Друг?

Утро было тяжёлым.. Жертва брёл по серым улицам, усталость висела на плечах тяжким грузом. Под глазами – тёмные тени бессонницы, в висках гулко стучала боль. Он не знал, что тяжелее – ноги или мысли, но каждая секунда казалась вязкой, будто утренний воздух был пропитан чем-то густым и удушающим. Здание встретило его холодом. Он не смотрел по сторонам, только шаг за шагом приближался к кабинету. Остановился, вдохнул, толкнул дверь. Агент сидел за столом. В руках – фотография. Его пальцы сжимали её крепко, слишком крепко, словно это был последний осколок чего-то важного. Когда Жертва вошёл, Агент резко перевернул её и сунул в ящик, лицо его оставалось непроницаемым. — Сегодня научим тебя пользоваться оружием, — сказал он. Без насмешки. Без привычной язвительности. Голос был… другим. --- Коридоры длинные, шаги гулко отражаются от стен. Жертва не спрашивает, Агент не объясняет. Оба молчат. Они заходят в комнату. Полигон для стрельбы. На стенах – ряды оружия, впереди – мишени, пустые банки на высоких постаментах. Агент берёт пистолет, кладёт его в руку Жертве. Встаёт позади, наблюдает. Голова гудит. Тело ломит. Но Агент уже ждёт. — Сегодня учишься стрелять. Ровный голос, без тени эмоций. Но в глазах что-то другое. Жертва не может понять, что именно. Он держит пистолет. Весит в руке тяжело, но неожиданно… привычно? Нет, не может быть. Он впервые держит оружие. Впервые целится. Впервые нажимает на спусковой крючок. Выстрел. Попадание. Выстрел. Опять попадание. Агент молчит. Жертва нахмурился. Сердце стучало быстрее, но не от страха, не от волнения – от чего-то другого. Он вытянул руки, задержал дыхание, нажал спуск. Бах. Пуля пробила мишень точно в центр. Случайность? Жертва стреляет снова. И снова. И снова. И каждый раз – точно в цель. Т͝ӣш̕инӑ Агент смотрит на него, взгляд тяжелеет. Губы чуть сжаты, пальцы слабо подрагивают, но он быстро прячет этот жест. Что-то внутри него шевелится, но он не даёт этому выйти наружу. Жертва опускает оружие, поворачивается к нему. Но Агент уже не здесь. Он застыл, как будто что-то всплыло в голове, как будто кто-то сорвал крышку с давно закрытой коробки. Жертва выходит из комнаты. Агент остаётся. Его дыхание сбивается, взгляд затуманивается. Он смотрит на него. И в этот момент… Г͘оͅл̓ос̚а сливаются. ОбРаз разМыв~Ается. Жертва. Ӣ͞ли͠… --- …Пыльный полигон. Два силуэта. Один из них держит пистолет. — Ну давай, партнёр, стреляй. Только не промахнись, а то я тебя засмею на всю базу! ° от лица Агента ° Яркая улыбка, серые волосы , голубые глаза. Этот парень появился недавно. На вид – обычный, ничего особенного, но почему-то всем понравился. Удивительно, конечно. В нём харизмы хоть отбавляй. Он всегда знает, что сказать. Всегда в центре внимания, но без пафоса. Просто… такой человек. С ним легко, весело. Он находит общий язык даже с теми, кого принято обходить стороной. Вейн. П̀о̩л̕ная ͧкͅоп̚иͅя̀ Ж͐ерт͓вы̚.̓.̩.