6.

Рицка уныло плелся домой, мечтая, чтобы дорога туда продлилась как можно дольше. Последний учебный день перед Новым годом закончился, и Шинономе-сенсей раздала школьникам дневники с уже проставленными четвертными оценками. Рицка туда не стал даже заглядывать: он все знал и так, поэтому расстраиваться лишний раз было совершенно ни к чему. И, к тому же, главное расстройство еще впереди. Ведь мальчику предстояло объяснение с Соби по поводу его катастрофически ухудшившейся успеваемости. И оно станет весьма тяжелым, Рицка не сомневался ни на грамм. Ох уж этот Соби, дотошный и въедливый! Наверняка он, узнав о куче троек в четверти, укоризненно посмотрит на Рицку своими рентгеновскими глазищами, неторопливо поправит очки и начнет менторским тоном читать нудные нотации о необходимости хорошо учиться, стремиться к знаниям и прочих заумных вещах, которые Рицка, в общем, знает и так. И, понятно дело, безусловно находит их справедливыми и правильными, но слушать их в исполнении Соби для мальчика - испытание сложное. А почему, он и сам сказать не может... Возможно, потому, что ему теперь очень стыдно перед Бойцом за свой провал в учебе?.. Ведь он, как-никак Жертва, и, значит, обязан являться примером для своего Бойца, пусть даже для такого замечательного, как Соби! Но в данный момент он не пример, а позорище...   Тут Рицка некстати вспомнил: самого-то Соби он заставлял посещать университет без единого пропуска и в эту сессию, которая заканчивалась сегодня, заставлял заниматься и готовиться, не отставая от Бойца ни на минуту; иногда Соби даже просил у него пощады, и не поймешь, в шутку или всерьез. Но настойчивость Рицки не замедлила принести свои плоды: Боец сдавал все экзамены на пятерки, преподаватели не могли нарадоваться на него, особенно по сравнению с его прежними успехами, вернее, их отсутствием. Да, когда Соби являлся Бойцом Сеймея, тот совершенно не вникал в его дела и порой сдергивал для битв или по собственной прихоти прямо с экзаменов, разрешая явиться на пересдачу крайне неохотно. В общем, полноценно учиться, будучи Бойцом Сеймея, у Соби не получалось, поэтому в части теоретических знаний у него имелись огромные пробелы. Нет, картины Соби всегда поражали, настолько талантливы и прекрасны они были, и Боец искренне полагал, что этого достаточно,ведь он учится именно на художника, а не на, скажем, какого-нибудь критика, которому без теории не обойтись, но странные преподаватели отчего-то считали по-другому и разочарованно вздыхали, натягивая невразумительно блеющему и не знающему элементарных вещей Агацуме тройку с двумя минусами. Конечно, некоторые проподаватели высказывались за отчисление нерадивого студента, но большинство имело другое мнение. Все-таки Агацума чертовски талантлив и стоит дать ему возможность закончить университет, пусть даже с ужасными оценками; такими многообещающими учениками разбрасываться не след. Так Соби и учился, с великим трудом переползая с курса на курс, пока не встретился с Рицкой и тот не взял дело в свои руки. Успеваемость и посещаемость Соби сразу резко повысилась, преподаватели ставили ему заслуженные высшие баллы и пророчили ему всемирную известность. И все благодаря кому? Рицке, естественно! И теперь мальчику было стыдно вдвойне. Еще бы, от Соби требует, а сам-то... Кошмар. Идя в школу, Рицка, к тому же, опасался того, что может ему сказать Шинономе-сенсей, раньше всегда хвалившая его и называвшая образцом для подражания. Но та, подводя итоги четверти, совсем не критиковала Рицку, просто посмотрела на него (почему-то сочувствующе) и призвала после каникул больше стараться. От мягкости учительницы Рицке сделалось только хуже, он сидел красный и смущенный, вполуха слушая радостные вопли Юико, которая за время знакомства с ним учиться стала значительно лучше, и эту четверть закончила вообще чуть ли не на одни пятерки. А сам Рицка до сих пор не мог понять одного: что именно заставило его охладеть к учебе столь сильно? "Это все Соби виноват!" - после недолгих раздумий мрачно заключил мальчик. Еще бы, ведь до