ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

      — Мама! — крикнул пацаненок, вскоре приближаясь к собственному дому. Женщина не выглянула, как ожидалось, так что в дверь начали тарабанить, заставляя стоящую рядом ведьму неловко улыбнуться. — Открывай! Мама!!! — на ожидающую глянули, недовольно буркнув. — Никогда не открывает.       — Чарльз! Перестань тарабанить, я сейчас приду! — выкрикнули в ответ, распахивая двери через секунду. Лицо дамы было потерянным. Она явно не ожидала гостью, однако против не была, кивая внутрь помещения. — Здравствуйте, госпожа Гроу, всё-таки решили заглянуть? — голос говорящей был столь же потерян, как и лицо, — Вы не удосужились прийти к нам раньше, но насколько мне известно у вас была причина. — проход наружу закрыли, мило улыбаясь. — Хотите высказаться? Я всё понимаю, наверное, тяжело жить с человеком что не даёт воспитывать собственных детей, верно? Чарльз, хватит таращиться. Иди поиграй.        Не получив никакой реакции кроме расстроенного «мг»-канья, ребенка проводили взглядом, после заводя гостью в гостиную и позволяя присесть. Хозяйка дома причитала там и тут, бурча всякие глупости, кажущиеся знахарю бессмысленными: о плохом Реншу и о лечении его, о бедных детях и о тирании... да о всём что только могло распространится в качестве слуха за последний десяток дней! Естественно, лицо слушающей было жутко возмущенно всем этим, так что к моменту началу чаепития, когда на неё всё же обратили внимание, она уже неловко смотрела на настолько же странно улыбающуюся собеседницу.       — Ну разве я не права? — всплеснули ладошками, смеясь знакомой.       — ... Но я не ссорилась с моим супругом. С чего вы вообще взяли что я поссорилась с ним? — строгий взгляд пронзил улыбающуюся, когда она испуганно выдала.       — Но ведь ваш свёкор сказал!.. — экспрессивно поднятый палец опустили, ловя строгий, даже обозленный взор, — Имею ввиду, это видно! Реншу рассказывал о вас такие глупости! Поверить даже трудно что такое может прийти в голову! А вообще, откуда у вас эта ваза? Такая красивая! — резкий перевод темы был неуместным, но очень быстрым.       — Ваза? Да подарили на улице, — улыбнулись в ответ, — дочка господина Дуо была очень милой, сказав, что сделала эту вазу мне в благодарность за лечение. — пожав плечами, стеклянное изделие аккуратно покрутили в руках, показывая узоры, — Я ещё никогда не видела такой росписи, трудно поверить, что она это разукрасила.       Да, Хао, конечно, мастерица. — кивнули в ответ. Лицо мадам Маделин стало куда серьёзнее. Она явно сболтнула лишнего и теперь искренне надеялась, что ведьма забудет или не услышит сказанное, но это было тщетно. — А кстати, как планируете отмечать день рождения детей? Насколько я знаю, оно у них очень скоро!       — Правильно знаете, милая, однако я не думала над этим. Просто отдадим подарки и пусть развлекаются. Это ведь их день, будет правильно если они сами решат, как поступить в него. — пожав плечами, та улыбнулась, видя непонимание в глазах пьющей чай.       — Погодите, то есть без банкета и помпезности? Но ведь они дети мессии, разве им не должны устроить праздник? — логичное замечание, однако воспитательнице оно казалось несправедливым.       — Если они захотят банкет – мы сможем его организовать. Да вот только ни Муши, ни Лин помпезности не любят вовсе. То ли стесняются, то ли ещё что... В общем вряд ли захотят именно это. Хотя, посмотрим. — пожав плечами в задумчивости, та улыбнулась. Слушающая понимающе кивнула.       — Да, Чарльз в этом плане куда более простой мальчик. Всегда хочет всё самое лучшее, как и подобает маленькому проказнику. — нежно махнув кистью, та улыбнулась настоятельнице, — Но ваши дети, как я поняла, свои желания всё же усмиряют, верно?       — Не совсем! — возразила ей Гроу, — Понимаете ли, дело в том, что... – она говорила долго. Госпожа Су-И слушала её с интересом и искренним восторгом. Не удивительно, ведь для неё самой понимание простоты и «не привередливости» было хоть и правильным, но жуть каким непостижимым. Она искренне пыталась порадовать детей мессии при их визите, однако те добровольно отказывались от всего что ею было предложено. Не интересовали их ни куклы, ни десерты, ни даже книги, от которых малышня отказалась так же быстро, как и от попыток выслушать нравоучения по поводу собственной глупости. Они банально не слушали и не хотели слышать, хотя информацию всё равно внимали, так что рядом с ними нужно было думать над своими словами, а лучше всего – не думать вовсе.       — Правда? Как интересно. — заслушавшаяся говорящую Гроу, Маделин резко вспомнила о времени. — Мессия благородная, дорогая, вам пора идти! Сейчас уже не зима, темнеет не так рано, но я бы не рисковала. Вас провести?       — Нет, спасибо, не стоит! — улыбнулись ей в ответ. — До храма я дойти уж точно смогу. По улице находится столько охраны, что будет трудно не уследить за моим присутствием, ха-ха.        Женщины посмеялись, вежливо прощаясь напоследок. Разговор их получился до неприличия дружеский и приятный. Было это даже странно, что заметила не только Маделин, но и знахарь. Обе как-то неловко улыбались, расходясь по своим дорогам. Кажется разговору стоило закончится куда раньше, но ляпнутая вначале глупость увела его совершенно в иные дебри... И всё же, зачем же отцу Реншу распространять о ней подобные слуги...?        Странно. Да, он, конечно, не любил её никогда, да и она к нему дружеских чувств не испытывала, но дело ведь было не только в ней. Конечно, мессия всегда самый умный и самый красивый, однако если уж у него есть жена, разве она не должна соответствовать его идеальному образу? Эта концепция Гроулин всегда была непонятна. Её легко обвиняли в любых смертных грехах, обеляя Реншу всеми правдами и неправдами. Иногда это доходило до абсурда, когда, к примеру, даме заявили, что это она заставила Реншу женится на ней, хотя все поголовно знали, что именно Реншу делал ей предложение. Лицо супруги в тот день было настолько испуганным, что это записали себе даже лекари. Бедняги подумали, что она испытывала шок, но сама знахарь просто испугалась, отчего у неё участился пульс. Ведьма всё ещё с умилением вспоминала тот день, проповедующий так расстроился из-за того, что его кольцо отвергли! Большой камень был очень красив, но сейчас уже госпоже тогда было очень тяжело принять такой большой подарок. Кольца пришлось выбирать наново, что было настоящей трагедией. Об этом гудел весь город, но само предложение конечно отвергать не стали. Гроулин бы и сама предложила Реншу брак, только вот в её понимании они в нём состояли уже очень и очень давно...        Вспоминая те события, коридоры по которым сейчас шла настоятельница совершенно не изменились. Может повесили новые шторы и вазоны переставили в другое место, но в целом – всё по-старому. Традиции и архитектуру обитель никогда не менял, так что массивные статуи драконов продолжали радовать стариков и детей своими грозными чертами. Это зрелище резко напомнило о самом «наследнике дракона», однако...       — Эй! Чего на статуи уставилась?! — Гюрен не отличался особой вежливостью никогда, напугав смотрящую даже сейчас, своим грубым, хриплым голосом. — Ну чего ты вздрагиваешь? Я тебе что, не родственник что ли? — смеясь, он хлопнул её по плечу, заставляя неловко улыбнуться. Несло дымом, это заставило Гроулин поморщится.       — Читать лекции о вреде курения я тебе не буду. Слушать меня ты всё равно не станешь, но я надеюсь, что ты не куришь в присутствии моих детей. — руки сложили на груди, показывая своё недовольство. Смотрящий откашлялся.       Да я бы мог. Но ты всё равно узнаешь, а выслушивать от тебя нытье и нравоучения я не хочу. — пожав плечами, женщине ядовито улыбнулись, — Но ты, итак, умудряешься испортить мне жизнь.        После полученного толчка в плечо дуэт потолкался ещё минут пять и посмеялся после. Слова младшего звучали обидно, но по-другому он почти не умел. Если и мог, то ради жены брата разглагольствования точно устраивать не собирался.       — Я задумалась просто: о Реншу, о религии. Стоит ли оно того вообще? — Гюрен хмыкнул.       — Незачем тебе над этим думать. Ты лучше над детьми подумай. — ощутив холодный взгляд, тот остепенился, — Извини. Привычка. Постоянно забываю, что тебе над этим думать стоит. — Подобные мысли старались отгонять от женщин. Это создавало меньше проблем для всех в храме, включая самих дам, так что особо перебирать не приходилось. Затыкали всех, даже мужчин. — Раз уж ты затронула эту тему ... Пошли. — махнув рукой, воспитателя повели за собой к саду. — Смотри.       Это что такое?       — Цветы. — спокойно ответили ему.        Действительно, цветы. Синие, красивые, раскидистые цветы, что начали расти из земли где-то неделю назад. Может больше. Им пришло время и пересаженные из вазона, что стоял неподалёку, они очень неплохо окрашивали серый (если можно его так назвать) ландшафт. Около дерева стояли железные вёдра. Кто-то регулярно поливал растения, а рядом лежала записка: «не срывать». Написанная явно детским почерком, она поставила на место и без того понятную картину.       — Нет, что это цветы я-то понимаю. — буркнул Гюрен. — Но что они тут делают?! — видя расстроенное лицо настоятельницы, оруженосец поморщился. Он уже хотел ругаться с ведьмой, но резко вспомнил племяшек. Те давно признались ему что это их рук дело. Он даже спросил их «зачем они это сделали», на что дети объяснили ему, что обходится так с душей умершего – свинство. Гвардеец их конечно выслушал, а потом пошутил что обязательно поговорит об этом с их мамой, но малыши попросили об этом не сообщать. Объяснили тем, что сама знахарь будет очень расстроена, увидев это, ведь она сама просила их не пересаживать никакие цветы. А они не послушали. Им это сходило с рук лишь потому, что по задней части храма мама не ходила никогда, а сейчас, мужчина лично провёл её к месту преступления. — Ладно, растут. — вздохнул он, — не ругай малышню, это их рук дело. Я привёл показать, потому что ты просила поспрашивать у заключённых информацию. В общем, я выпытал что Нур всё пытается сорвать этот цветок, но вечно на детей натыкался. Он хотел на тебя это сбросить, мол ты срывала, но то ли передумал, то ли ещё что случилось. Перестал. Хотя я лично думаю, что он тот ещё идиот. Ты ведь, итак, ничего плохого не делала, один жалкий бутон тебе бы простили. — фыркнув, на побледневшее лицо посмотрели. — Это я зря, да? Ну ты это, извини меня. Только не плачь. Женские слёзы не выношу, ты знаешь. — Естественно Гроу знала. Но ей вдруг стало так обидно за всё. В её парадигме получалось, что из-за её же мизерного (как ей казалось) статуса, человек хотел сорвать чью-то душу, оборвать чью-то жизнь. — Так. Это мне не нравится. — девушку хлопнули по плечу, разворачивая к двери, — Пойдём-ка к твоему мужу. У него, конечно, совещание. «Но ради тебя эта тряпка его подвинет. — заметив обиженно надутые губы, тот съязвил, — Но я ещё большая тряпка». Я бы и ради себя не подвинул.        Проходя по длинным и одинаковым коридорам, вся эта депрессивная картина была нарушена большой защёлкой. Младший подошёл и прислушался, приложив ухо к деревянной двери.       — Совещание проходит. — его лицо сменилось злой усмешкой. — Иди сюда, тебе будет интересно послушать. Только тихо. — приложив палец ко рту, он ехидно хихикнул. Этот мальчишеский смешок быстро заставил улыбнуться и заразится им, так что вскоре оба начали подслушивать. Конечно, даме не подобало такое поведение, но было интересно узнать, что же так развеселило этого хитрюгу. А там говорили о самой Гроу. Явно старики, в основном советники, сидели и ругали девушку всеми известными ей словами. Ругательств она знала немного, но теперь её словарный запас определённо был пополнен.       — Эта потаскуха нас что, за пустое место держит? Хр, высокомерная, заносчивая мразь! Да как она вообще смеет вести себя так по отношению к нам?! — один из них хлопнул по столу, злобно хрипя.       — Этой чертовой гадюке давно пора укоротить её длинный, поганый язык, а клыки, что она скалит – вырвать под корень! — многие подтвердили это согласным оканьем.       — Господин Реншу, зачем вы вообще связались с этой недостойной тварью?! Разве ваш светлый ум не догадался взять кого-то менее жалкого?! Мы понимаем, альтруизм — это святое дело, однако неужели нельзя было выбрать менее жалкую женщину?! — судя по звукам согласия, шумиха там была нешуточная.       — Ведь и ваше терпение лопнет, о великий мессия. Эта жалкая шлюха недостойна того, чтобы воспитывать ваших детей! — это прервал уже Гюрен.        Вернее, он злобно стукнул о дверь, распахивая её, лишь потом осознавая последствия. На него уставились. Гроулин видела большую часть происходящего, однако её саму было трудно заметить.       Раз уж ваши разглагольствования были прерваны, — спокойно начал Реншу, — хочу уточнить. Это было всё что вы хотите сказать? Есть ли ещё что-то, что вы бы хотели сообщить? К примеру вы, господин Ру-Ши? — но тот лишь отрицательно махнул головой. Он молчал весь известный ведьме разговор и вряд ли сказал хоть что-то, к его же благу. — Что ж. Все эти слова – мнение. Честное и человеческое мнение. Хотел бы сказать, что все эти мысли делают вас как нельзя ближе к Богу. — улыбнувшись, Реншу поднялся со своего места, отходя к двери. Младший тоже туда отошёл, становясь где-то на уровень настоятельницы. — Как человек, я бы хотел простить вас и вознести ближе к великому дракону. И как благочестивый мессия, я с радостью предоставлю вам эту возможность. — на гвардейцев в комнате глянули, — Дорогой брат, раз уж ты тут: казни всех, кто сообщил нерадивое слово о моей супруге. Всех. Понял? — тот кивнул, как тут голос подала испуганная знахарь.       — Казнить?! — Реншу обернулся, расплываясь в милой улыбке. — В смысле казнить? Разве это не слишком жестоко? — поняв, что подойти смысл уже есть, она зашла в помещение, словив испуганные, но согласные голоса советников. — Да! Великий мессия, разве вам не кажется, что- — резким жестом говорящего остановили, обращаясь уже к супруге, аккуратно обнимая её за руки и талию. — Я так рад что ты пришла! — нежно гладя ведьмочку по макушке, господин расплылся в улыбке, указывая ладонью на сидящих. — Посмотри на них в последний раз. Разве не забавно видеть столь испуганные лица тех, кто обижал тебя? — Нет. Вовсе не забавно, ты ведь собираешься убить их! Это... Это просто ужасно! — на мужа глянули возмущённо и тот мило ухмыльнулся. Лицо его было столь же очаровательным, словно он не испытывал совершенно никаких угрызений совести за то, что собирался совершить.       — Дорогая, разве я убивал кого-либо без причины? — Гроулин закатила глаза на секунду, после уточняя.       — ...а можно задать уточняющий вопрос? — получив согласный кивок, сообщила. — А в чьей парадигме мы рассматриваем «причину» всего происходящего?       — Хм. — это заставило слушающего ехидно хихикнуть, в самом деле оба из них понимали к чему был задан вопрос, но смеяться было ужасающе неправильным. — В моей, конечно.       — Тогда нет. — уверенно кивнули, после получая воодушевленный ответ. — Вот видишь! Так и что получается тогда? Я никогда никого не убивал без причины, но ты всё равно говоришь мне что это неправильно! Более того, мы ведь все здесь знаем кто ты такая, и что наша религия не слишком то и любит таких так ты, — упавшие на лицо волосы убрали, прижимая женское тело крепче, — а эти люди делают именно то, что от них и требуется, ненавидят тебя! И что же мне теперь, отказать им в удовольствии увидеть великого дракона в аочию? Более того, разве в твоей парадигме это не называлось «вознесением»? — задумавшаяся женщина слушала говорящего внимательно, резко возмутившись через секунду. — Нет, подожди, — нервно хихикнув, продолжила, — заговаривать зубы ты был всегда мастер, но картинка не складывается. Почему ты приравниваешь мою религию к