̍ Мы стояли рядом. Он держал пистолет уверенно, спокойно, будто с этим родился. Ни малейшего напряжения — как будто для него это было не действием, а чем-то вроде дыхания. Бах. Выстрел. Мишень — пробита. Бах. Снова попадание. Ни одного промаха. — А ты ведь говорил, что я даже оружие нормально не возьму, дед — усмехнулся он, скосив на меня взгляд. Забавно, ведь он был на год старше меня. Но говорил так, будто мы разделены веками. Я смотрел на него. Уголки губ невольно дёрнулись. — Ну уж прости меня, великий стрелок — сказал я и положил руку ему на голову, легко потрепав его волнистые серые волосы. Он был ниже меня, и каждый раз, когда я делал это, раздражался. Он убрал мою руку. — Не хочешь сам попробовать? Ты ведь давно не стрелял. — сказал он, уже кладя пистолет мне в ладонь. Металл был прохладным и чуть тяжеловатым. Я взял его. Вес хорошо знакомый, но в этот момент казался чужим. Выстрел. Мимо. Ещё один. Снова мимо. Вейн засмеялся. Такой искренний, весёлый смех. — Ладно-ладно, из тебя стрелок — как из меня повар. — Он подмигнул. Я покачал головой, улыбаясь. Он раздражал. Часто болтал много, шутил ещё больше. Но, чёрт возьми, я не мог не признать — он был лучшим напарником, который у меня когда-либо был. А ведь сначала я даже не хотел его в команду. Сейчас же… Сейчас он был моим другом. Настоящим. Таким, каким редко становятся. И в этот момент, среди гулких выстрелов и запаха пороха, было странно спокойно. Как будто всё в порядке. Как будто всё будет в порядке. --- Я помню как с ним впервые познакомился , в тот день он спас меня от гибели.. Я чувствовал, как гул выстрелов всё ещё отдаётся в ушах. Это было дуратское задание, которое вышло из под контроля.. Запах гари в лёгких, пальцы дрожат от напряжения, хотя мы уже вышли из зоны огня. Всё закончилось. Почти.. — С тебя пиво, — бросил Вейн, отряхивая с плеча пыль. Улыбка на губах — довольная, спокойная. Как будто не секунду назад он вытолкнул меня из-под пули. Я усмехнулся. — Да хоть ящик. Но ты задолбал геройствовать. — Привыкай, дед. Я теперь твоя страховка. ... Бар мы нашли быстро. Глухое место, почти никого. Идеально. Я сидел напротив него. Свет тусклый, мебель старая, в воздухе — запах дешёвого виски и прожжённого дерева. Он заказал пиво, я — тоже. Не спорил. Он его заслужил. — Ты всегда такой? — спросил я, отпив немного напитка. В груди почувствовалось тепло, от алкоголя — Или только когда спасать кого-то надо? Он пожал плечами, уставился куда-то в темноту зала. Молчание длилось секунды, но они казались слишком длинными — Просто делаю, что нужно. Да и ты бы сделал то же самое. Я молчал. Наверное, сделал бы. Хотя не факт, что так же быстро, без раздумий. Которые порой губят людей, или наоборот спасают.. — Ты когда стрелял... ты не думал. Просто действовал, — сказал я. — Откуда это? Он усмехнулся, немного наклонив голову в бок — Мозги не всегда помогают. Иногда только мешают. Несколько секунд тишины. Только глухой гул чужих разговоров и звон бокалов. Потом он добавил: — Просто... не хочу больше терять людей рядом. Я поднял на него взгляд. Он всё ещё смотрел в темноту. И в этот момент он показался мне… знакомым. Слишком.. Я не спросил, кого он потерял. Он — не рассказал. Так было правильно. У всех нас есть прошлое, которое лучше не трогать. Но именно в такие моменты формируется что-то большее, чем просто напарничество. Мы пили молча. Но молчание это не было пустым.. --- Я смотрел на него. И чувствовал, как внутри что-то становится тише. Он не делал ничего особенного — просто сидел рядом. Но именно в этом «рядом» и был весь смысл. Он был единственным, кто по-настоящему понимал. Без слов. Без объяснений. С ним не нужно