появления Бойца в его жизни он учился блестяще и уделял занятиям значительную часть своего времени, а оставшееся тратилось на чтение трудов по психологии и философии, ну и на компьютерные игры, конечно, как без них.! Но теперь... Теперь он в умные книжки заглядывает лишь изредка, правда, в игры пока играет, но не сказать, чтобы уж очень подолгу... А уроки делает через пень-колоду, бОльшую часть дня общаясь с Бойцом, глядит, как тот рисует или просто молча сидит рядом с Соби, прижавшись к его теплому боку и наслаждаясь близостью Бойца, единением их душ, которое все равно чувствуется, даже несмотря на их разные Имена. "Он, он меня испортил и сбил с пути истинного!" - мальчик попытался разозлиться на Соби, но у него не получилось. Возможно, потому, что он знал: негоже сваливать свои неудачи на ни в чем не повинного Бойца; во всем виноват лишь сам Рицка, то есть его отношение к учебе. Раньше она была очень важна для него, а сейчас важнее Соби, но свои приоритеты расставляет сам Рицка, ведь так? Поэтому верно говорится: не вали на зеркало, коли рожа крива. В общем, признать Соби козлом отпущения не получилось, и мальчик отправился дальше к дому, сегодня совсем не ощущая желания туда попасть.   На полпути Рицке пришла в голову еще одна ужасная мысль: вдруг Соби не станет читать ему лекции интеллигентным голосом, а элементарно отругает или даже побьет? Правда, насчет "побьет" мальчик быстро понял, что погорячился. Боец никогда не поднимет на него руку, это совершенно ясно. Но отругать, в принципе, вполне может. "Интересно, много ли Соби знает бранных слов?" - задумался Рицка. И решил: да, наверняка, много, Соби вообще знает очень много всяких-разных слов, Бойцам так положено, а Соби ведь лучший! Значит, его словарный запас огромен и в части ругательной лексики тоже. Рицка представил разгневанного Бойца со сверкающими разъяренными глазами, размахивающего перед носом у Рицки его дневником и выкрикивающего замысловатые речевые конструкции, одну обиднее другой, и не на шутку испугался. Нет, совсем уж из себя Соби не выйдет, не тот он человек. Скорее, он не будет орать и размахивать, а смерит Рицку взглядом, полным брезгливого пренебрежения и будет в манере своего наставника Ритсу цедить оскорбительные фразы с целью уязвить побольнее... Или, может, поступит как-то по-другому, кто же его знает! Уж точно не Рицка, который пока не видел Соби ругающимся. Ну что ж, теперь у него появился прекрасный шанс это исправить и расширить свои познания о разных сторонах характера своего загадочного Бойца.   Чем дальше Рицка заходил в подобных размышлениях, тем больше не по себе ему становилось. Он, разумеется, понимал, что большинство его странных мыслей порождены паникой, и Соби вряд ли сделает с ним нечто по-настоящему плохое, скорее всего, он даже и ругать его толком не станет, но тем не менее, проверять Рицка не хотел. И внезапно в его мозг явилась блистательная идея. "Я не скажу ему! - осенило мальчика. - Я ведь не обязан перед ним отчитываться! Если спросит, отвечу: все, мол, нормально, а на более подробные расспросы что-нибудь навру... Нехорошо, конечно, но зачем ему портить настроение перед Новым годом! Да и мне тоже... Ура! Какой я молодец!" Рицка облегченно улыбнулся и, продолжая восхищаться своими блестящими умственными способностями, пошел повеселее.   Добравшись наконец до дома, Рицка первым делом принялся прятать дневник. Его обязательно требовалось спрятать понадежнее, чтобы Боец не сумел обнаружить сей источник компромата даже случайно. Мальчик едва успел запихать его в самый дальний угол шкафа, где хранилась его одежда, как дверь в квартиру открылась и вошел сияющий Соби. Он быстро скинул обувь, в два шага оказался рядом с Рицкой, схватил его в охапку и расцеловал. Возмущенный столь бесцеремонным отношением мальчик пытался вывернуться из рук Бойца, но Соби держал крепко. Пришлось Рицке смириться и тоже подарить Бойцу пару-тройку поцелуев. Но вот Соби нехотя отпустил его и радостно объявил: - И сегодня тоже пятерка, Рицка! Моя первая сессия, сданная на "отлично"! И все благодаря тебе! Я люблю тебя, Рицка, нет, я боготворю тебя! - глаза Соби светились ликованием и почти преклонением перед своей Жертвой. - Да ладно, - пробурчал польщенный Рицка и покраснел. - Это все ты сам, я просто немножко присмотрел за тобой... - Нет, Рицка, ты преуменьшаешь свои заслуги! - Соби по-прежнему весь светился. - Этой успехом я целиком обязан тебе... Но что мы только обо мне? У тебя-то как итоги четверти? - Боец подмигнул мальчику с явным нетерпением. - Нормально! - с фальшивым воодушевлением отозвался Рицка, надеясь, что Боец примет его обман за чистую монету и не захочет пояснений. - Все в порядке, Соби, не волнуйся. Боец поглядел на мальчика с некоторым недоверием (ему не понравились подозрительно бодрые интонации Рицки), но к словам придираться не стал, только спросил: - А чего ты тогда такой грустный? Что-нибудь случилось? - Нет-нет! - поспешно отверг его предположение Рицка. - Просто устал немного... - да, врать с непривычки - действительно утомительная вещь, поэтому доля правды в последней фразе Рицки имелась немалая.   Соби ласково погладил его по голове и сказал: - Ты уже совсем взрослый, Рицка... - а потом словно бы невзначай коснулся Ушка мальчика, будто намекая: для взрослых эта часть тела уже лишняя... Мальчик дернул им, категорически отказываясь понимать непристойные намеки Бойца. Ишь чего выдумал! Пусть он и взрослый, но к такому его пока вовсе не тянет. Взрослые ведь сами решают за себя, так? Вот он и решил, а Соби с его домогательствами придется еще повременить! А последний между тем продолжил: - И раз ты совсем взрослый и притом хорошо учишься, то уже можешь встретить Новый год вместе со мной, за праздничным столом, как и полагается взрослым! Ну, что скажешь? - лукавый взгляд Соби прожигал Рицку насквозь. - Ой, Соби! - Рицка, разом забыв все свои печали, бросился Бойцу на шею и сам принялся целовать. Боец в ответ разулыбался еще шире, и вскоре Нелюбимые целовались уже всерьез.   Дело заключалось в том, что встретить Новый год, сидя в компании Соби за накрытым, как полагается, столом было для Рицки пределом мечтаний. Действительно, он уже не ребенок, так почему ему нужно идти спать тогда, когда у остальных веселье только начинается? Где, спрашивается, справедливость? Но Соби был неумолим, и недовольно сопящему Рицке приходилось покорно укладываться баиньки. Правда, Боец тоже довольно быстро присоединялся к нему, только мальчику все равно было обидно. Конечно, он прекрасно понимал, что ничего особенного новогодней ночью не происходит: взрослые ну поедят там, ну немного выпьют (или основательно напьются - кто как), поглазеют в телевизор и все едино улягутся в постели. Но подобное празднование Нового года являлось для него важным не само по себе, а должно было послужить как бы подтверждением его нового статуса, стать доказательством того, что он вырос окончательно. И наконец-то Соби готов признать это! Ура, здорово! Помнится, как-то на Новый год они гуляли, но теперь, с точки зрения Рицки, прогулки, пусть даже полночные, годились исключительно для малышни, а вот чинно, за столом и, может, даже с шампанским... Рицка не знал, какими словами лучше выразить Бойцу свою благодарность и поэтому всю ее вкладывал в поцелуй.   На следующий день Нелюбимые с самого утра готовились к предстоящему вечером празднику. Сначала они вместе сходили в магазин, еле дотащив оттуда покупки, потом принялись готовить и убираться. Готовил, конечно, Соби, а Рицке пришлось взять на себя грязное дело наведения порядка в квартире, поскольку к высокому кулинарному искусству он оказался фатально неспособен. Нет, он, естественно, мог чего-нибудь почистить (например, овощи) или там нарезать (и ни разу не попасть при этом по собственным пальцам), но вот непосредственно готовка... После нескольких неудачных опытов Боец не подпускал мальчика к плите даже близко. Но убирался Рицка хорошо, и к вечеру жилище Нелюбимых сверкало чистотой и манило ароматами свежеприготовленных вкусностей. Возбужденный Рицка никак не мог дождаться: ну когда же, когда, наконец, наступит эта ночь, соединяющая старый и новый год?   