4. План

Майка смотрел на Датча, не веря своим глазам. Тот самый Датч, который несколько минут назад оттолкнул его, сейчас спас его от неминуемой взбучки. Неужели он ошибся? Неужели Датч всё же… «Я… не знаю, что сказать», — пробормотал Майка, чувствуя, как к горлу снова подкатывает волнение. — «Зачем ты…» «Потому что мы — семья», — перебил его Датч, и его голос вдруг потеплел, приобретая те самые, знакомые нотки, от которых у Майки когда-то сердце замирало в груди. — «А семья всегда поможет своим. Даже если кто-то из нас сделал неправильный выбор.» Он положил руку на плечо Майке, и тот вздрогнул от неожиданности. Датч уже давно не допускал такой фамильярности. «Ты пьян, Майка», — продолжал Датч, словно не замечая его состояния. — «Нам нужно уходить из этого клоповника.» Он повернулся и направился к выходу. Майка ещё секунду помедлил, потом тоже поднялся и поплёсся следом. У самого выхода Датч остановился и оглядел салун. Билли, вытирая лицо фартуком, осторожно выглядывал из-за стойки. «С тебя причитается, Билли», — негромко сказал Датч. — «За выпивку, за драку, за моральный ущерб. Думаю, десять долларов будет вполне достаточно.» Билли побледнел ещё сильнее, но перечить не стал. Он поспешно достал из-под стойки купюру и бросил её на стол. Датч кивнул, подмигнул Майке и вышел на улицу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и оранжевые тона. На улице было прохладно и тихо, лишь из конюшни напротив доносилось ржание лошадей. Майка глубоко вдохнул свежий воздух, пытаясь прогнать остатки опьянения. «Куда мы теперь?» — спросил он, когда они отошли на некоторое расстояние от салуна. Датч остановился и посмотрел на него, и Майка снова увидел в его глазах тот самый огонёк, который когда-то заставил его присоединиться к банде. «У меня есть план, Майка», — сказал он, и его голос прозвучал твёрдо и уверенно. — «Грандиозный план. И тебе он понравится.»

***

Они шли по дороге, не говоря ни слова. Солнце село, и сумерки, как стадо испуганных птиц, метнулись с полей, заполняя собой пространство между домиками, заглядывая в окна, окутывая всё вокруг прозрачной, слегка дрожащей вуалью. В воздухе запахло полынью и дымом костров. Майка украдкой поглядывал на Датча, идущего рядом. Тот был сосредоточен, словно вёл мысленный диалог с самим собой, и лишь изредка касался пальцами поля шляпы, поправляя её с привычной ему элегантностью. «Грандиозный план», — крутилось в голове у Майки. Эти слова Датча всегда означали что-то большое, что-то опасное, что-то, что могло перевернуть их жизнь с ног на голову. И раньше Майка отдался бы этому ощущению новизны и риска без остатка, с радостью бросился бы навстречу неизведанному. Но сейчас… сейчас что-то было не так. Встреча с Датчем в салуне, его странное поведение, эта внезапная помощь — всё это казалось Майке каким-то нереальным, натянутым, словно дешёвый спектакль, разыгранный специально для него. Но зачем? Они вышли за околицу. Вдалеке, у подножия холма, горел костёр, бросая в небо яркие искры. Возле огня сидел человек в широкополой шляпе, спиной к ним. Датч остановился. «Ну вот мы и на месте», — тихо сказал он. — «Думаю, тебе стоит с ним познакомиться, Майка.» Он сделал шаг вперёд, и человек у костра медленно повернулся. Майка ощутил, как волосы на его голове зашевелились от ужаса. На него смотрел Артур Морган. Майка застыл, как вкопанный. Перед глазами все поплыло, серые сумерки замешались с яркими языками пламени, и на мгновение ему показалось, что он снова видит сон. Нелепый, жестокий сон, в котором мёртвые возвращаются из небытия, чтобы преследовать его в кошмарах. Но Артур не исчезал. Он сидел у костра, прислонившись спиной к большому, обветренному камню, и смотрел на Майку своим тяжлым, пронзительным взглядом. На его лице, в мерцающем свете огня, застыло странное выражение — не то усталости, не то печали. «Артур?» — прохрипел Майка, не узнавая своего голоса. — «Это… это ты?» Артур ничего не ответил. Он лишь слегка кивнул, и тень от шляпы скрыла его лицо. «Но… как?» — Майка сделал шаг вперёд, и его нога наткнулась на что-то твёрдое. Он опустил глаза и увидел у своих ног могильный холмик. Небольшой, поспешно сделанный, с деревянным крестом, на котором было вырезано: «Здесь лежит А. М.». Майка резко поднял голову, его взгляд метался от Датча к Артуру, от Артура к могиле. Он ничего не понимал. Что это за игра? Чего добивается Датч? «Он жив, Майка,» — тихо произнёс Датч, вставая рядом. — «Как видишь, чудеса случаются. Даже в наше тёмное время.» «Но… эта могила…» — Майка не мог оторвать глаз от деревянного креста. «Это была необходимость», — спокойно ответил Датч. — «Чтобы спрятаться, чтобы выжить. Мы инсценировали его смерть. Это был единственный выход.» «Инсценировали?» — Майка ощутил, как гнев начинает закипать в нём, вытесняя страх и недоумение. — «Ты обманул меня! Ты всех обманул!» Датч положил руку ему на плечо. «Успокойся, Майка», — сказал он, и в его голосе снова появились те успокаивающие, гипнотические нотки, от которых Майка когда-то был без ума. — «Я знаю, тебе сейчас тяжело это понять. Но ты должен мне поверить. У меня есть план. План, который изменит всё. И Артур согласен со мной. Правда, Артур?» Он посмотрел на сидящего у костра Артура, но тот всё также хранил молчание. Лишь пламя костра, вспыхнув ярче, осветило его лицо, и Майка в какой-то миг увидел в его глазах предупреждение. Или ему это только показалось?