было притворяться. Не нужно было играть роли. Достаточно просто быть. С тех пор, как я устроился сюда, многое рухнуло. Друзья — исчезли. Семья — давно распалась на осколки. Я — остался. У меня есть экс-карта. Есть выбор. Но… мне кажется, я уже давно сделал его. Работа не сахар — сопровождение, оружие, подписание конфиденциальных бумаг, постоянное напряжение. Но в ней есть порядок. В ней есть структура. В ней есть я. — Эй, ты там не потерялся в мыслях? — услышал я знакомый голос. Вейн склонился чуть ближе, всматриваясь в меня. — Немного, — пробормотал я, выдыхая. Он усмехнулся, привычно, по-своему. — Пошли, прогуляемся. Воздуха надо. Ты выглядишь так, будто в голове у тебя ядерная война. Я хмыкнул. — У меня там постоянно ядерная война. — Тем более. Пошли. Мы вышли. Лето. Город ещё не спал, но улицы были почти пустыми. 01:30. Воздух тёплый, не душный. Луна висела высоко, почти над головой. Большая, жёлтая, она освещала деревья мягким светом. Мы не пошли в парк. Мы пошли на крышу. Нашу...... Мы забрались на площадку крыши . Сели, свесив ноги. Смотрели вверх. Когда-то я не понимал, зачем он сюда водит меня. Но теперь — без этих вечеров мне было бы нечем дышать. Мы молчали, смотря в небо.. — Знаешь, — начал он, не глядя на меня, — когда я впервые сюда попал… я был другим. Пауза. — Тогда я ещё думал, что справлюсь. Что всё можно починить. — А сейчас? — спросил я. Он пожал плечами. — А сейчас я не уверен, что вообще что-то было целым. Может, всё изначально было трещинами. Я кивнул. Молчание. Он продолжил, тихо: — Но здесь, с тобой… не знаю. Спокойно. Пауза. Он бросил на меня взгляд. — Ты, кстати, вообще не такой, каким я тебя представлял. — И каким же? — Суровый, молчаливый, недоверчивый… Ну, в целом, ты именно такой. Он усмехнулся. — Но, как ни странно, с тобой хочется говорить. Хотя бы иногда. Я посмотрел на него. — Ты тоже не такой. Когда тебя только перевели, я не думал, что вообще смогу работать с тобой. А сейчас… Я замолчал. — Сейчас мы друзья, да? — тихо. Сказал он Я не ответил. Просто кивнул. И этого было достаточно. — Как думаешь, сколько людей сейчас смотрят на луну? — вдруг спросил он. — Много, — ответил я. — Но, возможно, никто из них не чувствует того же, что и мы. Он кивнул. Мы сидели молча. Долго. Луна двигалась по небу, время текло, но внутри было ощущение, что всё застыло. Как будто мир поставили на паузу, чтобы дать нам возможность просто… быть. Вместе. Здесь. Каждый вечер — как якорь. Как спасение. И в тот момент я подумал: если это когда-нибудь закончится — я не знаю, что со мной станет.. --- Проходило время. Мы работали вместе, выполняли задания, привыкли друг к другу. Сдружились. Каждый день — крыша, разговоры под звёздами, спокойствие. Жизнь казалась… правильной. Почти красивой. Особенно, когда рядом есть тот, кто не предаст. Кто вытащит, если тебя затянет. Работа становилась тяжелее. Больше задач, больше рисков. Но я понимал: мне повезло. Моя работа — это почти рай, если сравнивать. Я видел и другую сторону. Людей, выполняющих самую грязную работу. Людей, которые убирали тела, стирали чужие жизни как пятна с рубашки. У них в глазах не было света. Просто пустота. Словно их давно уже нет. Босс хотел, чтобы я стал таким. Не охранником. Не сопровождающим. Наемником, тем кто убирает трупы. Устраняет