И вот его ожидания исполняются. Время близится к двенадцати, и принарядившийся Соби с чрезвычайно довольным видом зовет Рицку к столу. Мальчик, тоже сменивший обычную одежду на парадно-выходную, чинно кивает, и солидно, не торопясь, как, по его мнению, и положено взрослому, направляется на зов Бойца. Праздничный стол Соби сервировал сам, выгнав Рицку из комнаты и обещая сделать сюрприз. Мальчик в предвкушении отодвигает Бойца с дороги и заглядывает в комнату. Правда, насчет сюрприза он сильно сомневается, ведь он никогда раньше не видел новогодних столов и боится не оценить старания Бойца по достоинству. Но накрытый стол поражает его воображение, он восхищенно ахает, а внимательно наблюдающий за ним Соби солнечно улыбается. Стол и красиво расставленные на нем блюда всех цветов радуги образуют потрясающую гармонию, даже их оттенки безупречно сочетаются друг с другом. Еды так много, что Рицка думает: "Нам не съесть всего этого и за месяц!" Радостно сверкает какая-то особая посуда; она, похоже, специально предназначена для всяких торжественных случаев, поскольку Рицка ее раньше никогда не видел, даже на их с Соби дни рождения. Но гвоздь программы находится в центре стола, и пораженный мальчик, углядев его, надолго замирает на месте и ошеломленно моргает, не в силах поверить. Соби, довольный уже просто до неприличия, легонько толкает Рицку в спину, чтобы он не стоял в дверях; Рицка машинально переставляет ноги, не сводя глаз с сюрприза. Да, Рицка зря опасался не оценить сюрприз, ведь последний удался Бойцу на славу! И пусть для кого-то это самая обычная бутылка шампанского и два бокала рядом, но для мальчика она - такое долгожданное подтверждение того, что Соби действительно считает его взрослым, а не неразумным ребенком, требующим постоянного контроля и присмотра. Мальчик переводит расширенные глаза с бутылки на Соби, будто молча спрашивая: "Неужели мы и впрямь будем пить это?" Соби молчит, словно бы засомневавшись в последний момент, потом до невозможности загадочно улыбается и легонько кивает.   На часах без пяти, и Соби ловко откупоривает вожделенную бутылку, не позволяя ни единой капле пролиться мимо. Еще через пару секунд шампанское пенится в бокалах, которые сталкиваются в воздухе с мелодичным звоном, отмечая проводы старого года. Рицка выпивает свою порцию одним огромным глотком, не успевая толком почувствовать вкуса, потом кашляет с непривычки, но щиплющиеся в носу пузырьки газа и тут же наступившее легкое помутнение в голове приводят его в восторг, и он сияющими глазами следит, как Соби наполняет бокалы заново. Полночь. Старый год сменяется новым. Бокалы опять поют торжественно-звонко, касаясь друг друга, и Боец говорит: - За тебя, Рицка! Ты потрясающая Жертва, примерный ученик и просто мой любимый! Желаю тебе в наступившем году сохранить и преумножить свои достоинства! - договорив, Боец тянется своим бокалом к Рицкиному, и мальчик по инерции протягивает его навстречу, чокаясь с Соби в очередной раз. Но вместо праздничного хрустального звона бокалов мальчику слышится печальное неблагозвучное дребезжание... Так происходит потому, что Рицке, когда до него дошел смысл слов Бойца, снова (в который раз за день!) сделалось очень стыдно.   Еще бы, подумал мальчик, заливаясь румянцем и опуская глаза, чтобы не встретиться взглядом с Бойцом даже случайно. Соби ведь поверил ему насчет оценок и теперь восхваляет его совершенно незаслуженно!.. Черт, как неудобно получилось... Рицке совестно уже нестерпимо, и он вместо ответного тоста, которого ждет от него Боец, он убито говорит: - Соби, я хочу тебе кое-что показать... - потом ставит бокал на стол и направляется к шкафу, где совсем недавно так успешно спрятал свой дневник. Боец с крайне удивленным видом следит, как мальчик долго и нудно роется в недрах сваленной в кучу одежды, попутно отмечая необходимость навести там порядок; наконец Рицка извлекает из самого труднодоступного места что-то, напоминающее тетрадь или тонкую книжку, и отдает это что-то Бойцу со словами: - Вот, Соби, взгляни...   