※━─━────【₪】────━─━※

Любовь на бис,

На виду улыбнись сейчас

И поклонись на виду любопытных глаз.

Нам даёт отдохнуть фотовспышек свет,

И продолжается сюжет…

Любовь на бис — Zara & Александр Розенбаум

      Снег падал мягкими хлопьями, покрывая улицы Лондона тонким, искрящимся ковром. За час до начала Рождественского бала Министерства магии Гермиона стояла перед зеркалом в своей спальне, поправляя непослушную каштановую прядь волос. Её сердце колотилось о грудную клетку подобно маленькой испуганной птичке не только от волнения из-за предстоящего вечера, но и от осознания того, что сегодня они с Северусом наконец перестанут скрывать свои отношения.

      Последние два года их отношения были бельмом на глазу британской магической общественности. После Битвы за Хогвартс, в которой Гермиона спасла Северусу жизнь, между ними зародилась странная связь. Никто не пожелал тогда мараться об убийцу великого Альбуса Дамблдора, даже после того как столь же великий Поттер в пылу финальной дуэли его оправдал, посему больше суток глава Хогвартса пролежал на кушетке в своем старом кабинете декана Слизерина в бессознательном состоянии, подпитываемый исключительно своей силой воли, магией домового эльфа и школы, не желающей отпускать своего друга. Первые сутки за Северусом присматривал Бинки — последний домовик рода Принц, после смерти крайнего лорда прибившийся к хогвартской общине эльфов, поближе к кровному наследнику рода, а значит, к истинному хозяину, — но и эльфы, какими они необычно сильными и преданными ни были, не всесильны, и Бинки пришлось обратиться к волшебникам. Зелья сами себя не сварят, знаете ли. Недолго думая, ушастик выбрал ту единственную, кто в запале финальной битвы по-настоящему вспомнил о его подопечном — Гермиону Грейнджер. Так начался их долгий путь от магической комы до первого мутного взгляда, от первого хриплым шёпотом произнесённого слова до первого шага и робкого прикосновения, от первой странной беседы ни о чём до первого «Мисс Грейнджер, не хотите ли чая?», от «Невыносимая девчонка, мешай по часовой!» до «За тобой хоть в преисподнюю».

Молчи, улыбайся и смотри.

Включи обаянье для толпы…

Потом позвонишь мне ночью, и

До утра проговорим всё, что нам захочется…

      — промурлыкала она, вспоминая долгий пройденный ими путь.

Любовь на бис,

На беду улыбнись сейчас

И поклонись на виду любопытных глаз.