тех, кто «мешает Спокойным, точным, послушным. Но я не смог. Я знал — если сделаю этот шаг, пути назад не будет. Я не выдержу чужих смертей. Я не тот, кто может нажимать на курок и спать спокойно. Я понимаю, что компания не идеальна. Это даже не компания. Это система. Машина. Она держит в руках всё: управление, телевидение, улицы, магазины. Всё. Здесь нет ничего, что не принадлежало бы им. Кажется, даже разговоры на кухне — и те записываются. Ты дышишь — и это уже часть их статистики. --- Этот вечер не отличался от других. Мы сидели на крыше. Я смотрел на город. На свет фонарей. На отражение луны в окнах. Казалось, будто всё замерло. Будто мир специально дал нам это мгновение.. Ночь была тихой, почти чересчур. В такие моменты даже ветер кажется внимательным — как будто не хочет мешать. Луна висела низко, бросая серебро на его лицо. Он выглядел спокойно. Слишком спокойно. — Странно, да? — вдруг сказал он. — Как иногда всё просто… заканчивается. Я глянул на него. Он смотрел в небо, будто искал там что-то. Может, ответы. — Что заканчивается? — спросил я. Он пожал плечами. — Всё. Работы. Люди. Время. Бывает, сидишь вот так, думаешь, как хорошо… и не знаешь, что завтра может быть всё по-другому. Я усмехнулся. — Ты чего, философствовать взялся? — Просто… — он замолчал, потом выдохнул. — Иногда я думаю: у нас вообще есть выбор? Я повернулся к нему. — Конечно, есть. — А если нет? — тихо, почти шёпотом. — Если всё уже решено заранее. Если кто-то другой держит спусковой крючок, а ты просто цель. Молчание. Только гулкий звон города где-то внизу и пульс в висках. — Ты чего-то не договариваешь, — сказал я. Он посмотрел на меня. Впервые за долгое время — по-настоящему. В глазах не было страха. Только сожаление. И… вина? — Просто пообещай… если что-то случится — не вини себя. Хорошо? — Да с чего бы мне себя винить? — Просто… пообещай. Я не ответил.. --- Тёплые коридоры, как обычно. Я шёл, глядя под ноги, в полусне. Рабочий день только начался, а я уже устал. Не физически — просто… душно было. Всё последнее время. Но сегодня был Вейн. Сегодня мы работали вместе. Это всегда облегчало день. Хоть немного. Он ждал меня в общем зале. Сидел на диване, уткнувшись в пол. Спина чуть сгорблена, руки сжаты, будто продрог. Я хлопнул его по плечу. — Живой? — усмехнулся я, — Или опять всю ночь читал досье на преступников? Он поднял голову, и на лице появилась та самая привычная улыбка. Чистая, почти детская. — А? Да всё норм. Просто не выспался, — сказал он бодро, хотя глаза были какими-то… тяжёлыми. Я пригляделся, но отмахнулся. Мало ли. Он всегда был странным, когда не спал. — Кстати, мне нужно забрать кое-какие папки из кладовки. Та, что на улице, — сказал он, делая вид, что вспоминает что-то. Я удивился: — Там же только хлам? Архив века динозавров. Зачем тебе туда? Он подмигнул: — Не поверишь. Босс сказал, что новое задание связано с каким-то типом, которого давно списали. Его досье, видимо, по ошибке туда загнали. Надо найти. Я хмыкнул. — Как обычно. Вся важная информация в самых важных мусорках. Мы вышли на улицу. Было тепло. Солнце светило, небо чистое. Такой день, когда ничего плохого произойти не может. Когда всё кажется спокойным и привычным. Мы подошли к сараю. Деревянная дверь, облупленная краска. Я взялся за