ГЛАВА ПЯТАЯ

      Опустился вечер. Ужин был приятным дополнением дня ведь на нём присутствовало даже больше людей чем обычно. Для малышей «дедушка», тоже соизволил явится на трапезу. Хоть ничего толкового не сказал, но и ругаться с матерью не решил. Давно уже понял, что выгнать её из храма не получится, ведь именно по инициативе Реншу она вернулась обратно. Последний уже мессия, ему перечить более вообще не положено. Это конечно раздражало старика, но, подобное было всяко лучше каких-то неизвестных людей на престоле. С собственным сыном отец мог и поговорить, хоть тот редко когда воспринимал его слова в серьёз. Это не было удивительно, отвернувшись от того, что стало для мужчины всем, седовласый и не удивился, что не получил понимания в ответ.       — А потом я ему врезала! — горделиво отчеканила маленькая бестия, заканчивая свою эпопею. — Шанг всё видел, он всё подтвердит! — получая согласные кивки, ребёнок теперь ждала оценки собственной матери. Её мнение здесь было как никогда важно, ведь никто больше не будет способен оценить их труды по достоинству, не так ли?       — Восхитительно. — чуть суховато, но с только ей характерной долей восторга улыбнулась та в ответ, смотря на довольных малышей. Те были рады её поддержке, какой бы та не была. — Надеюсь вы не поранились, особенно вы, юная леди. — недвусмысленно намекая на последствия драки, воспитательница почти тут же услышала ярые протесты.       — На ней ни единой царапины нет! Я всё проверил! — возмутился Му-Шанг, чуть стукнув по столу. — Целая и здоровая. Теперь её ещё и обижать... Не будут. — словно это было чем-то что он не хотел признавать, эту фразу замолчали, глядя на собственную родительницу исподлобья.       — Ага, понятненько. — улыбнулась та, смеясь. — Но оставлять вас вот так я не буду. — близнецы переглянулись, переводя свои пытливые глаза на родителя, что тихо запнулся. Реншу не ожидал, что говорить это придётся ему, но смысл этого действия понимал, да и перед ужином они всё обсудили.       — Да, в общем, мы с вашей мамой подумали и решили, что вам нужны преподаватели. Негоже ведь без образования сидеть, правда? — на сидящих за столом глянули. Все без исключения согласно закивали, вызывая у мало что понимающих детей смешок. Такая синхронность казалась им забавной. — Поэтому с завтрашнего дня включительно вы будете заниматься с господином Нур. А Лин будет заниматься с мисс Хао. — на этой секунде на проповедующего глянули с другой стороны. Они договаривались чуть о другом, и эти обиженные, расстроенные нотки, чудесно ощущались во взгляде жены. Реншу было жаль, он правда не хотел её расстраивать.       — Но! — уже хотела возмутиться Лин, — «Никаких «но»!» — перебил её Ру-Ши. Это заставило девочку разозлиться, сидящий рядом Шанг быстро успокоил. Они посмотрели друг на друга, покивали и продолжили есть. Сказать больше, с окружающими они более не разговаривали. Кажется, обиделись.       — Муж лишь глянул на собственную супругу. Она тоже выглядела расстроенной, смотря куда-то в одну точку. Им нужно поговорить об этом, желательно сейчас или хотя бы сегодня. Он правда не хотел её расстраивать, но получилось то, что получилось. Остаток трапезы прошёл в относительной тишине. Более никто ни с кем не разговаривал. Через каких-то полчаса, маму всё-таки догнали неприятные вопросы. Это было ожидаемо, вечерние беседы совершенно никто не отменял, даже наоборот – сейчас они были необходимы.       — Почему мы должны учится отдельно? — переспросила девочка, глядя на собственную маму. Они уже приняли все банные процедуры и готовились ко сну, смотря на собственную родительницу. — Нам нельзя разделяться! Да и вообще, в чём смысл учить нас отдельно? Мы ведь вдвоём куда лучше выучим! — Шанг был согласен, а потому ни слова не говорил, просто смотря на весь происходящий перед ним диалог.       — Я не знаю, дорогие мои. Я попросила вашего отца организовать вам смежное обучение. — чуть вздохнув, Гроу продолжила. — Имею ввиду, для него это вовсе не сложно сделать, особенно сейчас, с его то полномочиями...       — Не расстраивайся. — перебил её Шанг. — Он попробует извинится сегодня. Думал об этом весь ужин с момента как всё началось. — проконстатировал чётко и уверенно, без особых красноречий. Это было ему свойственно, парнишка заметно грубел в высказываниях, когда был расстроен или раздражён.       — Думаешь? — улыбнулась ведьма. Тот кивнул.       — Знаю. — пожав плечами, мальчик посмеялся. — Им стоит лучше прятать свои мысли, их количество меня драконит.       — Не могу поспорить, — согласилась знахарь, — сварю тебе отвар от головы тогда. Будет проще. — ребёнок кивнул. Просить «не читать» мысли ведьма не могла. Все понимали, что это бесполезно, поэтому с этим просто жили, периодически облегчая малышу жизнь при помощи отваров, зелий, или его сестры – Лин.       — Надеюсь, что папа извиниться. — сообщила последняя. — Поводов обижаться у меня пока что больше, чем поводов понять. — её братец кивнул. — Спокойной ночи, Гроу.       — Спокойной ночи, милые. — тех поцеловали в щеки, укрывая мягкими одеялами. — Пусть вам присниться что-то хорошее сегодня, я вас люблю. — свет потушили, оставляя детей мирно дремать в собственных кроватках.        Сама дамочка направилась в баню. Именно туда должен был состояться её визит, перебитый укладыванием спать собственных детей. Гроу не была против, наоборот, - за. Ощущать лёгкий ветерок было приятно. Весна приносила нужные изменения, так что даже в восемь часов вечера время ещё было относительно светло.       — Пришла помыться? — завидев знакомую фигурку защебетала девица. — Ой, мы тебя сейчас помоем, почистим, ах, будешь ты как новая мо-не-точ-ка! — подобное воздыхание и щебет не очень нравились знахарю. Её натура не позволяла так делать. Не то что бы ведьмы были бездушными или такими уж серьезными – напротив! Единственное отличие было в том, что их религия не позволяла им с кем попало разговаривать. Вернее даже, говори с кем хочешь, но смотри что говоришь, иначе будет худо, и тебе, и всей твоей семье.        К сожалению, это была не просто пословица – это было условие жизни, из-за которого таких как Гроу осталось совершенно мизерное количество. Как не называй ты их – знахарь, колдун, провидец, лекарь аль ещё какая зараза, всё равно вскрывается, как большая рана, приводя в итоге к смерти. С нашей «знахаркой» такого благо не случилось. Она вышла сухой из воды, да и теперь, кажется, была в относительной безопасности. У неё было к кому обратиться в случае чего и было кому её спасать. Это просто восхитительно, если так подумать, и вместе с тем – пугающе разочаровывает. Даже в таком положении девушка не чувствовала себя совсем комфортно. Все эти люди вокруг – напрягают. А вдруг узнают о ней? А вдруг решат убить? Поводов нет, но человеческая натура не всегда поддается здравому смыслу! Даже сейчас, лёжа в тёплой ванне, женщина смотрела куда-то в пустоту. Вечерняя трапеза её расстроила. Договаривались же...        Дело всё в том, что новый мессия, будучи по своей природе зрителем, прекрасно знал и помнил, что зрителям нельзя показывать свои способности. На публику они – просто люди, на которых упали лучи благосклонности великого дракона! Ну, или любой другой бурды, которая заменяет всевышние силы в данный момент. В то же время ведьмы в принципе считаются ужасными, страшными монстрами, хотя сам Реншу, будучи женат на самой настоящей ведьме так уже давно не считал. Мало кто представлял, что случится, будь эти два вида в достаточно хороших отношениях что бы завести ребёнка, но вот, это случилось. Эти близнецы – сущий ад. Не в буквальном смысле, скорее в переносном. Хорошо контролируя друг друга, детей нельзя разделять, ведь иначе они натворят проблем и никакими оправданиями ты это не объяснишь! Ладно ещё Шанг, тот только матери говорил о том, что думают другие люди, но Лин! О, нет, эта маленькая бестия была сущим ужасом для всего храма! Дело вовсе не в её капризном характере или буйном языке, причины которого объяснялись выше, дело в том, что не все свои способности малышка ещё могла контролировать. Неожиданное их проявление будет проблемой, но будь рядом Шанг – об этом все забудут, а будь там одна Лин – могут и убить сердечную. Сынишка ведь просто сотрёт им память, вдруг что, а Лин в одиночестве ничего то и не сделает! Лгать детвора уже хорошо умела, особенно когда им это было нужно. Сама родитель знала, как понимать, где ложь, а где нет, но вот для остальных это была та ещё тайна. По этой самой причине вдвоём эта команда уж точно не попадёт в проблемы. Сбегут, солгут, прикинуться, найдут дорогу назад и вернуться! Ещё и утащат чего с собой, черти. Именно это в них Гроу и воспитывала, и в каком-то смысле, была горда подобными поступками. Про украденный меч она уже знала. Ей рассказали этим же вечером. Она не слишком ругалась, лишь возмутились немного и попросила так больше не делать. Раз уж стёрли память парнишке, то лучше не напоминать, ещё в колдовстве обвинит, а кому это нужно?       — Итак, где тут твои вещи вечерние? — улыбнулась одна из банщиц. Подруга, знает, что девушка ведьма, но так никому и не рассказала. — Ах, вот они. Ну давай душенька, вылезай. Косички уж сама сделаешь. Хороших снов тебе, деточка. — эта старая и коренастая женщина отличалась прекрасным, нежным характером. Щебетала не хуже предыдущей барышни, но на эту Гроу не злилась. Старушка не хотела раздражать или обидеть, более того, совсем недавно пригласила попить вместе чай в саду с лилиями. Как же здесь обижаться? Никак.       — Спасибо вам большое, мисс Джу. — поклонилась девушка в согласии. — Приятных снов.       — И тебе того же, душенька. — улыбнулась в ответ миссис та. Ей было очень приятно что знакомую можно было называть не как положено, «госпожа», а как самой Джу в голову придётся — душенька. Махая рукой на прощание, старушка и не заметила, как дама тихо выскользнула из здания. Прохладный ветерок уже начал обдувать обмякшее в тёплой воде тело, а волосы всё сильнее начали запутываться от разгулявшегося сквозняка.       — И куда это ты так вырядилась? — знакомый тембр вынудил задуманную Гроу встрепенуться и чуть ли не отпрыгнуть. — Тихо-тихо! — попытался успокоить её Реншу. — ... Ты извини, если напугал. — выдержав неловкую паузу, тот извинился, подходя и укладывая на плечи молчащей супруги хаори. — Прости меня пожалуйста, я не хотел, но не могу же я позволить тебе заболеть! В таком ещё холодно ходить, пойдём в здание быстрее, теплее будет. — Не получив ни единого слова в ответ, с дамой направились к входу, периодически поглядывая на ту виноватыми глазами. В подтверждение слов Шанга, извиниться Реншу правда хотел. Он понимал, что виноват, но искренне не знал, что ему делать. — И что у тебя за манера, вечно от меня прятаться, когда ты обижена? — попытавшись зайти издалека, посмеялся тот, открывая дверь в их комнату.       — Я не пряталась, я мыться ушла. — запротестовала девушка, проходя в помещение. — Не ложиться же мне грязной, правда? — словно упрекая супруга, отчеканила в ответ. — Да и вообще, не обижалась я, просто очень расстроилась.       — Я знаю. — мессия подошёл сзади, обнимая даму со спины. — Я правда сделал всё что мог... они. просто, просто, ну... — заметив пару серых, уставших глазок, истинно старший выдохнул. — Они сказали, что не могут позволить им заниматься вместе, ведь девушкам не положено изучать боевые искусства. Я пытался им объяснить, что в случае Лин это не работает таким образом, но они не стали слушать.       — Так просто прикажи им! — резко вспылила Гроу, развернувшись. — Ты ведь уже можешь, в чём проблема? — видя, как вся ведьма загорается адреналином, зритель занервничал. Он знал свою жену достаточно хорошо, что бы понять, что она очень чем-то обеспокоена, раз начала говорить что-то настолько необдуманное с её стороны.       — Ну прикажу я им, и что дальше? — прижали тело к себе крепче. — Потом ведь начнутся вопросы, лишнее слежение за девочкой... Ты лучше меня знаешь, что в её случае это опасно. — задумчиво поправив волосы собственной дамы, проповедующий нежно провёл рукой по её щеке. — О чём ты так сильно думаешь? Это всё из-за ужина? Я так расстроил тебя? — в этом никогда не признается, но сейчас господин выдавливал из себя максимум возможности к пониманию. Нет, он не был бесчувственным, просто в случае Гроу нельзя было просто указывать что делать, как ему приходилось обычно. Наоборот, было нужно просто выслушать, понять и принять, может обсудить, но уж никак не предлагать варианты решения. Она сама спросит если что, ей не нужны были его советы.       — Я.… — словно думая говорить или нет, дева запнулась, через секунды утыкаясь в плечо проповедующего личиком. — Забудь.       — Не забуду! — резко прижали к себе бледную от волнения жёнушку. — Ты что, милая, это ведь важно, это волнует тебя, а значит и меня тоже. Ну разве ты не помнишь? Я обещал тебе что всё что угодно ради тебя сделаю, а сейчас ты даже не хочешь рассказать мне что тебя беспокоит, что бы я мог это «всё» сделать! Ну не нужно плакать, родная, всё ведь в порядке, все здоровы, всё хорошо. Ты в безопасности, я с тобой, дети в тишине и покое.       — А вдруг! А вдруг с детьми что-то случится?! — чуть оттолкнув мужа, знахарь начала обеспокоенно смотреть вперёд. Реншу её не перебивал, ей нужно было выговориться, а уже потом продолжать диалог. — Вдруг особенности Лин вскроются? Ладно Шанг, скажи, что угадал и поверят, всё-таки дитё мессии, какникак. А Лин? Она ведь когда злиться то один бог знает что вытворить может! А вдруг она не сможет оправдаться? А вдруг они захотят что-то сделать с ней из-за этого? А вдруг Шанг проболтается, или сама Лин что-нибудь ляпнет?! Я совершенно не знаю, что мне делать в этой ситуации, а все эти синие цветы лишь сильнее напоминают обо всем этом! Я удивлена как малыши ещё не заметили, но я уверена, что их отношение к ним будет тоже замечено и вызовет вопросы у окружающих. — тут интонация сменилась на потерянную. — Ты знаешь, почему. — не хотелось уж дамочке напоминать ему о причинах её беспокойства, это побуждало на ещё большее исчерпание нервов, чего в её положении стоило избежать.       — Знаю, милая, знаю. — чуть суховато, но вместе с тем задумчиво подтвердил слова супруг, прижимая расстроенное тельце к себе. — О цветах нашей жизни я позабочусь, не волнуйся. — проведя кистью по волосам, шпильку вытащили, начав массировать скальп головы, давая телу возможность окончательно расслабиться в нежных объятиях.       — Ты никогда не называл малышей «цветами», Реншу! Даже в письмах! Неужели они тебе так понравились? — чуть воодушевившись таким названием, улыбнулась девушка. Супруг действительно никогда не называл детей «цветами», считая это сравнение не совсем корректным. Гроу же это, наоборот, казалось довольно милым, хоть она и понимала в чём эта «некорректность» заключается. Уж действительно, тихие и спокойные цветы уж никак не сравнить с активными и неугомонными детьми.       — Мх-х, понравились конечно. — проурчали ей на ухо. — Как такие солнышки и могут не понравится? Но, м, и ты, солнышко моё, должна отдохнуть. Мы можем поговорить о чём-нибудь, чтобы тебе стало легче, или... — постепенно уводя и укладывая жёнушку в кровать, мужчина искренне пытался увести разговор от темы маленьких хулиганов. Это очень сильно волновало и без того переживающую ведьмочку, а зритель уж никак не хотел, чтобы она начинала нервничать ещё больше.       — Почитай мне проповедь, Реншу. Это будет лучшее, что ты можешь сделать. — неожиданно для самого «читателя» выдала та. Это было очень приятно, в самом деле, именно с этих рассказов и начинались эти отношения. Хоть дамочка и была на него обижена тогда, проповеди приходила слушать. То ли из интереса, то ли из любопытства, а может и потому, что из храма в первые дни не совсем что бы выпускали.        Так она его слушала, вникала, молчала... Опять слушала, потом спрашивала, говорила, общалась, смеялась и, как надеялся Реншу, влюблялась в него. Но нет, это он влюблялся в неё всё больше. Всё сильнее ожидая её на проповедях, всё сильнее переживая, если она на них не приходит. Гроу исповедовала совершенно другую религию, во всех смыслах. Будучи приверженицей Аттеза – её идеалы отличались от ваших, но, будучи на самом деле ведьмой – её цели в жизни не слишком то, чтобы и разнились с религией «Идеального» человека. Другая дилемма состояла в том, что ведьм было принято уничтожать в парадигме ценностей религии «идеального человека», а влюблённый по самые уши Реншу, даже узнав о этой страшной тайне, никому и ничего не сказал. Слишком уж дорога ему стала эта маленькая и проворная лгунья. И он ей тоже дорог стал. Они очень долго оставались «друзьями», пока Гроу не призналась ему, что он ей очень даже симпатичен. А Реншу сделал тоже самое. Они поцеловались