Нам не даёт отдохнуть фотовспышек свет,

И продолжается сюжет…

      Их первые совместные появления в обществе были исключительно рабочими обедами в одном из уютных кафе Косого переулка, но задолго до того, как они успели перерасти во что-то большее, чем просто встречи коллег, волны слухов смыли их в океан сплетен и отказались выпускать на чистый берег.       Рита — будь она неладна — Скитер делала всё возможное, чтобы утопить их в Мариинской впадине своей больной фантазии. В её, с позволения сказать, статьях то и дело мелькали намёки на «запретную связь учителя и несовершеннолетней ученицы», «тайный роман Пожирателя Смерти и Принцессы Гриффиндора» и даже «манипуляции не такой уж невинной магглорожденной». И если за себя Гермиона не переживала — трудно переживать о каких-то бумажках и шепотках, пережив разговор «между нами, девочками» с самой Беллатрисой Лестрейндж, то состояние Северуса ее очень волновало. Не раз и не два ей приходилось загонять Грозу Хогвартса в угол и заверять в его в том, что ей побоку чье-то там мнение, что она хозяйка своей жизни и только ей решать, чего она от нее хочет и с кем она этого хочет, и если ее друзья, как он того боится, отвернутся от нее, то значит друзьями они ей не были. В этот период, длившийся около полугода и совпавший с очередными кардинальными переменами в жизни Северуса, — он получил письмо от своего чистокровного деда, а вместе с ним и титул лорда, — их отношения напоминали танец двух саперов: шаг влево, шаг вправо — детонация и взрыв, но Гермиона справилась. Они справились. И теперь, спустя еще полгода, они были готовы с гордо поднятыми головами явить себя миру. Поэтому двадцать третьего декабря двухтысячного года Героиня Второй Магической Войны, стоя перед напольным зеркалом, нервно поправляла прическу и струящееся платье, которое, стоит отметить, само по себе было произведением искусства. Оно было воплощением элегантности, таинственности и вторило фирменным мантиям Северуса, о чём сам Северус ещё не подозревал. Его черный цвет словно поглощал свет, создавая ощущение глубины и загадочности. Материал, из которого оно было сшито, был мягким и шелковистым, он ласкал кожу и подчеркивал каждую линию ее точеной фигуры.       Верхняя часть платья была выполнена в строгом, но изысканном стиле. Высокий воротник, закрывающий шею, придавал образу сдержанности и достоинства, а длинные рукава скрывали руки, будто пряча их от посторонних взглядов. Особое внимание привлекали декоративные элементы на плечах: там, где рукава соединялись с основной частью платья, были расположены сложные узоры, выполненные из мелких блестящих камней и бисера. Эти детали напоминали звездное небо или мерцающие погоны, добавляя платью волшебства и силы.       Нижняя же его часть представляла собой широкую юбку, которая плавно раскрывалась от талии до пола. Юбка была собрана на тонком поясе, который контрастировал с общим цветом платья своим более темным оттенком, словно ночь, переходящая в глубокую бездну. Ткань юбки падала мягкими складками, создавая эффект волн, которые будут двигаться вместе с каждым ее новым шагом. Длинный шлейф, спускающийся за спиной, завершал композицию, как крылья темного ангела.       Это платье было для Гермионы не просто предметом одежды, это была целая история, написанная тканью и украшениями. История таинственной женщины, которая знает себе цену и умеет держать свою силу в тени. История женщины, желающей идти рука об руку со своим строгим могущественным мужчиной. Это платье стало ее личным символом власти, загадки и вечной женственности.       Они с Северусом стояли на пороге нового этапа своих жизней, и Гермиона желала переступить его, как подобает королеве.

***

      В это же время Северус стоял в своём кабинете, поправляя черную парадную мантию с изумрудного цвета вышивкой по рукавам. Его темные глаза сверкнули в зеркальной глади, пока он задумчиво рассматривал своё отражение. Он никогда не думал, что сможет снова довериться кому-то после всего, что пережил, да чего уж там, он вообще не надеялся пережить эту войну, но Гермиона изменила все. Она стала его спасением в буквальном и в переносном смысле этого слова, она увидела его настоящее «я», скрытое за маской холодной лжи и ненависти ко всему сущему, она познала его боль и приняла ее как свою собственную. Она научила его верить в лучшее и в то, что он достоин чего-то хорошего. Достоин ее. И сегодня он собирался сделать то, что навсегда изменит его… их жизнь.

      Сюжет «мэтр и красавица»,

Уже нам не подчиняется.

За нас все ходы придуманы,

Где таится истина, объяснять не будем мы…

      — пропел он себе под нос, поправляя шейный платок и представляя реакцию общественности.

Любовь на бис,

На беду улыбнись сейчас

И поклонись на виду любопытных глаз.

Нам не даёт отдохнуть фотовспышек свет,

И продолжается сюжет…

Любовь на бис,

Торопись удивить весь свет.

Давай, артист, притворись,

Что в твоей судьбе нет тайных мест,

Не скребут кошки на душе,

И продолжается сюжет…

      Около трех месяцев назад они с Гермионой побывали в далекой холодной России, в Колдовстворце, где обсуждалась организация первого со времен возрождения Волан-де-Морта Турнира Трех Волшебников, и, естественно, не смогли обойти вниманием Санкт-Петербург, магическую столицу России. Конечно же, Гермиона захотела посетить и Эрмитаж, и Сенной рынок, Ротонду, Поцелуев мост и Чёртову пустошь, и, конечно же, Северус не смог ей отказать. К концу экскурсионного дня, устав от многочисленных аппараций и гула сотен тысяч туристических, как магических, так и маггловских голосов, пара расположилась на ужин в одном небольшом маггловском ресторанчике с традиционной русской кухней и живой музыкой. Это был один из лучших вечеров в их с Гермионой отношениях. Почему, спросите вы, всё просто — их там никто не знал. В России им вообще на удивление свободно дышалось, да, русские маги были о них наслышаны, но исключительно как о героях минувшей войны и знать не знали, как они выглядят. Северус с Гермионой провели целый день, наслаждаясь друг другом и не озираясь по сторонам, как нашкодившие школьники, а ужин подарил им то, что весь мир называет «своей песней».       На небольшой сцене в приглушенном свете электрических свечей под звуки живого аккордеона другой взрослый мужчина и другая молодая женщина пели о них и для них…       Это незамысловатое произведение задело какие-то Северусу ранее неведомые струны его души и стало неформальным гимном их с Гермионой отношений, и сейчас, собираясь на Министерский бал, он напевал его, пытаясь успокоиться:

