9.

- Я не буду это есть! - рассерженно завопил Рицка и так замахал хвостом, что вокруг послышался резкий свист рассекаемого им воздуха. - Нет, будешь, - непреклонно заявил Соби, ставя перед в гневе вскочившим с табуретки мальчиком тарелку с отвратительно, по-мнению, Рицки, здоровой и оттого априори невкусной пищей.​ ​ - И не подумаю!!! - уже совсем оглушительно перебил его Рицка, чья ярость перестала умещаться внутри и грозила вот-вот вырваться на свободу - и тогда Соби точно несдобровать. Ишь, чего выдумал: кормить его исключительно чем-то овощным и мало того, что пресным, так и вдобавок почти несъедобным на вкус! И, главное, не слушает ни просьб (высказанных по-хорошему), ни более экспрессивных увещеваний (проще говоря, возмущений на повышенных тонах), а только знай себе из кастрюли накладывает и подсовывает под самый нос! А они так противно пахнут - аж с души воротит! Прямо гадость несусветная! И ведь знает прекрасно: Рицка овощи в своем рационе не жалует, а все равно готовит их и готовит, готовит и готовит... Интересно, он с Сеймеем в подобном же стиле обходился или все-таки более уважительно? Ох, надоедливый тип! Надоедливый и непрошибаемый никакими разумными аргументами (вроде особо изысканных ругательств, на которые только пожимает плечами и укоризненно качает головой: мол, где ты сумел нахвататься, Рицка?)! Вот, конечно, разве что заплакать? Может, тогда жестокосердный Соби смягчится и перестанет пичкать свою несчатсную Жертву всяческими неаппетитными блюдами? Вообще-то можно бы... А если подумать получше - фиг ему! Еще реветь перед этим бесстыжим взрослым не хватало! Нет, Рицке гордость не позволит вести себя настолько ужасно! Но совесть совестью, а есть хочется, только нормальную еду, а не очередную зеленую массу странного вида, исходящую паром на тарелке под носом Рицки... - Не буду! - голос мальчика сделался совсем тонким от зашкаливающих эмоций. Затем Рицка, сдерживаясь из последних сил (кто​ бы знал, как жутко ему хочется сейчаас побить невозмутимо моргающего Соби первым попавшимся под руку столовым прибором! Ух, ну просто невыносимо!!!), пулей вылетел в коридор, молниеносно влез в ботинки и куртку и вынесся на улицу, на ходу нашаривая в кармане кошелек и мстительно не отвечая на недоуменные вопросы Бойца. Не станет он перед отчитываться, пусть Соби хоть треснет! И есть непонятно что не станет тоже! Так, кошелек вроде отыскался, и в нем (повезло!) отыскалось немного денег... И Рицка вполне может отправиться сейчас в магазин или ближайшее кафе, торгующие либо запретными для него лакомствами типа чипсов, либо невероятно вкусными (но якобы жутко вредными!) гамбургерами и прочим фаст-фудом, накупить там себе всего, чего только душа желает, и слопать где-нибудь на скамеечке в укромном месте. Да, решено, именно так он и поступит! А надоедливого зануду Соби пусть замучает совесть и тревога по поводу его Жертвы, ушедшего, не в силах вынести постоянную тиранию, в неизвестном направлении. Насытившись, Рицка, ладно уж, вернется, и Соби полученного урока хватит надолго. Авось больше не будет (ну, по крайней мере, не будет какое-то время!) приставать к мальчику со своими дурацкими пищевыми идеями и компостировать мозни на тему полезности для здоровья и прочей мути... Замечательно! И Рицка, безмерно довольный собой и своей находчивостью (да и запасливостью, кстати, тоже: молодец, вовремя от лишних расходов недавно удержался, а то пришлось бы сейчас лапу сосать!), поступил в полном соответствии с разработанным планом. Основательно запасшись чипсами, шоколадками, сводящими с ума аппетитным запахом гамбургерами и прочими вредностями, он уселся на скамейку, скрытую от глаз прохожих густым кустарником, и жадно принялся за еду, то и дело блаженно закатывая глаза и издавая невнятные, но полные наслаждения звуки. Ах, как потрясающе вкусно! Не то, что Собины овощи на парУ! Просто пища богов! Волшебно! Рицка в очередной раз набил рот всем купленным и принялся энергично жевать, но вот проглотить не успел. Ибо из вечерних густых сумерек перед ним выступил силуэт неопределенного пола (утративший бдительность мальчик не вдруг сумел оторваться от вожделенной еды, чтобы почуять приближающуюся опасность) и с приличной долей ехидства в голосе осведомился: - Нелюбимый? - Ну? - нелюбезно ответствовал Рицка, кое-как проглотив толком непрожеванное. Это еще кто, интересно? Опять какой-то дебил из "Семи голосов", раз он знает его истинное Имя? Тогда наверняка не дебил, а дебилЫ, ведь они обычно приходят Парами, желая отобрать его у Соби и доставить для изучения тамошнему директору! А если так, выходит, второй идиот обретается где-нибудь неподалеку и в обнаружит себя в ближайшее время... ​ Только все же странно: Рицке казалось, что в последнее время их с Бойцом в этом смысле оставили в покое. Неужели он ошибся? А, главное, позвать Соби уже не выйдет, поскольку он сдуру не взял из дома свой телефон, а с образованием Связи у них по-прежнему большие проблемы. Вот ведь черт! И как ему теперь следует поступить? Соби, хоть и нудный зануда, небось уже места себе не находит, а что с ним станется, когда Рицка вообще не вернется к нему, прямо отсюда отконвоированный в глупые "Семь голосов" или - при наиболее худшем развитии событий - прикопанный под тутошними кустиками? Но сдаваться или просить о пощаде мальчик не собирался, поэтому, оправдывая свое Имя, еще более нелюбезно поинтересовался: - Чего тебе, придурок? - Нравишься ты мне! - сальным голосом объявил незнакомец и, не успел Рицка опомниться, плюхнулся рядом на лавку и впился в его рот противным слюнявым поцелуем. Мальчик, совсем не ожидавший подобного, в первую секунду окаменел от такой наглости, а потом неистово задергался, пытаясь вырваться и наугад молотя руками по голове нахала. Но тот все никак не отлипал - кажется, даже град ударов, которыми осыпал его Рицка, не производили на него особого впечатления... А дальше Рицка обостренным от беспокойства слухом уловил сзади шевеление (хотя, по правде говоря, ломящегося через кусты субъекта не услышал бы только глухой, столько шума он производил) и через мгновение уже на его голову опустилось что-то тяжелое, полностью лишив его сознания. И кто же, спрашивается, те, которые столь вероломно напали на Рицку и, разумеется, отнюдь не оставив его на произвол судьбы под кустами, а утащившие к себе домой? Рицка в своих лихорадочно-мрачных рассуждениях был совершенно прав - на него покусилась очередная боевая Пара. Правда, не науськанная Рицу, а движимая исключительно собственной инициативой. Называлась Пара Безнадежные, и данное Имя говорило само за себя. Им в этой жизни не светило ничего: ни особое богатство, ни успех в карьерных делах, ни умопомрачительная любовь, ни слава... А последней, будто назло, они жаждали чрезвычайно, причем не абы где, а на поприще битв заклинаний, на коем тоже не отличались ничем выдающимся. Но славы хотелось мучительно и однажды им удалось получить насчет этого своего стремления ценный совет, даденный ни кем иным как Сеймеем, которого здорово задело то ли предательство, то ли свободный выбор (подобное даже еще хуже! Какой там, скажите на милость, выбор у Бойца - бессловесной вещи, принадлежащей Жертве!) недоделанного Агацумы, решившего покинуть блистательного Аояги-старшего ради его непутевого жалостливого братца. Совет, весьма иезуитский по своей сути, состоял в следующем: ниспровергнуть легендарного Соби - и известности сделается хоть отбавляй. Вы же хотите славы, верно? Славы любой ценой? Ну да, подхалимски кивали Безнадежные. Так вот, голосом сказителя древних преданий вещал Сеймей, Соби - значительная фигура в мире Пар и Системы; Безнадежные кивали снова: опровергнуть подобное утверждение ​ - погрешить против истины. Соби действительно популярен до невозможности, при одном упоминании о нем народ трепещет, полагая его непобедимым и так далее... Так ведь и нам с ним не справиться, робко заикнулись они, но Сеймей не стал слушать их жалкие блеяния и, воздев вверх палец, наставительно продолжил: в вашем, бестолочи, возрасте уже надлежит понимать, что слабые места существуют даже у величайших, надо лишь уметь их правильно обнаружить! Вот, например, взять того же, Агацуму, с которым нам предстоит справиться. Он, предатель эдакий, посмел бросить меня, совершив тем самым жутчайший для Бойца проступок, и ради кого?! Ради моего непутевого и ничего толком не умеющего братца! Теперь они якобы Пара, но без Связи (тут Безнадежные переглянулись и неуверенно хихикнули - мол, разве может быть Пара и без Связи? Заливаешь ты, дорогой Аояги! Но дорогой Аояги убийственно зыркнул на них и Безнадежные, притихнув, продолжили почтительно внимать) и Агацума трясется над своим Рицкой, будто курица над яйцом! Таким образом, мы имеем явно уязвимое место, причем одно из болезненнейших! Ведь