного дыхания, а тело проваливается в темноту окончательно.        Я теряю сознание.