Ну что ж, время делать глупости,

С мечтой жизнь свою переплести,

Включить медленную песню и

Назначать свидания где-то в неизвестности…

      Через десять минут он должен был забрать Гермиону из дома, а потому, собравшись с духом и последний раз поправив фамильный перстень на мизинце левой руки, Северус, тяжело вздохнув, аппарировал, оставив после себя прокатившееся по директорскому кабинету эхо.

***

      Гермиона появилась в дверном проеме, одетая в элегантное платье глубокого черного цвета, которое идеально подчеркивало ее загорелую кожу, сияющие предвкушением глаза и блеск его, теперь уже ее, фамильных изумрудов. На мгновение Северус забыл, как дышать.       Северус Снейп, человек, годами приучавший себя на публике скрывать свои эмоции за щитами холодности и презрения, ощутил, как его душа внезапно затрепетала при виде его Гермионы. Если бы он уже не любил ее, то влюбился бы сейчас с одного единственного взгляда. Если бы Гермиона годами не отогревала своим теплом его, десятилетиями казавшееся мертвым сердце, то оно именно в этот миг бы пробудилось от вечного сна.       Когда он увидел её, стоящую перед ним в темном, как ночь, платье, его взгляд остекленел. Её фигура, облаченная в ночь, казалась одновременно хрупкой и такой могущественной, словно сама его судьба воплотилась в этой такой неидеально идеальной женщине. Высокий воротник напомнил ему о прошлом — о времени, когда он был слишком горд и зол, чтобы показать миру свою слабость. Но, глядя на Гермиону, Северус понял — он лишь подчеркивает силу духа, а не прячет её.       Декоративные элементы на плечах мерцали, словно звезды в ночи, вызывая в нем смутное чувство восхищения.       Мгновение продлилось целую вечность и стало для него настоящим испытанием. За долю секунды Северус понял две вещи: ее платье — женская вечерняя вариация его мантии, те же длинные, прикрывающие пальцы рукава и высокий воротник, а там, где подол его одежд развевается при его стремительной ходьбе, шлейф ее платья будет плавно скользить по полу; и сегодня он просто не сможет скрыться за своей маской. Гермиона, в своем платье, полном света и жизни, заставила его в очередной осознать, как безгранично он ее любит. И эта любовь, ярким лучом осветившая его тёмную душу, возможно, если Гермиона и Мерлин будут к нему благосклонны, в недалёком будущем подарит ему ещё парочку смыслов жизни.       — Ты уверен, что готов ко всему этому? — прошептала она.       — Уверен, — подойдя к ней, взяв в свою большую ладонь ее маленькую ладошку и нащупав там то, что круто изменило ход его жизни, придав ей новых красок, Северус поцеловал Гермиону в лоб. Его голос был твёрдым, но в глазах читалась тревога. — Пока ты со мной, я готов ко всему. Но ты понимаешь, что после этого не будет пути назад?       Гермиона улыбнулась: «Понимаю. И я готова».       Она окинула теплым, но немного грустным взглядом прихожую своей маленькой и когда-то такой уютной квартирки, мягко улыбнувшись, коснулась кончиками пальцев бежевых стен и взмахом руки погасила пылающий в камине огонь, больше она не переступит порог этого дома, не в ближайшее время. Не успеет бал закончиться, как заботливый Бинки перенесет остатки ее вещей в дом, в котором она с недавних пор стала полноправной хозяйкой.