в тот же день, легли спать вместе тогда же. В общем – романтика. — Проповедь? Проповедь! Проповедь, конечно-конечно, милая. — очаровано прошептал господин, повторяя заветное слово из разу в раз. При возвращении назад, это раздражающее сборище звуков вновь начало означать что-то нежное и приятное. Теперь это не просто нудное обязательство, а очередной способ вспомнить, за что же именно он так эту ведьму полюбил. — Я бы хотел рассказать тебе про дракона, про великого дракона. Он всегда был очень тихим и спокойным, любя наблюдать за маленькими людьми со стороны. — Это была долгая история. Говорила она, в общих чертах, о спокойном принятии себя и своих решений. Жаль только, что её так и не рассказали до конца, погрузившись в сон ещё на середине. Очень нервничавший изза своей оговорки мессия, всё никак не мог успокоиться и просто уснул прямо там, перевозбудившись от всего этого стресса.        Он ведь совершенно не планировал называть их крошек «цветами»! Да, это чуть успокоило так важную ему супругу, но это чуть не выдало его мотивов! Он просто думал над этими синими цветами. Расставленные везде, они давно уже были частью здания, не меняясь и не пересаживаясь из старинных горшков. Истинно старший не мог просто игнорировать такой яркий раздражитель, но и придумать чего-нибудь толкового тот тоже был не в состоянии. От этого и ляпнул на малышей «цветы», перенервничал, передумал, переутомился. Так и уснул у милой Гроу на груди, слушая её тихое, нежное сердцебиение. Прекрасная ночь, спокойная ночь, мудрая ночь. Она же и принесла решение проблемы.        Перебарывая себя с самого утра, проповедующий встал как можно раньше и ушёл из комнаты. Жуть какой недовольный, всё же старался вспомнить зачем вообще вынудил себя встать в такую рань. Воспоминания пришли быстро, позволяя в считанные минуты найти в пустых ещё коридорах садовника. Тот направлялся в прекрасный, раскидистый сад и спустя быстрые поклоны и приветствия, Реншу вежливо попросил пересадить синие цветы на какие-то другие. На вопрос «почему», мессия сообщил, что духи попросили сменить столь неприятный им синий на какойнибудь розовый, в знак приходящего праздника весны. Естественно, при указании воли духов, вопросы полностью отпали. Посыпались уже другие вопросы, а также небольшое признание от мужчины, что эти синие бутоны ему никогда и не нравились. Это было ложью, но Реншу не стал старика за это отчитывать. Промытый до мозга костей, тот всеми силами старался угодить мессии и высшим силам, так что даже задавать ему какие-то наводящие вопросы было делом жуть каким неблагодарным.        Тем не менее, за жалкие полчаса замена столь «ужасным» бутонам была найдена. Самые обычные розы прекрасно заменяли идентичные на вид росточки. Далее оставался момент с пересадкой, но четверо помощников отлично справлялись со своей работой. Около зала для проповедей даже высадили небольшие деревца сакуры, словно подчёркивая важность этого места. Много кем было подмечено, но с заменой синего безобразия, храм стал как-то уютнее, ведь великолепные розовые бутоны прекрасно сочетались с зелёно-красной гаммой самого строения. Даже сама знахарь это подметила, когда проснулась, достаточно быстро заметив исчезновение так волнующих ее «синих веточек». Сам проповедник за это чуть по носу не получил, хоть это и было не заслуженно. На супругу ругаться не стал, она очень нервничала, и он решил её просто обнять, что стало отличным решением. Перед ним тут же извинились, стараясь более этот конфликт не поднимать. Это радовало отца семейства, в то время как детей этого самого семейства, новое знакомство вовсе не радовало. Учителя казались им несправедливыми и злыми, в основном потому, что не разрешали учится вдвоём. Крох это раздражало, но, даже с таким раскладом смирились, когда осознали, что изменить ничего уже попросту нельзя. Маму им расстраивать тоже не хотелось, особенно учитывая то, что женщина выглядела очень взволнованной и правда надеялась, что хулиганы смогут подружиться и сойтись с нежеланными для них учителями. Последние же, кажется, боялись детей даже больше, чем дети их. Не столько из-за факта «крошечности» последних, сколько изза отца. Тот вселял в вершителей знаний ужас и те это вовсе не скрывали. Зачем прятать очевидное, не так ли?       Стоит отметить, что мистер Нур не отличался высокодуховной моралью, ведь фактически в первый же день приезда успел заинтересоваться мамой крошек. Такой расклад событий привёл к краже и остальным неприятным вещам. Единственное что оставалось положительным – украли не у родителя, а у кого-то из служанок. Шум сильно не поднимали, всё-таки пропала безделушка. Но весь этот переполох преподаватель создал только ради того, чтобы привлечь внимание знахаря через день. Детям это не понравилось, а по сему, видеть именно этого человека в качестве учителя не было чем-то очень приятным. Воспитанный на слегка иных понятиях морали, младший не упустил возможности поиздеваться над стареющим ловеласом, чем привёл того в ужас. «Дитя мессии» показывало себя куда отчётливее, чем мужчина ожидал, а потому очень скоро попытки к нравоучениям последнего прекратились, заменяясь попытками обучить ребёнка знаниям из книг и учебников. Точно так же думала и мисс Хао, искренне поражённая и испуганная тем фактом, что девочка достаточно спокойно ориентировалась в политике и окружении, хоть и условно, но понимая о чём женщина говорит.              Именно так всё продолжалось весьма долгое время. Месяц, а то и больше.       