ручку, повернул её — и вошёл. Сырость. Пыль. Старые коробки, наваленные в беспорядке. Я склонился к одной из полок, пробежался глазами по папкам. — Ну и как зовут этого загадочного кадра? — спросил я, не оборачиваясь. Тишина.. Я обернулся. Он стоял в дверном проёме. Руки опущены, взгляд — пустой. Совсем не тот, что был минуту назад. Словно всё внутри выключилось. — Прости… — прошептал он. Щёлк. Дверь захлопнулась. Глухой звук, тяжёлый. Я рванулся, постучал. — Эй, Вейн? Че за фигня? Открывай, не смешно. Тут темно как в заднице. Молчание. — Вейн?! — я надавил на ручку, дёрнул дверь. Заперто. — Тут, мать его, света нет. Ты совсем рехнулся? Снаружи — тихий, почти неживой голос: — Агент… Ты правда думаешь, что у нас у всех есть выбор? Я замер. — Ты чего, философствовать решил, прямо сейчас? Что за хрень? — Просто… если бы был выбор… — он выдохнул, — может, всё было бы иначе. — Вейн! — я уже напрягся. — Что за чертовщина? Открой дверь. — Прости... — едва слышно. Что-то внутри его дрогнуло. Я чувствовал это. Но не понимал, что именно. И тут позади что-то зашипело.. Огонь.. Сначала — просто вспышка в углу. Незначительная. Как будто лампочка перегорела. Я моргнул. Щёлк. Вторая вспышка. Потом — треск. Холодная паника вскипела в груди. Я обернулся. Пламя. Настоящее. Живое. Оно уже ползло по деревянной стенке. Я рванулся к двери, задыхаясь: — ВЕЙН!! — крик сорвался с горла, как рваный кусок. — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! ТУТ ОГОНЬ! Рывок. Ещё один. Дверь не поддавалась. — ОТКРОЙ!!! — я лупил по ней кулаками, ногами. Дерево дрожало, но не сдавалось. Сзади раздался грохот — что-то рухнуло. Огонь перекинулся на коробки. Горел картон, горела пыль, а с ней — воздух. Горело всё. — ВЕЙН, БЛЯТЬ, ОТКРОЙ ДВЕРЬ!! — голос срывался. Слёзы от дыма, кашель, рвущаяся изнутри паника. — Прости… — шепчет он. Сквозь стену. Сквозь гул. Но мне плевать. Я бросаюсь к другому углу — нет выхода. Стены сплошные. Всё деревянное. Всё старое. Всё горит. Я отшвыриваю полку. Бесполезно. Всё уже охвачено пламенем. Горячий воздух пронзает лёгкие. Я закашлялся. Спазм. Боль. Снова кашель. Уже с кровью. — ПОМОГИ!!! — визг. Не к нему. Просто в пространство. — КТО-НИБУДЬ!!! Огонь подползает к ногам. Я отпрыгиваю — поздно. Жар обжигает щиколотки. Потом — колени. Я сбиваю пламя с штанов, но ткань плавится. ОНА ПЛАВИТСЯ. Кожа горит. Я чувствую, как она лопается. Как будто меня заживо режут. Сквозь ткань, сквозь плоть, сквозь всё. Я реву. Реву. Не кричу — именно рычу от боли, будто животное. Слёзы текут — не от страха. От нечеловеческой боли. Руки в ожогах, волосы тлеют, одежда прилипла к телу. Я ползу к двери. — ВЕЙН… — шепчу. — ПОЖАЛУЙСТА… Я уже не кричу. Я умоляю. Тишина... Я прислоняюсь к двери щекой. Горячее дерево. Сквозь него чувствуется: он всё ещё там. Стоит. Слушает. — ПОЖАЛУЙСТА… — голос хрипит. — Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ… Пламя хватает меня сзади. И тогда всё рушится. Я начинаю биться, как сумасшедший. Бьюсь в дверь, в стены, в воздух. Кричу. Кричу во всё горло. Кричу, пока горло не становится сухим. Пока голос не умирает. — ВЕЕЕЕЕЕЕЙН!!! Последний крик. Я падаю на пол. Лицом в пепел. Горю. Я горю. Сознание гаснет. Я не знаю, где я. Кто я. Есть только боль. Только огонь. Только предательство.... ......