ГЛАВА ШЕСТАЯ

      За всем этим наблюдали со стороны. Подошедшие уже к концу разговора, брат и сестра были очень недовольны всем происходящим.       — Что там делает этот странный? — возмутилась Уми, толкая в плече брата. СуМин долго не думал, отвечая на поставленный вопрос.       — Я не знаю. Они играют, но мне кажется они согласились только из-за жалости. — бурча, тот резко зыркнул на сестру. — Стой тут, я позову остальных, этот сумасшедший не должен с ними общаться.        Согласный кивок, незаметное прощание, пару минут тишины и вот вся компания из трёх мальчишек и одной девчушки вновь в сборе. Играющие неподалёку, те услышали знакомые голоса, отправляя самых смелых на разведку. Заметя там нежелательного «знакомого», гнев коллектива было решено направить на него, только ради того, чтобы убрать из поля зрения оных.       — Эй! Страшила! А ну оставь наших друзей в покое! — закричал Су-Мин, врываясь в игру и толкая пухловатого жёлто глазика на землю.       — Эй, это что такое?! — резко закричала Лин, смотря на чуть опешившего СуМина. — Ты зачем его толкаешь?! Что он тебе сделал?!       — Он странный и жирный! — ворвалась в диалог Уми, стараясь унять недовольную несправедливостью девочку.       — А ещё он воняет! — вставил обиженный Зуми, вступаясь за своих товарищей. — Мало того, он бедный, а его отец вор! — Су-Мин поставил руки в бока, тыкая пальцем в лежащего в пыли ребёнка.       — Мой папа не вор, он ничего плохого не сделал! Хоть ты им скажи, Кои! — но кот молчал. Он был единственным кто ничего не говорил, явно не желая обижать себе подобного ребенка. Видимо раньше они были друзьями, но потом что-то случилось, и компания разделилась.       — Так! Я не собираюсь сейчас разбираться с вашими проблемами, отстаньте от Чарльза! — подойдя к мальчику, миниатюрная Лин закрыла его своим телом, выглядя настолько сурово, насколько это возможно, но злую толпу было уже сложно остановить.       — А ты вообще не мешай, мелочь! — чуть толкнул её Зуми, стараясь открыть пространство для продолжающихся издевательств. Пока девочка отходила от резкого толчка, в руках своего брата, успевшего её вовремя подхватить, Чарльза начали активно бить. Тот старался защищаться, но у ребёнка это очень плохо получалось.        Му-Шанга сейчас мало беспокоил бедняга Чарльз, больше его волновала собственная сестра и её ушибы, но последняя... О нет, она была в ярости! Она не злилась на протяжении всего этого времени, но сейчас эта детская злоба, совершенно непонятная ей ненависть и нежелание отстать от бедного ребенка вызывали в ней целую бурю эмоций! Не ожидавший резкого толчка, Шанг не успел её нормально удержать и злые, тёмно-синие глазки дали о себе знать, ударяя по земле энергией и заставляя дерущихся упасть на пол. Те быстро обратили внимание на злую, стоящую в агрессивной позиции девочку, начав кричать и возмущаться на неё.       — ЧТО ЭТО БЫЛО?! — закричал Су-Мин, подходя к Лин и хватая её за плечо. — Неужели у нас тут появилась ярая защитница обездоленных?! Ну-ка, Зуми, напомни мне что случилось с прошлой такой?! — ребята посмеялись, на секунду оставляя Чарльза в покое и переключаясь на маленькую ведьмочку. Та не заставила себя долго ждать, со всей силы плюя мальчишке в подбородок. Тот так опешил что даже замолчал на секунду, глядя как злая Лин хмурится всё сильнее, сжимая маленькие пальчики и в кулак. — ...Ах ты... — вытерев слюну, задевшую его гордость до глубины души, тот начал кричать, вскоре со всей силы толкая дезориентированную от эмоций Лин в пыль и песок. — ТЫ, грязная ведьма, УНИЗИТЬ МЕНЯ УДУМАЛА?! — уже подходя и замахиваясь для очередного удара, Су-Мин вовсе не ожидал ответной реакции от подошедшего Шанга. Не успевший среагировать раньше, тот сосредоточил всю свою злость и ненависть в этом ударе, валя черноволосого паренька на землю.       — Ты КАК МОЮ СЕСТРУ ОБЗЫВАЕШЬ, МРАЗЬ?! — закричал Муши, со всей силы начиная бить испуганного Су-Мина по лицу, стирая румянец и превращая его в синяки       — ЭЙ! — вмешался во всё это Зуми, вступаясь за поверженного товарища и уваливая разъярённого Шанга в песок. Они начали кататься по полу, поднимая пыль и стирая кулаки в кровь. Успевшая уже очнуться Лин, хотела пойти и помочь брату, но пораненный Чарльз остановил ее быстрее, удерживая за плечи со всей возможной силой, которая у него осталась.        К огромному счастью, Кои оказался умнее напуганной Уми и быстро побежал за взрослыми, понимая куда эта драка может привести. Очень скоро, злых и окровавленных детей разняли, удерживая обоих на расстоянии друг от друга. Лица их были полны ссадин, а руки обоих были наполнены кровью, оголяя костяшки аж до мизинцев. Уми испуганно закрыла лицо руками, Лин подбежала к брату, вытирая кровь из своих ссадин рукавом.       — КАКОГО ЧЁРТА ЗДЕСЬ ПРОИЗОШЛО?! — кричал кузнец, потряхивая злого паренька. Он был в ярости, но не меньшей, чем его ребенок.       — ОН ПЕРВЫЙ НАЧАЛ! — завопил Зуми, после этого на Шанга посмотрели. Помощник кузнеца, державший его, не прилагал таких же усилий по удержанию, как и основной мастер. Увидев сестру рядом, парнишка успокоился немного.       — А НЕЧЕГО БЫЛО ОСКОРБЛЯТЬ МОЮ СЕСТРУ! — закричал ему Шанг, вынуждая помощника рабочего придержать его чуть сильнее положенного. — А ЗАЧЕМ ТЫ- — но договорить разъярённому не дали, заставляя молчать обоих.       — ЗАТКНУЛИСЬ, ОБА ВИНОВАТЫ. И ЭТОТ ТОЖЕ. — ругался кузнец, кивая на Су-Мина, которого уже пыталась привести в чувство Уми. — И ПОЗОВИТЕ УЖЕ ЛЕКАРЯ, ЧЁРТ ВАС ЗАБЕРИ.       — Уже! — закричал какой-то из взрослых, подбегая на общий переполох, приводя за собой лекаря. Вокруг детей собралась толпа, взрослые кричали и охали, не зная, чем помочь в этой ситуации. Приведенный помощник лишь испугано ойкнул, начав лечить попавшегося ему на глаза Зуми. Вскоре подошли и другие ему подобные, а с ними и Гюрен. Последний быстро узнал и заметил своих родственников, понимая, что ничего хорошего уж точно не случилось.       — Господин Гюрен! Как хорошо, что вы пришли! Отведите этого гадёныша к мессии, он обязан разобраться с этим! — начала возмущаться и причитать мама СуМина. — Вы только посмотрите, что он сделал с моим сыночком!!        Гюрен ничего не сказал. Он с Лин встретился взглядом лишь на секунду, потом на него посмотрел Шанг. Гвардеец сразу понял, что вины своей они не испытывают, а Шанг был готов драться и дальше, если бы не подошедшие взрослые. Синяки и ссадины на лице Лин почти полностью убирали вопросы к Шангу, а побитый и измученный Чарльз, виновато смотрящий на близнецов, давал более чем понятную причину для начала драки. Наверное, Чарльза начали обижать ни за что, Лин вступилась, а за неё вступился Му-Шанг. Гюрен ничуть не сомневался в этой версии событий, слишком уж хорошо знал этих двоих засранцев, а потому даже не стал слушать версию обеспокоенной дамы, из которой выходило что Шанг без причины напал на её драгоценного «мальчишку».        Лекари не спрашивали ничего ни у ведьмы, ни у зрителя. Они знали этих детей и прекрасно понимали, что сейчас говорить они не станут. Всё-таки близкие друзья семьи, лекари более чем часто виделись и общались с двумя крошками, сейчас стоящими растерянно и беспомощно.       — Пойдём. — холодно отрезал Гюрен, протягивая руку Лин. Та вытерла нос рукавом и взяла за руку Шанга. Оба молчали, но всё равно пошли за дядей, словно понимая, что ничего хорошего их не ждёт. Гвардейцу было неудобно задавать детям вопросы, он понимал, что они сейчас не в состоянии отвечать, но в то же время, истинно младшему было очень уж интересно узнать, что же именно произошло. Не хотелось ему создавать из этого сцену перед всем храмом, после этого проблемы могут появиться и у его подруги, а он этого вовсе не хотел. — ... Слушайте. Может давайте я вас к мисс Дуори отведу? Она вас вылечит, и мы просто сделаем вид что ничего не было? — часто они с Реншу так поступали, да, это не совсем честно по отношению к правилам приличия, но марать свою репутацию ни одному ни второму тогда не хотелось.       — Её зовут Дуо-Ли, и нет, это глупая идея. — сказала дядюшке Лин, идя в схожем с ним темпе.       — Ко всему там уже собрались люди. Мама всё равно узнает, а обманывать очень некрасиво. — виновник общего сборища был краток, но лаконичен. Гюрен не понял этого, повторив своё предложение.       — Нет, вы не поняли. Я предлагаю избежать наказания. Я прикрою вас, вы не бойтесь. — хриплый голос быстро затих, так как несмотря на попытку остановить идущих вперёд детей, те явно не собирались избегать собственной участи. — Мы не такие как они, мы не будем лгать. — ответил братец, кивая своей сестре. — Лгать это низко, правда, Гюрен? — подобное обращение было весьма резким. До этого близнецы называли его «дядюшка Гюрен», что как знал последний – уважительно с их стороны, с учётом культуры, которую Гроу в них выращивала. Обращение по имени не было верхом грубости, скорее просто дружеским жестом, но в эту секунду оно казалось безумно грубым и даже оскорбительным.        Эхо разносилось по коридору, сцена всеобщего возмущения началась. В зале стояли те, кто успел заметить, что случилось и прибежать, даже некоторые жители из городка пришли, чтобы посмотреть на последствия серьёзной драки между детьми. Зуми тоже привели, он шёл довольно уверенно и в отличии от Шанга, уже получил свое лечение. Даже его руки, как единственный магический атрибут его тела, были аккуратно перебинтованы серым лоскутом металлизированной ткани. Единственный способ сохранять мази и остальные жидкости на греющихся до жара конечностях. Реншу, до этого момента стоящий спокойно, заметил своих детей относительно быстро. В строгих и спокойных глазах промелькнул испуг. Он не знал, что случилось и искренне хотел защитить своих детей, но не мог, так как его статус не позволил бы ему всецело принять позицию последних. Сделай он то что хочет, - в опасности окажутся все: и дети, и Гроулин. Последняя, кстати, пока не пришла, ей не успели сообщить, сидящая в библиотеке дама никак не могла услышать весь этот переполох в другом конце огромного строения.       — Великий мессия, рассудите нас! — воскликнул кузнец, преклоняя руки в уважительном жесте, многие, кроме родных детей и Гюрена поступили так же. — Эти двое ввязались в драку из-за ерунды! Мы не знаем кто всё это начал и зачем, дети могут сказать, что думают, но ведь никто не знает лучше духов. — слушатель кивнул, жестом прося отойти. Зуми, кажется, испугался немного, в то время как Лин посмотрела на отца с презрением. Она не считала этот официоз нужным, хотя и понимала к чему это сейчас происходит.       — Давайте сначала сами дети выскажут свои позиции. Часто мы сами способны принять разумные решения, ведь тревожить духов без серьёзной надобности — к беде. — толпа согласно начала кивать. Реншу мог спокойно сказать, что дети невиновны, но это бы не решило созданного конфликта, к сожалению.       — В общем, — икнув, раненый ребёнок начал оправдываться. — Этот идиот ударил моего друга, Су-Мина! Притом совершенно без причины! Я не могу просто смотреть как моего друга бьют и.