все знают, насколько трепетно Агацума относится к своим Жертвам! Правда, это не мешает ему при случае их спокойно предавать, но моральные аспекты мы сейчас рассматривать не будем, а вернемся к курице и ее яйцу. Которое, если его отобрать, послужит могучим деморализующим фактором, разом сбросив Агацуму с его неприступного пьедестала. Еще бы! Не уберег обожаемую Жертву! Позор и ужас! Как результат у нас есть: захваченный Рицка, для которого позже можно придумать какое-нибудь удачное применение, обезумевший от горя Агацума (главное достижение), наверняка бурно реагирующий на неудачу своего питомца Рицу, ваша повсеместная известность (сродни известности Герострата, конечно... но на безрыбье и рак рыба)... ну и еще по мелочи там всякое наберется. Как вам план, а? Безнадежные, еще раз переглянувшись (теперь с маниакально-восторженным блеском в глазах) показали свое восхищение тактическим и стратегическим гением Аояги-старшего потрясенными вздохами и потребовали конкретных указаний: мол, что и как? Сеймей, гнусно ухмыляясь, снабдил их адресом Соби, и они, вдохновленные открывающимися перед ними лучезарными перспективами, отправились добывать Рицку, почему-то опрометчиво посчитав его тихим скромным мальчиком. И Рицка, разумеется, жестоко обломал их в данном вопросе, поскольку, едва придя в себя, в незнакомом месте, начал ругаться последними словами, в ярости сверкать глазами и размахивать хвостом, напомнив Безнадежным в первую очередь кого-то из семейства кошачьих, а во вторую - его братца Сеймея, подложившего своим сообщникам такую свинью. Уговаривать и вообще призывать кого-то рассерженного к порядку цивилизованными методами Безнадежные не умели, поэтому им пришлось прибегнуть к старому доброму способу укрощения чрезмерно своенравных - побоям. Познакомившись с их кулаками (а оба Безнадежных были парнями и, пусть не отличались богатырским телосложением, но драться умели и любили, что влекло за собой богатую практику в данной области) и носками ботинок под ребрами, Рицка стал не то что более сговорчивым, но слегка утихомирился, а Безнадежные, раньше не подозревавшие за собой подобной кровожадности, неожиданно вошли во вкус. Для Рицки наступили не лучшие времена. Безнадежным (он, конечно, не знал, как их зовут, поэтому про себя именовал всяческими нелестными прозвищами) нравилось колотить его и издеваться по-другому все больше, и, чтобы уж наверняка подавить сопротивление, они его практически не кормили. Мальчика, правда, подобное не останавливало, и он старался хотя бы разок, но влепить кому-нибудь из них в глаз или поддых, когда они являлись почесать об него кулаки и самолюбие. Сначала Безнадежных его подобная манера бесила - и Рицка получал еще сильнее, чем они собирались его проучить, потом удивляла, а совсем потом, когда ослабевший от голода Рицка вместо точных и болезненных ударов, которые раньше ему удавались отменно, только вяло размахивал руками в воздухе, так как увернуться от его поползновений сделалось легче легкого - стали забавлять. К тому же, Безнадежным хотелось, вопреки плану Сеймея, не просто, похитив Рицку, держать Соби в неизвестности, а ухитриться дать ему понять, что это именно они украли его бесценную Жертву и, возможно, даже немного пошантажировать. Или, во всяком случае, предъявив ему Аяоги-младшего в крайне плачевном состоянии, с насмешкой вопросить: мол, чего ты вообще? Такой крутой, нам тебя в пример приводили, а сам... Глянь, во что превратился твой смысл жизни нашим произволом! И, находя все больше кайфа в жестокости с тем, кто не в силах как следует ответить, они решили сотворить с Рицкой что-нибудь по-настоящему ужасное и унизительное. К примеру, лишить его Ушек. А чего? Мальчишка вполне в их вкусе, с виду миленький до неприличия... Только вот они оба пока все больше по девчонкам, поэтому затрудняются сказать, в состоянии ли будут отобрать у пацана Ушки самостоятельно, но даже если нет... Можно ведь с успехом воспользоваться подручными предметами - и вовсе не вибраторами, о которых небось подумали добропорядочные люди. Нет, совсем нет! Еще на него деньги тратить! Ведь сами Безнадежные подобными игрушками не балуются! Но есть же и другие штуки подходящей формы: на кухне навалом пустых пивных бутылок, а в холодильнике, если им не изменяет память, валяется рекордных размеров морковь и... кабачки, что ли? В общем, недостатка в соответствующих