Боец переводит глаза на ту самую тетрадку или тоненькую книжку, которую почти насильно всовывает ему в руки Рицка, и при ближайшем рассмотрении она оказывается дневником мальчика. Он в руках Соби послушно раскрывается на странице с четверными отметками мальчика, будто бы угадывая желание Бойца, Соби вчитывается... Рицка с нарастающим ужасом следит за меняющимся выражением лица Бойца, сначала недоумевающим, потом постепенно все больше мрачнеющим. Наконец на лице у Соби смешиваются растерянность, детская обида и некоторое осуждение, почти презрение, и больше изменений не происходит. Помолчав, Боец говорит (поскольку на его лице можно угадать недовольство, готовое вылиться в презрение, Рицка заранее втягивает голову в плечи, уже чуть ли не слыша тот самый ледяной тон, которого он так опасался по дороге из школы, но нет, пока ничего подобного в голосе Бойца нет): - Рицка, ты меня обманул... - наоборот, вопреки опасениям Рицки, в нем звучит сначала грусть, в конце фразы переходящая в разочарование. Рицка сейчас охотно провалился бы сквозь землю: его Соби разочаровался в нем! Ушки мальчика горестно никнут, хвостик безжизненно болтается, словно разваренная макаронина, почему-то покрытая волосами... - Прости, Соби... - одними губами отвечает мальчик, не смея даже приблизиться к Бойцу, а уж обнять его - тем более. Наверняка Соби теперь и разговаривать с ним не захочет, а уж про объятия и поцелуи речь вообще не идет! И ведь винить-то некого, виноват только он сам!.. "Я так долго добивался доверия Соби, - смятенно думает Рицки. - Вдруг он теперь обидится и станет вести себя как раньше или вообще куда-нибудь уйдет от меня, раз я в плане вранья ничуть не лучше тех прочих, с кем он общался до нашей встречи?" А Соби снова молчит и грустнеет, грустнеет... Рицка уже готов разрыдаться и просить (нет, умолять!) о прощении, он еле сдерживает слезы, Соби сквозь них виден размыто и неопределенно, поэтому Рицка, занятый своими переживаниями, упускает момент, когда лицо Бойца смягчается, и он вновь говорит, уже спокойно, почти ласково, но все еще с ноткой печали: - Рицка, хоть ты поступил и нехорошо... - мальчик, обнадеженный новыми интонациями Соби, радостно вскидывается, но, уловив смысл, снова съеживается и замирает, а Боец тем временем продолжает: - ... но я рад, что ты нашел в себе силы признаться. Ты молодец, Рицка. - В следующий миг мальчик чувствует теплые руки Бойца на своих плечах, и Соби бережно притягивает его к себе. Рицка, еще не веря до конца, поднимает на него мокрые глаза и видит: тот одобрительно подмигивает. Дрожащие губы мальчика сами собой начинают улыбаться, сначала робко, потом все более весело, и скоро Рицка просто сияет от того, что Соби на него не сердится. Боец, снова выдержав паузу, переходит к следующей фразе: - Ты действительно стал взрослым, Рицка. Взрослым и по-настоящему сознательным, хотя иногда этого и не чувствуется на первый взгляд, - Боец выразительно смотрит в сторону дневника, теперь лежащего на столе. - И, выходит, твое первое шампанское мы пьем сегодня не зря! - Рицка изо всех сил обнимает Соби и, не сдержавшись, все-таки всхлипывает. Боец присаживается перед ним на корточки и стирает слезы с лица мальчика. Потом подает ему его забытый бокал и жестами просит выпить. Рицка снова пьет залпом, опять всхлипывает от полноты чувств и в его голове становится еще веселее. Соби незамедлительно накладывает ему на тарелку гору разнообразной еды и ревностно следит за ее поглощением. Боец вообще готовит вкусно, а сегодня он превзошел сам себя: Рицка не замечает, как съедает все. Соби подкладывает еще, снова наполняя бокалы. Муки совести покинули Рицку, он по примеру Бойца тоже храбро произносит тосты и заливисто смеется, когда от отсутствия привычки к спиртному и от усталости у него начинает заплетаться язык. Словом, праздник идет своим чередом и завершается только ближе к утру, когда отчаянно зевающие Нелюбимые, пребывающие в восторге от мира и друг друга, наконец укладываются спать