***

      Величественный парадный зал Министерства Магии был украшен в лучших традициях грядущего праздника. Мерцающие огни, переливающиеся гирлянды из живых снежинок и великолепные ёлки, усыпанные магическими огоньками, создавали атмосферу настоящего волшебства. Все важные лица магического мира были здесь — министр, авроры, хогвартские профессора, известные целители, члены Визенгамота и, конечно же, журналисты. Гости, одетые в роскошные мантии и элегантные платья, медленно прогуливались по залу, наслаждаясь музыкой, танцами, светскими беседами и великолепным шампанским.       Когда в открытые массивные двери главного входа рука об руку вошли Северус Снейп и Гермиона Грейнджер, зал комично замер.       Первым нарушил тишину звук падающего с подноса бокала, который опрокинула одна из ведьм. За ним, как по команде невидимого дирижера, последовал ропот, нарастающий, словно набегающая на покатый берег волна. Люди абсолютно бесцеремонно уставились на них, кто-то с широко раскрытыми глазами, кто-то с прикрытыми руками ртами, а некоторые были похожи на выкинутую на берег камбалу.       И поверьте, там было на что посмотреть, чего только стоил родовой изумрудный венец в волосах Гермионы. Знающие люди, коих в зале было большинство, сразу осознали — перед ними новые лорд и леди Принц, и перстень главы рода на левой руке Северуса это только подтверждал. Тут стоит отметить, что изначально Гермиона не планировала так явно выставлять напоказ свой новый статус, она хотела ограничится обручальным кольцом бабушки Северуса, но потом решила, что ее натерпевшийся от жизни мужчина заслуживает всего и в первую очередь с гордостью носящую его имя женщину, и если к этому имени прилагается титул, то она будет носить все соответствующие ему и жизненным ситуациям регалии. Бал так бал. Венец так венец. К тому же сморщенные в чистокровном «фи» лица матерей благородных семейств, неведомо откуда прознавших, что ставший героем войны и открывший прибыльный бизнес Снейп вот-вот получит титул, и весь последний год пытающихся подложить под него своих таких же чистокровно-племенных дочерей, того явно стоили.       — Это же… Снейп? И Грейнджер? — прошептал кто-то достаточно громко, чтобы это услышали все присутствующие.       — Мерлин, я не ослышалась? Они все-таки вместе? — откликнулся другой голос откуда-то из глубины зала.       — Вы видите то, что вижу я? На этой выскочке фамильный венец чистокровного рода? Какой позор… — прошипела та, кого Северус распознал как Элеонору-вечную-вдову-Забини.       Северус на мгновение растерялся, и в душе его, было дело, начал проклевываться росток сожаления, что он втянул в эту мерзкую ситуацию свою любимую женщину, но опирающаяся на его руку Гермиона едва заметно для него и вовсе незаметно для окружающих гордо расправила плечи и крепче сжала его руку в знак поддержки. Они пройдут через это вместе и выйдут из этого зала победителями.       Рита-мать-ее-Скитер, до этого мирно прогуливающаяся между гостями и незаметно пытающаяся подобраться поближе к знаменитым героям войны, моментально оказалась рядом с парой, а следующий за ней по пятам штатный колдограф «Пророка» явно поставил себе цель ослепить их вспышками. Он кружил вокруг них, как гриф-падальщик, и бесперебойно щелкал камерой, как будто они были мировой сенсацией. Хотя… Для зацикленного на себе магического общества, возможно, так оно и было.       — Профессор Снейп! Или лучше лорд Принц?! У общественности в моем лице есть к вам несколько вопросов… — начала блондинка.

Любовь на бис,

На беду улыбнись сейчас

И поклонись на виду любопытных глаз.