предметах, долженствующих избавить от Ушек любого и с максимальным для девственной задницы дискомфортом, Безнадежные явно не испытывали. Громко и со вкусом спланировав операцию, они заперли дверь и отправились по своим надобностям, предвкушая ужас и боль Рицки в процессе превращения его во взрослого. Но Рицка, хоть и выглядел сущим ребенком, в душе и по разуму таковым отнюдь не был, поэтому, вдумчиво ознакомившись с планами Безнадежных (тонкие стенки делают доступными немало тайн) и, естественно, будучи категорически против подобных развлечений с собой в главной роли, решил бежать. Но бежать не просто так, а перед уходом изрядно затруднить свои поиски, на которые его пленители наверняка тотчас ринутся. Поэтому мальчик, предварительно хорошенько пораскинув мозгами, наставил в коридоре тазов с водой, в которую опустил откуда-то во множестве имеющиеся дома у Безнадежных кипятильники, твердо постановив себе не забыть включить их непосредственно перед уходом в розетки.​ Кроме того, еще один таз​ - разумеется, и его наполнив водой, - он пристроил НАД входной дверью, чтобы обеспечить Безнадежным водные процедуры в полной мере. Сам же он, дабы не портить чистоту воды в одних тазах и не ронять другой раньше времени, выходить собирался через окно, что спустя некоторое время и проделал с блеском (кипятильники к тому моменту работали вовсю). Правда, стекло пострадало серьезно, но Рицка ведь и не обещал, что не будет причинять ущерба как имуществу своих похитителей, так и им самим? Вот именно, не обещал! Поэтому в разбитое окно задувал холодный ветер, а мальчик, истративший на коварные приготовления и надевание обуви и верхней одежды все свои силы, основательно подорванные плохим обращением, переводил дыхание в кустах неподалеку от дома Безнадежных, поскольку никак не мог заставить дрожащие исхудавшие ноги двигаться дальше. Жуткие вопли злодеев, огласившие, казалось, весь квартал, прозвучали для уха ожесточившегося Рицки райской музыкой - похоже, Безнадежные оценили его идею по достоинству! Да, они и впрямь оценили, и настолько, что, едва пришли в себя от ударов тока, ожогов и тазов на голове, сразу ринулись вдогонку, дабы поблагодарить мальчика за немыслимое удовольствие лично. Рицка мигом выскочил из кустов и уже наладился было сбежать от своих восторженных почитателей, но, увы, данному намерению осуществиться не удалось (эх, предательское тело!). Безнадежные настигли его за пару шагов и хором взревели: - Ну все, мелкий урод! Ты покойник! Рицка уже и впрямь успел ощутить себя лежащим в гробу, такой убежденностью веяло от слов (а еще больше от тона) Безнадежных, гипнотически заставшего его замереть на месте, как вдруг - с небес, не иначе! - послышался совсем другой голос, холодный и презрительный: - Так уж и покойник? Вы уверены? Рицка, успевший мысленно сто раз проститься с жизнью, вздрогнул и ликующе завопил: - Соби!!! - а потом подлетел к заслонившему его Бойцу, напрыгнул на него со спины и радостно повис, обвив руками и ногами. Как Соби ухитрился его найти без Связи магической и связи мобильной, пока оставалось для него тайной. А Боец, весь изведшийся от беспокойства за свою на редкость вспыльчивую, но непутевую Жертву, способную попадать в неприятности на ровном месте, и сам, наверное, не взялся бы объяснить, что за чутье привело его сюда, причем очень вовремя. Но радоваться встрече лучше попозже, в первую очередь следует разобраться с наглецами, посягнувшими на его святыню-Рицку. Но Безнадежные, только недавно хотевшие проявить излишнюю жестокость по отношению к тому, кто не в состоянии ответить, разбираться с Соби моральных сил в себе не чувствовали и пустились в позорное бегство, не помышляя сейчас ни о славе, ни о прочих подобных глупостях. Не зря говорили древние (и мудрые): "Слава мирская проходит как дым!" Вот и стоит прислушаться к их советам - целее будешь!​ А Рицка, слабо поулюлюкав вслед драпающим обидчикам, сполз с Соби и наскочил на него уже спереди, дабы обнимать с бОльшими удобствами. Да и Бойцу, разумеется, так сделалось гораздо проще прижать к себе Рицку крепко-крепко и, лихорадочно (лихорадочность проистекало от еще не рассосавшегося до конца беспокойства) шепнув: "Я люблю тебя, Рицка!", переместиться домой. К холодильнику и столу, полным замечательно вкусной (и опять здоровой... ) пищей, на которую Рицка, чуть погодя, накинулся, к вящей радости Бойца, с завидным аппетитом.