XIX.

      За окном падал снег. Мягкий пушистый, кажущийся теплым и приятным на ощупь. Внешность всегда обманчива. Лэйн понимала это на своей примере.              В кабинете врача была особая атмосфера первородного страха и внутреннего волнения. Белые стены давили, запах медикаментов кружил голову.              — Прости, опоздала. Заждалась? — Анна залетела в кабинет, снимая маску и перчатки. Кажется, была на перевязке.              — Нет, все нормально.              Анна резво села за стол, открыла историю болезни, начала что-то писать, параллельно спрашивая:              — Как чувствуешь себя? Жалобы есть?              — Жалоб нет, чувствую себя хорошо.              Обычный расспрос. Лэйн подвергалась таким почти каждый день, когда потеряла память в первый раз. Вообще, энергозатратно каждый день повторять одно и то же, ведь очевидно, что она не собиралась делиться никаким подробностями истинного состояния.              Наверное, ей удалось создать образ верной отряду, раз подозрений нет. Либо же чувство вины взыграло яркими красками, мазками ложась на законченную ненавистью картину.              — Отец пока против твоего участия в миссии, но я ещё поговорю с ним, — между делом сказала Анна, когда закончила осмотр.              — Спасибо.              Долгий взгляд. Повышенное внимание. Лэйн смотрела в окно, но чувствовала это на коже.              Часы тикали. Ручка скребла по бумаге. За окном выл ветер.              — Я боюсь оставаться без вас.              Анна остановилась. Кроме сердцебиения Лэйн, не слышно ни единого звука.              — Я снова потеряла память и все меньше чувствую себя частью этого места. Все так странно на меня смотрят… — Лэйн опустила голову, чтобы скрыть абсолютно не соответствующий словам пустой взгляд. — Только вы общаетесь со мной как раньше. Я боюсь, что без вас, я не смогу тут выжить.              Жалобный тон околдовывал. Эмпатия, чувственность — преимущества, но в руках зла — руководство по психологии. Лэйн признавалась себе, что не права, но осознанно не делала иначе.              Глаза Анны наполнились жалостью. Она не моргала, не говорила. Молчала — и этом молчании было куда больше слов.              — Почему ты не говорила об этом раньше?              — Не хотела нагружать проблемами. Прости, что поставила в неловкое положение, — Лэйн на секунду кинула взгляд на Анну, вновь опустила глаза. Сжала край свитера от злости.              Она лицемерна настолько же, насколько и они. Это не борьба добра и зла — это противостояние людей. В нём никогда не было морали и чести.              — Лэйн… — Анна прикусила губу. Помолчала. — Я поговорю с отцом, не переживай.              Рыба клюнула на наживу.              

***

             — Папа!              Ллойд ударил по столу в тот же момент, как Анна закричала. Они на взводе — неконтролируемая ярость, выливающаяся за пределы эмоциональной чаши. Ещё капля — кипящая кровь прольётся.              — Я уже сказал, что не буду обсуждать решение по поводу криптографа с тобой, — Ллойд уткнулся в бумаги. Намеренно.              — Придется, если ты не хочешь, чтобы вся база узнала о том, что мы с ней сделали.              — А что мы сделали? Спасли.              — Убили, — Анна выплюнула слово. С гневом, с отчаянием, с болью. Ей противно вспоминать о том дне, противно понимать, что она часть смертоносного ужаса.              — Обязательно кричать об этом? — генерал говорил сквозь зубы — крайняя стадия ярости перед взрывом. Анне плевать.              — Да, чтобы понять, насколько важно держать её под присмотром врача. Единственного, который знает, что с ней произошло. Или тебе нужна утечка информации?              — Она может нас предать и сбежать.              — Это мы её уже предали! А она всегда на нашей стороне. У тебя не было ни единой причины сомневаться в ней! Ты хоть представляешь, каково ей без нас? — Анна кричала громко и четко. Ллойд морщился от высоких децибел, но не останавливал дочь.              — Тебе жаль её? Не смеши, — он усмехнулся.              — А если бы на её месте была я?              Время замерло. На долю секунды, пока генерал визуализировал картину в голове. Стало дурно.              Он смягчился. Под пальцами вновь сигарета прямо в кабинете. Анна поморщилась, но ничего не сказала. Тишина длилась долгие две минуты, чекочащие ноздри табачным дымом, после чего Ллойд устало выдохнул.              Это значит — он принял окончательное решение.              — Пусть едет. Это будет на твоей совести, — он чуть помолчал. — И знай, я не отказался от опытов.              Анна знала, почему он согласился, говорил так. Ответственность спихнуть на дочь? Как же. Пользоваться привилегией отношения отца — запросто. Дмитрий не мог так. Анна не хвасталась, но определенно гордилась собой за умения в нужным моменты состроить милую физиономию. Мужчины падкие — очевидно. Из всех, с кем ей доводилось общаться, только бессмертные никогда не поддавались чарам. Не потому, что считали людей ниже, а потому, что мужское и женское не имело у них стереотипности мышления.              Когда Анна размышляла об этом, все лучше понимала своё место в системе общества — она слаба, чтобы противиться патриархату, но достаточна умна, чтобы выворачивать его в свою сторону.              Кривая дорожка. Другой не было.              Анна искренне хотела защитить Лэйн от собственного отца.              Вина.              Пожирала. Била. Стреляла.              Уже никогда не отмыться от убийства человека, не вымолить прощения у Бога.              Но Анна хотела вымолить прощения у себя самой.              

***

             — Отпустил?              — Отпустил.              Каин усмехнулся позади Лэйн.              — Рада?              — Руки уже чешутся им отомстить.              Смех Каина был чистым и пленительным. Как звон тысячи колокольчиков, как утренняя роса, падающая вниз с листка на листок. В голове Лэйн ландыши и их белизна, ослепляющая глаза.              — Мне нужно что-то говорить? — его игривая интонация будоражила. Лэйн сосредоточенно листала страницы книги, совсем не понимая, что за закорючки перед ней. Кажется, такое уже было.              — В таких случаях отговаривают. Мол: это неправильно, оставайся человеком.              — Не мне о таком рассуждать.              Его ладони уперлись в стол по обе стороны от Лэйн, закрывая пути отступления телом и крыльями. Хотя она и не собиралась бежать — она там, где хотела оказаться и где должна быть. От него пахло чем-то хвойным и горьким, морозным и свежим, вперемешку с запахом самой Лэйн.              Она запрокинула голову, встречаясь с его взглядом. Вверх ногами, сбоку, в профиль — Каин всегда выглядел потрясающе.              — Ты стал ужасно настойчивым. Разве ангелы не ведут себя скромнее?              — А разве я чистокровный ангел? — он наклонился сильнее, коснулся носом шеи Лэйн, щекоча теплым дыханием кожу.              — А кто твои родители?              Тишина стало ощущаться наказанием в момент, когда вопрос слетел с её губ. Лэйн ощутимо поняла, что комфорт рядом с Каином выходил ей боком, ведь она не думала, когда говорила.              Он не отстранился, но она все равно коснулась его плеча, чтобы призрачно удержать. Каин на секунду замер, устало выдыхая ей в шею.              — Обычные ангелы. Отец занят работой, мать озабочена делами брата.              — Прости, — Лэйн хотела добавить что-то ещё, но слова застряли в горле.              Это… так знакомо. Быть неинтересной собственным родителям, оставаться мебелью, когда имеешь живое бьющееся сердце. Мысли, рожденные осознанием, что создатели отказались от творения, воронами пожирали мозг, бились в агонии и кричали: «Никому более нет дела до тебя, раз даже они отвернулись».              — Не стоит. Не принимай мои заботы близко к сердцу, — Каин, словно кот, терся носом о её кожу, возвращая тем самым в реальность. — Лэйн?              — Я думала о том, что мне это знакомо.              Каин помолчал, осторожно коснулся пальцев её руки, лежащей на столе.              — Тебе грустно?              — Иногда да.              — Например, сейчас, — Каин положил подбородок на макушку Лэйн, превращая игривый жест в нечто более нежное. — Если из-за меня, то не стоит. А если из-за себя, то… — он помолчал, обдумывая слова, — можем им тоже отомстить.              Лэйн тихо прыснула.              — Нет необходимости, — она водила подушечками пальцев по ткани его водолазки, ощущая через неё рельефные мышцы плеча. Уют мирился с волнением. Бабочки в животе и сонливость одномоментно. Каин был всем, что противоречило друг другу.              — Ты уже так делал, — неожиданно выпалила Лэйн, копаясь в воспоминаниях.              — Как?              — Стоял позади меня, изводил присутствием и мнимой близостью.              Его усмешка была громкой, наполненной довольства и чарующей сексуальности.              — Мнимой? Любопытно.              Пришлось сделать глубокий незаметный вдох, чтобы успокоиться. Это похоже на ловушку — капкан, который Лэйн видела, но все равно попалась, решив, что сильнее.              Каин опустился вновь, поцеловал её шею влажно и медленно, оставляя после себя тепло и предательское желание к продолжению. Голова сама наклонилась в противоположную сторону, отдала в чужие руки чёткое преимущество: что бы Лэйн сейчас ни сказала, тело её выдало.              — А теперь? Все ещё мнимая? Где этот порог, поделись, пожалуйста, — он игрался. Добыча в руках, но так приятно её мучить.              — Неуместно сравнивать те два случая.              — Ты сделала это первой.              Лэйн готова была заныть. Не скажи она несчастное слово «мнимой», он бы ни за что не прикоснулся с ней, оставляя всё на уровне лёгкой дразни. Теперь же его цель не возбудить, а поймать в угол и возбудить. Существенная разница.              — Ты ведь прекрасно понял, что я имею в виду. Зачем…              Договорить не успела. Его губы скользнули по плечам, руки заблаговременно оттянули рукав кардигана вниз — Лэйн не заметила из-за прилива эмоции, как холодок прошёл по коже.              — Ты неприлично наглый, — Лэйн в шутку надулась. От бессилия, от осознания, что не руководит им всё ещё, от ощущений блаженства.              — Спасибо за комплимент, — Каин, будто добившись своего, в последний раз поцеловал её кожу, перед тем как накинуть шерстяную ткань обратно. Знал бы он, что его прикосновения согревают намного лучше.              Лэйн пару секунд приходила в себя, пока Каин в это время отодвинул книгу в сторону, присел на край стола.              — В моих силах научиться управлять разумом? — неожиданно спросила она.              Каин удивленно на неё посмотрел.              — Ты уже умеешь. Просто посмотри в глаза и подумай о том, как проникаешь в чужие мысли.              Лэйн внимательно посмотрела Каину в глаза, чем вызывала его усмешку.              — Я твоя подопытная крыса?              — А тебе есть что от меня скрывать?              Каин прищурился. Опасность его сущности ощущалась кожей — рецепторами, которые никогда не изучит наука. Интуицией и шестым чувством.              — Манипулируешь?              — Именно.              Каин враз стал серьёзным, несмотря на то, каким игривым остался взгляд. Борьба противоположности, необъяснимый шарм. Каин определённо прочитал восхищенным им мысли Лэйн.              — Тогда начинай.              Лэйн выпрямилась, села напротив Каина и сделала всё, как он ранее сказал: посмотрела в глаза, представила, как копается в мыслях. Нити сознания оплетали её собственный разум, токи бегали перед глазами. Витиеватые узоры, похожие на паутину; если присмотреться, похожи на плетенную сетку: клетка и её отростки, связывающие с соседними клетками — и так до бесконечности. Лэйн мысленно приблизила нейроны и белой вспышкой света попала в чужие мысли.              