Нет, не попытки учителей понять в какую авантюру они ввязались – это осознанно было очень быстро. Скорее попытки самих детей адаптироваться к новым условиям – вот настоящая пытка. Ботинки оказались неудобными, в кимоно было трудно ходить, а от постоянных нотаций у малышей болела голова. Во всём этом их спасением была Гроу. Та варила им отвары и, в самом деле, заменяла учителей. Да, безусловно, каждый день на ребят вываливались четыре часа занятий с очень важными и умными людьми, но из этих временных промежутков крохи почти ничего не выносили. Остаточным оставался весь день на прогулки и забавы, но ничего не понявшим близнецам было куда интереснее разобраться со всем случившимся! За этим они шли к маме, та отводила их в библиотеку, и они начинали их собственное занятие. Эти всегда длились очень долго. Изредка заходя даже за отметку в семь часов непрерывных лекций и рассказов. Порой на такое приходили и другие жители храма, а как потеплело, - уроки перенеслись в сад. Последний как раз цвёл, благодаря чему способствовал усвоению информации. Одна история, другая, третья, четвёртая... это переходило в лекции, лекции переходили в уроки. Такой темп сохранялся где-то месяц, за который дети успели уже привыкнуть ко всему что их удивляло. Многие из вещей им не нравились, другие наоборот – симпатизировали. К примеру, очень уж приглянулась малышам здешняя кухня, но в то же время, манера одеваться была совершенно чужда. Говорили, что неудобно, что всё жмёт и давит. Безусловно так и было, одевали их в дорогие, яркие наряды, такие были не у всех, но и носить их всем было не положено. Стоит так же добавить, что в этом у ребят был пример – папа. Тот, конечно, не завоевал у них такой уж «последовательный» статус, но его образы действительно заставляли ту же Лин восторженно взвизгивать каждый раз, когда ей удавалось побыть с отцом наедине. Очень уж любила девочка всякие наряды и одежды, чем сильно отличалась от собственной матери. Та в принципе свои образы не меняла почти никогда, как бы сильно её на это не уговаривали слуги и все остальные обитатели храма. И так и этак просили, а женщина оставалась непреклонна. Меняла лишь аксессуары и верхнюю накидку иногда. Всё остальное – неизменно. От зелёного цвета самой одежды, до желтоватых, золотых лент на ней. Лин была куда более разговорчива, отчего очень быстро полюбилась служанкам храма. Хоть и капризная, но в принципе понимающая, девочка быстро нашла своих почитателей и воспитателей, которые относились к ней так, как сама малышка этого хотела. Стоит сказать, что это вовсе не простые люди, они были достаточно строгими и чуть ли не все поголовно – маги, колдуны или «ведьмы». Не везло всем остальным с дочерью мессии. Причины найти было сложно, но баловать ребёнка никто не собирался. Нет, не из-за каких-то там воспитательных мер, скорее из-за коллектива, в котором та оказалась. Она сама выбрала себе таких учителей и чувствовала себя с ними вполне комфортно. Мисс Хао давно уже перестала быть серьезной проблемой для девочки, на её занятиях та занималась чем хотела, большую часть времени уделяя урокам с мамой или чтению книг. Прясть не выходило, хотя ребенок и спрашивала об этом у родителей. Те, к сожалению, выхода из ситуации не нашли, но Лин не слишком расстроилась. У неё всё ещё был Шанг, который прекрасно мог заменить собой любую прялку, ведь всегда умудрялся трепать своей близняшке нервы. Стоит отметить, что та в долгу не оставалась, будучи настолько же назойливой и наглой, как и её любимый, обожаемый братец.        Му-Шанг, конечно, особого восторга от всего происходящего не испытывал. Говоря больше, вся эта жизнь в храме ему не очень нравилась. Дело было не в обычаях или постоянной учебе, а в том, что вокруг него всегда были люди, чьи мысли ему приходилось читать. Лин с этим было проще, окружив себя теми, кто её не раздражает, девочка почти не проявляла свои способности, показывая их только Муши, в те моменты, когда намеревалась его лечить от небольших ссадин или ушибов. У самого Шанга так не выходило. Как бы он не старался контролировать себя и свой разум, вечные мысли вокруг заставляли злиться и переживать. А вдруг они тоже слышат его мысли? А вдруг они резко захотят поговорить с ним о том, что думают? Как он объяснит, что слышал все их рассуждения до этого вопроса, и как покажет, что не знает совершенно ничего?        Лин куда легче адаптировалась ко всему произошедшему, особенно сильно радуясь всяким поездкам в лес за грибами и ягодами. Такие были частыми, ведь слуги и служители храма не боялись брать с собой жизнерадостную и активную девочку, которая, ко всему, отлично разбирается в растениях и ягодах. Хмурого и спокойного ребенка они брать не хотели, да и сам Шанг особо не горел желанием. Чаще ехал изза сестры и старался помогать ей во всём что она делает. Постоянная компания посторонних его очень бесила, а потому он был куда сильнее рад всяким активностям только с семьёй и близкими. Другие события его почти не радовали, как и приближающийся праздник «весны», смысл которого парнишка так и не понял. Все эти уроки религии, что у него были, никак не давали ему ответов на всё новые и новые вопросы, а мама не могла дать ему вразумительного решения здесь и сейчас. Малыша учили быть «как отец», говорить, ходить, улыбаться и вести себя как он. Не воспринимать всё близко к сердцу, быть спокойным и даже хладнокровным. Смешно, но это Шанг умел. Он использовал против них их же методики, активно игнорируя почти все нравоучения что получает, используя тактику «хладнокровия». Смеялся про себя и надеялся на то, что эти глупые нравоучения закончиться по-быстрому и они перейдут к более интересной части занятия.        