своей? Да, они определённо схожи, но ... — видя максимальную умиротворённость на лице посланника, та ещё раз глянула на советников. Многие смотрели на неё зло, другая часть выглядела очень испуганно. Думающая нахмурилась, оборачиваясь к единственному человеку в комнате что слушал её, — Знаешь, если тебе действительно интересно моё мнение, то я бы не стала казнить их за эти проступки. Да, они определённо не любят меня и могут быть жестоки в собственных высказываниях, но это не стоит убийства! Ты можешь перестать общаться с ними, или к примеру, изгнать их из, — задумавшись дополнила, — храма, в твоём случае. Но так это работает в моей парадигме. А в этой религии ты – главный. И только тебе решать, как поступить. Я не могу быть хорошим советником в этой ситуации, ведь наши взгляды на проблему кардинально различаются. Я буду рада, если ты примешь мою точку зрения, но я пойму если ты не сделаешь так, как я бы хотела, милый. — оба улыбнулись друг-другу, синхронно кивая.       — Я обязательно подумаю над твоим предложением, солнышко. Но позже. — на гвардейца глянули, — Гюрен, отведи даму в комнату, пожалуйста. Она очень расстроилась из-за сидящих здесь, и я не хочу расстраивать мою милую ещё больше. — его слова никаких вопросов, кроме шутливого толчка в плечо не вызвали, вскоре позволяя забрать Гроулин и увести её к себе в покои. Реншу же остался в комнате один, вновь разворачиваясь к прислуге.       — Каз-ни-ть. — словно смакуя слово, он ухмыльнулся шире, с удовольствием наблюдая как советники взрываются в возмущении.       — Но Реншу! Разве ты не хочешь выслушать её?! Она сказала здравые вещи! — старик хлопнул по столу.       — Мм, интересно, а с каких это пор слова мессии стали менее важны, чем слова какой-то там... Как же вы сказали.? Шавки? — издеваясь, тот рассмеялся.       — ДА КАКОЙ ИЗ ТЕБЯ МЕССИЯ, ТЫ! Ты жалкий трус, да если бы не МЫ, тебя бы здесь не было! — люди возмущались, поднимая гул. — Да и вообще, куда делся наш милый и добрый мессия?! Куда делся наш добродушный правитель?! Или эта грязная тварь околдовала тебя, неверный?! — Многие даже поднялись со своих мест, как тут наследник дракона рассмеялся.       Спасибо за новую причину вашей казни. Неуважение правящей власти дело серьёзное. Ру-Ши, друг мой, запишите-ка это себе в журнал. Важно знать, что привело их к такой участи! — напуганный до белизны, главный советник даже с места не двинулся, думая, что это всего лишь шутка, но его повелитель лишь посмеялся, вознося руки к небу. — Кто сказал вам что я изменился? Или вы забыли периоды многочисленных казней что вы, и я лично проводили? Ах, вам вижу не нравится быть на месте заключённых. Неприятно, наверное, осознавать своё бессилие, так? — складывая руки за спину, повелитель подошёл к молчащей толпе, — Дорогие друзья, разве забыли вы периоды мора? Забыли вы как истребляли многочисленные семьи тех же ведьм, ради удовлетворения собственных потребностей в вакцине? А ведь можно было поступить куда более гуманным путём.! И сделали ли мы это? Конечно нет. — видя испуг в некоторых зажатых движениях, зритель подошёл ещё ближе. — Я ведь тоже был таким, друзья мои. Я был причастен к смертям наших дорогих друзей ведьм. Но я изменился, — тон говорящего стал больше походить на мантру, он стал говорить тише, словно маня, — и супруга моя приняла меня таким какой я есть. Она полюбила меня, приютила меня в своей любви и заставила увидеть, насколько был я грешен! Это ведь и стало ключом к моему вознесению, не так ли? Это и стало причиной моей доброты и всецелого понимания к людям! Я научился любить и прощать, прощать даже то, чего побоялся бы сделать сам. Моя милая, добрая и наивная ведьмочка пыталась донести до меня – казнь, не выход. Всегда можно поговорить, обсудить, понять и принять человека таким, какой он есть! И все соглашались с этим. Все те, кто был ею прощён. — вздыхая, тот наклонил голову в сторону, — Но в этот раз я не позволю моей альтруистической натуре выбрать правильный путь, как бы сильно моя милая ведьмочка не старалась убедить меня в правильности этого решения. Вы не любите её. Не хотите принять и понять её такой, какая она есть. А она хорошая. И раз уж вы плохие, то вы должны быть уничтожены.        