Увидеть себя со стороны — странно и волнующе. Лэйн пробрало волной мурашек, когда перед ней мелькали воспоминания о ней глазами Каина. То, как она прикусывала щеки изнутри из-за сложной работы, сосредоточенно смотрела при переводе, закатывала глаза, едва заметно смущалась, морщила нос, когда выпивала горячий чай, грустным взглядом обводила остывший кофе. Воспоминания выбили почву из-под ног — ошеломляюще, опьяняюще и волнующе приятно. Каждый жест, каждое слово, взгляд — Каин не врал ни в чём. Лэйн так привыкла слышать ложь, что его честность припаивала её сердце к нему навечно.              — Лэйн, сосредоточься, — неожиданно и резко для Лэйн сказал Каин. Интуитивно она чувствовала, как изменилось его настроение за долю секунды — от серьёзного к игривому — ещё до того, как продолжил: — Понимаю, что мои мысли свели тебя с ума, но попробуй сдержать чувства на пару минут.              Ответить что-то язвительно хотелось больше всего, но во имя успешной миссии Лэйн послушалась его приказа и собралась — теперь ей нужно отдать ему приказ, убедить в чём-то, чего Каин ни за что бы не пожелал.              Управление способностью отнимала много энергии, хоть и давалась намного проще, чем она могла себе представить. Чуть больше контроля и концентрации, меньше потусторонних мыслей — формула успеха, которой Лэйн воспользовалась. Пару собственных мыслей, ставших для Каина гипнозом и результат на лицо:              — Давай расстанемся.              Лэйн понимала, что он говорил это, совершенно не думая, — это лишь программа, заложенная самой Лэйн, но укол боли она ощутила слишком уж ярко. Для чистоты эксперимента ей бы стоило оставить всё на пару дней, но после одной фразы она четко поняла: без Каина краски жизни и правда серые. Всегда считать это метафорой, но однажды осознать всю суть этой фразы — не удивление ужасно неприятно.              Исправить ситуацию оказалось сложнее. Паника охватила разум. Вдруг её магия не развеется, вдруг опыта не хватит, вдруг…              Каин смотрел безразлично — так, словно не знал ту Лэйн, что была в его воспоминаниях.              — Я, конечно, согласился помочь, но у меня ещё своя работа есть.              Лэйн игнорировала его слова. Собирала волю в кулак и проделывала всё то же, что и до этого. В конце концов, это дало результат: Каина будто толкнули в грудь — он качнулся и растерянным взглядом уставился на Лэйн.              Говорить страшно. Вдруг не сработало. Вдруг…              — В следующий раз подчищай воспоминания. Я не должен помнить, что сделал по твоей указке.              В голосе сквозила боль. Какое-то неосязаемое отчаяние и призрачный страх. Он сглотнул, выпрямился, но тень беспокойства упала на плечи. Вокруг него — дымка. Нечеткая и размытая, как и его чувства в данный момент.              — Прости. Представь, что этого не было, — Лэйн спрятала взгляд в волосах, наклонила голову, перебирая пряжки свитера.              Каин помолчал. Его взгляд ощущался на коже липкой лентой — с долей осуждения и недовольства. Лэйн боялась подтвердить эту догадку, потому не смотрела на него.              — Это ты представь, что этого не было. Я не скажу тебе такого по собственной воли. Запомни это, пожалуйста, — он проговорил с обидой. Не столько на Лэйн, столько на себя и тяжело было понять причину, ведь вина целиком на Лэйн.              Она не успела узнать. Каин молча покинул комнату, прежде чем прозвучал вопрос.              Это не ссора. Это момент, когда Каин осознал, что даже сейчас есть сила, стоящая выше него. Это осознание, что вероятность никогда не равна нулю, и с этим приходилось мириться.              И Лэйн понимала это. Потому и не побежала за ним.