… — его резко перебила Лин.       — Тогда почему вы начали драться со мной, когда я встала на защиту моего друга? — подробно Гроу, девочка была очень спокойной и даже холодной, определённо перенимая такую черту у собственной матери по наследству. Шанг молчал, не встревая в диалог. Вокруг же начались переживания: «ой, перебивать так некрасиво», «кто вообще разрешил ей говорить?», «такая глупенькая», «сама лезла в драку, а ещё и возмущается, ну ты только посмотри!».       — Ты зачем лезла, этого бы не случилось, если бы ты не полезла вперёд него! Тебя ведь никто не просил его защищать! — попытался заткнуть её сын кузнеца, смотря как лицо мессии хмурится.       — Погоди, то есть ты защищала ребёнка? — Реншу перевёл свой взгляд на дочь. Та особо не медлила.       — Да. Мы познакомились с мальчиком, его зовут Чарльз. А потом пришли они, — в эту секунду на «пострадавшего» указали рукой. _ и начали его бить и обижать. Что вы предлагали мне, стоять и смотреть как обижают моего друга? — в эту секунду ребёнок посмотрела на окружающих её людей, словно осуждая их за слепую веру в слова какого-то пацанёнка.       — Хорошо, это звучит логично, но почему тогда... — тут же перебили говорящего, позволяя разъяренной матери Су-Мина ворваться в помещение и дёрнуть за руку молчащую фигуру Шанга, не сказавшего почти ничего за всё это время.       — ЭТОТ МАЛЕНЬКИЙ ДЬЯВОЛ ПОБИЛ МОЕГО МАЛЬЧИКА!!! КАК ВЫ МОЖЕТЕ ОТНОСИТСЯ К НЕМУ С ТАКИМ ПОНИМАНИЕМ?! — по залу пронеслось оханье, Шанга чуть вытащили вперёд, под согласные кивки Зуми и многих из родителей. Конечно, побить ребенка это серьезно.        Господин, проповедующий вздохнул. Он четко услышал цыканье со стороны, где стоял Ру-Ши, вовсе не сомневаясь, что тот вкладывает в это всё своё возмущение и уничижение, что хочет высказать детям. Тем не менее, ребёнок ответил раньше, чем отец успел задать ему хоть какой-то вопрос.       — А что вы мне предлагаете? — выдернув руку, Му-Шанг расставил последние в стороны и посмотрел на возмущённую и красную от злости мать. — Ваш сын ударил мою сестру. Ваш сын начал бить её первый, в то время, когда она защищала ребёнка. И если бы ваш сын не начал бить мою сестру я бы не вступился за неё, и ваш мальчик был бы в полном порядке, будь он хоть на грамм умнее и добропорядочнее. — Не давая сварливой женщине вставить и пяти медяков, Муши тыкнул в неё пальцем. — У вас ведь есть дочь, неужели бы вы позволили своему сыну стоять в стороне, когда кто-то её избивает?       — Моя девочка хорошо воспитана, и она никогда не полезет в драку, в отличии от этой неугомонной твари. Видимо твоя мать не решила тебя хорошо воспитать, да? — злобно прошипела родительница, смотря на Лин.       — Ага, ваша девочка «воспитана» и поэтому она обзывает и обижает других людей. — сложив руки на груди, подошла упоминаемая к брату. — К вашему сведению, я плюнула вашему сыну в лицо, и я с огромным удовольствием повторю это, если он посмеет ещё хоть что-то сказать или сделать по отношению к моим друзьям и тем более брату. И знаете, я не испытываю совершенно никаких угрызений совести. Может хоть это научит его манерам.       — Вы только посмотрите на неё! — тыкнула на ведьмочку пальцем, обращаясь ко всем вокруг. — Хамит взрослым! Ну что за воспитание!! Кто вообще тебе рот разрешал открывать, ты, ведьма?!       — Я разрешил. — закрыл собой девочку брат, заменяя собой стену.       — А ты не лезь, меньше ссадин получишь. — попытались отодвинуть мальца в сторону, на что тут же получили отказ.       — А вы не затыкайте рот моей сестре, когда она с вами разговаривает! — ударил ту по руке Шанг, мешая замахиваться на пощёчину. — Она поступила правильно, я в этом не сомневаюсь! И знаете, что, в отличии от неё, ваш сын настоящий трус! Он начал бить девочку! Он начал оскорблять её и унижать при всех. И знаете, если бы не тот факт, что он настолько беспомощный, что не способен даже драться в одиночестве, я готов был бы бить его дальше. Ровно до момента пока он не поймет, что обижать мою сестру не имеет права никто. Даже вы и ваше мизерное понимание совести и чести. – после этого, рука Шанга сама поднялась и он со всей силы, которая у него оставалась, врезал пощёчину этой самой женщине, которая шокировано стояла все это время, продолжая замахиваться и злиться, совершенно не контролируя собственные действия.       — ВЫ ТОЛЬКО ПОСМОТРИТЕ, ЧТО ОН ДЕЛАЕТ!! КТО ВОСПИТАЛ       ТАКОГО ХАМА?! — пришедшая в себя и опешившая от подобного поведения, та решила обратиться к тем, кто уж точно поддержит её слепую, и глупую ненависть, и злость, по отношению к детям что решили постоять за себя и свои принципы. — Я. Я это сделала. И если ты хочешь поговорить о моих методах лично, я не против это сделать. — естественно знахарь пришла. Она слышала эти крики ещё на подходе, а потому отлично знала, что говорили и её крохи, и эта самая дама. Ведьма злилась. Она была в ярости. Спокойный голос и синие, тёмные глаза лишь подчёркивали это, словно напоминая о сходстве с её маленькой копией.       — Ты. — словно оценивая подошедшую, та перевела взгляд на детей и на проповедующего, словно находя очевидные сходства. — А почему это ты и твои «детки» в храме, м? — злобно ухмыльнувшись, та продолжила. — Или мы чего-то не знаем и проповедующий настолько мил, что решил приютить у себя шлюху? — в зале посмеялись. Дети уже хотели выйти и продолжить пререкаться, но были остановлены резким и грубым жестом.       — А у тебя не хватает аргументов что бы не перейти на личности? — спокойствие девушки заставило оппонентку опешить, она слышала о том, что жена проповедника (а теперь уже и мессии) очень спокойно относится к личностным оскорблениям, ведь понимает, что её пребывание в храме не совсем верно; но такое спокойствие было совершено неожиданным. — Знаешь, ведь будет очень смешно, если «шлюха» воспитает детей лучше тебя. — расстроенное пожимание плечами позволило Гроулин сложить руки на груди, словно прячась от всех оскорблений вокруг себя. Дети стояли рядом, молча и без лишних движений.       — А ты!.. погоди. Ты, что, правда. ...? — чуть испугавшаяся того, что её глупая теория может оказаться правдой, мать Уми решила уточнить. С какой-то стороны, подобное заставляло бы её злиться на нового мессию, но с другой, она поняла, что ляпнула глупость порядочной женщине и теперь ей было даже жаль. Всё-таки «шлюха» не начала скандал, как сделала обозвавшая её, она пыталась говорить спокойно, хоть и очень расстроилась.       — Нет. Но я уехала от мужа пока была беременна, чтобы соблюсти традиции. Я воспитывала детей сама в маленькой деревне всё это время. — голову чуть наклонили. — Меня попросил вернуться мой супруг, ведь он очень хотел познакомиться с детьми, желая стать ответственным отцом. Я не захотела отказывать ему в этой человеческой радости, но... — чуть вздохнув, настоятельница глянула на пол. — теперь мне кажется, что это была ужасная идея.       — Нет-нет, что вы! — испуганно заикнувшись, виноватая во всём этом спектакле подошла к Гроу, аккуратно положив руку ей на плече.       — Наверное, тяжело воспитывать двух детей одной... — послышался из толпы голос какого-то мужчины. Многие подхватили, заменяя гул ненависти, на возгласы сочувствия. Спокойствие детей и такое же спокойствие матери казались теперь не настолько грубыми. Видимо дети просто пытались защитится, в то время как их родителю стоило лишь посочувствовать. Многие девушки боялись оказаться в её ситуации, а поэтому быстро сменили гнев на прощение. Воспитывать даже одного ребёнка в одиночестве – пытка. Двоих – чуть ли не окончательная потеря рассудка. — Довольно тяжело. — спокойно проконстатировала мама близнецов, гладя Шанга по макушке и ложа вторую руку на своё плече. — Извините, если они нагрубили вам. Я поговорю с ними об этом, больше этого не повториться, обещаю. И... Извините, если я вдруг приношу вам неудобства, я- — жену перебили, её начали уверять что все хорошо, что все всё понимают, что им жаль, что так вышло, что с детьми поговорят и многое, многое другое. Конфликт был исчерпан, зеваки быстро удалились из помещения, оставляя в нём только семейство и советника, вместе с дядюшкой. Дети молчали. Гроу лишь посмотрела на Реншу. — С тобой я поговорю позже, но я очень разочарована в тебе, Реншу. — на этом моменте, ведьма развернулась и ушла куда-то из комнаты, уводя за собой крошек. Она не хотела разговаривать, оставляя после себя лишь терпкое, обиженное напряжение.       — А что я мог сделать? — словно уточняя у советника, мессия на него взглянул, как только девушка удалилась в коридоры. — Что она мне предлагает, встать и начать защищать их грудью, чтобы потерять собственную репутацию? Этого она от меня хотела? — в голосе читалось возмущение. Да, он хотел защитить своих детей, но не собирался терять годами накопленный авторитет.       — Это совершенно неприемлемо, господин Реншу! Вы правильно поступили. Вы вели себя очень мудро. — уверено поклонился Ру-Ши, улыбаясь после. — Спокойствие — вот ключ к вашему долгому правлению. — продолжал воспевать того манерный помощник, падая всё ниже и ниже к ногам довольного проповедующего.       — ... Ты ничем не лучше их, Реншу. — окликнул происходящее Гюрен, подходя к возмущённому брату. — Ты трус. Как был им, так и остался. — поднимая палец на вскипающие возмущения, истинно младший продолжил. — Ты можешь кричать и возмущаться на меня сколько хочешь, но твой сын, и тот, вёл себя достойнее. Ты мог заткнуть эту тётку. Этого было бы достаточно, но ты даже это сделать побоялся, в страхе потерять свою репутацию перед народом. Они бы не изменили своего мнения, поступи ты как нужно. Ты трус. Даже заключённые таких не любят. — плюнув на пол, гвардеец удалился. Он был зол. Да, безусловно, он знал о этой части своего брата, она ему совершенно не нравилась, но трусость часто пряталась за альтруизмом и нежеланием вступать в драки. С появлением ведьмочки, Реншу начал менять это в себе. Стал увереннее, спокойнее и даже смелее, порой делая необдуманные и безрассудные поступки, принимая последствия на себя, а не прячась за чьи-то спины. Сейчас же старший поступил как щенок, молча наблюдающий за происходящим конфликтом и совершенно не попытавшийся хоть как-то остановить его.        Гюрен понимал почему Гроу расстроена. Как его подруга, она была важна для него, ведь действительно была «другом», которых у данного представителя было по пальцам сосчитать; дети же были важны ему, ведь он их дядя, да и ко всему, совсем уж не хотелось, чтобы так полюбившийся братцу дуэт расстраивался из-за страхов трусливого придурка. Гюрен искренне гордился и Лин, и Шангом, ведь они не стали спихивать всё друг на друга, не стали лгать, а приняли всё случившееся на себя, как самые настоящие взрослые. Гюрен бы так не смог в их возрасте. Он бы скорее согласился на предложение избежать наказания (как и Реншу), чем принять все последствия на себя. Этим гвардеец был искренне поражён и восхищён. Он был очень рад, что Гроулин смогла воспитать это в них.