Тишина, воцарившаяся в зале, была сродни мёртвому сну. Многие даже не дышали, кто-то лишь испуганно оглядывался по сторонам. Со временем, часть советников начали выходить из помещения, оставляя за собой терпкий, насыщенный запах страха и смерти. Все из них сейчас боялись за свою жизнь и все из понимали, что избавиться от этой казни у них вряд ли получится. Мальчик вырос, и он прекрасно осознавал, что он делает.       — Г-господин Реншу, — икая от собственного испуга, Ру-Ши подошёл к стоящему. Они остались в комнате одни. — Извините за такой г-глупый вопрос, однако хочу уточнить... Мне... Мне тоже готовится к смерти?       — Хм, конечно! — лицо мессии было серьезным, — Ты пойдёшь в первых рядах! — хлопнув белого как лист старика по спине, говорящий резко улыбнулся. — Шучу. Ты ведь так ничего о ней и не сказал, а я знаю, что ты её не любишь. Почему ты этого не сделал? Знал, что я планирую это, или.?       — Я-я... Я, — икая, тот попросил подождать минуту и быстро выпил воды из стакана, — Я не знал, что вы такое планируете! Догадывался что что-то будете делать, однако, что всё выйдет именно так – не знал. — холодный пот вытерли со лба рукавом. — А не сказал я, потому что, м.… — задумчиво пожал плечами, словно выдавливая из себя сказанное, — ваша супруга, женщина далеко не глупая. Да, она не идеал для вашего случая и лучше бы ей здесь вообще не находится, однако, она умная женщина. Она не лезет куда не нужно и как бы мне не хотелось это признавать – детей она хорошо воспитывает. Это заслушивает уважения, ведь как для ведьмы она очень даже... Ничего.       — Рад слышать. — улыбнулся мессия. — Ты приглашён на казнь. И не пытайся спасти их. Я изначально записал всех присутствующих, вычеркнув тех, кто казнён не будет, так что при попытке побега найдены будут все. Понятно? — холодный тон пронзил терпкий воздух.       — Да, великий мессия. — поклонились в ответ.       — Чудно. Я очень рад это слышать. — улыбаясь в ответ на повиновение, мужская фигура медленно покинула комнату, вскоре направляясь к собственным покоям. Его голове хотелось отдохнуть от назойливых мыслей, более того, лучшего момента для общения с супругой трудно будет придумать. — Милая! Милая, ты тут? О, вижу тут. — расплываясь в очаровательной улыбке, к переодевающейся девушке подошли, — О чём говорила с Гюрена по пути?       — Ой, да о всяком. — пожали плечами на вопрос, — О том, как он будет их казнить в том числе. Эх, мне бы очень не хотелось смотреть на это. Они не настолько плохие люди, чтобы...       — Ты ведь не обижаешься на меня, правда? – прерывая тираду, тот повернул голову к себе, — Что случилось, дорогая, тебя кто-то обидел сегодня?       — М? Нет, просто, — ощутив поглаживания пальцем по скулам, женщина сдалась. — н-никто меня не обижал. Просто стало так обидно за всё. Из-за моего дурацкого статуса страдают люди. Ещё и Шанг с Лин синий цветок на видное место пересадили. Оно бы ничего, но его хотели сорвать. — видя непонимание, та уже хотела объяснять, но вдруг резко сошла на всхлипы, сама не понимая, что происходит, — Понимаешь, это ведь чья-то душа, а кто-то хотел просто взять и уничтожить её! Ни за что! Просто так! Это так низко и подло, мне так из-за этого       обидно! Неужели нельзя найти какой-то другой способ поиздеваться надо мной...? Зачем ради этого забирать чью-то жизнь?!       — Согласен. Это жестоко. — понимающе кивнув, старший глянул на кровать, – давай ляжем отдохнуть, солнышко? Мне кажется, тебе это нужно. Ты явно слишком много переживала за сегодня. Хочешь, я принесу тебе чаю, или может конфет? — ощутив плачущее тело на своём плече, тот огорчённо улыбнулся, — Нет? Ну и славно. Пойдем, мы проведём с тобой отличный день вместе, правда?