Стоит признать, что уроки «чтения» религии (на которых как раз и учили быть похожим на отца), пареньку нравились в разы меньше, чем уроки «теории» религии. На теоретических занятиях они находили причины религии и учились объяснять людям те или иные закономерности в их нравоучениях. Там же учили этакому «управлению» людьми. Ведь одно дело быть мессией, но совсем другое быть тем, кто способен растолковать его слова так, как это положено. Совсем не факт, что следующий мессия не будет маленьким ребёнком, как тогда слушать его простым смертным, если не через «проповедующих»? Именно таким Му-Шанга и учили быть. Мальчик обожал эти занятия, а мистер Шу-Мин даже стал его любимым учителем, ведь рассказывал понятно и интересно. Более того, Шу-Мин разрешал Лин посещать его занятия, хоть и не особо обращал на неё внимание в моменты, когда та всё же приходила. Он не считал, что Лин способна понять всё то, что он говорит, но девочка ещё как могла осознать всё им сказанное, во многом благодаря тому, что конспекты на уроки она вместе с Шангом перечитывала и учила. Это не было обязательным, но детям так было интереснее, да и их маме так было проще всё им объяснять, ведь в компании они задавали меньше вопросов и объясняли непонятные моменты друг-другу чаще, чем сама знахарь могла бы это предположить.        Гроулин была очень рада, - дракам и потасовкам они предпочитали учёбу и вовсе не переживала об этом, понимала – они скажут, если устанут. И они говорили, если вдруг уставали.       — Мм... — бурчал Шанг, уставши смотря куда-то в пустоту.       — Ну подождите немного, Му-Шанг. — лепетала служанка около него, стараясь хоть как-то затянуть нерадивый пояс на бархатной одежде.       — Жду я, жду. — спокойно ответил ей мальчик, поднимая руку что бы помочь второй служанке. Ежедневный ритуал одевания за прошедшее в храме время стал уже привычной практикой. Девушкам куда больше нравилось наряжать сестру парнишки, та была яро вовлечена в процесс и очень уж любила всякие яркости, в то время как её брат энтузиастом не был, но, в то же время, особо не капризничал. Да, бурчал, но процессу не мешал, способствуя его скорейшему окончанию. Это нравилось дамам, хотя, хотелось, чтобы ребёнок, подобно сестре, тоже участвовал в процессе. — Быстрее всё равно не будет, знаю, проходили. — уставши проконстатировали в никуда.       — Ну, вот и всё, господин Му-Шанг. Вы полностью одеты. Вам нравится? — улыбнулась служанка, глядя на зрителя, стараясь собирать все возможные недовольства в его обличии. Так делали все вокруг и Шанга это очень раздражало. Она беспокоилась, о чём свидетельствовала пустота в мыслях, но всё ещё присутствующее в них напряжение.       — Да, мне очень нравится, спасибо большое, Куми. — вежливо поклонился в ответ проказник, глядя на всех дам что его окружали. — Единственное что мне не нравится, я просил не называть меня «господин».       — Мы знаем, но так положено, господин Му-Шанг! — запричитали те, чуть ли не в унисон, вынуждая замахать руками.       — Помню я, помню! Простите. — извинился, вскоре вновь выслушивая часть «вам не стоит извиняться, это мы виноваты» диалога ещё раз. На это уже ничего не говорил, понял, что подобное — бесполезно. Оставалось только ждать сестру, это единственное что сейчас было важно. Та, как и всегда заставляла себя ждать. Любящая повеселится в компании, девочка не отказывала себе в ежедневном ритуале «одевания» отдавая всю себя на растерзание служанок, которым очень уж нравилось экспериментировать подобным образом. Единственное что радовало во всём этом Шанга – она не от одежды была в таком восторге. Ей больше нравился сам процесс, а не то, во что её одевают. Говоря проще, хоть мешок картошки на неё надень, но сопроводи это таким же процессом – эффект будет тот же. Времени это может занять даже больше, особенно если попадётся очень уж интересный собеседник.       — Ну как тебе? Нравится?! — захлопала в ладошки Лин, выпрыгивая к своему родственнику. Всё тоже фиолетовое кимоно. Муши одели в зелёное. У обоих из детей одежда отличалась от той, что они носили на протяжении всего месяца, просто цвета совпадали. Единственное что вовсе не сочеталось со всем этим фиолетовым великолепием – синий бантик на волосах. Ли завязывала его сама, с утра, и никому не разрешала расплетать, даже маме. Шанг делал тоже самое и его волосы сейчас держали точно такие же синие лоскутки ткани, завязанные в не очень аккуратный узелок. С самого первого дня это стало их «фишкой» и забрать это никто не мог. Сменить это украшение пытались, но ведьмочка говорила, что менять своё не будет, ведь такое носит её брат, а он в свою очередь говорил тоже самое про сестру. Круг замыкался и изменить было ничего нельзя, как бы сильно не старалась прислуга. — Скажи я красивая, правда? Девочки сказали, что мне очень идёт фиолетовый! — кружилась вокруг себя, улыбаясь и довольно подпрыгивая на одном месте.       — Ой, как была страшилкой, так ей и осталась. — пробурчал вопрошаемый, показывая язык. — Но фиолетовый тебе идёт, это да. — отрицать очевидное не стал, хотя это был скорее фиалковый.       — Ой, сам ты страшилка! — возмутилась Лин, толкая зрителя в плече. — Ну ладно, сеньор страшилище, что у нас сегодня по расписанию? — бодро и без малейшего помутнения отчеканили парнишке.       — Не знаю, нужно посмотреть. — начал ребёнок, — Но за «сеньора» ты мне сейчас ответишь!       — А ты поймай меня! Ты водишь! — крикнули в ответ на повышенный тон и с силой хлопнули по плечу, начав убегать от возмущённого Му-Шанга. Того дважды просить не пришлось и очень вскоре оба уже бегали по коридору, играя в догонялки. Причина спора забылась так же быстро, как и появилась, а бегать они не перестали. Игры дело обязательное, особенно вдвоём. Близнецам так нравилось куда сильнее, чем в компании. Дело не в восприятии других детей, всё-таки в деревне играть они очень любили, особенно с большими компаниями, но здесь – нет. Проблема в самом окружении, ведь когда ведьмы всегда спокойны и тихи, все остальные (кроме разве что зрителей и, может, лекарей) вовсе нет. Их мысли очень раздражали Шанга, а потому ребёнок не очень любил говорить и играть в их присутствии. Господин РуШи исключением не был, но, зная о особенностях Му-Шанга, тот старался думать меньше около него, что мальчик очень ценил.       — Не бегайте! — крикнули на играющих, вынуждая остановиться. — Что я вам говорил?! Это неправильно! Нельзя себя так вести! — как и всегда начал кричать учитель. — Ладно ещё господин Му-Шанг, но ты, Лин! Почему ты себя так ведёшь?! Девочке не подобает так бегать! — упоминаемый выше господин не любил что бы детвора носилась по коридору. Он, кажется, понимал, что они просто играют и ничего серьезного не делают, но тем не менее возмущался каждый раз, как замечал подобное.       — Извините, мы просто играли! — объяснился ребёнок. — Нам просто очень хочется побегать, а сейчас мы очень спешим! Вдруг у нас сейчас уроки, а мы опаздываем? — сестра кивнула, смотря на строгого оппонента щенячьими глазками. — Мм, ладно. В комнату идёте? Я вас проведу. — пробурчав что-то невнятное, советник направился с расстроенными детьми вперёд по коридору. Его радовала жажда знаний, но вот подобное поведение – нет. В голове у него было пусто, стараясь не думать, старый знаток делал это искусно, как и подобает настоящему советнику любого зрителя.        Как только дверь была закрыта, а детей оставили наедине, толкучка продолжилась, позволяя закончить начатый ранее спор. Крики, возмущения, даже небольшая драка, всё это привело лишь к спокойному просмотру расписания, расположенного в аккуратном свитке, повешенном на стене. Свиток заполняли сами дети, мама лишь контролировала количество ошибок. Из-за такой условности текст был очень понятным, но всё вокруг него было обрисовано углём. Карандаши детям предлагались, но были активно отвергнуты, к углю привыкли всё же сильнее, чем к грифелю.       — Сегодня у нас. — резко ойкнув, на брата посмотрели, отпуская грязно-русую копну волос, — ...Ничего! — её резко перебили, посмотрев туда же.       — И вообще не ничего, а отдых! — тыкнули пальцем в бумагу, оставляя на ней чуть грязноватый след.       — А отдых это и есть ничего! — запротестовала бестия, глядя на оппонента, достающего из-за кровати деревянный меч. — Я свой сейчас тоже достану! Не нужно мне тут из себя строить! — высунули язык, глядя на насколько же хитрого Муши.       — Та, что там тебя бить! Раз-два и готово! Но-но! — перебивая уже заведённую Лин, тот дополнил свой монолог. — Я предлагаю нам сходить к нашим друзьям! Они ведь нас звали на прошлой неделе, а мы нормально и не погуляли. — вспоминая прошлый свободный от занятий день, парнишка намекал на неудачную попытку поиграть. Вернее, само игрище началось, но близнецы заметили маму и ушли к ней, предпочитая играм прогулку по рынку вместе с семьёй. Никто, конечно, не возражал, но игру тогда так и не закончили.       — А идея хорошая. — закивала согласно ведьмочка, — Только я предлагаю выйти не на главную площадь, а на задний двор. Зачем нам опять по рынку шастать? — как только и этот момент был согласован, команда сложила оружие за пояса и пошла прямиком по назначенному маршруту. Проблем с рынком у малышей не было, но каждый раз как они туда приходили, обязательно находился кто-то, кто пытался что-то им подарить или вручить, как «подношение». Уже осознавший смысл этого Шанг, был совершенно не в восторге, а по сему зарёкся на рынок просто так не приходить. Отказывать в принятии подношения было ещё более невежливо, чем просто не принимать его.       — Ой, смотри... — уже дойдя до нужного поворота и даже заворачивая в правильную дверь, парнишка заметил синий цветок. Очень похожий на розу, но вместе с тем, совершенно не являющийся ею. Старый, потресканный горшок лишь сильнее подчеркивал то, насколько давно это растение здесь растёт, но даже сам этот факт казался малышам безумно оскорбительным. — Почему он здесь находится? Он не должен здесь стоять! — возмущенный мальчик подошёл к горшку, пытаясь его поднять. — Помогай давай! — не сказавшая ни единого слова, вторая сторона диалога принялась помогать, с трудом поднимая тяжёлый, большой вазон. Нести его была та ещё морока, ведь было важно не рассыпать землю, а маленькие ручки не были способны вытащить такую тяжесть просто так.        Погода на улице была как раз кстати. Не очень жаркое солнце освещало тенистый дворик, позволяя видеть любые камешки и преграды на своём пути. Вдалеке виднелись люди, их совершенно не интересовало происходящее за кустами действо, а зря, ведь помощь детям не помешала бы. Пыхтя, кряхтя и возмущаясь, ребята с трудом перетащили горшок через порог, с лестницы на землю, и чуть в сторону. Теперь растение было нужно пересадить, но место для этого было, как казалось, совершенно не подходящее. Не было нужной тени от деревьев, хотя таковая и находилась где-то в округе двора. Пару минут спустя, оба из носильщиков отдохнули и пошли искать нужное расположение для пересадки ростка. То было найдено совершенно неподалёку, но не отвечало совершенно всем требованиям юных садовников. За неимением иных вариантов это было самым оптимальным решением, так что младший был отправлен за водой, получив в распоряжение небольшое, дряхлое ведро, найденное в том же таки дворе, в ходе поисков подходящей территории. Муши долго просить не пришлось и через несколько минут он уже стоял в очереди за водой, около колодца. Та была небольшой, но медленной. Люди говорили о всякой ерунде, а думали о ещё больших глупостях. Один юнец говорил со своей пассией, а в голове прокручивал недавнюю драку между ним и собственным родственником. Старушка думала о собственных палочках для приготовления еды, а девушки, явно ожидавшие кого-то, уже начали шептаться о дорогой и красивой одежде ребёнка, что радовало последнего ещё меньше, чем ожидалось бы.       — Привет! — активно поприветствовал нового участника очереди парнишка. — Что ты здесь делаешь? — заинтересованно уточнил ребёнок, смотря на недовольного, хмурого собеседника.       — Воду набираю, не видно? — глянули на коричневоволосого наглеца. Тот был одет в простенькое, зелёное кимоно, подобно Шангу, вместе с тем, сочетая это с яркими, жёлтыми глазами. Это смотрелось очень симпатично, хотя подробное приветствие совершенно не симпатизировало нашему герою. Он понимал, что мальчишка не делает ничего плохого, но, тем не менее, раздражение испытывал не малое, глядя на улыбчивую, но стеснительную физиономию.       — Ой, очень видно! — заикнулся парнишка. — Просто ты так одет, я никогда не видел, что бы в такой одежде ходили набирать воду! Тебе нужна помощь? — вежливо предложили, смотря как участник диалога пытается прицепить ведро к верёвке.       — Сам справлюсь. — хмуро отрезали все вопросы и возражения, опуская ёмкость вниз, к воде.        Но на этом знакомство не закончились, ребенок не переставал донимать уставшего от вечных сопровождений Му-Шанга и пошёл вместе с ним, говоря, что очень хочет познакомится и помочь. Так выяснилось, что мальчугана зовут Чарльз, что ему восемь лет и что он живёт совсем неподалёку. Сопровождение было напористым и неподобающе долгим, вернее, так казалось зрителю, который совершенно не желал обзаводиться новыми знакомыми в такой обстановке.       — Принёс? О, молодец! — получив в своё распоряжение воду, девочка активно занялась пересадкой уже выкопанного растения, получая со стороны заинтересованные взгляды нового «друга». Шанг не особо церемонился, быстро присоединившись к процессу пересадки, помогая с формированием аккуратной формы вокруг нового растения. Обязательный атрибут цветов, который казался настолько важным, насколько это в принципе возможно.       — А зачем вы его пересаживаете? — поинтересовался наблюдающий. — Это изза праздника весны, да? Вам тоже кажется, что эти цветы в храме лишние, да? — продолжал задавать вопросы тот, получив вскоре реакцию от девочки.       — Эти цветы не должны расти в помещении. И причем здесь праздник весны вообще? — вставая и отряхиваясь от грязи, маленькая садовница полила синее растение, беря брата за руку.       — Ну как это? Они раньше везде были, по всему храму! – начал объяснять непонимающим глупцам Чарльз, — А в преддверии весны духи сказали, что их нужно сменить и, — ему не дали договорить, перебив.       — Подожди, в смысле по всему храму? — зритель звучал скорее злобно. — Ну как же! А вы что, не видели? — парнишка посмеялся, — Ладно, я тоже их долго не замечал, хотя розовый и правда лучше синего подходит. А кстати, где вы садить научились? — скорее из действительного любопытства, мальчуган подошёл ближе, начав осматривать проделанную работу. Близнецы тем временем переглядывались, в их головах звучал возмущенный диалог.       

«- В смысле по всему храму?

      — глянул на зеленоглазку брат,       — Я сама не знаю! Почему мама нам не говорила?       — наклонила шею давая волосам упасть на плечи,       —Я не знаю! А папа, почему он не убрал их? — А может это он и убрал? — А может! — Значит нужно спросить!       — Нужно.»       — Э-эй... вы меня слышите? — чуть расстроенно окликнул молчащих всё это время детей третий лишний. — Мне было просто интересно, извините, если это неудобный вопрос, я не хотел, правда!       — Наша мама — знахарь, она умеет растения выращивать, вот и нас научила. — всё-таки ответила на поставленный вопрос малышка, поставив руки в бока. Отработанная до идеала версия звучала у обоих из близнецов идентично, прекрасно сочетаясь с версией самой Гроу, и всех остальных в её окружении. — Мы не обиделись, просто над твоими словами думали, не переживай. Меня Лин зовут, а тебя? — вернув себе довольное выражение лица и улыбку, девчушка протянула руку смущённому мальчику. Тот, чуть заикаясь представился, глядя на обоих из новых друзей с восхищением.       — Вау, красивое имя! И вы! Вы такие... общительные! Со мной вообще никто из детей не разговаривает... — явно с трудом формируя предложение, парнишка искренне старался выразить своё восхищение и благодарность. — Они говорят, что я странный, хотя я просто пытался подружиться, как и с вами сейч-час.       — Дружба — это важно, мы можем быть твоими друзьями, если хочешь! — заметив, что одногодка не настолько раздражительный, каким казался при большом скоплении людей, юный проповедник решил проявить свои позитивные качества, предлагая дружбу. Радости мальчишки не было предела. Тот их чуть ли не обнял, но сам себя остановил, предпочитая тысячу благодарностей телесному контакту. Это обоим из близнецов понравилось, а потому очень вскоре было решено пойти гулять. — Вперёд! Мы не кусаемся, хе-хе. — прищурившись, Муши побежал вперёд, начиная игру в догонялки, вскоре водил в которой уже новый знакомый, который был очень рад принять участие в этой быстрой и весёлой забаве.