Нам не даёт отдохнуть фотовспышек свет,

И продолжается сюжет…

      — подумали синхронно Снейпы и так же синхронно окинули надоедливую ведьму красноречиво говорящими, куда она должна пойти, взглядами.       Толпу гостей окутал кокон нарастающего гула: догадки, шепотки, предположения сыпались из них как из рога изобилия. Группа молодых магов, бывших учеников Северуса, что стояла чуть поодаль, особо не скрываясь, в голос обсуждала главную новость вечера:       — Снейп? Серьёзно? Она могла бы выбрать кого угодно! — воскликнул Роджер Дэвис, видимо, понадеявшись на то, что его баритон потонет в море сотни других голосов.       — Ты его видел? Он выглядит… по-другому. Как будто она заставила его светиться изнутри, — ответила ему молодая ведьма, кажется, Алиссия Спиннет, и глаза ее блестели от неприкрытого любопытства.       — Невозможно! Снейп — это, ну, это же… Снейп! Он всегда был таким… — возразил другой маг, которого Северус не узнал, но в чьем голосе чувствовалась нотка сомнения.       У дальней же стены возле фуршетного стола толпились старшие маги, те, кого Северус с чистой совестью мог назвать если не друзьями, то коллегами, но и они не смогли или не захотели скрыть удивления. Минерва МакГонагалл, наблюдавшая за парой с легкой улыбкой на губах, наклонилась к своему соседу, Филиусу Флитвику:       — Я всегда знала, что в нём есть что-то большее, чем показная суровость, — прошептала она. — Но даже я не ожидала такого развития событий.       Некоторые гости, такие как семейство Малфой, наблюдали за происходящим с каменными лицами. Люциус, сжав бокал в руке, пробормотал что-то себе под нос и быстро отвернулся, делая вид, что ему всё равно.       Тем временем Северус, словно не замечая шума вокруг, отодвинув Скитер в сторону, продолжил вести свою супругу вперёд. Его рука уверенно лежала на её талии, а она шла рядом с ним с гордо поднятой головой, демонстрируя миру полную уверенность в себе и их отношениях. Когда они достигли центра зала, Северус сделал паузу, окинув вызывающе спокойным взглядом всех собравшихся.       — Если кому-то есть что сказать, — произнёс он в лучших традициях профессора Снейпа, его голос прозвучал как раскат грома, заставляя всех замолчать, — то сейчас самое время. Если нет, то я предлагаю всем вам катиться в ад и оставить нас в покое.       Его слова были встречены тишиной, а затем, к его немалому удивлению, раздались аплодисменты. Это был Поттер, примеру которого последовали их с Гермионой общие школьные друзья, к которым постепенно присоединились сначала члены ОФ, а потом подавляющее число остальных присутствующих в зале гостей. Гермиона улыбнулась, её щёки слегка порозовели, но она посмотрела на своего мужа полным гордости взглядом. Впервые в жизни Северус был рад оказаться в центре внимания, да, он прекрасно осознавал, что завтрашнего дня и как минимум на ближайший месяц их жизнь превратится в восьмой круг ада, но сейчас, в этом моменте, он был счастлив.       Когда тихая музыка снова заполнила зал, Северус протянул Гермионе руку:       — Потанцуем?       Она кивнула, и они вышли в центр танцевальной площадки. Под аккомпанемент вальса «Мой ласковый и нежный зверь» (ирония ситуации не ускользнула ни от Северуса, ни от его супруги) они закружились в своем идеальном танце, и весь окружающий мир исчез, оставив их двоих наедине с музыкой и их любовью.       Любовь на бис… — подумала Гермиона, чувствуя, как её сердце наполняется радостью. Теперь весь мир узнает, что они вместе, и им больше не придется таиться по углам и, вздрагивая от каждого шороха, оглядываться через плечо.       Позже, пообщавшись со всеми, с кем хотели, и с благодарностью приняв все искренние пожелания, танцуя финальный танец вечера, лорд и леди Принц вели безмолвный монолог, итогом которого стал целомудренный поцелуй.       Как и ожидалось, вся Магическая Британия взорвалась следующим утром, когда фотографии их появления в Министерстве, танца и поцелуя появились на страницах «Ежедневного Пророка». Но теперь это были не грязные сплетни и досужие домыслы, а красиво, пусть и не особо достоверно, рассказанная история любви (Снейпы лукаво переглянулись и пришли к выводу, что без влияния Кинга и Гарри там явно не обошлось), которая смогла преодолеть все преграды и расцвести, как прекрасный цветок.

***

      Пятого января Гермиона проснулась от на удивление не по-зимнему яркого утреннего света, проникающего в спальню через плотные графитового цвета шторы. Прислушавшись и не услышав никаких звуков, кроме тиканья напольных часов в соседнем от спальни кабинете, она поняла: Северус уже встал и ушёл на работу. Протянув руку за палочкой, Гермиона нащупала на прикроватной тумбочке листок, его для нее записку:

Дорогая,

Знаю, что с двадцать шестого декабря мы не покидали нашего дома и сегодня нам, точнее тебе, моя милая девочка, придется столкнуться с царящим снаружи хаосом, но я хочу, чтобы ты знала — для меня в этом мире нет ничего ценнее тебя, и, если к обеду ты захочешь кого-нибудь отравить — просто дай знать, я всё решу. В пять я заберу тебя с работы, мы сходим поужинать в тот самый ресторан, где «проговорим всё, что нам захочется».

С любовью,

твой Северус.

      Гермиона улыбнулась, перечитывая записку. Всё-таки она вышла замуж за самого вздорного, самого скрытного, самого желчного, но самого лучшего в мире мужчину.