***

Ночь опустилась на землю, звёзды, словно золотые монетки, разбросанные по бархату неба, казались здесь, вдали от городских огней, до неприличия яркими. Треск костра, стрекотание кузнечиков в траве, дальний вой койота — эти ночные звуки, раньше казавшиеся Майке знакомыми и успокаивающими, сейчас пробуждали в душе необъяснимую тревогу. Он сидел на траве, напротив Датча и Артура, и чувствовал себя лишним на этом странном празднике жизни и смерти. Датч, казалось, совсем не замечал его состояния. Он говорил, говорил без умолку, рассказывая о своём новом плане, о будущем, которое ожидало их всех, о свободе и богатстве, которые станут наградой за их терпение и веру. Но Майка не слушал. Его взгляд был прикован к Артуру. Тот сидел, молча глядя на огонь, и лицо его было как непроницаемая маска. Майка всё ждал, когда же Артур прервёт этот фарс, скажет ему, что Датч сошёл с ума, что их нужно остановить. Но Артур молчал. И от этого молчания Майке становилось ещё страшнее. «… и вот тогда», — патетически провозглашал Датч, поднимая палец вверх, — «мы нанесём удар. Удар, который потрясёт этот прогнивший мир до основания! Они узнают, на что мы способны, эти толстосумые свиньи в своих накрахмаленных рубашках! Они заплатят нам за всё!» Он опустил руку на колено Майки, и тот вздрогнул, словно обожжённый. «Ты с нами, Майка?» — голос Датча прозвучал тихо, но в этой тишине чувствовалась сталь. Майка медленно поднял голову. Он посмотрел на Датча, потом на Артура, и в груди его вдруг вспыхнул огонёк бунта. Не такой сильный, как раньше, но всё же… «А что я получу за это?» — спросил он, и голос его, к его собственному удивлению, прозвучал твёрдо. Датч улыбнулся. «Ты получишь то, о чём всегда мечтал, Майка», — прошептал он, и его глаза блеснули в номинации. — «Свободу. Славу. И деньги. Много денег.» Он достал из кармана золотые часы, переливающиеся в свете костра. «Это только начало», — сказал он, протягивая часы Майке. — «Присоединяйся к нам, и ты получишь всё.» Майка посмотрел на часы, потом на Датча, и в голове его промелькнула мысль. Не вопрос, нет. Скорее догадка. «А не стал ли он таким же безумным, как и ты, Датч?» — подумал Майка, глядя на молчащего Артура. Но вслух эту мысль он не произнёс. Он просто взял часы из рук Датча и засунул их в карман. Датч, довольный, вернулся к огню, оставив Майку наедине с его мыслями и давящим ощущением нереальности происходящего. Золотые часы оттягивали карман не только весом, но и какой-то тяжёлой ответственностью, которую Майка сейчас не чувствовал себя способным нести. Он подошёл к Артуру, который всё также молча смотрел на танцующие языки пламени. Майка опустился на землю рядом, не решаясь заговорить. Но молчание между ними было ещё невыносимее, чем все слова Датча вместе взятые. «Ну и как ты?» — спросил наконец Майка, не узнавая своего голоса. Артур медленно повернул голову. «Жив, как видишь», — хрипло ответил он. Его голос изменился — потускнел, словно покрылся пылью от долгой дороги. «Датч сказал… сказал, что это был план», — Майка замялся, не зная, как сформулировать свой вопрос. — «Что ты… что ты не умирал.» Артур хмыкнул — звук получился резким, лишённым привычной иронии. «У Датча всегда есть план», — сказал он, отводя взгляд. «Но зачем?» — Майка почувствовал, как раздражение начинает брать верх над страхом. — «Зачем всё это? Зачем обманывать меня, обманывать всех?» Артур помолчал, словно взвешивая каждое слово. «Датч… он хочет нас защитить», — наконец произнёс он, и Майка услышал в его голосе сомнение, которое тот пытался скрыть. — «Он считает, что это единственный выход.» «Защитить?» — Майка не скрывал своего сарказма. — «От кого? От Пинкертонов? Так мы уже сто раз от них удирали!» «Дело не только в Пинкертонах», — Артур повернулся к нему, и в его глазах блеснуло что-то неуловимое — тоска? предупреждение? — «Дело в том, во что превращается этот мир. В то, во что превращаемся мы сами.» Он снова уставился на огонь, словно находя в его танцующих языках ответы на все вопросы. «Датч… он видит то, чего не видим мы», — продолжал он после паузы. — «Он видит тьму, которая надвигается. Тьму, которая поглотит нас всех. И он пытается нас спасти. Даже если для этого придётся пожертвовать всем.» Майка смотрел на него, и в душе его боролись недоверие и слабая надежда. Неужели Артур прав? Неужели Датч, несмотря ни на что, всё ещё думает о них, заботится о них? Эта мысль казалась ему дикой, невозможной. Но что, если…