ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

      Как и было обещано, с утра влюбленные действительно разговорились о том, что успело произойти за эти несколько лет переписки. К огромному сожалению, из рукописей было понятно не всё. Да, безусловно, Реншу получал достаточно информации о самой Гроу, о детях и их жизни, но вот девушка взамен этого не получала. Дело вовсе не в непонятном почерке, или в количестве слов что было ограничено листом бумаги, дело было в манере рассказа. Мама не спускала ни единой детали, рассказывая почти обо всём что произошло, было это важным или нет, главное, что это произвело на неё впечатление или заставило задуматься. А вот папа нет, напротив, упускал очень многое, словно забывая, что он не говорил об этом в прошлом письме и вещая о уже новых событиях как о «само-собой разумеющихся», тогда как последние таковыми вовсе не были, чтобы Реншу не пытался там рассказать. Это произвело забавную ситуацию, ведь супруга знала о сломанной руке Гюрена, но понятия не имела о том, что её мужа повысили! А ведь это очень важная информация, она могла в корни изменить всё отношение к этому переезду! Но нет, к огромному сожалению, это узналось лишь сейчас. Но, с другой стороны, хорошо, что об этом вообще подумали.       — Хорошо, допустим. — тяжело вздохнув, в очередной раз подтянула на себя вечно теряющееся хаори. — То есть тебя повысили, и теперь ты выполняешь все эти роли вместо прошлой мессии?       — Именно. — улыбнулся «повышенный», в очередной раз стягивая верхнюю накидку с супруги. Он занимался этим специально, стараясь заставить ту сесть ему в ноги. Он настолько соскучился, что отказался от службы в сегодняшний день. К огромному удивлению, сожалению, и злости Ру-Ши, решение своё господин, проповедующий не менял, но вместе с этим и на проповеди никто не пришёл. Это было удивительное совпадение, но вместе с тем подтверждающее «силу» Реншу. — Только я настолько молодец, что заменяю собой мессию полностью, без особых ответвлений.       — М-г... Поняла. То есть ты, по факту, новая мессия? — заключили всё это долгое, трёхчасовое действо, небольшим, маленьким предложением.       — Да. — кивнули в согласии. — А теперь иди сюда, я устал тебя туда-сюда дергать. — скомандовали даме, прекрасно зная, что она не придёт просто так. Но в этом и был смысл игры! главное заставить супругу разозлиться. «Мессии» хотелось увидеть это злое личико вновь.       — Реншу! — оттянутую часть одежды дёрнули назад. — Ты серьёзно? Верни! — видя самодовольное лицо, злость брякнула, заставив лицо нахмурится. — Прекращай. Я серьезно. Реншу. Реншу! Реншу!! Реншу-у.… — чем дальше, тем ближе подбирался «охотник», всё сильнее дразня «жертву». Чем громче говорила дама, тем ярче были поступки к ней самой. Чем ближе был противник, тем ярче противящаяся возмущалась. В конце концов та просто оказалась в крепких объятиях, издав недовольный, обиженный звук.        Что же насчёт детей? Они ведь безумно важны что для Гроу, что для Реншу! Неужто о крохах забыли в ту же секунду, как восхищённый и влюбленный проповедующий получил свою супругу в объятия? Нет, о них не забыли. Встали малыши, как и всегда, по расписанию, естественно оделись и пошли на поиски мамы, подняв на уши Гюрена, который по неудачному стечению обстоятельств оказался у них на пути. «Дядя Гюрен» не был слишком восхищён этим утренним визитом, но местонахождение подсказал, попросив передать брату, что он «не может выполнять его функции ежедневно; он занят войском, и пленными.». Это естественно вызвало новую волну вопросов о всём на свете, начиная от того, как орудовать войском, и заканчивая тем, что детям очень хочется посмотреть на пленных, и «мама будет не против, главное, что бы мы потом принесли ей оттуда мох». Это заставило уже Гюрена задать им вопросы и, говоря проще, группка разговорилась. Вечно хмурый «дядя» даже сказал, что в каком-то смысле гордится Гроу, ведь та «смогла воспитать тех, за кого ему не стыдно». Стоит ли говорить, что дети не поняли к чему это было? Конечно, не стоит, ведь для них «мама» это та, кто делает правильно всё! Она никогда не ошибается, а если вдруг и бывает не права, то так случилось лишь из-за внешних обстоятельств, а не из-за глупости самой Гроу. Последняя искренне пыталась им объяснить, что это работает не так, но, у неё не вышло. Прочное знание того, что мама знает всё, не давало малышам усомниться в своей теории, лишь подкрепляя её с каждым днём всё сильнее. Это было даже смешно, ведь со стороны, какую-то женщину дети уважали и любили больше, чем самого мессию! Но, конечно, узнав чьи они дети, подобное вызывало умиление. Крохи многим казались очаровательными, чему последние очень удивлялись, искренне не понимая, что в них такого особенного. Тем не менее, удивление подобным отношением даже близко не сравнить с шоком, который прочитался на лицах детей, когда они зашли в комнату. Они ожидали чего-угодно, но только не лежащую под мужской рукой маму! Да, Реншу их папа, но это было не совсем то, чего ожидали оба из близнецов. Даже рты открыли, потом начав будить Гроу. Та встала быстро, вспомнив что нужно уделить внимание и ребятам тоже. Это продлилось недолго: заплести, послушать сны за прошедшую ночь, обсудить план действий на день. В общем более чем достаточно времени что бы проповедующий проснулся, но последнее так и не случилось. Что дальше происходило в храме маленьким разбойникам уже было не интересно, их выпустили на улицу, давая возможность отдохнуть и развлечься. Это значит новые знакомые и новые друзья. Разве это не прекрасно?        Погода была восхитительной, солнце нежно светило, согревая всех в своих лучах. Тучки медленно плыли по небу, разрешая некоторым пучкам света покрывать большую часть земли, чем другим. Ветра почти не было, стоял приятный летний зной. Такой всегда наступает в конце жаркого сезона, обещая принести за собой легкую, осеннюю прохладу.       — Итак! Каков наш план, мистер Фикс? — бойко начала Лин, словно читая строчки какого-то стишка.       — О, у меня великолепный план, мистер Фикс! — поддакнул ей брат, поднимая нос чуть выше предыдущего.       — Какой же ваш план, мистер Фикс? — переспросила девочка, улыбаясь Муши всё шире.       — О, мой план, это... — и это продолжалось очень долго, малыши читали старую, забавную историю, которую им рассказал деревенский старик. Того как раз и звали «Фикс». Никто не знал с чего мужчину решили так называть, ведь это никогда не было его именем. Тем не менее, настоящего никто не ведал, поэтому все так и звали его, - Фикс. Тот был странным, но вместе с тем очаровательным и очень весёлым. Любил детей и взрослых, старался всем помогать и в принципе создавал впечатление понимающего и доброго старика.        Дедушка Фикс был как раз из тех, кто пережил обе волны гонения за ведьмами. Преодолел многое за свою жизнь, жил в пещерах и в бегах находился. Служил в храме даже, какой-то период... в общем, историй у ведьмы было много, говорить о них он любил, отчего его приключения часто слушали вечерами, приглашая к себе в дома. Любил выпечку и обожал шоколад, вовсе не стесняясь плакать и смеяться если ему очень хотелось. Это было не очень свойственно его виду, как ведьме, но тем не менее, он был великолепным другом и рассказчиком, так что никто последнего не винил, всегда относясь к старшему с уважением и пониманием. Лин и Шанг не отличались от всех остальных жителей городка, разделяя всеобщую любовь к мужчине и переделывая некоторые истории старого мудреца на свой, шутливый манер.       — Отличная идея! Главное только найти хотя бы какое-то оружие... драться палками совсем не интересно. — согласно поддакнули, начав выискивать хоть что-то похожее на деревянные мечи. В деревне их было много, так что и сейчас ребята решили найти подобное «оружие», но это оказалось почти невыполнимой задачей. — Мм, может тогда сами их сделаем? Не может же здесь игнорироваться такая важная часть драки, как оружие! — предположил Шанг, смотря на сестру, всё ещё выискивающую подходящую палку или доску на полу и под бочками.       — И такая важная часть, как моя победа над тобой! — вновь задели самолюбие парнишки, недовольно показавшего язык. — Но тем не менее, идея отличная, только найти бы доски... — получив согласный кивок, оба направились на поиски всевозможных материалов и приспособлений: хватит и простого ножа с верёвками, главное не забыть о форме, которая должна была получился из деревяшек. Подобному, конечно, учили, но всё же ребята помнили не совсем всё из того, что им когда-то рассказывали на уроках вырезания по дереву. Драки обоим из близнецов запомнились куда лучше, чем монотонная, но занимательная работа. Хотелось двигаться и бегать, хотя изредка, посидеть тоже казалось великолепным занятиям. Поиск досок мог завести куда-угодно, начиная простой мастерской и заканчивая каким-нибудь борделем, который, кстати, действительно удалось найти, хотя никто из детей не понял, что это такое, обходя новое место стороной. Мастерские казались более приятными, хотя тот факт, что они прятались в одинаковых, белых матиях казался ребятам странным и нелогичным. Почему не сделать все дома разными? Почему не добавить разнообразия? Почему не дать людям свободу выбора декора? Безусловно, лёгкие, продолговатые крыши отлично защищали от солнца, но всё равно, подобное казалось маленьким экспертам неправильным и неудобным. Так ведь и запутаться легко! Хорошо, что высокие ворота и стены храма позволяли найтись почти из любого конца массивных кварталов, главное было иметь хорошее зрение и развитую смекалку. Ровно тоже самое казалось рынка. Стоящий в удобном месте, тот всё равно очень легко прятался от любопытных глазок в тени построек и деревьев. Оживление там было значимое, но всё равно казалось недостаточно массивным, чтобы впечатлять капризный, детский рассудок. Различные ткани, сорта мяса, брошки и амулеты, вышивка, статуэтки и фейерверки, и многое, многое другое, лежало на забитых товаром полках, приманивая заинтересованных клиентов. Ткани с иголками чаще покупали женщины, мужчины же, стояли около отделов с мясом и оружием восхищаясь муляжами убитых животных и смеясь над неумением юного кузнеца, то и дело стучащего молотком по только что отлитому материалу. Пахло выпечкой и духами, порохом и глиной: та самая смесь запаха, которая характерна только для больших рыночных площадей. Такого не встретишь в сёлах и городках, подобное было лишь в столице, наполняя своим собственным, неотъемлемым ритмом и колоритом. Стучали конницы и ботинки, звучала музыка. Кто-то бегал и кричал, а торговцы то и дело зазывали к прилавкам нерадивых закупщиков. Ничего из этого не интересовало малышей. Дело в том, что их с самого детства учили делать всё самим. Так, например, одежду им шила мама, а подшивать её приходилось уже лично, в независимости от того мальчик ты или девочка. «Совершенно неважно кто ты, - говорили они, - вещи должны быть опрятными, а для этого нужно уметь шить и зашивать.» Неизменное правило было таковым всю жизнь, отчего даже мысль о том, чтобы спихнуть это всё на служанку или маму казалась Лин и Шангу странной, даже сказать оскорбительной. Они ведь не дети малые, чтобы иголку в руках не уметь удержать. «Ну и что что Шанг мальчик? От этого он что, перестаёт быть человеком?», ругалась однажды Гроу с приезжим мужчиной, сделавшим замечание по поводу того, что сын зашивал себе рубаху. Многие тогда возмутились, ведь для всех, кроме этого мужчины, идея о «неумении» делать что-то ведь ты «мальчик» была глупой и абсурдной.       — Вот и теперь, заслышав очередное: «Нет, Суми, мы не будем покупать тебе этот меч. Это для мальчиков.», Му-Шанг с тяготой вздохнул, пробурчав себе под нос.       — Меч есть меч, главное, чтобы драться было можно. Скажи, Ли? — ожидая согласия, парнишка молчал. Сестра всегда поддакивала в таких моментах, начиная смеяться и говорить глупости о недавних драках между детьми. Это становилось поводом для новых потасовок, но никогда не считалось обидным или оскорбительным. — ...Ли? — как только молчание затянулось, девочку начали выискивать глазами, искренне пытаясь понять куда она убежала. Это было сложно сделать, всё-таки низкий рост позволял спрятаться почти где-угодно. Огромное преимущество в прятках, сейчас было огромнейшим недостатком для растерянного Шанга. Куда делась его сестра? Хоть он и был младше, но всё равно был обязан за ней следить. Кто если не он? И в тоже время, кто, если не она? — Лин! Лин, где ты?! — начал кричать мальчик, с трудом перекрикивая громкую толпу.       — Я здесь! — аукнулось ему, позволяя идти на звук. Так они перекрикивались недолго, заметив друг друга через секунду. Девочка стояла около стенда с деревянными игрушками, часть из которых была мечами и другими воинственными штуками, типа щитов или «стрел». В её глазах сиял искренний восторг, и братец не мог его не разделить. Выглядело это очень красиво, очень вряд ли что у малышей получится сделать такую же вещицу своими руками. На лице читалась зависть и немой восторг, вскоре разделившийся на два заинтересованных отражения, они(близнецы), всё же, были очень похожи.       — Привет! — улыбнулся продавец, всё это время наблюдающий за этой картиной. Игрушки были для детей, так что видеть подобные эмоции было для него уже привычным занятием. — Что могу вам предложить? Может куклы, или ещё какуюнибудь диковинку?       — Мечи. — ответили кратко, глядя на смеющегося бизнесмена.       — Ну, пареньку то меч, это я понимаю, а тебе то что? Куколку может? Или... ну не знаю, домик? — обычно именно это и просили девочки, которые приходили к стенду. Они стеснялись говорить сами, отчего вытягивать приходилось по одномудва слова, слушая вечные заикания и писки.       — В смысле домик? — возмутился Шанг. — Ей тоже меч! А с кем я драться буду? — скрестив руки на груди, тот зло зыркнул на продающего, получая в ответ лишь смех.       — Пхаха, ладно-ладно. Меч так меч. — пожал плечами юноша, через пару минут ложа на стол два аккуратных орудия. Подросток смотрел на серьезные лица детей. — Только боюсь у вас с собой столько нет. Золотые монеты детям не дают. — злорадно оскалился, чувствуя собственное превосходство. Это злило Шанга, и он не смог себя сдержать.       — Муши! Муши, чёрт тебя возьми! — возмущалась девочка, смотря на остеклившиеся глаза оппонента.       — Не возмущайся, хватай и беги, тупица! — скомандовали ей, хватая одно из аккуратных изделий и убегая в сторону храма.       — Сам ты тупица, дурак! — выкрикнули ему, хватая второе и повторяя движения бегущего. — Нельзя так делать! Нас мама наругает! — продолжала ругаться девочка, как только близняшки остановились, переводя дыхание.       — Ещё как можно! Главное, чтобы с ним все в порядке было, а о мечах он забудет! — уверенно сообщили девочке, смотря как её личико становится всё более хмурым. — Нельзя так использовать свои способности. Это неправильно. — настаивала на своём брюнетка, наставляя на русина меч.       — А вот это мы сейчас и узнаем! Ангард! — выкрикнул Муши, парируя неожиданную атаку соперницы. Та тоже в долгу не осталась, отчего через пару минут они уже полностью погрузились в атмосферу вооруженного конфликта, совершенно забывая о том, что изредка бывает нужно и успокоиться, просто поговорив о накипевших вещах.       Такое случалось часто. И это разговор вовсе не о драках и потасовках, как, наверное, можно было подумать. Последние безусловно были важной частью ежедневного времяпрепровождения, но не являли собой такую грозную тему для разговоров как та, которую правда приходилось затрагивать маме обоих из карапузов: магия. Это безусловно была одна из самых важных причин для болтовни в кругу друзей и подруг. Ведь одно дело Лин, способности которой Гроу в принципе могла предугадать и утихомирить, но совсем другое – Шанг. Будучи зрителем по своей натуре, он действительно был как отец, отчего часто случались ситуации, в которых маме приходилось прилагать усилия что бы успокоить разозлившегося ребенка. С возрастом такая эмоциональность пройдет. У парня уж точно, но вот с его сестрой дело обстояло чуть сложнее – Гроу не была уверена, что привычку «тараторить» вывести уж так просто. Всё-таки, как не парадоксально, поведение ведьм изучить и понять было сложнее, чем поведение зрителей. Последние редко когда менялись в своем характере, а вот такие как Гроу напротив, могли показывать впечатляющие друг от друга отличия.        Эмоциональность что была у Шанга, кажется, приоритетной, иногда давала впечатляющие результаты. Например, особо загоревшийся идеей, маленький ребёнок мог совершить немало шагов к её воплощению, ещё и точно утащит когото за собой, словно стараясь подчинить своей идее как можно больше людей. Подобное редко помогало со взрослыми, а вот на детей работало на «ура». Телекинез помогал ему во многом, замораживать и стирать память врагам – в том числе. Способность такого плана нужно было контролировать, но как бы ребёнок не пытался, как только ему очень уж что-то хотелось или он слышал, как обижают его сестру — всё. Держать нужно было семерым, иначе этот ком ярости набрасывался на противника, вытаскивая из него любые извинения и объяснения в ту же секунду. В компании легко всё лечащей и уверенной в себе Лин, он был буквально непобедим. Близнецы знали об этом, отчего всегда ходили вместе. По одному защитится выйдет не всегда, а вот вдвоём – легко. Лин отлично дерётся и может поранить в незаметное место, а Шанг сотрёт противнику память, и всё, теперь тот понятия не имеет кто и как это сделал! С воровством предметов та же история, за исключением того, что на это их мама уже ругалась. Оно понятно почему, но всё же за особо «удачные» ограбления хвалили, возвращая вещи их владельцам. Неплохая тренировка кооперирования, не так ли?       — Так, учитывая факт частого явления подобного в ведьмовской культуре, к которой оба из детей были очень причастны. Лин, потому что она была ведьмой, а Шанг, потому что он просто хотел этого. Гроу его никогда не заставляла и чаще парнишка сам настаивал, чем вызывал удивление и некий восторг со стороны не ожидающих этого воспитателей. Очень вскоре парнишку начали учить на ровне со всеми, периодически забывая, что он зритель, а не ведьма. С какой-то стороны это было приятно, а с другой, приводило к забавным ситуациям, когда ребёнок не мог сделать какой-то трюк, из-за чего учащие пугались и спрашивали у матери «здоров ли он?», лишь после вспоминая что он зритель и физически не способен делать многое из положенного ведьмам.       Зато, мог куда больше того, чего не будет способна сделать ни одна Лин или Гроу! Он был способен менять сознание других людей, был способен перемещать предметы по воздуху и закрывать двери на расстоянии. О, это было очень впечатляюще, особенно для Гроу, которая никогда не видела, чтобы Реншу делал что-то подобное перед ней. Более того, если бы не случайно стёртые воспоминания одного из поселенцев, наверное, девушка и подумать бы не могла что это вообще возможно! Но, из-за того злосчастного инцидента, пришлось учить парня контролировать себя. Это не увенчалось успехом, хотя, с другой стороны, пока его сестру никто не обижал, Шанг и вовсе не заводился, отчего не начинал использовать свои способности, благодаря чему был безопасен для всех вокруг. Сама Лин играла в этом очень важную роль! В этом сын был полной копией отца, ведь что один что второй безумно легко заводились, но прислушивались к тем, кто был им дорог. Вместе с тем, к чужакам оба были очень хладнокровны и жестоки, выражая некие признаки садизма, о которых женщина забыла, к удивлению, обнаружив их за собственным ребёнком. Ситуацию можно было бы контролировать, если бы не тот факт, что Лин была настолько же жестокой и хладнокровной с фактически равносильным влечением к садизму, отчего их матери оставалось лишь надеяться, что ей не придётся разгребать последствия того, что эти маленькие бесы оставят после себя. Проблема решалась тем, что близнецы как-никак, а сдерживали друг друга и, к огромному удивлению, были не обидчивы. А так как мнение члена семьи было важно для каждой из сторон, многие инциденты удавалось предотвратить банальным пониманием и фразой «да ладно тебе, это не так и обидно, я всё понимаю». Подобное приносило недюжинное облегчение в жизнь воспитательницы, как и то, что действия детей были относительно предсказуемы, а самих их представлялось возможным воспитать, какой бы невозможной задачей это не казалось. В добавок к этому, поселение в котором они обитали было небольшим и фактически полностью состояло из ведьм. Те сами туда переселились, найдя себе друзей и семьи в небольшом, уютном оазисе посреди леса. Там никто не стал бы их искать, при этом даже если и решились бы, о подобном узнали бы задолго до приезда незваных гостей и все без исключения успели подготовится к такой дикой неприятности. Подобное уже случалось и даже к Гроу первое время относились с опасением. Но, всё обошлось, благодаря чему женщина получила, по её мнению, лучшее место для взращивания деток. Те улыбались, смеялись и многое другое, а к их странностям относились с пониманием и добротой. В основном из-за того, что фактически каждый из поселенцев был точно таким же, если не в данный момент, то в детстве. Весьма приятная неожиданность, если не сказать более, но, к огромному сожалению, на храм она не распространялась. В нём жило слишком много людей что бы они пришли к единому согласию, и хоть в некоторых моментах их мнения сходились, в других – ни за что. Воспитание детей было именно такой темой, а их поведение лишь ухудшало темпы обсуждения. Исходя из этого, обеспокоенной всей этой ситуацией Гроу буквально просила и молила, всех кто её знал и понимал, о помощи. Те соглашались, параллельно говоря проповеднику что ей стоит отдохнуть, и что за эти два дня она распереживалась слишком сильно, чего последний физически не мог отрицать. Пока что это ни к чему не привело, но Реншу уже начал строить небольшой план по успокоению собственной супруги.       — Эй! Вы двое! А можно с вами? — окликнули дерущихся близняшек со стороны. Это оказался парнишка с красными волосами и кошачьими ушами. Он не был чем-то необычным, даже наоборот, такое было повсеместным явлением, за эти несколько часов исследования города в поисках досок и ниток (закончившихся воровством), ребята успели увидеть немало людей с красными волосами и ещё больше тех, у кого были какие-либо особенности в виде ушей, хвостов, шерсти, и даже небольших крыльев. Последние определённо были рудиментом, но выглядели достаточно впечатляюще, чтобы заинтересовать думающих, в тот момент, бесят. — М? — отвернулся на секунду Шанг, — Да! Конечно можно! — как только он закончил, его спина была ударена мечом, и мальчишка упал, разгоняя собой пыль.       Над ним засмеялась сестричка, злобно поднимая ручки над поверженным «врагом». — О! Очередная победа в мою блистательную коллекцию! Ты вновь был унижен, ха-ха! — меч шутливо поднесли к небу, после опуская и подходя к «убитому», протягивая руку. — А если серьезно, ты не поранился?       — Нет, но мне определённо не стоит оборачиваться пока я дерусь. — спокойно ответили помогающей, вставая и отряхиваясь от пыли.        Заинтересованный их диалогом парнишка подошёл. Он был чуть выше Шанга и достаточно выше Лин, но вместе с тем не создавал впечатление подростка. Ему, может, лет семь или девять, не более. Голову украшал боковой хвост, перетянутый такой же красной лентой. Завязан очень небрежно, наверное, служит больше для красоты, чем действительно исполняет какую-то функцию. Тем не менее, совершенно не сочетался с голубым кимоно что было на ребёнке. Яркое и броское, оно словно перекрывало все детали и очертания лица, будучи единственным что выделяло фигурку из сотни других. Это не нравилось Шангу, но он ничего не говорил. Не вежливо было предъявлять такое, пока они ещё не познакомились, да и сестра бы разозлилась. Она очень не любила судить человека по внешности, но коль внутренне тот ей не понравился, то братец мог на нём по полной отыгрываться, что, говоря по секрету, делал иногда.       — Я Кои, а вас как зовут? — наклонил голову кот, позволяя хвосту выписывать заинтересованные реверансы в воздухе. — Я не видел вас здесь раньше, почему вы не выходили? Вы недавно приехали? — подобное любопытство не нравилось обоим из малышей, но отвечать всё равно пришлось, лгать в таких ситуациях было неправильно, неприлично.       — Я Лин, а это мой брат Му-Шанг. — представили своего брата самозванцу, опирая оружие «морального уничижения» о землю. — Мы недавно приехали в город, ты прав. — без особых подробностей, ровно так, как и требовалось. — А.. я понял. Ещё что-то? — от момента как Кои задал вопрос, и получил на него ответ Лин, лицо кота изменилось от искреннего интереса к игнорированию. Кажется, он уточнял только для того, чтобы не казаться грубым в перспективе Шанга, который действительно интересовал ребёнка. Не из-за странных симпатий, а просто из-за того, что мальчиков и парней уважали сильнее чем девочек, какими би важными и умными те не были. Шанга это не устроило. За подобную реакцию на его сестру один мальчик уже получил в челюсть и этот активно напрашивался на ту же процедуру.       — Да нет, ничего особо! А зачем ты спрашиваешь? Ты здесь кого-то знаешь? Ты мог бы нас познакомить? — уже успела заинтересоваться новым знакомым ведьмочка. От игнорирования до искреннего интереса и восторга всегда проходило минуты три, что брат успел заучить чуть ли не наизусть. Это ребенок переняла от собственной матери, но та обычно не показывала интереса так ярко, просто молча оценивая оппонента взглядом. Подобное казалось зрителю более рациональным, и он правда старался копировать эту модель поведения в собственной маме, но выходило такое мало успешно. Чаще, это просто казалось глупым и наигранным, а молчание и вовсе воспринимали за грубость и невежество.       — Ну-у, наверное, я бы мог, — восхищённой даме уже хотели отказать, но заметив закипающее лицо стоящего рядом человечка, передумали, нервно оттягивая часть рубашки от горла. Хвост продолжал описывать нервные круги по песку, словно подчёркивая вынужденность этих действий. — и думаю, что так и поступлю, хе-хе. Пойдёмте, познакомлю! У меня много знакомых, вам, думаю, понравятся. — О, правда? Я была бы очень рада познакомиться! Пойдём, Шанг! Пойдём!! — тот лишь кивнул, направляясь за знакомой фигуркой. Забавно было видеть, как высокий, худощавый Кои уже начал боятся зрителя. Обычно на это уходило пару дней. Но определённо не сейчас. В этом конкретном моменте Муши был готов пожертвовать эффектом неожиданности ради безопасности его родного человека. Хоть Гроу и говорила, что подобное скорее преимущество, чем повседневное оружие – изредка этим стоило пренебрегать. Это был именно тот случай.        «Много кем» оказались трое парней и одна девочка. Последняя находилась там скорее вынужденно, что по ней легко читалось. Напряжение явно спало, когда к компании явилось не просто два парня, но и одна девушка, словно балансируя этот странный круг друзей, который Лин и Шанг вовсе не понимали. Дело в том, что в их небольшой деревне такое скопление детей было редкостью и ничего хорошего не предвещало. Либо эти ребята что-то натворили и теперь вместе думают, как всё исправить, либо у них какая-то семейная игра, вмешиваться в которую настолько же глупо и бессмысленно, насколько это в принципе возможно. Тем не менее, Лин фактически тут же утащила «Уми». Именно так звали эту девочку, волосы которой были уложены настолько причудливо, что у близнецов даже появился вопрос о том, как она в принципе спит, сохраняя эту причёску в подобном состоянии. Та лишь посмеялась, начав тараторить что-то новой подружке. Последняя долго не медлила, вскоре влившись в диалог и начав что-то активно обсуждать с новой соседкой, постепенно всё сильнее падая в пучину глупых и бессмысленных рассуждений. Шанг же познакомился с мальчиками: Кои, Зуми, Су-Мин. Су-Мин и Уми выглядели похоже, так что голубо-глазик предположил их родство, что отказалось весьма верной теорией. Будучи родственниками, эти двое не разделяли такую же родственную связь что была у близнецов. Су-Мин был на пару лет старше своей сестры, из-за чего становился вторым по старшинству в группе, в то время как самым старшим оказался Зуми. Ему было одиннадцать, в то время как самому младшему – Кои, всего семь. Уми была одногодкой близняшек, но её явно взяли с собой только ради того, чтобы она не капризничала и не возмущалась, пока брата нет в доме. Знакомство выдалось интересным, ведь во время первой же потасовки на мечах, Муши узнал, что Су-Мин очень богатый мальчик, как и его сестра, мало того, из того же диалога зритель узнал, что Су-Мин очень гордится тем, что Гюрен когда-то поговорил с ним. Это казалось пареньку действительным достижением и именно это позволяло ему заполучить некий «статус» в этой маленькой группе. Это смешило юного бойца, Гюрен приходился ему родным дядей и совершенно ничего впечатляющего парнишка в нём не находил. Слегка пьяница, гулящий по девушкам и немного беспризорный, ему определённо не хватало любви и понимания в детстве, что тот никак не хотел признавать. Это по секрету сказала им даже Гроу, но, будучи честными, малыши поняли это куда раньше, сами. Но маму не расстраивали, она всегда находила что-то интересное что можно было бы рассказать. Зуми был сыном кузнеца, а Кои – самым обычным рабочим. Сейчас был не сезон сбора риса, по сему ребенка отпустили гулять по городу. Всё равно работы не находилась, а деньги и рис что был получен на плантациях были единственным что в принципе было возможно получить. Большее не требовалось ни от Кои, ни от его семьи. Это забавляло всех остальных в коллективе, хотя Шанг быстро подметил некое «неравенство» между парнишками. К красноволосому относились чуть снисходительно, что вынуждало последнего подчиняться некоторым глупым указаниям и идеям что были высказаны более «важными персонами» группы.       — Так значит вы здесь недавно? — чуть задыхаясь активничал юный кузнец, продолжая махать мечом в попытках парировать атаки Шанга.       — Именно так, — спокойно ответили, непринуждённо ставя меч в позицию блокировки. — а разве это важно? — одним лёгким ударом противник оказался на земле, барахтаясь в слое сухой, земляной пыли. Остальные смотрели с неким восхищением. Они не умели драться так же, более того, им это было совершено не нужно. Для них это была просто игра, тогда как для юного «ведьмака» (а именно так его называли в деревне) подобное было искусством!       — Ну-у, весьма! — начал подниматься Зуми, стряхивая с себя землю. — Всё же интересно откуда ты взялся! Мы то тебя здесь не видели, а в округе мы всех-всех знаем! — интересный факт, хотя и мало значимый. Важнее было то, что Су-Мин с пренебрежением смотрел на Лин, активно поддерживающую собственного брата в боях. Оба из них знали, что это совершенно бесполезное занятие, но Муши было приятно слышать, что его рады видеть на поле боя.       — Разве она не может быть потише? — пробурчал он, смотря на радостную ведьмочку. Его лик выражал весь спектр недовольства и отвращения что только мог появится на его грубых очертаниях. — Раздражает, ну правда.       — Пф, она тебя на лопатки положит. Пусть поддерживает, ей то что? — видеть, как богатый мальчик злиться уже становилось излюбленной забавной Шанга. Всё же краснеющее от злости лицо было через чур приятным зрелищем для мальчугана. — Что?! Да ни за что! Ни одна девчонка не сможет меня победить! — начал злобно махать мечом тот.       — Спорим? — ухмыльнулся его оппонент, протягивая руку для заключения сделки.       — А на что? — заинтересовался разозлившийся, поставив меч в землю. — Если моя сестра тебя победит, то ты расскажешь всем своим знакомым о том, что она очень классная. О том что она тебя победила можешь не упоминать. — спокойно предложили, вскоре добавив. — Но если она проиграет, то я больше не возьму её с собой на игры. Идёт?       — Идёт! — хлопнули по руке, активно начав трясти в согласии. О, красное лицо буквально горело азартом и желанием лёгкой победы. Он уж точно не мог ждать того, что будет сейчас происходить на их воображаемой арене и это безумно нравилось раззадоренному Шангу.       — Лин! Лин, иди сюда! — несмотря на то, что Уми всячески старалась её остановить, вскоре обе из них стояли рядом со зрителем, заинтересованно наклонив головки. — Лин, смотри, тут такое дело, Су-Мин не верит, что ты умеешь драться, а я ему пытаюсь доказать, что ты всё умеешь. Покажешь ему?       — С превеликим удовольствием! — прищурилась девочка, вытаскивая свой деревянный клинок, что всё это время был запахнут за пояс.        И битва началась. Богатый мальчик был ошарашен и повержен буквально в минуты, но так как активно продолжал кричать и вырываться, драку пришлось продолжить ещё на десять. Смешно было смотреть за этим, особенно «ведьмаку». Он заранее знал, что Лин выиграет, всё-таки он дрался с ней сам и прекрасно понимал, что если друг с другом у них ничья, то этих ребят она увалит на лопатки в считанные секунды. Конечно, цифры чуть преувеличены, но тем не менее, это казалось удивительным для таких как Зуми. Более того, в их глазах виднелся восторг и искреннее восхищение девочкой. Они никогда такого раньше не видели, такое казалось им очень уж необычным и даже впечатляющим.        Для близнецов это было скорее нормой, чем фактом, который мог удивить. С самого детства их учили тому, что драться должны и мальчики, и девочки, более того, драться должны на равных. Вовсе не потому, что никак не могли решить кто же из них лучше, а просто потому, что так было легче научиться парировать разные типы и виды атак. Шанг дрался с многими девочками, те дрались быстро и очень хорошо, мальчики тоже не отставали, изредка превосходя или будучи на равных с ними. Ведь бой — это настоящее искусство! В этом, как сказала Гроу, малыши уж точно сойдутся с Гюреном, он тоже так считал. Простые драки на мечах казались скучными, а вот искусное владение клинком, арбалетом, луком или чем бы то ни было другим – уважаемо и безумно красиво. Подобное превращалось в настоящие шоу, когда двое мастеров своего дела встречались на ринге. В ход могло идти совершенно всё, кроме магии. Последняя считалась грязным приёмом и, даже, унижала её использующего в глазах окружающих бойцов. Ведь какая ты ведьма, если не способен(на) драться оружием без какой-либо магии? Последняя это «джокер» в твоей колоде карт, то самое, что оставляет любого противника без возможности противостоять тебе в восхищении и шоке от того, что ты только что сделал. Магия – лишь приправа, основное блюдо было нужно готовить самому и этому учились. Учились упорно и долго. И нет, дрались не потому, что это весело, подобное часто использовалось на охоте или во время самозащиты, именно поэтому этому учили детей с раннего детства: не ясно что случится с ними в скором времени, им нужно было уметь обороняться в независимости от времени суток и места их нахождения. Они должны были найти выход, они должны были быть в безопасности. По той же причине малышне нельзя было прогуливать уроки зелье варения, и по той же причине многие игры соединяли в себе умение прятаться и быстро бегать. Всё это требовало хорошей сноровки и меткости, остальное придёт со временем и опытом, но и без книг, конечно, нельзя. Последнее было обязательным. Уже в четыре года оба из близняшек умели читать и говорить на латыни (хоть и очень скудно), в шесть начали учить ведьмовской, а в семь началось обучение тому языку, который они использовали сейчас.       — Счёт один-ноль, в мою пользу. Ещё попытки встать будут? — засмеялась девочка, пряча своё оружие за спину. Су-Мину она не помогала подниматься. Подобной вежливости не заслужил, что кажется и сам понимал прекрасно. — Не будут. — обиженно пробурчали ей, вставая и отряхиваясь ещё раз. На восторженные лица своих друзей он пытался не обращать внимания, но это у него плохо получалось.       — Вот и чудно, Су-Мин. Будем считать, что ты проиграл, а это значит, что ты проспорил моему брату!.. — несмотря на высокую ноту, Лин так и не спросила в чём был спор. Да, ей сказали причину драки, но что её брат за это получил девочка так и не поняла. — ... а что он тебе проспорил, Шан? — наклонила голову, глядя на русина. Тот посмеялся, смотря на небо.       — Дома расскажу, надеюсь ты исполняешь свои уговоры, друг. — к сестре подошли, после пожимая руку недовольному парню. — А нам с тобой пора домой, солнце уже за горизонт садится. Пойдём.       — Пойдём-пойдём! Пока ребята, было весело! — помахала рукой малышка, вскоре скрываясь за невысокими матиями. Шан, как его звала сама Ли, ничего им не сказал, тоже махнул рукой и быстро побежал за сестрой. У них было негласное правило: если нужно добраться куда-то, начинается гонка. Кто первый пришёл – тот молодец, а кто нет – тот тухлый карась.        Солнце садилось за горизонт, окутывая весь город в лёгкие, фиолетовые тона. Всё без исключения казалось приятным и тёплым, хотя, может дело было в запахе еды, который лёгким дуновением своего великолепия создавал прекрасную атмосферу людной, великой столицы. Летали пчёлы, люди суетились у ворот. Кто пьёт, кто торгует, а кто со стражниками разговаривает, остальные просто гуляют или направляются домой. Здесь никогда не бывает пусто, всегда кто-то был. Может кот, а может и гвардеец, неуклюже заснувший прямо у ворот, испугавшийся внезапного шороха вокруг – неважно. Может именно в этом крылась удивительная атмосфера храма? Даже находясь в таком шумном месте, его стены всегда отражали голоса тех, кто находился на крыльце акустического произведения искусства.       — Ха! Ты рыбина! — тыкнули пальцем в опоздавшего на секунду паренька. — Рыбина-мурыбина, ты тухлая башка!       — Сама ты тухлая! — завёлся оппонент, смотря как ребёнок показывает язык. — Сейчас ты у меня станешь тухлой!       — Бе-бебе-бе! — напевая озорную мелодию, за дверями постройки скрылись, старясь не попадаться в руки злого и раззадоренного брата. Тот не отставал, совершенно не смотря куда несётся ни он, ни его сестра.        Смешно, ведь в храме нельзя было бегать. Да, это было глупое правило, но оно было. Как вознесённый и высший над простыми, грязными людьми, ты не должен был спешить и нестись сломя голову. Быстрый шаг допускали, но в тугом кимоно было непросто сохранять один и тот же ритм, не падая. Детям, конечно, настолько тугие вещи не выдали. Даже Гроу выдали одежду посвободнее, не столько из пренебрежения, сколько из понимания того факта, что она очень много работает. Наверное, как жена мессии, ведьма не должна была работать вовсе, отдыхать всё время и лишь изредка помогать на кухне, или ещё где. Даже детей полагалось отдать воспитателям, они уже доросли до возраста, когда подобное разрешалось. Но нет, воспитывала детей девушка сама, тот факт, что жила она одна, притом очень продолжительное время – не учитывался. Обычно, в отдалении могли жить и дольше, где-то до момента как близнецам исполнится девятнадцать-двадцать лет. Этим же было всего восемь, что казалось людям старой закалки неправильным. Но, в основном из-за того, что ребята оказались вежливыми и очень спокойно реагировали на то, что их оценивают, могли и «потерпеть» их присутствие. Господин Ру-Ши даже вызвался помочь в поиске учителей, чем мама маленьких бесят воспользовалась. Нет, она не хотела их отдать и забрать от себя подальше, подобное действие было очень уж безрассудным, дамочка хотела дать им образование, которое поможет выжить в этих условиях.        Исходя из того, что Реншу теперь мессия, вероятнее всего Му-Шанг после того, как проповедник уже не будет «подходящим» для роли, которую он исполняет, встанет на его место. Иерархию всё-таки нужно соблюдать, как бы взрослые люди не пытались драться против системы. Они уже сделали достаточно, привезя детей на десять лет раньше положенного, так что стоит дать жителям отдохнуть от перемен. Никто не хотел подозрений, да и в принципе, дети и их безопасность была немного важнее грубых, но серьёзных амбиций разозлённого всей ситуацией Реншу. Да и сама ведьмочка, из-за которой и начался весь этот кавардак, считавшая что она последняя ведьма, способная дать потомство, резко поняла, что это не так. О, тогда была очень рада! Безусловно, всё равно должна была делать всё что от неё зависит в лучшем виде, но теперь её душа была спокойна. Как говорила старая, ведьмовская пословица: «Neu mqərtte hdəò menəuch bâttez, ba wela véqolera tujohum dè paolamý», что в переводе означало: «Сколько ты ведьм не бей, всё равно роднёй окажутся.» Это казалось смешным, ведь пословица подтверждалась каждый раз, как кто-то собирался её опровергнуть. У кого-нибудь в коллективе всегда какая-нибудь бабушка, в может и мама, были ведьмами. Если же это женщина, то они старались эти темы вовсе не поднимать. Такие как мама близняшек, всегда шутили что дело не в стеснении, а в боязни что их найдут. Ведь «все женщины ведьмы», вероятно, в большинстве случаев – факт.       — Не поймаешь! Не поймаешь! Я быстрее! Я быстрее! — смеялась Ли, бегая то в одну, то в другую сторону. За ней всё ещё активно гонялся Шанг, то и дело пытаясь утащить её в кавардак драки. Они бегали уже который круг подряд, то и дело смещаясь то влево, то вправо. — Бе-бебе, тухлая ры-ыби-ин-аа! — испуганно ойкнув, девочка ощутила, как её схватили за шиворот и подняли над землёй. С Шангом сделали тоже самое, он тоже издал испуганное «ой», после, смотря на схватившего их.       — Физкультурой занимаемся? — прохрипел истинно младший, глядя на испуганные лица. Вскоре, не выдержав щенячьих взглядов, детей поставили на землю, посмеиваясь. — Ну и почему он «рыбина»? — азартно поинтересовались у ребёнка, неловко придерживающейся своего «меча». Гюрен должен был бы их отчитать, такое было «невежливым» и «неправильным», но он Реншу и по хуже обзывал, так что подобное казалось ему невинным лепетом.       — Потому что он опоздал! — уверено ответили дядюшке, словно это прописная истина. — А все, кто опаздывают – рыбины. Ко всему, тухлые.       — Ага... — заулыбался Гюрен, поправляя воротник хаори, — А кто из вас больше рыбина? Вы не подумайте, я так, из научного интереса. — раз уж это истина, значит кто-то из них определённо рыбина большего размера, а кто-то меньшего. Осталось понять кто есть кто, опоздания тоже дело важное.       — Я! — всё настолько же уверено ответили дядюшке. Кажется, она не испытывала в этом совершенно никаких противоречий, словно гордясь тем, что именно она – рыбина. Смешнее было только то, что Муши, подражая Гюрену, поправил ворот своей рубахи и уверенно кивнул, заставляя гвардейца прыснуть со смеху. Малышня казалась ему безумно очаровательной, он с братом больше ругался, а эти двое определённо знали в таком меру.       — Я вас понял, — посмеялся старший, — А мечи откуда? Я вам их не давал. Служанки бы выдали, но точно не Лин. Откуда мечи? — с каждым новым словом он видел, как варианты в их головах уменьшаются, позволяя осознать, что солгать не получится. — Даже не думайте меня обманывать, а то я всё вашей маме расскажу.       — Ладно! Это не наши мечи. — чётко ответили дяде, придерживая один из украденных ранее презентов.       — И где вы его украли? — быстро сообразив, что виноватого узнать не получится, ибо даже Реншу Гюрен сдавал сам, брат решил пойти по другой дороге.       Всё-таки, не важно кто украл в этой ситуации, важно то, у кого это было украдено. Будучи совсем честным, если это будет малоприятное лицо для взрослого оруженосца, то он и вовсе не будет против такой пакости.       — Мм... — близнецы переглянулись. Мысли их прочитать не получилось, но они определённо думали над тем, стоит ли об этом говорить. — Мы украли это на рынке, у торговца игрушками. — сказала девочка, елозя ножкой по кафелю. К счастью, этот экземпляр Гюрену не нравился, он часто грубил и обижал его женщин, так что поводы «не рассказывать» всё равно были.       — Да, он нагрубил Лин. И мне грубить пытался. Я решил его проучить. — словно начав защищать сестру, ребёнок выдал свою вину. Ругать его трудно, за эти пару дней истинно младший уже понял, что несмотря на их противный характер и желание беспорядка, оба из малышей за себя горой стоят. Шанг, хоть и был младше, сестру защищал даже слишком, это уж точно ему от Реншу досталось; Лин напротив, брата не защищала так сильно внешне, зато не допускала его к вещам, за которые оправдаться не сможет. Они были милым дуэтом, но в них всё ещё проглядывалась детская наивность и незнание некоторых мер безопасности. Господин младший проповедник ни на секунду не сомневался, что Гроу научит их этим мерам, просто чуть позже. Сейчас она была очень сильно занята поиском преподавателей, ведь учить детей самостоятельно – ещё большее потрясение для культа, чем просто их ранний приезд.        Она безусловно могла, мужчина даже не сомневался, что у неё это получится ещё и лучше, чем у промытых стариков, к которым и подходить то страшно. Как с ними умудрялась общаться ведьма – загадка. Как они её вообще слушали – ещё большая тайна. Гроу всё-таки женщина, а их редко когда считали чем-то достойным. Странно было что никто не кричал о том, что Гроу обязана уехать назад и это не дело, малышей в храме воспитывать. Дядюшка почему-то был уверен, что Реншу их просто проигнорирует и пошлёт куда подальше. Действительно, не их же дети, его.       — Так, ладно. Верю. Маме не расскажу. — подмигнул им хрипящий русак и поднялся, попрощавшись с детьми по дороге. — И не бегать!       — Мы поняли! — в унисон ответили дядюшке, начав хохотать над слиянием голосов в один, общий.        Так всегда происходило, когда близнецы чувствовали себя комфортно, или нервничали. Говоря проще, они почти всегда смеялись и говорили в унисон. Им нравилось путать людей таким образом. По храму, кстати, ребята и правда начали передвигаться медленнее, правда, всё ещё быстрым шагом. Они направлялись к столовой, им очень хотелось посмотреть на помещение без большого количества людей и тарелок. Такое казалось им фактически невозможным, ведь даже найти комнату оказалось отдельным испытанием! Одинаковые комнаты, длинные коридоры, круги, окна, расписные стены, вазоны, вазоны, вазоны... Цветы. Синие цветы. Малыши не обратили внимание на них, были заняты другим, но были бы жуть как обижены, заметь символ смерти в подобном месте. Для них эти цветы означали ни что иное, как смерть и несчастье. Это была одна из вещей о которой их мама забыла. Она совершенно не помнила о том, что символ смерти её родственников распускает свои лепестки в месте, которое предполагается как символ жизни, света и блага. Парадоксально в каком-то роде, подобное не было столь же парадоксальным как полностью пустая столовая комната, вскоре открывшаяся перед заинтересованным глазками. Быстро бегая из одного края помещения в другое, те ловили все узоры, которые только могли заметить в подобном великолепии росписи и искусства. Мраморные полы, шелковая обивка на стульях, яркие скатерти на столах. Красиво, дорого и богато... но был ли в этом такой уж смысл? Вряд-ли. Сделанное ради чувства богатства, конкретно этот случай украшений не имел в себе такого уж глубокого смысла, как, наверное, мог бы иметь, обустраивай его, к примеру, Гроу. Девушка любила символизм, часто не специально, но оставляя специфические намёки в собственном искусстве.       — Муши? Лин? — непонимающе окликнул их отец, появившийся в коридоре. Он точно уж не ожидал увидеть малышей здесь, в пустующем зале. Сам проповедник просто проходил мимо, но не смог не заметить два знакомых силуэта, оглядывающихся вокруг. — Что вы здесь делаете?       — Гуляем! — уверенно отчеканили ему, глазея на подошедшего снизу-вверх. Для них он был очень высоким. Вероятно, это добавляло ему некой массивности и статуры, подчёркивающих его статус и высокое положение в обществе. — А ты уже всё? Оставил маму в покое? — ревностно и как-то злобно пробурчала Лин. Муши согласно закивал, смотря с точно такой же детской злостью.       — Оу, я.… — чуть покраснев, тот запнулся. Одни лишь мысли о произошедшем с утра вызвали в нём мурашки. Детей не было достаточно времени, господин успел насладится компанией собственной жены в полной мере. Хотя, ему всё равно было мало. Он хотел чуть больше, чуть сильнее. — Кхм, да, оставил. Надеюсь, вы не против, что я так её забрал. Я просто очень соскучился. — честно признались ревнивым носикам. Отец сразу понял их чувства, вовсе не виня в ненависти. Наверное, будь он на их месте, тоже бы ревновал. С другой стороны, им нужно было как-то сообщаться. Нельзя было просто игнорировать резвящихся и бегающих вокруг крох, всё же, они были его собственными кровинками и что бы кто не говорил – Реншу любил их, даже если сам так думать и не собирался.       — Мы так и поняли. — закатила глаза девочка. — Будь с мамой аккуратнее. Она не любит, когда ей под руки лезут. — явно исходя из собственного опыта, собеседника предупредили заранее, явно выражая таким образом заботу о близком друге.       — Тем более не любит, когда лезут под бок или под юбку. За последнее можно каблуком по лицу получить. — дополнил рассказ сынишка, ставя руки в бока. Реншу так тоже делал. Смотреть со стороны на этот диалог было забавно. Проповедующий вскоре чуть присел, ему было не очень комфортно смотреть на ребят с такой высоты. — Кому ты это говоришь? — зыркнула на говорящего соседка. — Этот уже под юбкой побывал и что-то я не вижу ссадин на нём! — Теперь оба из близнецов поставили руки в бока, начав друг на друга смотреть. Они явно вновь собирались подраться, пока до их родителя доходил смысл сказанных ранее слов. Господин истинно старший уже и забыл, что Гроу очень спокойно относилась к таким вопросам и объясняла их смыслы весьма буквально. Не удивительно что дети понимали, что только что ляпнули. В каком-то смысле это плохо, но, с другой стороны, так они уж точно не попадут в неприятности, ведь будут знать, что именно значат чужие слова и действия.       — Кхм, — в рукав откашлялись, стараясь спрятать покрасневшие уши. — А как прошёл ваш день? — раздвигая злобных детей руками, мужчина попытался отвлечь последних от столь смущающей его темы. — Вы мне свои впечатления расскажете, а я вам свои, вот и познакомимся получше! Как вам идея? — явно надеясь получить положительный отклик, папа очень растерянно смотрел на чуть строгие лица. Те оглянули его, после переглянулись между собой.       — Ладно, давай. Это хорошая идея. — заключил Му-Шанг, кивая в подтверждение своих слов. Реншу уже хотел что-то сказать, но его перебили.       — Только маме не рассказывай! Мы ей всё сами расскажем!! — поднявший ранее палец, уверено кивнул, смотря на собственную дочь. Та была полной копией мамы, такая же миниатюра, разве что активнее и смелее. Может и воспитательница была такой в детстве, проповедник точно не знал.       — Обещаю, ни единого слова ей не пророню! — чуть горделиво отчеканили взволнованному ребенку. Та уже загорелась новой идеей знакомства. Кажется, у неё в голове роились миллионы идей и историй, что вам хотели рассказать. На этом фоне Муши был спокойнее, хотя, такое спокойствие было характерно скорее для знахаря. Реншу в детстве тоже любил поговорить и был достаточно сильно похож на каштановую девчушку по поведению, но только по отношению к собственной сестре, а не матери. Гюрен же наоборот, больше был похож на Шанга. Это забавно, но в каком-то смысле, господин не сомневался, что парнишка просто старается копировать уверенность и строгость Гроу. Изредка это хорошо получается, хотя иногда и выглядит как полный, безнадёжный провал.        Стоит сказать, точно таким же провалом были и попытки придумать имена для детей. Ни новая мессия, ни его жена вовсе не думали о именах для крох. А уж как их появилось двое, - паника и вовсе перешла все границы. Реншу был полностью растерян и предложил лишь назвать кого-то из детей в честь великого дракона. Так и появилось имя Му-Шанга. Приставка «му», означала «великий», в то время как слово «шанг» значило ни что иное как «дракон». С сестрой было сложнее. Красивого имени не находилось, а называть только одного из детей казалось неправильным, так что вскоре, чуть подумав, девочку назвал. «Лин». Точно так же звали сестру самого проповедника, что тронуло последнего достаточно сильно. Сестру они с братом любили, хоть она и умерла в раннем возрасте. Подобный символизм в именах был очень заметен, ведь Лин должна была стать никем иной, как новой мессией, но к огромному сожалению и дороге длительных неудач, ею стал Реншу. Может и хорошо, что именно он. Дети эту историю не знали. Мама её им не рассказала, да и смысла говорить её особо не было.        Сейчас истинно старший лишь улыбался. Оба из его новых воспитанников были увлечены диалогом, рассказывая удивительные истории драк между ними и другими детьми, с которыми малыши успели познакомиться. Такая роль «слушателя» была уже привычной для Реншу. Он чувствовал себя комфортно, изредка смеясь и поддакивая на некоторые смешные претенденты между детьми. Единственным отличием от обычных исповедей была реакция. Последняя не допускалась на службах, ведь ты должен был быть чист и свят, без единого чувства и порочной мысли вокруг! Но здесь всё было не так. Ты мог смеяться и хлопать, веселиться и думать о чём пожелаешь. Дети были уж слишком увлечены собой, лишь изредка перекидываясь короткими взглядами с отцом. Тот был заинтересован, но не слишком вовлечён в процесс. Скорее просто слушатель, чем комментатор. — А я ему вот так! И так! И ещё вот так ему выдала! — махала мечом девочка, обороняясь от собственного брата. Ребята демонстрировали папе собственное мастерство драки и обороны. — А ещё вот так могу! Смотришь, пап? — активно замахала ручками, получая улыбку и протянутые объятия в ответ. В последние очень быстро запрыгнули, девочке понравилось, что к ней проявили внимание быстрее, чем к Шангу. Последний тоже очень быстро пришел обниматься. Стоит признать, что Реншу все ещё боялся сильно прижимать к себе крошек, столь маленькие, казались хрупкими и невесомыми. Одно нажатие и всё! Нет у проповедующего деток! А он так не хотел, очень сильно не хотел.       — Какая ты у меня сильная! — восхитился проповедник. — И Муши тоже молодец, вы оба у меня молодцы. Я вами очень горжусь! — почесав мохнатые макушки, детям улыбнулись. Проповеднику они нравились. — Мама вас, наверное, очень строго воспитывает, правда? — вспоминая рассказы собственной супруги, решил уточнить, словно надеясь при помощи этого узнать что-то новое и неизведанное.       — Да! Но нас так воспитывают, — пожал плечами Шанг, смотря на повторившую за ним сестру. – это нормально. Гроу говорит, что мы должны воспитываться в строгости, иначе станем неконтролируемыми. — чуть расстроившись, малыш услышал со стороны уверенные, бойкие фразы.       — Ну ладно, что, и побаловать вас нельзя? Я поговорю об этом с Гроу, не переживайте! — зная строгий и порой через чур обеспокоенный характер знахаря, мессия решил поддержать своих маленьких воинов, но к огромному удивлению, успехом это не увенчалось.       — Да не нужно об этом с Гроу говорить. Она права. — проконстатировала Лин, получив согласные кивки брата. — Мы всё понимаем, она ведь не делает для нас ничего плохого! И ... И вообще, ты знаешь, что мама по тебе очень скучала! Она тебе постоянно писала письма, а ты ей не на все отвечал. Плохой тут ты! — поставили кулачки в бока, смотря на папу злым, недовольным взглядом.       — Я? — попытался выдавить из себя удивление Реншу, — Никогда бы не подумал! Обязательно уточню всё у мамы при первой же возможности! — поклялись ребенку, стараясь сохранять максимально серьезный вид.       — Ну смотри мне! — грозно ответила ему Лин.        Реншу посмеялся, хотя был искренне удивлен подобным исходом событий. Привыкший к вечно капризным и недовольным детям, видеть, как малыши сами поддерживают строгость в воспитании, было весьма необычным и даже ведьмовским. Не в плохом смысле, познакомившись с культурой этих существ поближе, Реншу проникся к ним искренним восхищением и пониманием. Конечно, многие вещи для него всё ещё были непонятны, но, как объяснили ему тогда же – понять он их и не будет способен. Он зритель, а не ведьма, у него есть свои особенности. Например, Гроу всё никак не хотела понимать или признавать тот факт, что Реншу без неё очень тяжело. Как выяснилось, она не должна была вечно чистить свою голову от поступающих мыслей окружающих. Наоборот, ей для их прочтения было нужно очень напрягаться, поэтому не удивительно что жалобы на подобные проблемы казались ей странными и глупыми. С её позиции это действительно было очень нелогичным.